Жанр: Любовные романы
Холостяк
...сли не хочешь, чтобы я пошла прямиком к
Рику Чандлеру.
Они шли дальше, по направлению к городу, но Самсон упрямо молчал. Шарлотта
резко остановилась и дернула его за рукав.
— Самсон, если ты вынудишь меня обратиться в полицию, ничего хорошего
из этого не выйдет. Рик обязан будет предъявить обвинение, по всей
вероятности, тебя на какое-то время посадят в тюрьму или назначат
психиатрическую экспертизу, и тогда...
— Я делал это для тебя.
Шарлотта ожидала чего угодно, только не такого ответа.
— Не понимаю...
— Ты мне всегда нравилась. — Он опустил голову и ковырнул землю
носком потертой кроссовки. — Ты была такой дружелюбной девчонкой... Все
остальные от меня убегали, а ты махала рукой и говорила
привет
. Прямо как
твоя мать. Потом ты уехала и снова вернулась, и ничего не изменилось. У тебя
находилось время для такого странного типа, как я.
— Так, значит, ты воровал эти трусы потому...
— Я хотел, чтобы дела в твоем магазине шли хорошо и ты бы осталась в
городе.
Его слова странным образом тронули Шарлотту. Самсон заботился о ней, хотя и
своим собственным, довольно странным способом.
— Почему ты решил, что эти кражи помогут моему бизнесу?
— Ну, сначала я подумал, что они просто привлекут к тебе внимание.
— А я думала, что внимание привлекла реклама в газете.
— Привлекла, да не очень. Вообще-то я собирался украсть только один
раз. А наутро я узнал, что в тот же вечер в город вернулся младший Чандлер.
Я помню, как он воровал трусики у девчонок. — Самсон постучал себя по
лбу. — Вот тут все сфотографировано.
— Ты хочешь сказать, что у тебя фотографическая память? — уточнила
Шарлотта.
— Я хочу сказать, я ничего не забываю. А когда я понял, что ту историю
помнят все, и когда увидел очередь перед твоим магазином, я понял, что
сделал то, что надо. Ну и, раз в городе Чандлер, у меня есть хорошее
прикрытие.
Просто уму непостижимо, как работает его голова
, — думала Шарлотта.
— А тебя не беспокоило, что в твоем... преступлении обвинят Романа?
Самсон отмахнулся:
— Неужто офицер Рик арестует родного брата безо всяких улик? А раз
Роман не виноват, то и улик никаких не найдут.
Самсон помахал в воздухе руками и усмехнулся, явно довольный собой.
Но Шарлотта не разделяла его радости.
— Зря ты так себя подставил! Пусть ты никому не причинил вреда и
намерения у тебя были добрые, все равно не стоило делать ничего
противозаконного. Тем более ради меня.
— Это моя благодарность, — пробормотал Самсон, снова превращаясь в
ворчуна, каким его все привыкли видеть.
Шарлотта внимательно посмотрела на него.
— Но Романа вот уже неделю, как нет в городе, может, объяснишь, с какой
стати ты затеял сегодняшнюю кражу?
Самсон помотал головой из стороны в сторону и демонстративно вздохнул,
словно хотел сказать, что она бестолковая и он это знает.
— Из-за меня у парня были неприятности, должен же я его вытащить?
Самсон не переставал удивлять Шарлотту. Какие еще сюрпризы в нем скрываются?
— То есть сегодня ты рисковал ради Романа?
— Ты что, вообще меня не слушала? — В голосе Самсона послышалось
раздражение. — Я делал это для тебя! Потому что ты мне улыбалась, когда
никто не улыбался, и потому что ты не бросала мне милостыню, а давала разные
мелкие поручения и платила за них деньги. Как ты думаешь, откуда я знал, кто
покупал эти чертовы трусы? Да потому что я сам относил их на почту по твоему
поручению. Ну и миссис Чандлер тоже была ко мне добра.
— Райна?
Самсон кивнул и снова уставился себе под ноги.
— Красивая леди. Напоминает мне одну... ладно, не важно. Но мне
показалось, что вы обе любите Романа. Что вообще за имя такое?
— Оно ничуть не более странное, чем твое. Не отвлекайся.
— Вы, женщины, ужасно нетерпеливые. — Он вздохнул. — Неужели
не ясно? Если Романа нет в городе, а трусы снова украли, значит, с него
снимут подозрение.
Шарлотта заморгала.
— Это очень похвально с твоей стороны. Наверное.
Она не знала, как относиться к этому рассказу. Хотя теперь все, что
произошло, казалось более осмысленным. Она поняла, откуда вор знал, в какие
дома залезать, — Самсон часто отправлял ее посылки, к тому же он много
шатался по городу и кое-что слышал, не будучи замеченным.
— Только обещай, что с этим покончено, что воровства больше не будет.
— Конечно, не будет. Очень трудно стало этим заниматься, когда повсюду
шатаются любители совать нос в чужие дела вроде тебя. А теперь, если допрос
третьей степени закончен, мне надо домой, у меня есть дела.
Шарлотта не стала спрашивать какие. Как Сэм сам сказал, его жизнь ее не
касается.
— Я закончила. Но я хочу, чтобы ты знал... — Она замялась. Как
поблагодарить мужчину за то, что он ради ее пользы воровал без ее ведома
женское белье? — Я ценю твое желание помочь.
Прозвучало хорошо. Она кивнула.
— Тогда можешь в ответ сделать мне одно одолжение? Его слова напомнили
ей слова Фреда Эймса.
— Я не буду шить трусы специально для тебя.
Шарлотта имела в виду, что не будет шить трусы для его подружки, если у него
таковая есть, в чем она сомневалась. Прозвучало немного по-другому, но она
решила не исправлять фразу.
— Понятное дело, нет. Я же не гомик. К тому же у меня есть еще шесть
пар, с которыми я не знаю, что делать.
Шарлотта втянула воздух и процедила сквозь зубы:
— Сожги их.
— Все-таки я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделала. Уж не подумывает
ли он о вымогательстве? Шарлотта думала, что он попросит ее обещать, что она
будет молчать о его сегодняшней выходке и о предыдущих случаях, когда он
забирался в дома и воровал трусы.
— Я не буду сообщать о тебе в полицию, — сказала она. Хотя она не
представляла, как поступить: не могла же она оставить Рика с нераскрытым
преступлением, но и что ему сказать, понятия не имела.
Самсон отмахнулся, словно этот вопрос его абсолютно не волновал. Но Шарлотта знала, что это не так.
— Ты же знаешь, на меня никто особо внимания не обращает, разве что
бросаются бежать в другую сторону или просто не замечают. К примеру, я могу
сидеть рядом с кем-то и слушать разговоры про их сексуальную жизнь — они
думают, что я такой тупой, что все равно не пойму, о чем они толкуют.
Шарлотта протянула было руку, желая проявить сочувствие, но Самсон
нахмурился и отпрянул.
— Но я и много чего другого слышу. Один раз я слышал, как разговаривают
твои отец и мать. Они переживают.
Шарлотта застыла в напряжении.
— На этот раз уже я должна сказать, что это не твое дело.
— Верно. Но уж если ты тратишь время на чужого старика... думается мне,
тебе надо сделать то же самое для своих родных.
Он повернулся и побрел через улицу в сторону городской окраины, где стояла
его лачуга.
— Сэм! — окликнула Шарлотта.
Сэм уходил не оглядываясь.
— Помни, что у тебя есть друзья, — сказала она громко.
Он как шел, так и продолжал идти, ничем не показывая, что услышал ее слова,
но она знала, что услышал.
Шарлотта осталась одна наедине со своими мыслями, все еще в растерянности от
встречи с Самсоном. Она и раньше знала, что ей придется встретиться с
Расселом, но вовсе не ждала этой встречи с нетерпением. Однако сейчас ее
мысли больше занимал Самсон. Что же сказать Рику?
В ее мозгу вихрем пронеслись разные определения, среди них были и такие:
препятствие осуществлению правосудия
,
соучастие в преступлении
. Но она
не могла сдать Самсона в руки полиции. Его преступления были безобидными, к
тому же кражи закончились. Когда он сказал, что не будет больше воровать,
она ему поверила. Нужно придумать какое-то объяснение для полиции, которое
позволит им закрыть дело, но при этом не выдать Самсона.
Шарлотта в задумчивости закусила губу. Солнце село, и стало темно. Холод
пробирал до костей, и она быстро пошла домой, по дороге продолжая
раздумывать, что же делать.
Вот если бы Роман был тут, он бы что-нибудь посоветовал. Мысль о Романе
явилась неожиданно. Роман — журналист, он защитник правды. Однако, будь он
здесь, она бы доверила ему свою тайну, зная, что он не причинит вреда
Самсону. Ее сердце забилось быстрее.
Как может быть, что она готова доверить ему такую тайну, но при этом не
поверила словам, которые сказал ей он?
Я тебя люблю. Это слова, которые я
никогда еще никому не говорил, ни одной женщине. Я не хочу тебя терять
. И
тогда в его глазах появилось страдальческое выражение, словно он открыл
правду, в то время как он мог бы отмолчаться или солгать, чтобы держать ее в
неведении, чтобы уж наверняка добиться от нее брака и детей — того, что он
обещал семье.
В витрину светило утреннее солнце. Шарлотта пробежала глазами список дел на
сегодня. Отмечая галочкой пункт номер 6, она сказала Бет:
— Не забудь на следующей неделе выставить блюдо с шоколадными яйцами.
Но держи их возле кассы, нам же не надо, чтобы товар испачкали
шоколадом. — Она погрызла кончик ручки. — Как ты думаешь, может,
на пасхальную неделю взять напрокат в Харрингтоне костюм пасхального
кролика?
Шарлотта взглянула на Бет. Та смотрела застывшим взглядом в окно и была
глуха ко всему, включая блестящие идеи Шарлотты.
— О! Я придумала кое-что получше! Мы разденем тебя и пошлем разгуливать
голышом по Первой авеню и повесим тебе на спину плакат
Заходите в магазин
Шарлотты
. Нравится тебе такая идея?
— Гм.
Шарлотта усмехнулась и с силой хлопнула блокнотом по столу. Звук получился
настолько громкий, что вывел Бет из забытья. Она вздрогнула.
— Зачем ты это сделала?
— Просто так. Кстати, ты можешь начать разгуливать по улице около
полудня. В это время больше всего машин.
Бет густо покраснела.
— Кажется, я отвлеклась.
Шарлотта засмеялась:
— Похоже на то. Может, поделишься, что тебя отвлекло? Бет далеко не
небрежным жестом показала за окно, на улице какой-то незнакомый мужчина с
каштановыми волосами разговаривал с Норманом.
— Кто это?
— Плотник. Что-то вроде мастера на все руки. Он переехал к нам из
Олбани. Между прочим, вступил и в пожарную команду. — Бет вздохнула и с
отсутствующим видом взяла шоколадное яйцо, завернутое в фольгу. —
Классный мужчина, правда?
На взгляд Шарлотты, он и в подметки не годился некоему темноволосому
журналисту, но для Бет она усмотрела в нем потенциальную возможность.
— Ну да, он сексапильный, — согласилась она. Потом подумала, что
Бет только недавно пережила тяжелое эмоциональное потрясение. — Но тебе
не кажется, что еще слишком скоро после... в общем, ты поняла...
— Я не тороплюсь вступать в новые отношения, но посмотреть-то можно?
Шарлотта снова засмеялась:
— Смотри, по-моему, это хороший признак.
Бет кивнула:
— Но теперь я все буду делать — или не делать — с открытыми глазами.
Ее глаза блеснули, Шарлотта давно, да, пожалуй, никогда, не видела в глазах
подруги такого блеска. Она подумала, что подруга усвоила урок. И женщина
действительно может забыть мужчину и жить дальше. Однако у Шарлотты были
сомнения, что все так легко, как Бет пытается представить. Но все же она
улыбнулась, ее радовало, что подруга мыслит трезво, даже когда мечтательно
пялится на какого-то красавчика.
— А имя у него есть?
— Томас Скалия. Экзотично звучит, правда?
В то время, когда Бет это говорила, мужчина, о котором шла речь, повернулся
лицом к витрине и, казалось, встретился взглядом с Бет.
— Он подошел ко мне после прошлого бейсбольного матча. Когда ты бросила
меня и сбежала.
На эту колкость Шарлотта не ответила. Она уже позвонила матери и оставила на
ее автоответчике сообщение, что хочет встретиться с ней и с отцом. Весь день
у нее сосало под ложечкой, потому что они не перезвонили, и она с волнением
ждала их звонка.
Это может показаться удивительным, но слова Самсона на нее подействовали.
Подействовало и отсутствие Романа. Хотя она по-прежнему не понимала, как
примирить его подлинные желания и пресловутую жеребьевку, все же в душе она
знала, что он не хотел, чтобы их отношения закончились.
Шарлотта поняла, что пришло время разобраться в отношениях с родителями и с
собственным прошлым, иначе у нее нет будущего. Из задумчивости Шарлотту
вывел визг Бет:
— Он идет сюда!
И действительно, дверь открылась, и в магазин вошел Томас Скалия. У него
была уверенная походка, которая всегда ассоциировалась у Шарлотты с
мужчинами, привыкшими командовать. Она тайком скрестила пальцы. Не хватало
еще, чтобы Бет во второй раз угодила в одну и ту же ловушку: связалась с
властным мужчиной, который захочет верховодить и попытается изменить Бет,
прекрасную и внешне, и внутренне.
Колокольчик над дверью звякнул. Мужчина подошел к столу.
— Добрый день, дамы. — Он приветствовал их наклоном головы. —
С Бет я уже знаком.
Он улыбнулся, при этом у него на щеках образовались ямочки. На Шарлотту это
не произвело никакого впечатления, но Бет заерзала на стуле.
— А с вами я, кажется, не имел счастья быть знакомым. — Он бросил
на Шарлотту всего лишь один быстрый взгляд.
— Шарлотта Бронсон.
Она протянула руку, и мужчина ее пожал.
— Томас Скалия. Можете называть меня Томом.
Он обращался к Шарлотте, но все это время не сводил восхищенного взгляда с
раскрасневшегося лица Бет.
Шарлотта наблюдала за их безмолвным общением со смешанным чувством: ей было
немного смешно, и одновременно она почувствовала тоску по Роману. Она даже
сама не догадывалась, что может тосковать по нему так сильно. Сейчас все
обидные слова, которые они наговорили друг другу во время последней встречи,
казались незначительными и мелкими. Но в том, что судьбу Романа определила
подброшенная монета, и в его отношении к браку не было ничего
незначительного. После того как она примирится со своими призраками, у нее
все равно не будет никаких гарантий, что Роман захочет жить в городе.
Особенно теперь, когда он снова в пути.
— Чем могу быть полезна? — спросила Бет чуть севшим голосом.
Шарлотта вернулась к действительности. Томас наклонился к Бет:
— Ну, это очень многозначительный вопрос.
Бет стала водить пальцем по краю миски с шоколадками, стоявшей на прилавке.
Дрожащей рукой она взяла одно шоколадное яйцо, завернутое в фольгу. Когда
Бет нарочито игривым жестом развернула шоколадку и отправила ее в рот,
Шарлотта просто глазам своим не поверила.
— Я восхищаюсь женщинами, которые могут есть что угодно и не думать о
калориях и весе, — с усмешкой сказал Томас.
Бет выплюнула шоколадку и закрыла лицо руками.
Шарлотта с трудом сдержала смешок. По-видимому, в присутствии подходящего
мужчины даже самая искушенная обольстительница начинает нервничать.
— Я просто уничтожена! — заскулила Бет, не отнимая рук от лица.
Тут уж Шарлотта не выдержала и захихикала. Томас прошептал что-то на ухо Бет
— по-видимому, нечто глубоко личное.
Было понятно, что для этих двоих никого больше не существовало. Шарлотта
подумала, что пора потихоньку удалиться. Она посмотрела на часы. Половина
пятого.
— Знаешь что? Сегодня покупателей нет, может быть, закроем магазин
пораньше и уйдем?
— Отлично, — сказал Томас Бет. — Я надеялся уговорить тебя
пойти на обед. Шарлотта, вы можете к нам присоединиться, — вежливо
добавил он, но Шарлотта почувствовала по его тону, что он вовсе не горит
желанием ее видеть.
Она усмехнулась. Бет бросила на нее умоляющий взгляд. Но у Шарлотты не было
ни малейшего желания быть третьей лишней при начале нового романа. Она
решила предоставить Бет и Томасу преодолевать неловкий начальный период без
ее участия. Шарлотта дотронулась до руки Бет, без слов подбодряя подругу.
Она не сомневалась, что Бет без труда справится сама.
Шарлотта покачала головой и улыбнулась, изображая сожаление.
— У меня другие планы, — соврала она, — но все равно спасибо
за приглашение. Но Бет свободна, она мне еще утром сказала.
Взгляд подруги метал в Шарлотту молнии, но ее это не сильно задело, у нее
сейчас были более насущные заботы.
— Ты можешь идти, я сама закрою магазин.
— Слышать ничего не хочу! — заявила Бет. — Иди наверх, а я
уйду и запру за собой.
Шарлотта прекрасно понимала, что подруга тянет время. По-видимому, Бет
решила, что ей безопаснее находиться со своим Ромео в магазине, нежели где-
то еще. Если бы Бет знала, какая эротическая сцена разыгралась однажды в
примерочной этого магазина! Шарлотта знала.
При воспоминании о том случае у нее снова подкатил ком к горлу. Она
сглотнула.
— Приятно было с вами познакомиться, Томас.
— Мне тоже.
Не прошло и минуты, как Шарлотта уже поднималась по лестнице в свою
квартиру. Вставляя ключ в замочную скважину, она услышала голоса и звон
посуды. Она поняла, что в квартире ее ждут родители. До нее донеслись
аппетитные запахи жареного цыпленка и картофельного пюре, которые пробудили
на удивление приятные воспоминания о детстве. У нее заурчало в животе —
одновременно от голода и от волнения.
— Дорогой, она вернулась, — услышала Шарлотта голос матери.
В квартире Шарлотту ждал стол, накрытый на троих, свежие цветы и кувшин чая
со льдом посреди стола. Родители встретили ее в маленькой гостиной.
Последовали несколько неестественные приветствия. Шарлотта быстро сбежала в
ванную помыть руки — ей нужно было плеснуть на лицо холодной воды, чтобы
прибавить себе твердости и храбрости.
Возвращаясь в комнату, она услышала шепот — так шепчутся люди, знающе друг
друга очень близко. У нее холодок пробежал по спине. Совсем не так она
представляла свою семью. Но все же родители очень постарались, готовя эту
встречу. По-видимому, ее звонок родители восприняли как пробный шар, чем он,
собственно, и был. Теперь ей осталось всего-навсего найти способ примириться
со своими призраками.
Обед проходил в молчании. Не потому, что Шарлотта хотела поставить родителей
в неловкое положение, а потому, что не знала, что сказать. Спрашивать отца,
как прошел его день... Запоздалый вопрос. Им спрашивать Шарлотту, нравится
ли ей ее работа, было тоже поздновато. Шарлотта спросила себя, осталось ли
что-то, для чего еще не поздно. А если не осталось, то и для них с Романом
тоже все поздно, но с этой мыслью она не желала мириться.
С основным блюдом было покончено, Шарлотта посмотрела в свою кофейную чашку,
бесцельно помешивая остатки кофе ложкой. Она пыталась набраться храбрости.
— Итак... — Она кашлянула. — Итак...
Энни посмотрела на дочь, и в ее взгляде было столько надежды и ожидания,
что, казалось, она поперхнется. Мать жаждала примирения, а Шарлотте приходил
в голову только один способ это сделать. Глядя на мать поверх только что
испеченного яблочного пирога, она спросила:
— Почему вы не развелись?
Родители одновременно уронили вилки на стол. Но Шарлотта не собиралась
извиняться за то, что задала вопрос, который вертелся у нее в голове много
лет. Ей нужно было понять, как они дошли до этой точки. Время пришло.
Глава 13
Рассел посмотрел на дочь, нарочно не глядя на жену. Он знал, что если
позволит Энни поколебать его решимость, то так и будет брать всю вину за их
разлуки на себя, но он больше не собирался это делать. И не только потому,
что хотел наладить отношения с дочерью, но и потому, что интуиция
подсказывала ему: от его ответов зависит ее будущее.
От его правдивых ответов.
— Мы с твоей матерью не развелись, потому что мы любим друг друга.
Шарлотта положила вилку и бросила салфетку на стол.
— Извините меня, но вы выражаете свою любовь очень странным способом.
В этом-то и проблема
, — подумал Рассел.
— Люди выражают свои чувства самыми разными способами. Иногда они даже
скрывают правду, чтобы защитить тех, кого любят.
— Это что, оправдание твоего отсутствия все эти годы? — Шарлотта
покачала головой. — Извините, я думала, что смогу это сделать, но я не
могу.
Она встала. Рассел тоже встал и взял ее за руку.
— Нет, ты сможешь. Поэтому ты мне и позвонила. Если хочешь закричать,
завизжать, устроить истерику — пожалуйста. Я это заслужил. Но если ты меня
выслушаешь и будешь идти по жизни дальше, думаю, так ты достигнешь гораздо
большего.
Он замолчал, давая Шарлотте время оценить ситуацию и решить, что делать
дальше. От него не укрылось, что Энни тихонько сидела на своем месте, молча
наблюдая. Доктор Фаллон сказал, что любые антидепрессанты начинают
действовать не сразу, нужно время, поэтому Рассел не ожидал, что за одну
ночь произойдет чудо. Пусть она еще не готова принять участие в разговоре,
по крайней мере она здесь. Рассел знал, что для Энни уже это большой шаг
вперед.
Шарлотта скрестила руки на груди и вздохнула с выражением покорности судьбе:
— Хорошо, я слушаю.
— Твоя мать всегда знала, что я хочу играть в кино и что в Йоркшир-
Фоллз я не могу зарабатывать на жизнь.
Шарлотта вопросительно посмотрела на мать. Та кивнула.
— Хочу внести полную ясность, — сказал Рассел. — Мы
поженились до того, как Энни забеременела, и поженились потому, что хотели
этого.
— Тогда почему ты...
Шарлотта замолчала и с трудом сглотнула.
У Рассела сердце разрывалось, когда он видел, что дочь страдает, но он знал,
что не сможет принести ей облегчение, если не разорвет на части два других
сердца.
— Почему что?
— Почему ты уехал?
Рассел указал на диван, обитый тканью в цветочек, в соседней комнате. Они
сели. Энни прошла за ними и села по другую сторону от дочери. Потом взяла ее
руку и крепко сжала.
— Почему ты уехал в Калифорнию без нас? — спросила
Шарлотта. — Если ты правда так сильно любил маму, как говоришь, почему
не взял нас с собой? Неужели жена и дочь стали бы для тебя такой уж большой
обузой? Или они нарушили бы твой стиль жизни?
— Нет. — Было видно, что Расселу неприятно, что Шарлотта так
думает. — Не верь этому. Я не мог остаться, потому что я актер. Я не
мог пожертвовать собой. Наверное, это эгоистично, но это правда. Я должен
был играть, и чтобы следовать своей мечте, мне нужно было находиться в
подходящем месте.
— И я всегда это знала, — впервые вступила в разговор Энни. Она
стерла слезинку со щеки дочери.
Шарлотта встала, отошла к окну и взялась за подоконник.
— А ты знаешь, что в детстве я мечтала, что ты возьмешь нас с собой в
Калифорнию? На всякий случай я держала под кроватью собранный чемоданчик. Не
знаю, сколько лет я цеплялась за эту фантазию. Но в конце концов я поняла,
что профессия актера для тебя важнее, чем мы. — Она поежилась. —
Но не могу сказать, что я смирилась с этой мыслью.
— Я рад. Возможно, где-то здесь... — он показал на свое
сердце, — ты понимала, что это неправда, что актерская карьера для меня
не важнее вас.
— Тогда почему ты мне не сказал, как обстоит дело?
Расселу хотелось, чтобы объяснения были такими же четкими и краткими, какими
их, по-видимому, ожидала услышать Шарлотта. Но здесь были замешаны чувства.
И его, и Энни. И все было непросто. Энни хотелось жить в знакомой
обстановке, а ребенок должен жить с матерью, и Рассел считал, что, потакая
жене, он действует на благо им обеим.
Но сейчас, когда дочь посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в
которых читался упрек, он понял, что совершил огромную ошибку. Рассел
глубоко вздохнул. Он понимал, что его следующие слова расстроят ее не
меньше, чем его долгие отлучки.
— Каждый раз, когда я приезжал домой, включая и мой нынешний приезд, я
просил твою мать поехать со мной в Калифорнию.
Шарлотта попятилась, у нее закружилась голова. Все ее взгляды и оценки
основывались на сознании, что отцу нет до нее дела. И Энни молчаливо
поддерживала это ее представление. Она ни разу ни словом не обмолвилась, что
отец звал их с собой. Она задрожала.
— Нет! Не может быть! Мама бы поехала в Калифорнию! Неужели она бы
предпочла остаться одна и тосковать по тебе? Чтобы о нас все судачили? Чтобы
надо мной смеялись в школе, потому что у всех есть любящие папы,
...Закладка в соц.сетях
