Жанр: Любовные романы
Рассвет
... и окружали меня, создавая ощущение
безопасности... Никто не мог коснуться меня, ничьи завистливые глаза или
издевательский смех. Обида, горечь, все унизительные слова были забыты в
этот миг. Я даже не помнила, что Филип стоит рядом со мной.
Закончив, я ощутила полный упадок сил. Музыка все еще звучала во мне,
призывая к продолжению. Пальцы покалывало, они застыли над клавишами, глаза
оставались закрытыми.
Я очнулась от аплодисментов отца, который подошел к двери, и Филипа. Из
спальни доносились слабые аплодисменты матери и Клэр Сю.
— Великолепно, — сказал отец. — Я поговорю с мамой. Может
быть, ты будешь играть для гостей.
— О, я не смогу!
— Конечно, сможешь. Как ты думаешь, Лаура Сю? — поинтересовался
он.
— Это было прекрасно, Дон! — воскликнула она. Я встала. Филип сиял
от удовольствия, в глазах светилось счастье. Я вернулась в комнату матери, и
она удивила меня, раскрыв объятия. Я подошла к ней и позволила обнять себя.
Она нежно поцеловала меня в щеку, и когда я отодвинулась, то увидела слезы в
ее глазах, но в том, как она смотрела на меня, было что-то, что вызвало во
мне дрожь и испуг. Я поняла, что она видела во мне что-то еще, о чем я и не
подозревала, будто видела кого-то другого.
Я вопросительно смотрела на нее. Сейчас, находясь так близко, я заметила,
какими крошечными были ее ресницы, черты лица, то, что я унаследовала. Ее
глаза были ослепительны. Я не могла отвести взгляд от загадочно мерцавшей
нежной голубизны; красоты драгоценного камня. Я заметила вокруг глаз почти
незаметные веснушки, как раз там, где они были и у меня. Ее кожа была
настолько прозрачна, что я могла увидеть крошечные голубые прожилки в
уголках ее глаз и на висках.
Как прелестна была ее улыбка, от ее волос исходил аромат жасмина. И какой
шелковистой и мягкой была кожа на щеках.
Неудивительно, — подумала
я, — что отец так ее любит
. Несмотря на состояние ее нервной системы,
она сохранила здоровую цветущую внешность и была так драгоценна и
привлекательна, как только может быть женщина.
— Это было прекрасно, — повторила она. — Ты должна приходить
почаще и играть для меня. Ты сделаешь это?
Я кивнула и посмотрела на Клэр Сю. Ее лицо покраснело и перекосилось от
зависти, глаза горели, рот отвердел, губы были сжаты так крепко, что даже
небольшие белые пятна появились в уголках рта. Она стиснула пальцы на
коленях в маленькие пухлые кулачки и продолжала свирепо смотреть на меня.
— Я должна повидаться с бабушкой, — сказала она, вскакивая с
места.
— О, уже? — печально воскликнула мама. — Ты только что
вернулась из школы, и у нас даже не было времени пошептаться, как это мы
обычно делаем. Мне так приятно слышать о твоих школьных друзьях и их семьях.
— Я не сплетничаю, — неожиданно выпалила Клэр Сю, быстро переводя
взгляд то на меня, то на мать.
— Хорошо, я только думала...
— Бабушка говорит, что мы сейчас очень заняты и у нас нет времени
бездельничать.
— О, как я ненавижу такие выражения, — произнесла мать. —
Рэндольф? — умоляла она.
— Я уверена, что бабушка не хотела бы, чтобы ты спешила обратно. Она
знает, что ты здесь, у нас.
— Я обещала, — настаивала Клэр Сю.
Отец вздохнул и пожал плечами, глядя на мать. Та тоже глубоко вздохнула и
откинулась на подушку, как-будто услышала смертный приговор. Почему она
воспринимает все так трагически? Неужели это все началось тогда, когда меня
украли? Я ощутила жалость к ней и сильную печаль, потому что это делало
поступок мамочки и папы еще более ужасным.
— Все равно я уже устала, — призналась мать. — Я думаю, что
сейчас лягу спать.
— Очень хорошо, дорогая, — отозвался отец.
Филип подошел ко мне.
— Я могу тебе здесь кое-что показать, — предложил он.
Клэр Сю резко повернулась к нам, глаза ее сверкали.
— Она здесь уже достаточно давно, тебе незачем ей все тут показывать, — пожаловалась она.
— Она постоянно работает, и у нее нет времени оглядеться вокруг.
Правильно, папа?
— Да, да, конечно. Мы всегда были так заняты. Во всяком случае я
планирую отдых для всей нашей семьи — обед в Сифуд Хаус на Вирджиния-Бич на
следующей неделе. Конечно, если с твоей матерью будет все в порядке, —
добавил он.
— Я работаю в четверг вечером, — возразила Клэр Сю.
— Хорошо, я поговорю с боссом и посмотрю, нельзя ли изменить твое
расписание, — улыбнулся отец, но Клэр Сю не отозвалась на его улыбку.
— Бабушка ненавидит, когда мы так делаем. Ей нужно, чтобы дела в отеле
шли как часы, — настаивала Клэр Сю. Когда она ворчала или хныкала, она
морщила нос, ноздри ее раздувались, и это делало ее похожей на маленького
поросенка.
— Посмотрим, — отозвался отец, все еще не выказывая никакого
волнения. Я не могла понять — почему. Я подумала, что как никто другой Клэр
Сю нуждается в дисциплине.
— Я должна идти, — повторила Клэр Сю и устремилась к выходу.
— О, как я ненавижу летний сезон, — сказала мать. — Он держит
всех в таком напряжении. Мне бы хотелось заснуть и проснуться лишь в
сентябре. — В уголках ее глаз появились две маленькие слезинки.
— О, пожалуйста, дорогая, — бросился к ней отец. — Не
позволяй ни чему беспокоить тебя этим летом, хорошо? Вспомни, что сказал
доктор Мадео: нельзя все принимать так близко к сердцу: надо не обращать
внимания на то, что расстраивает тебя, и думать только о приятных вещах.
Теперь, когда Дон снова с нами, такая талантливая и красивая, мы можем
думать только о приятном.
— Да, — мать улыбнулась ему сквозь слезы. — Я так
наслаждалась ее игрой на пианино.
— Дон, талантливые исполнители уже выступали здесь, — произнес
он. — Прекрасно, что вскоре твое имя добавится к этому списку.
Я перевела взгляд с его улыбающегося лица на мать. Она заплакала еще
сильнее, взгляд ее стал печальнее, когда она пристально смотрела на меня.
Снова я заметила в ее глазах что-то, смущавшее меня, но постаралась не
думать об этом.
На следующий день весь отель был охвачен волнением. Куда бы я не посмотрела,
сотрудники усердно трудились, стараясь придать отелю безупречный вид. На
кухне повар Нассбаум готовил праздничный обед, а снаружи садовники тщательно
наводили окончательный блеск.
— Что происходит? — спросила я Сисси, пробегающую мимо со стопкой
великолепных кружевных скатертей.
Сисси замерла на месте. Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза.
— А ты не знаешь? Ты не знаешь, какой сегодня день?
— Нет, не знаю, — честно ответила я. — Разве сегодня какой-то
особенный день?
— Конечно, — воскликнула Сисси. — Сегодня день рождения
бабушки Катлер. Сегодня будет большой праздник, праздничный торт и огромное
количество гостей и подарков.
Сообщив эти новости, Сисси продолжила свой путь, оставив меня в
замешательстве. Сегодня день рождения бабушки Катлер, а я не знала. Но даже,
если бы мне было об этом известно, разве это что-нибудь изменило бы? Я
знала, что она обо мне думает — ее чувства были очевидны. И почему я должна
думать о том, что у нее сегодня день рождения? Вдруг я вспомнила, как
мамочка всегда учила меня относиться к другим людям так же, как мне хотелось
бы, чтобы они относились ко мне. Хотя я хотела бы относиться к бабушке
Катлер также невнимательно и несправедливо, как она обращалась со мной, но
всегда вспоминала слова мамочки. Я вздохнула. Я полагала, что могла бы
подставить свою щеку еще один раз. Может, это как раз тот самый случай,
которого я ждала. Может, это станет первым шагом, чтобы наладить отношения
между мной и бабушкой Катлер. Я не накопила достаточно денег, чтобы купить
ей хороший подарок. Что же мне делать?
Я подумала, что могла бы обратиться к отцу за деньгами для покупки подарка,
но это будет совсем не то, если бы я сама купила что-то для нее. И кроме
того, зная ее достаточно хорошо, я понимала, что она будет вдвойне
подозрительна, если я подарю ей что-то, что на самом деле не могу себе
позволить. И тут меня внезапно осенило. Прекрасное решение! Я могу сделать
бабушке Катлер подарок от всего сердца и без ценника из магазина.
Я подарю ей песню. Это будет шагом к примирению с моей стороны. Да, моя песня все изменит к лучшему!
Я радостно побежала к себе в комнату, чтобы порепетировать, в нетерпении
ожидая вечера и праздника в честь дня рождения бабушки Катлер.
В тот вечер я одевалась особенно тщательно. Сначала я долго наслаждалась
душем, вымыла волосы шампунем и уложила их. Когда волосы наконец высохли,
они были мягкими и пушистыми, шелковистыми волнами падая мне на спину.
Изучив свой гардероб, я решила одеть белую юбку в складку, розовую шелковую
блузку и розовый с белым свитер. Поглядев на себя в зеркало, я подумала, что
выгляжу очень привлекательно, и поспешила в вестибюль отеля. Именно там
бабушка Катлер будет приветствовать гостей и принимать подарки.
Вестибюль был украшен красочными транспарантами и воздушными шарами. На
длинной ленте, протянувшейся с одного конца вестибюля до другого, висела
гирлянда. Череда гостей уже ожидала встречи с моей бабушкой. Клэр Сю и Филип
держали в руках красивые пакеты. Пакетик Филипа был маленький, а у Клэр Сю
очень большой. На мгновение я ощутила неловкость от того, что мои руки были
пусты. Затем я напомнила себе, что у меня тоже есть подарок для бабушки
Катлер.
— Что ты здесь делаешь? — пренебрежительно фыркнула Клэр Сю. Она
изучающе оглядела меня с головы до пят. — Почему эта одежда кажется мне
такой знакомой? Ах, да! — весело рассмеялась она. — Это же были
мои вещи, пока я не выбросила их. Может быть, мы будем называть тебя с этих
пор Дон-второго сорта или Дон-обноски? Кажется, тебя устраивает второй сорт.
Семья, одежда. — Она безжалостно рассмеялась.
Филип с неодобрением посмотрел на Клэр Сю.
— А ты завидуешь, Клэр Сю. Похоже, что на Дон твоя одежда выглядит
гораздо привлекательнее, чем на тебе? — сказал он, вставая на мою
защиту.
— Спасибо, — обратилась к я Филипу. — И спасибо тебе, Клэр
Сю. — Я решила не позволить мелочности Клэр Сю расстроить меня. —
У меня никогда прежде не было таких красивых вещей.
— Должно быть, трудно привыкнуть к шелкам, когда ты годами носила
дерюгу.
Я прикусила язык и повернулась к Филипу.
— Что ты купил для бабушки?
— Духи, — гордо похвастался он. — Это ее любимые. Они стоят
сто долларов флакончик.
— А я купила ей вазу ручной работы, — вставила Клэр Сю,
протискиваясь между мной и Филипом. — Она сделана в Китае. А что ты ей
приготовила?
— У меня не было достаточно денег, чтобы купить ей подарок, —
призналась я, — поэтому я собираюсь спеть для нее песню.
— Песню? — Клэр Сю с любопытством посмотрела на меня. —
Песню? Ты шутишь?
— Да, песню. А что в этом плохого? — Я чувствовала, как краска
бросилась мне в лицо. Возможно, я должна была бы купить что-то для бабушки.
Времени было достаточно. Я могла бы купить букет цветов в киоске отеля.
— Ты не можешь говорить серьезно! — воскликнула Клэр Сю. — В
чем дело? Ты пожалела денег?
— Я вовсе не жадная, — сказала я. — Я объяснила уже, почему я
не купила подарка. Кроме того, ценно само желание сделать подарок.
— Еще то желание! — фыркнула Клэр Сю. — Фальшивая нота.
Великолепно!
— Хватит, Клэр Сю, — резко оборвал ее Филип. — Дон права.
Важно именно желание.
Я благодарно улыбнулась ему.
— Спасибо за доверие.
Он подмигнул мне.
— Не беспокойся. Ты будешь на высоте!
Через полчаса мы подошли к бабушке Катлер. Мои родители стояли рядом с ней,
оба выглядели удивительно хорошо. Отец улыбнулся мне, в то время как мать
нервно на меня поглядывала.
Филип первым приблизился к бабушке. Она медленно развернула подарок,
стараясь не порвать обертку. Обнаружив флакончик духов, она подушила шею и
запястья, вдыхая запах и улыбаясь Филипу.
— Спасибо, Филип. Ты знаешь, как я обожаю этот запах.
Клэр Сю была следующей, и бабушка вновь медленно развернула пакет,
освобождая очень красивую вазу с восточным рисунком от розовой оберточной
бумаги.
— Она очень изысканна, Клэр Сю, — в восторге воскликнула
бабушка. — Великолепна! Она будет так хорошо смотреться в моей спальне.
Клэр Сю подтолкнула меня локтем в бок.
— Сейчас посмотрим, чего ты достигнешь своей славной маленькой
песенкой, — прошептала она, направляясь вперед, чтобы поцеловать
бабушку в щеку.
Наступила моя очередь. В животе запорхали бабочки, но я старалась не
обращать на это внимания и вышла вперед с робкой улыбкой на лице.
— Вот так сюрприз, — сказала бабушка, глядя на меня сверху вниз,
сидя в искусно украшенном кресле. Она протянула руки, ожидая подарка. —
Ну? — Холодно спросила она.
Я нервно прочистила горло.
— Мой подарок, бабушка, не нуждается в обертке. Она странно посмотрела
на меня.
— Не нуждается?
— Нет, — я глубоко вздохнула. — Я собираюсь спеть для вас
песню. Это мой подарок.
Набрав полную грудь воздуха, я начала петь. Это была моя самая любимая песня
—
Над радугой
. Песня, которую я исполняла с наибольшей уверенностью. Вдруг
я представила, что меня больше нет в Катлер'з Коув, что я нахожусь в
облаках, в стране моих сновидений. Я снова была с мамочкой и папочкой,
Джимми и Ферн. Мы вновь были все вместе, счастливые и беззаботные.
В моих глазах стояли слезы, когда я закончила песню. Толпа зааплодировала, и
я улыбнулась всем. Даже мои родители и Филип хлопали, только Клэр Сю стояла
неподвижно. Я повернулась к бабушке Катлер. Она тоже аплодировала, но вовсе
не потому, что гордилась мной. О, нет! Она делала это ради гостей. Ее глаза
холодно смотрели на меня, и несмотря на улыбку, застывшую на губах, лицо ее
не выражало никаких эмоций. Оно хранило застывшее холодное выражение
гранитной глыбы.
Гости начали перемещаться в столовую. Проходя мимо, многие поздравляли меня.
Вскоре остались только члены моей семьи.
— Что вы думаете о моей песне? — кротко спросила я бабушку Катлер.
— Ты уже закончила? — спросила она самым холодным тоном,
поднимаясь со стула. — Если так, пожалуйста, отойди в сторону. Я должна
заняться гостями.
— Это все, — прошептала я и продолжала стоять, не находя слов.
Почему все пошло не так, как надо? Я взглянула на своих родителей, на Филипа
и Клэр Сю, но никто не вступился за меня, никто. Я снова была в одиночестве.
Бабушка Катлер повернулась к остальным членам семьи.
— Не пора ли нам перейти в столовую? — Она пошла к выходу, даже не
посмотрев на меня.
Не в силах произнести ни слова, боясь, что не выдержу и дам волю слезам, я
повернулась и побежала прочь. Сколько бы лет я не прожила в будущем, я
никогда, никогда не смогу забыть этот чудовищный вечер.
На следующий день Филип нашел меня одну в вестибюле.
— Сотри с лица грусть и забудь о прошлом вечере, — сказал
он. — Ты сумеешь завоевать бабушку. Подожди немного и убедишься в этом
сама. А пока надо тебя немного развеселить. — Он схватил меня за руку и
потащил за собой на улицу.
Облака разошлись, и теплые лучи солнца устремились на землю, заставляя все
окружающее светиться яркими новыми красками. Все вокруг пахло свежестью: и
яркозеленая трава, и деревья, и кусты.
Я оглядывалась вокруг, как-будто впервые видела все это. До сегодняшнего дня
большая часть моей жизни проходила в отеле, где я работала или сидела в
своей комнате. Волнение Филипа раскрыло мне глаза и заставило меня осознать,
насколько огромен и красив сам Катлер'з Коув — отель и его окрестности.
С левой стороны был огромный сверкающий голубой плавательный бассейн с
кабинками ярко-голубого и белого цветов, а рядом маленький —
лягушатник
.
Гости уже вышли из отеля, чтобы насладиться солнцем, они купались и
загорали, лежа в шезлонгах, расставленных по сторонам бассейна. Служители
бассейна раскладывали подушки, раздавали гостям полотенца и выполняли любые
их желания. Спасатель сидел в высоком кресле в дальнем конце бассейна,
наблюдая за пловцами.
Справа красивые дорожки вились среди садов и фонтанов. В центре находилась
большая светло-зеленая беседка. Некоторые гости сидели за столом, играя в
карты, другие просто отдыхали на скамейках, тихо беседуя.
Мы прошли по одной из дорожек, выложенных камнем. Я остановилась, чтобы
полюбоваться тюльпанами. Филип сорвал белую гардению и украсил ею мои
волосы.
— Прекрасно, — он отступил назад.
— О, Филип, ты не должен этого делать, — сказала я, быстро
оглядываясь, не заметил ли кто этого жеста. Никто специально не смотрел в
нашу сторону, но мое сердце трепетало в груди.
— Ничего особенного. Это же наша собственность, не забывай.
Он снова взял меня за руку, и мы продолжили прогулку.
— С той стороны — поле для бейсбола, — Филип указал направо. Я
увидела высокий забор. — У нас есть команда по софтболу из служащих
отеля. Иногда мы играем с гостями, иногда с сотрудниками других отелей.
— Я не представляла себе, насколько красива и огромна территория
отеля, — сказала я. — Когда меня сюда привезли, было уже темно, а
сама я не пыталась осмотреть окрестности.
— Многие завидуют тому, что нам принадлежит так много земли и как
удачно мы сумели ею распорядиться, — гордо произнес он. — Мы
предлагаем гостям гораздо больше, чем может предложить им средний
курорт, — добавил Филип тоном настоящего сына гостиничного клана. Он
заметил улыбку на моем лице. — Мои слова звучат как рекламная брошюра,
да?
— Все в порядке. Это хорошо, что тебя восхищает дело твоей семьи.
— Это теперь и твоя семья, — напомнил он. Я огляделась вокруг.
Сколько времени пройдет, пока у меня появится такое же чувство? Если бы меня
не выкрали сразу после моего рождения, то я выросла бы здесь и привыкла к
этому.
Мы остановились у одного из фонтанов. На мгновение он задержал на мне свой
взгляд, его голубые глаза потемнели и стали задумчивыми, потом вдруг
засветились от какой-то идеи.
— Пойдем, — сказал Филип, беря меня за руку. — Я хочу
показать тебе кое-что секретное. — Он дернул меня так сильно, что я
чуть не упала.
— Филип!
— О, извини. Ты в порядке?
— Да, — засмеялась я.
— Пойдем, — повторил он, и мы побежали вокруг старого здания, пока
не добрались до маленькой лестницы из цемента, которая вела вниз, к
выцветшей белой обструганной деревянной дверце с черной железной ручкой.
Петли заржавели, дверь заскрежетала по цементу, и ему пришлось раскачать и
приподнять ее, чтобы открыть. — Не был здесь с тех пор как начались
занятия в школе, — объяснил Филип.
— Что это?
— Мое убежище, — в его глазах появился таинственный блеск. —
Обычно я приходил сюда, когда был несчастлив или просто когда хотел побыть в
одиночестве.
Я вглядывалась в темноту за дверью. На нас пахнуло сырым холодным воздухом.
— Не беспокойся, там есть свет. Вот увидишь, — успокоил Филип,
медленно входя в комнату. Он взял меня за руку, я вздрогнула и последовала
за ним. — У большинства строений в Катлер Коув нет подвалов, но у этого
здания есть. Много лет назад, когда Катлер Коув представлял собой лишь
меблированные комнаты, здесь жил сторож.
Он остановился и дернул за свисавший сверху провод. Зажглась лампочка без
абажура, бледным светом залившая комнату, обнажая цементные стены и полы,
несколько полок, маленький деревянный стол с четырьмя стульями, два старых
одежных шкафа и металлическую кровать. На ней был только старый матрас весь
в пятнах.
— Здесь есть и окно, но оно всегда было забито досками. Посмотри, здесь
все еще есть мои игрушки. — Он подошел к полкам и показал мне
проржавевшие маленькие грузовички и машинки, капсюльный пистолет. —
Здесь внизу даже есть ванная, — Филип указал в правый дальний угол
подземной комнаты.
Я увидела узкую дверцу и подошла к ней. Там находилась маленькая раковина,
туалет и ванна. Раковина и ванна были в коричневых пятнах, повсюду висела
паутина.
— Требуется почистить, но все работает, — Филип опустился на
колени и пустил воду в ванну. Потекла коричневая ржавая жидкость. —
Конечно, ей не пользовались какое-то время. — Постепенно струя воды
начала светлеть. — Итак, как тебе нравится мое убежище?
Я улыбнулась и огляделась вокруг. Это место было немногим хуже, чем то, где
мы жили с мамой, папой и Джимми до рождения Ферн. Но я стеснялась сказать
ему об этом.
— Пользуйся, когда тебе захочется, когда почувствуешь необходимость
скрыться от суматохи, — произнес он, подходя к кровати и плюхаясь на
матрас. Он покачался на нем, проверяя пружины. — Я собираюсь принести
сюда кое-что из постельного белья, немного чистых тарелок и
полотенец. — Он улегся на матрас, закинув руки за голову, и уставился
на балки потолка. Затем перевел настойчивый взгляд на меня, его пухлые
чувственные губы приоткрылись. — Я не мог не думать о тебе все это
время, Дон, даже после того, как мне все стало известно, и я знал, что это
неправильно думать о тебе подобным образом. — Он вдруг сел. Я не могла
отвести взгляда от его глаз. Они были такие притягательные и
требовательные. — Мне нравится думать о тебе, как о двух разных людях:
девушке, вместе с которой я открыл для себя волшебство, и... и моей новой
сестре. Но я не могу забыть это волшебство.
Я кивнула и опустила глаза.
— Прости, — сказал Филип и поднялся на ноги. — Я слушаю тебя.
Я вновь посмотрела в его мягкие голубые глаза, не в состоянии забыть тот
первый день в школе, когда он подошел и сел рядом со мной в кафетерии, когда
я решила, что он самый привлекательный юноша из всех встреченных мной.
— Неужели я когда-нибудь смогу смириться с мыслью, что ты моя сестра?
— Но ты должен. — Я вся дрожала от его близости. Эти губы с такой
теплотой прижимались к моим губам. Закрыв глаза, я представила его пальцы,
ласкающие мою грудь. Это воспоминание вызвало покалывание в сердце. Он был
прав в одном — наши новые отношения были так удивительны, было все еще
трудно к ним привыкнуть.
— Дон, — прошептал Филип. — Можно мне обнять тебя, только на
минутку, только...
— О, Филип, мы не должны. Мы должны попытаться...
Он не обратил внимания на эти слова, положил руки мне на плечи и притянул
меня к себе. Он обнял меня и прижал к себе. Его дыхание согревало мне щеку.
Филип так крепко стиснул меня, как-будто я была единственным его спасением.
Я чувствовала, как его губы ласкают мои волосы и лоб. Сердце громко стучало,
а он сжимал меня все крепче, моя грудь прижималась к его груди.
— Дон, — снова прошептал Филип. Я чувствовала его руки.
Электрические струйки побежали по всему телу. Но я не должна играть с огнем,
надо его остановить. Это все неправильно, беззвучно кричала я, но вдруг он
схватил меня за запястья и прижал их к бокам. Я почувствовала, как он
покрывает поцелуями мою шею и спускается ниже к груди.
Он отпустил мои запястья и дотронулся до моей груди. Как только он это
сделал, я отступила назад.
— Филип, остановись. Ты не должен этого делать. Нам лучше уйти. —
Я направилась к двери.
— Не уходи. Прости меня. Я твердил себе, что не буду этого делать,
когда мы останемся вдвоем, но не смог уд
...Закладка в соц.сетях
