Жанр: Любовные романы
Рассвет
... спала, и она
решила взять перерыв). Это не означало, что она невнимательна. Она и миссис
Бостон были добрыми приятельницами. Он, должно быть, прятался в коридорах,
наблюдая и выжидая. Когда этот момент настал, он вошел, взял тебя и скрылся
через задний вход.
Я пристально смотрела на него.
— Сестра Дальтон ушла в комнату миссис Бостон?
Он кивнул.
Но почему же миссис Бостон не сказала мне об этом, когда я спросила ее, как
папа мог взять меня прямо на глазах сестры Дальтон? — размышляла
я. — Ведь это такая важная подробность: как могла она забыть об этом?
— Мы не знали, что тебя забрали до тех пор, пока миссис Дальтон не
вернулась и не обнаружила, что ты пропала, — продолжал отец. —
Сначала она подумала, что мы взяли тебя в нашу комнату. Взволнованная, она
прибежала к нам.
Что вы имеете в виду? — сказал я. — У нас ее нет
. Мы не думали,
что бабушка Катлер могла взять тебя в свои комнаты, но миссис Дальтон и я
побежали проверить, и тогда меня пронзила страшная догадка, я побежал по
отелю. Но уже было слишком поздно.
Один человек из персонала видел Ормана Лонгчэмпа в семейной части отеля. Мы
сопоставили все и пришли к выводу, это его рук дело. К тому времени, когда
мы связались с полицией, он и его жена исчезли из Катлер'з Коув, и, конечно,
мы не имели представления, куда они направились.
Я прыгнул в свой автомобиль и помчался по всей округе в надежде, что мне
повезет и удастся настигнуть их, но все было напрасно, — он покачал
головой. — Если он тебе напишет, чтобы он не рассказал тебе в
письме, — сказал мой отец, при этом его лицо было таким гневным, каким
я его и представить не могла, — это не может оправдать ту ужасную вещь,
что он совершил. Ничто не может. Я сожалею, что его жена умерла и что у него
была такая тяжелая жизнь, но, возможно, это было наказанием за ужасающее
преступление, которое они совершили.
Я отвернулась в сторону, потому что слезы снова стали стекать по щекам.
— Я знаю, что это особенно тяжело для тебя, дорогая, — он мягко
опустил руку мне на плечо, — но ты Катлер, ты вынесешь и станешь тем,
кем тебе и следует быть. А теперь я должен вернуться к работе. Ты должна
пойти и съесть чего-нибудь, — сказал он, и я вспомнила о Джимми. Я
должна достать еду для него. — Вот что я тебе скажу, — сказал мой
отец, — я буду проходить мимо кухни и попрошу Кого-нибудь собрать тебе
всего на тарелку и принести сюда. О'кей?
Я сразу подумала, что смогу отнести эту еду Джимми.
— Хорошо, спасибо.
— Если ты и дальше будешь чувствовать себя не очень хорошо, дай мне
знать, я пришлю доктора нашего отеля взглянуть на тебя, — сказал он и
ушел.
Я взглянула в зеркало, чтобы посмотреть, насколько плохо я выгляжу. Я не
могла допустить, чтобы Джимми узнал, что произошло между Филипом и мной.
Если он узнает это, он придет в ярость и погонится за ним, и этим только
доставит себе еще большие неприятности. Я должна выглядеть хорошо для него,
чтобы он не почувствовал, что со мной произошло что-то ужасное. Несколько
красных пятен все еще сохранялись на моей шее и ключице.
Я выбрала красивую синюю юбку и белую блузку с большим воротником, который
мог скрыть большинство пятен. Потом расчесала волосы и обвязала их лентой. Я
наложила немного помады на губы. Я хотела бы иметь немного румян, чтобы мои
бледные щеки выглядели более здоровыми.
Я услышала стук в дверь и открыла ее, чтобы принять поднос с едой от одного
из служащих. Я поблагодарила его и закрыла дверь, выждав, пока затихнут его
шаги. Потом я снова отворила дверь и осторожно вышла с подносом. Когда я
убедилась, что все спокойно, я поспешила дальше по коридору к выходу.
— Я наелся, — объявил Джимми и взглянул на меня. — Одно здесь
хорошо — это прекрасная еда, верно? — Он вздохнул. — Но я чувствую
себя здесь словно курица в корзинке, Дон. Я не могу больше здесь оставаться.
— Я понимаю, — печально сказала я и потупилась. — Джимми,
почему я не могу отправиться с тобой?
— Что?
— Ах, Джимми. Мне не нужна ни прекрасная еда, ни это парк. Мне нет дела
до того, какое важное место занимает моя семья в здешнем обществе, что люди
считают этот отель замечательным. Я лучше пойду с тобой и буду бедной, но
стану жить с людьми, которых люблю. Родственники папы и мамы не узнают ни о
чем, если мы им не расскажем. Мы скажем им о смерти мамы и придумаем другую
причину, почему папа оказался в тюрьме.
— Ох, не знаю, Дон...
— Пожалуйста, Джимми. Я не могу оставаться здесь.
— О, я думаю, что все складывается для тебя лучше, много лучше, чем
будет в Джорджии. Кроме того, я говорил тебе, если ты убежишь со мной, они
определенно пошлют кого-то за нами, и нас наверняка поймают.
Я кивнула и посмотрела в его нежные, сочувствующие глаза.
— Разве все это не кажется иногда одним длинным, ужасным кошмаром,
Джимми? Разве ты не надеешься, что проснешься и все это окажется лишь
ужасным сном? Может быть, если мы сильнее будем желать этого... — Я
закрыла глаза. — Я бы желала забыть все плохое, что произошло с нами, и
перенестись в волшебное место, где могли бы исполниться наши самые тайные
мечты, в место, где ничто уродливое или грязное не могло бы коснуться нас.
— И я тоже, Дон, — прошептал он. Он наклонился ко мне, и я
почувствовала его дыхание на моих губах раньше, чем его губы. Мы целовались,
тело мое расслабилось. Я подумала, что было бы справедливо, если бы именно
Джимми был тем, кто привел бы меня из девичьей невинности в женский мир. Я
всегда чувствовала себя с ним в безопасности, где бы мы ни были, чтобы ни
делали. Он заботился обо мне, мое спокойствие и счастье были всегда важны
для него. Трагедия и горести связали нас вместе как брата и сестру, и теперь
было бы справедливо, если бы судьба связала нас и романтической любовью.
Но Филип украл то очарование, которое приходит, когда девушка добровольно
снимает вуаль своей невинности и вступает в зрелость рука об руку с тем,
кого она любит и кто любит ее. Я чувствовала себя опозоренной, оскверненной,
испорченной.
Джимми почувствовал мое напряжение.
— Извини, — он подумал, что это из-за его поцелуя.
— Все в порядке, Джимми, — сказала я.
— Нет, не все в порядке. Я уверен, что ты не можешь перестать видеть
меня рядом с тобой на одной из наших раскладных кроватей. А я не могу
перестать видеть в тебе мою сестру. Я хочу любить тебя, я и люблю тебя, но
это потребует времени — иначе мы не будем чувствовать себя чистыми и
правыми.
Он попытался отвести взгляд, но тут же снова повернулся ко мне, в глазах его
стояла мука. Это заставило мое сердце сильно забиться, я увидела, как сильно
он любит и хочет меня и какое глубокое чувство морали останавливает его. Мои
эмоции, проснувшаяся сексуальность захлестывали меня, требуя удовлетворения.
Я была благодарна Джимми и любила его еще сильнее за это проявление
мудрости. Он был прав — если мы кинемся в этот омут, мы будем горько
сожалеть. Потом в смятении мы отдалимся друг от друга, никогда больше не
будем чистыми и достойными.
— Конечно, ты прав, Джимми, — сказала я. — Но я всегда любила
тебя так сильно, как только сестра может любить брата. А теперь я обещаю
тебе, научиться любить тебя так, как женщина должна любить мужчину, и не
имеет значения, сколько времени это займет и сколько времени мне придется
ждать.
— Ты это осознаешь, Дон?
— Осознаю, Джимми.
Он улыбнулся и снова нежно поцеловал меня, но даже этот короткий, нежный
поцелуй в щеку послал электрический разряд по всему моему телу.
— Пожалуйста, не надо, Джимми. Я останусь с тобой на всю ночь, и мы
сможем разговаривать, пока ты не уснешь.
Он засмеялся.
— Ладно, но я должен уйти рано утром. Водители грузовиков отправляются
в путь рано, а они — мой единственный шанс добраться до места.
— Я принесу тебе завтрак, когда пойду есть вместе с персоналом. Это
бывает рано. И у нас будет еще немного времени побыть вместе. Но ты
обещаешь, что когда доберешься до Джорджии, сообщишь, где ты? —
спросила я. От одной только мысли, что он уезжает так далеко, у меня теперь
все начинало болеть внутри.
— Конечно. И как только я заработаю достаточно денег, я вернусь
повидать тебя.
— Обещаешь?
— Да.
Мы лежали вместе на кровати и мечтали, я пристроилась на его руке. Джимми
никогда раньше не задумывался о том, кем бы хотел стать, но сейчас он
говорил о своем желании поступить в воздушные силы и стать пилотом.
— Но если начнется война, Джимми? Я буду ужасно волноваться все время.
Почему бы тебе не стать кем-нибудь другим, например, адвокатом или доктором,
или...
— Ну-ну, Дон. А где я возьму денег, чтобы поступить в колледж?
— Может быть, у меня будет достаточно денег, чтобы послать тебя в
колледж.
Он помолчал, а когда повернулся ко мне, его темные глаза были печальными и
тяжелыми.
— Ты не хочешь, чтобы я был твоим женихом, если я не стану кем-нибудь
большим и важным, да, Дон?
— О, нет, Джимми. Вовсе нет!
— Ты не будешь помогать мне.
— Это не так, Джимми! — запротестовала я.
— Может быть, это неправда сейчас, но когда ты поживешь здесь некоторое
время, ты начнешь все чувствовать иначе. Такое бывает. Эти богатые, старые
южные семьи планируют жизнь своих дочерей — кем они должны быть, за кого
выходить замуж...
— Со мной этого не произойдет, — настаивала я.
— Посмотрим, — сказал он, убежденный, что прав. Временами он мог
быть таким упрямым.
— Джеймс Гэри Лонгчэмп, не говори мне, на кого я буду похожей. Я
самостоятельная личность, и никто — ни бабушка-тиран, ни кто-либо другой —
не превратит меня в кого-то другого. Она может называть меня Евгенией, пока
не побагровеет.
— Все в порядке, — усмехнулся он и поцеловал меня в щеку. —
Что бы ты не сказала, я не думаю, что она хочет стать спичкой для твоего
темперамента. Я удивляюсь, от кого ты его получила? У твоей матери такой же
темперамент?
— Едва ли. Она хнычет вместо того, чтобы вопить. И в любом случае
получает то, что хочет. Ей не надо беситься или орать на кого-либо.
— А как насчет твоего отца?
— Не думаю, что он способен впасть в гнев. Ничто, кажется, не волнует
его. Он мягкий, как свежее масло.
— Значит, ты унаследовала свой темперамент от бабушки. Может быть, ты
больше похожа на нее, чем думаешь.
— Я не хочу быть такой. Она не такая, какой в моем представлении должна
была быть моя бабушка. Она...
Мы услышали шаги по цементной лестнице раньше, чем дверь с треском
отворилась. Через мгновение убежище было освещено, и мы увидели двух
полисменов. Я схватила Джимми за руку.
— Вот видите, — услышала я голос Клэр Сю за их спиной, я говорила
вам, что не лгу.
— Пошли, парень, — один из полисменов обратился к Джимми. Он
медленно встал.
— Я не вернусь туда, — дерзко сказал он. Полисмен двинулся к нему.
Когда он приблизился, чтобы схватить его, Джимми нырнул и отскочил в
сторону.
— Джимми! — закричала я.
Другой полисмен сделал быстрое движение и обхватил его за талию, оторвав от
пола. Джимми попытался вырваться, но вдвоем полисмены быстро усмирили его.
— Отпустите его! — кричала я.
— Ты должен вести спокойно, иначе я надену на тебя наручники,
парень, — пригрозил полисмен, удерживая его сзади. — Так как?
— Ладно, ладно, — согласился Джимми, его лицо было красным от
растерянности и ярости. — Поехали.
Полисмен ослабил хватку и поставил Джимми на ноги. Он склонил голову в знак
поражения.
— Пошли, — приказал другой полисмен.
Я повернулась к Клэр Сю, стоявшей в дверях.
— Как могла ты это сделать? — закричала я. — Ты,
эгоистичная... — Она отступила назад, чтобы полисмены и Джимми могли
пройти. Когда Джимми достиг двери, он обернулся ко мне.
— Я вернусь, Дон, обещаю. Наступит день, и я вернусь.
— Шевелись, — скомандовал полисмен, подталкивая его. Джимми едва
не вылетел за дверь.
Я побежала за ними.
— Джимми! — кричала я. Я побежала по ступеням и остановилась.
Мой отец стоял рядом с бабушкой и Клэр Сю.
— Отправляйся в свою комнату, Евгения, — приказала бабушка. — Это ужасно неприлично.
— Иди, — сказал отец немного мягче, но лицо его потемнело от
неодобрения. — Иди в свою комнату.
Я смотрела вслед Джимми и полисменам. Они уже были почти возле фронтона
здания.
— Пожалуйста, — просила я, — не позволяйте им вернуть его
обратно. У него была ужасная жизнь в другой семьей. Пожалуйста...
— Это не наша проблема, — сказала бабушка.
— Мы ничего не можем сделать, — подтвердил отец, — и это
против закона — укрывать беглеца.
— Он не беглец, нет. — Я покачала головой. —
Пожалуйста... — Я повернулась в сторону Джимми, но он уже скрылся из
вида. — Джимми! — звала я и пошла за ним.
— Евгения! — вскричал мой отец. — Вернись сюда. Я побежала,
но в тот момент, когда я достигла фронтона отеля, полисмен усаживал Джимми в
кузов патрульной машины и захлопывал дверцу. Я остановилась, глядя на них.
Джимми выглянул в окошко.
— Я вернусь! — выкрикнул он.
На крыше патрульной машины вспыхнула мигалка и они тронулись с места.
— Джимми!
Я почувствовала, как рука моего отца опустилась на мое плечо, удерживая
меня.
— Очень неприятно, — откуда-то из-за спины произнесла
бабушка, — что мои гости могут видеть это.
— Тебе лучше пойти к себе, — посоветовал мне отец.
Мое тело сотрясалось от слез, когда полицейский автомобиль уносил Джимми в
ночь.
Глава 15
Секреты открываются Когда огни патрульной полицейской машины исчезли вдали, я почувствовала, как
пальцы моего отца мягко сжали мое плечо. Бабушка вышла вперед, чтобы
взглянуть мне в лицо. Ее тонкие губы были поджаты, глаза расширены и
блестели яростью. Под фонарями и яркими огнями на портике, ее кожа казалась
мертвенно бледной. С поднятыми плечами и втянутой головой она напоминала
коршуна, готового кинуться на мышь, и тотчас я почувствовала себя существом,
попавшим в капкан.
— Как могла ты сделать подобную вещь? — прошипела она. Потом резко
повернулась к моему отцу: — Я говорила тебе, она не лучше дикого животного,
подобранного на улице. Она готова привести их всех сюда, если мы немедленно
не воспрепятствуем этому. Ее надо отправить в какую-нибудь частную школу,
которая специализируется на личностях такого сорта.
— Я не дикое животное! — закричала я. — Это вы дикое
животное!
— Евгения! — выпалил отец. Я вывернулась из его рук.
— Я не Евгения! Не Евгения! Я Дон! Дон! — повторяла я, колотя себя
по бокам кулачками.
Я подняла глаза и увидела гостей, собравшихся перед входом и выглядывающих с
веранды, некоторые пожилые женщины и мужчины качали головами. Неожиданно
появился Филип и смущенно взглянул на нас.
— Что происходит? — закричал он. Он повернулся к Клэр Сю, которая
отошла в сторонку и смотрела на все, очень довольная собой. Она
удовлетворенно улыбнулась ему.
— Тебе лучше пойти к себе, — посоветовал отец строгим, громким
шепотом. — Мы поговорим об этом, когда все немного успокоятся.
— Нет! Вы не должны были позволить им забрать его. — Я
заплакала. — Вы не должны были!
— Евгения, — мягко произнес он.
— Забери ее! — приказала сквозь зубы бабушка. — Сейчас
же! — Она обернулась и улыбнулась своим гостям. — Все в порядке.
Всего лишь некоторое недоразумение. Ни о чем не надо тревожиться!
— Пожалуйста, Евгения, — отец протянул руку, чтобы взять
меня. — Пошли внутрь.
— Нет! — Я отпрянула назад. — Я не пойду. Я ненавижу это! Я
ненавижу! — закричала я, повернулась и побежала по аллее.
— Честно, папа, ты всегда обращался с Дон, как с малышкой, —
услышала я голос Клэр Сю. — А она взрослая девушка! Она приготовила
себе постель, теперь пусть ляжет в нее!
Ее слова прибавили мне силы. Клэр Сю была такой лгуньей! Я бежала, слезы
лились у меня из глаз. Грудь моя готова была разорваться, но я не
переставала бежать. Я добежала до улицы и повернула направо по тротуару.
Боль в боку, словно острый нож, вонзавшаяся все глубже и глубже, заставила
меня замедлить бег, а потом пойти шагом, я опустила голову, прижала руки к
ребрам, глотая ртом воздух. Я не имела никакого представления, где нахожусь.
Улица вышла к океану.
Шум волн докатался до меня. Наконец я остановилась у каких-то больших камней
и прислонилась к ним, чтобы отдохнуть и перевести дыхание.
Я смотрела на залитое лунным светом море. Небо было темным, глубоким, даже
холодным, луна — болезненно желтой. Порыв ветра с моря бросил брызги на
лицо.
Бедный Джимми, — подумала я, — схвачен в ночи, словно
обыкновенный преступник. Заставят ли его вернуться на эту ужасную ферму? Что
мы сделали, чтобы заслужить это?
— Я закусила нижнюю губу, чтобы снова не
разреветься. Мое горло и грудь болели от того, что я так много плакала.
Неожиданно я услышала чей-то оклик. Это была Сисси.
— Ваш папа послал меня за вами, — сказала она.
— Он не мой папа, — с ненавистью выпалила я. — Он — мой отец,
и я не собираюсь возвращаться обратно.
— Так что же делать? — спросила она, оглядываясь вокруг. — Вы
не можете оставаться здесь всю ночь. Вам следует вернуться обратно.
— Они уволокли Джимми, словно зверя, за которым шла охота. Вы должны
были это видеть.
— Я видела. Я видела все со стороны веранды. Кто это был?
— Это был мой... мальчик, о котором я думала, что он мой брат. Он
убежал от жестокого приемного отца.
— А-а...
— И я ничего не могла сделать, чтобы помочь ему, — я вытерла
мокрые щеки. — Ничего.
Я глубоко вздохнула и опустила голову. Я чувствовала себя разбитой и
проигравшей. Сисси была права. Я должна вернуться в отель. Куда еще я могла
пойти?
— Я ненавижу Клэр Сю, — проговорила я сквозь стиснутые
зубы. — Она сказала моей бабушке, что Джимми скрывается здесь и
подтолкнула позвонить в полицию. Она подлая, злобная... Это она украла
ожерелье у миссис Клэрмон, чтобы обвинить в этом меня. Позже я увидела, как
она шмыгнула в мою комнату и подбросила его в мою постель.
— Но я думала, что миссис Клэрмон нашла его.
— Я пошла в ее комнату и положила его назад, но сделала это Клэр
Сю, — повторила я. — Я знаю, что никто не поверит мне, но это
сделала она.
— Я верю вам. Эта девочка так избалована, что вполне на такое
способна, — согласилась Сисси. — Но когда-нибудь она свое получит.
Такое всегда происходит рано или поздно. Пошли, дорогая. — Сисси обняла
меня за плечи. — Я отведу вас обратно. Вы ужасно дрожите.
— Просто я вся возбуждена, это не от холода.
— Все равно вы дрожите. — Сисси растирала мне руку. Мы направились
в отель. — Джимми красивый мальчик.
— Красивый, верно? И он очень милый. Люди это не сразу замечают, потому
что он кажется надменным, а на самом деле он очень застенчивый.
— В этом нет ничего плохого — быть немного застенчивым. Мне не слишком
нравятся другие.
— Как Клэр Сю?
— Как Клэр Сю, — согласилась она, и мы обе рассмеялись.
От смеха я стала себя чувствовать лучше, это все равно, что, наконец,
набрать воздуха после долгой задержки дыхания. А потом меня осенила идея.
— Вы знаете ту женщину, которая была моей сиделкой, когда я только
родилась, миссис Дальтон?
— Угу...
— Она живет со своей сестрой, верно? — Сисси кивнула. — Она
живет где-нибудь поблизости?
— В другой стороне, в четырех кварталах. В маленьком домике на
Кресчентстрит. Время от времени моя бабушка посылает меня отнести ей что-
нибудь. Она больная женщина, вы понимаете?
— Миссис Бостон говорила мне об этом, Сисси. Я хочу увидеться с нею.
— Для чего?
— Я хочу задать ей несколько вопросов о моем похищении. Вы можете
отвести меня к ней?
— Сейчас?
— Еще не так поздно.
— Для нее это поздно. Она очень больна и, должно быть, сейчас уже спит.
— Можете вы отвести меня к ней утром, после того, как мы закончим нашу
работу? Сможете? — просила я. — Пожалуйста.
— О'кей, — сказала она увидев, как это важно для меня.
— Спасибо, Сисси, — сказала я.
Когда мы вернулись в отель, бабушки нигде не было видно. Но отец встретил
нас в лобби.
— Ты в порядке? — спросил он. Я кивнула и уставилась вниз, на
палас. — Я думаю, что сейчас тебе следует пойти в твою комнату. У нас
завтра будет возможность поговорить, когда все станут спокойнее и смогут
думать ясно.
Когда я пересекала лобби, я уже знала, что я должна сделать. Самое время
выяснить все с Клэр Сю. Ей не может просто так сойти с рук то, что она
сделала.
Не постучав в дверь, я ворвалась в спальню Клэр Сю и захлопнула за собой
дверь.
— Как ты могла? — гневно проговорила я. — Как могла ты
сказать им о Джимми?
Клэр Сю сидела на кровати, перелистывая журналы. Рядом лежала коробка
шоколада. Несмотря на мои гневные слова, она не подняла глаз. Она продолжала
читать и есть конфеты.
— Ты собираешься сказать что-нибудь? — спросила я и по-прежнему не
получила ответа. Меня разозлило то, как нагло она игнорировала меня. Я
кинулась на нее и отшвырнула прочь ее коробку с шоколадом. Конфеты
разлетелись во все стороны.
Я ожидала, когда же Клэр Сю посмотрит на меня. Я хотела высказать ей все, но
она не взглянула на меня. Она по-прежнему продолжала читать, игнорируя меня,
словно меня здесь вовсе не было. Почему-то это взбесило меня еще больше. Я
вырвала журнал из ее рук, разорвала его и швырнула обрывки в воздух.
— Я не уйду, Клэр Сю Катлер. Я останусь здесь, пока ты не посмотришь на
меня.
Наконец она подняла голову, в ее голубых глазах было предостережение.
— Тебя кто-нибудь учил, что надо стучать? Как требует
вежливость. — Я предпочла не обращать внимания на выражение глаз Клэр
Сю.
— А кто-нибудь тебя учил быть честной и не предавать людей? Джимми и я
доверились тебе. Почему ты сделала это? Почему?
— А почему бы и нет? — промурлыкала она тихо и вдруг в ярости
соскочила со своей кровати. — Почему бы нет? Делать твою жизнь
невыносимой доставляет мне удовольствие, Дон. Это делает меня счастливой.
Я в гневе уставилась на нее. Не думая ни о чем, я размахнулась и ударила ее
по лицу.
— Ты испорченное, эгоистичное отродье! Я никогда не прощу тебе этого!
Никогда!
Клэр Сю засмеялась мне в лицо, потирая щеку.
— Кому нужно твое прощенье? — глумливо усмехнулась она. — Ты
думаешь, что окажешь мне этим милость?
— Мы сестры. Предполагается, что сестры — это лучшие подруги, Клэр Сю,
а ты не захотела, чтобы я была сестрой. Почему? Почему ты так любишь вредить
мне? Что я тебе когда-нибудь сделала? Почему ты делала все эти подлые вещи?
— Потому что я ненавижу тебя! — закричала Клэр Сю. — Я
ненавижу тебя, Дон! Я ненавижу тебя всю свою жизнь!
Я была потрясена ее гневом. Это обезоружило меня, и я не знала, как ответить
на это.
...Закладка в соц.сетях
