Жанр: Любовные романы
Дьявол по имени Любовь
...; Синди, — жеманно протянула я, хлопая ресницами.
— Я полагала, что наш класс укомплектован. — заметила полная
женщина в роговых очках с подкрашенными синькой седыми волосами. Она
просверлила меня взглядом. — Моя подруга Дженис уже давным-давно ждет,
пока здесь освободится место.
— Синди здесь гостья, — пояснил Эндрю, шурша бумагами на столе. Он
поднял голову и улыбнулся: — Не стоит отказывать ей в удовольствии посидеть
на занятиях, поскольку Синди проделала столь долгий путь... от... откуда?
— Из Лос-Анджелеса, — доверительно промурлыкала я, — точнее,
из Беверли-Хиллз. — Я оглядела ряды самодовольных, хорошо одетых
матрон. Они принадлежали как раз к такого рода женщинам, которые
терроризировали меня в мою бытность Хариэт. — В нашем округе есть
несколько писателей, — добавила я снисходительным тоном, позаимствовав
его у Элинор. — Я их частенько встречаю на наших маленьких вечерах.
— Вы знакомы с Джеки Коллинз? — с трепетом спросила одна из
женщин.
— А как насчет Квентина Тарантино? — усмехнувшись, осведомилась
другая.
— Ну-ну! — встревожился Эндрю. — Не надо затруднять нашу
гостью. Давайте приступим к чтениям. Кто будет первым?
Восстановив тишину, он добился их внимания и теперь нежился в нем. Я молча
прослушала с дюжину опусов, в которых было представлено все, начиная от
душещипательных излияний и кончая неудобопонятными словоизвержениями о
смысле жизни. Время от времени Эндрю комментировал эти писания, вызывая у
дам приступы взволнованного красноречия, когда они пытались поразить его
своим критическим мастерством.
— Меня не убеждает, — небрежно заявила одна из них, — реакция
героини Рози, заставшей своего мужа в постели с другой женщиной.
— Но все случилось именно так, — возразила Рози.
— Не лучше ли было бы, — вставила другая, — представить это
иначе, например, как внезапное озарение или как вещий сон?
— Нет, полагаю, здесь нужен диалог, — заметила подруга Дженис.
— А почему не изложить события с точки зрения мужа? — злорадно
предложила четвертая.
— Вы должны говорить взвешенно, — прервал дам Эндрю самым
вкрадчивым тоном, — поскольку речь идет об автобиографическом
материале. Возникает искушение изложить его уж слишком буквально, однако при
этом теряется роль автора в построении сюжета. Шестнадцать страниц брани по
адресу женского персонажа, возможно, И выражают истинные чувства... гм...
героини художественного произведения, но отвлекают нас от гм... подлинного
драматизма ситуации.
— Но разве мы не должны излагать на бумаге события жизни? —
спросила подруга Дженис. — Разве мы не стремимся показать вещи как они
есть?
— В известной мере да, — согласился Эндрю. — Но будет
довольно скучно, если вы просто запишете все, что случилось. Большинство из
нас ведут очень скучную жизнь. — Поймав мой взгляд, он
улыбнулся. — А вы что думаете, Синди?
Дюжина пар враждебных глаз уставилась на меня.
— Я не уверена, что вы полностью правы, — отважно ответила
я. — Ведь порой правда удивляет больше, чем вымысел. Если вы запишете
все, что происходит, вам могут не поверить.
— Синди, — усмехнулся Эндрю, — видимо, ведет в Америке
гораздо более волнующую жизнь, чем мы здесь, в скучном Гилдфорде.
Класс предался бурному веселью.
— А вы сегодня ничего не принесли почитать? — спросила Рози
мерзким голосом. — Чтобы показать нам, как это следует делать? Я...
гм...
— Ах! — воскликнул Эндрю, посмотрев на часы. — Уже
девять! — Он лукаво подмигнул мне. — Вас спас звонок!
Заскрипели стулья, и дамы положили свои блокноты в хозяйственные сумки.
— Хочет кто-нибудь заглянуть в паб? — непринужденно и как бы
невзначай спросил Эндрю, вызвав смятение в рядах внезапным нарушением
рутины. — За мной должен заехать Дерек, но я могу позвонить ему и
попросить, чтобы он подождал меня.
— Я должна быть вовремя дома, чтобы включить для Брайана программу
Дикая природа
, но на несколько минут, пожалуй, могу задержаться.
— Мне, право, не стоит... Сегодня я приехала на новом
БМВ
, так что,
пожалуй, ограничусь безалкогольными напитками.
— Синди, не составите ли нам компанию? — предложил Эндрю. —
Может, расскажете о жизни литературных кругов Лос-Анджелеса.
Эндрю, я и стайка женщин направились в ближайший паб. Эндрю заказал для меня
двойное виски, дамы между тем спорили возле бара, выясняя, чья очередь
заплатить за напиток для него.
— Надеюсь, вам доставило удовольствие наше сегодняшнее занятие,
Синди? — спросил Эндрю, провожая меня к столику. — Скажите, а сами
вы много пишете?
— Я... гм... я пока еще не начала писать. Все обдумываю, как это
сделать.
Эндрю сел на своего конька и начал рассуждать о терапевтическом значении
литературного творчества, а я слушала его с отсутствующим взглядом и
застывшим лицом, вспоминая те времена, когда слышала от него подобные речи.
Интересно, произносил бы он их с таким же энтузиазмом, если бы знал, кто я
такая?
Женщины подошли к столикам, держа в руках подносы с напитками. Видимо, их
споры благополучно разрешились. Они поставили перед ним несколько
полупинтовых кружек пива.
— О Боже! — рассмеялся он. — Похоже, я должен выпить все! Не
означает ли это некоторый фаворитизм?
— Я купила вам к пиву хрустящий картофель, — сказала Рози, положив
на стол пакет и нежно поглаживая его. — С солью и уксусом. Кажется, это
ваш любимый?
Я посмотрела на нее. Она была примерно такого же возраста, как Хариэт,
хорошо одета и держалась так чопорно и чинно, будто считала поход в паб
рискованным делом. Но лицо у нее было привлекательное, а улыбка добрая.
Может, она моя соперница и пытается завоевать симпатии Эндрю?
Я взглянула на Эндрю, ощутив укол былой ревности. Почему он так и не понял,
какие чувства я питала к нему? И почему даже теперь они почти не изменились?
Беседа продолжалась почти в том же ключе, что и на занятиях. Эндрю
кокетничал и сыпал темными по смыслу цитатами из Шекспира.
К несчастью для него, я знала, как он обычно ведет себя. В прошлом он
практиковался на мне, угощая меня чаем и сдобными лепешками.
Когда я точно назвала источники пяти или шести цитат подряд и привела в
противовес им другие цитаты, которые, как знала по опыту, Эндрю приберег на
потом, он посмотрел меня с обожанием и недоверием.
— Да, вы знаете Шекспира, Синди. Вы изучали литературу?
— Только в библиотеке, — со смехом ответила я.
Одна за другой женщины покидали паб, чтобы сесть на автобус или на поезд,
нарочито игнорируя меня, тогда как с Эндрю прощались подолгу. Рози ушла
последней, с задумчивым выражением лица.
У меня оставалось мало времени, чтобы успеть на последний поезд в Лондон.
Как отнесется Харли к тому, что я не явилась ночевать? И вдруг я
почувствовала, что мне все равно. У меня осталось незавершенное дело с
Эндрю, и я хотела покончить с ним. Я хотела преподать ему урок, показать,
что значит быть соблазненным, а не соблазнителем, человеком, не обладающим
властью и силой.
В баре делались последние заказы. Эндрю опорожнил последнюю полупинтовую
кружку и поставил в ряд с уже пустыми.
— Еще по одной? — кокетливо предложила я. — На дорогу?
— Я принесу. — Эндрю с готовностью поднялся и достал деньги из
кармана. — То же самое?
Я кивнула, протянув ему свой пустой стакан с той же обольстительной улыбкой.
Когда он вернулся от стойки бара, я подвинула свой стул ближе к нему,
подалась вперед и протянула руку так, что едва не коснулась его.
— Мне нравятся английские мужчины. Они такие мужественные, —
промурлыкала я, выразительно глядя ему в глаза. — Мне говорили, что за
вашей знаменитой британской сдержанностью вы скрываете страстность натуры.
— Ах вот как? Право? — спросил он, видимо, очень
удивленный. — Признаться, сегодня вечером вы были как дуновение свежего
ветерка, Синди. Мы в нашем классе несколько застоялись без... гм... без
притока свежего воздуха.
— Вы настоящий преподаватель, Эндрю. — Кончиком пальца я начала
чертить линии на тыльной стороне его ладони. — Возможно, вы могли бы
чему-нибудь научить меня.
— Я очень бы хотел этого, — ответил он, явно польщенный. — Не
знаю, надолго ли вы здесь, но надеюсь, что на следующей неделе еще раз
придете на наши занятия...
— Зачем же ждать до следующей недели? — Я сжала под столом его
гениталии.
Его глаза выкатились из орбит от изумления. И все же он продолжал
разговаривать, будто ничего не произошло. Но через несколько минут я
почувствовала, как Эндрю осторожно прикоснулся к моему колену. Крепко сжав
его руку, я уверенно направила ее себе под юбку.
— Не хотите ли зайти ко мне и выпить кофе? — прошептал он, не в силах скрыть возбуждения.
Итак, это случилось. Приглашение, которого я ждала все эти среды.
Ты бабник, Эндрю, — с горечью думала я. — Ты ничего не знаешь обо
мне, но готов прыгнуть со мной в постель под воздействием нескольких строчек
из Шекспира. Со сколькими своими студентками ты проделывал это прежде?
Оказавшись в его квартире, я ждала на диване, пока он варил кофе. Знакомая
обстановка заставила меня вспомнить о моем последнем визите к нему в образе
Хариэт. Ощутив, что теряю прежнюю уверенность, я напомнила себе, что теперь
Эндрю имеет дело с Синди. Однако когда Эндрю вернулся, я заметила, что он
нервничает еще больше, чем я.
— Не робейте, — пробормотала я и похлопала по диванной подушке,
приглашая его сесть рядом со мной, так как он колебался, не зная, выбрать
кресло или софу. Когда Эндрю сел, я подалась вперед и прошептала ему на ухо
фразу, услышанную от Мефисто:
—
Нескромность наша иногда с собою не несет вреда
.
— Это ведь из
Фауста
, да? — спросил Эндрю, бросив на меня
изумленный взгляд. — Так это Марло или Гёте? — Он поскреб
затылок. — Забавно, что вы запомнили именно эту цитату.
— Почему?
Эндрю покачал головой и удивленно моргнул.
— Да так, ничего. Просто она напомнила мне кое-что... Кое-что или кое-
кого? Но эта мысль, недолго занимала его. Подвинувшись ближе к Эндрю, я
обвила рукой его шею и крепко поцеловала в губы. О таком поцелуе я мечтала
долгие годы, пока была Хариэт.
Он ответил на поцелуй — сначала робко, потом со все возрастающим жаром,
когда понял, что я не оттолкну его. Дыхание Эндрю все учащалось, пока он
изучал верхнюю часть моего тела, лаская мои груди сквозь тонкую ткань
блузки.
— М-м-м... — пробормотала я, завладевая его рукой. — Где спальня?
Я собиралась унизить Эндрю, довести его до края, до последнего предела, а
потом оттолкнуть, изобразив притворное негодование и отвращение к тому, чем
мы намеревались заняться. Я извинилась бы, сказав, что всему виной —
напитки. Я сказала бы, что не знаю, что со мной произошло, сказала бы, что
он годится мне в отцы. Я спросила бы, неужели он вообразил, что такая
молодая женщина, как я, сочла его привлекательным. После этого я бы ушла,
оставив Эндрю в полной растерянности и сомнениях.
В его спальне, в этом святилище, куда в моей прежней жизни я никогда не
заходила, он долго целовал меня, прежде чем сделал попытку раздеть. Я не
могла заставить себя остановиться. Пока не могла. Сначала я хотела
удовлетворить свое любопытство.
В свою бытность Хариэт я много раз представляла эту сцену, прокручивая ее
снова и снова, придумывая разную обстановку и диалоги, пытаясь вообразить,
как это могло бы быть. Я старалась представить себе, как выглядит Эндрю без
одежды, найду ли я его стареющее тело привлекательным или нет. Меня
волновало и то, каким он сочтет мое тело, способен ли мужчина любить женщину
с дряблыми бедрами и отвисшей грудью.
И вот это наконец случилось. Это случилось с Синди, а не с Хариэт, но когда
Эндрю сбросил последнее, что на нем было, и наши обнаженные тела
соприкоснулись, что-то во мне мгновенно изменилось, и я снова почувствовала
себя Хариэт. Забыв о планах мести, я привлекла его к себе и теперь ласкала с
нежностью, которую всегда жаждала проявить к нему.
Тело Эндрю оказалось именно таким, как я представляла, — слегка
обрюзгшим, однако я обожала его. Я все еще была влюблена в Эндрю, влюблена в
человека, заключенного внутри этого тела.
Мне хотелось прошептать:
Я люблю тебя
, — но это прозвучало бы
странно, поскольку он встретился со мной лишь несколько часов назад. Вместо
этого я сосредоточилась на наслаждении, которое испытывала в эту минуту.
Ласки Эндрю оказались более страстными, чем я ожидала, хотя и несколько
сумбурными.
— Прошу прощения, — сказал он, когда мы столкнулись носами.
— О, я тоже виновата. — Наши зубы клацнули в момент страстного
поцелуя.
— Я кое о чем вспомнил, — вдруг сказал Эндрю (голос его исходил
откуда-то снизу, от моего пупка).
Он смотрел на меня с выражением искреннего ужаса. — У меня нет
презервативов.
Я ожидала, что у такого старого волокиты, как Эндрю, куча этих штуковин
возле постели.
— Не важно, — выдохнула я и потянулась к своей сумке. —
Думаю, у меня здесь кое-что есть.
Я извлекла упаковку из трех кондомов, которую нашла в сумочке Синди, когда
очнулась в больнице.
Потом я держала их на всякий случай. Эндрю с сомнением взирал на пакетик,
потом зубами разорвал целлофан и приступил к делу.
Я услышала тихий стон наслаждения, когда Эндрю испытал его пик. Это так
отличалось от мелодраматических вскриков Харли! Потом тело Эндрю
содрогнулось, и он издал какой-то странный звук, похожий на всхлипывание.
— В чем дело, Эндрю?
— Прошу прощения, — пробормотал он, протянув руку к своей
сорочке. — Мне не следовало этого делать. Я воспользовался ситуацией.
— Ничего подобного, — возразила я. — Ты даже не
представляешь, каким наслаждением это было для меня.
— Дело в том. Дело в том...
— Все в порядке, — попыталась я успокоить его. Обнимая и привлекая
Эндрю к себе, я старалась продлить эти минуты.
— Я почти не знаю вас. — Он отстранил меня, встал и начал
одеваться. — Прежде со мной никогда не случалось ничего подобного. Я
увлекся...
Эндрю быстро оделся и вышел из комнаты. Я села на постели, чувствуя себя
несчастной и напряженно соображая, что именно сделала не так.
Наконец я тоже оделась и вернулась в гостиную. Эндрю сидел у камина в своем
любимом кресле, задумчиво вертя в руках вилку для поджаривания тостов.
— Хотите поговорить? — спросила я.
Он вздохнул.
— Вы не поймете... Такая молодая девушка, как вы... У вас впереди вся
жизнь...
— Я попытаюсь.
— Я сожалею, что вел себя так. Дело в том, что у меня много студенток,
молодых девушек, но нет ни одной такой привлекательной, как вы. А мужчина
моего возраста не в силах совладать со своими мыслями и фантазиями о том,
что могло бы быть и как... Ну, понимаете, о чем я? Когда вы прикоснулись ко
мне там, в пабе, я просто не устоял. Это показалось мне слишком прекрасным,
чтобы быть правдой. И я не переставал думать о последствиях.
— О каких последствиях? И зачем о них думать?
— Конечно, для вас их не существует, — устало сказал он. —
Мы, как корабли в ночи, встретились и разошлись. Но проблема совсем в
другом. В моем возрасте эмоции иногда могут сыграть с человеком забавные
шутки. Откровенно говоря, вы кое-кого мне напомнили — женщину, которую я когда-
то знал. Главным образом своим голосом, хотя не могу понять почему. Она ведь
не была американкой. Кроме того, вы сказали что-то, напомнившее о ней. Я
сижу здесь с вами, а думаю о ней.
— Вы любили ее? — спросила я, задрожав.
— Да, — печально ответил Эндрю. — Я никогда прежде не
сознавал этого, а теперь слишком поздно. Она уехала, И, вероятно, я больше
не увижу ее. — Он быстро посмотрел мне в лицо. — Прошу прощения. Я
не могу ожидать, что вы поймете это. Но у меня такое чувство, будто я предал
ее.
Ах ты глупый недотепа, Эндрю! — мысленно воскликнула я. — Почему
ты не задумался об этом раньше? Если бы ты сказал мне хоть словечко, если бы
хоть намекнул, если бы ты дал мне хоть какую-нибудь надежду, об остальном я
позаботилась бы сама. Я не стала бы слушать Мефисто. И ничего бы со мной не
произошло. А теперь... теперь слишком поздно
.
— Послушайте, Эндрю, — сказала я. — Я так же, как и вы,
виновата в том, что произошло. Я хочу сказать, я сама это затеяла.
— Что, черт возьми, вы нашли во мне? Я колебалась.
— Такое трудно объяснить, — наконец ответила я. — Просто это
иногда случается.
— Вы показались мне такой понимающей, так тонко чувствующей. По правде
говоря, я не заслужил этого. Смогу ли я еще увидеться с вами? Заслужить ваше
прощение?
— Нет, — твердо ответила я. — Это не сработает. Во всяком
случае, сейчас.
Что же я делаю? Я отвергла человека, которого любила! Но я знала, что у нас
ничего не получится. Даже если забыть об огромной разнице в возрасте. Теперь
Эндрю не мог любить меня по вполне понятной причине.
— Есть две вещи, которые вы можете сделать для меня, — добавила я.
— Что это?
— Позволите мне лечь спать на этом диване?
Последний поезд давно ушел, а я не хотела ночевать в пустой квартире Хариэт.
— Конечно. — Он удивленно посмотрел на меня. — Если хотите. А
что еще?
— Как звали ту женщину, которую вы любили?
— Зачем вам, ради всего святого, знать это?
Мне хотелось услышать, как Эндрю произнесет имя.
— Пожалуйста, скажите.
— Хариэт, — тихо пробормотал он. — Может, когда-нибудь она
вернется.
— Кто знает? — отозвалась я, пытаясь его утешить. — Может
быть, и вернется.
Если бы только он знал!
Одетая, я спала на диване Эндрю, перед камином, где в былые времена мы
поджаривали сдобные лепешки. Память об этих временах казалась мне
драгоценной, хотя отчетливо я помнила одно — как была несчастна. Представив,
как могли бы сложиться наши отношения, я испытала острое чувство горечи.
Став Синди, я добилась материального благополучия, о котором всегда мечтала.
Но эта победа оказалась пустым звуком, поскольку счастье с Эндрю было для
меня невозможно.
На следующее утро я уехала, пока он спал, и вернулась в Лондон первым же
поездом. Что скажет Харли о моем отсутствии? И что еще важнее — что я скажу
ему? Я уставилась в окно на унылый пригородный пейзаж. Для меня он был полон
воспоминаний и ассоциаций. К этому месту прикипело мое сердце. Я никогда не
почувствую себя дома в крепости, сооруженной дизайнерами Беверли-Хиллз.
Поезд загромыхал, и мне вспомнились слова Мефисто. Они непрошеными пришли
мне в голову.
Никогда не забывай о том, что красота способна развращать и губить
.
Мефисто прав. Я уже развращена. Я готова пожертвовать всем, что имеет
значение, — любовью, правдой и дружбой ради материальных благ,
предложенных мне Харли. Не удовлетворенная дарованными мне красотой и
юностью, я пожелала славы и богатства.
Чтобы достичь этих благ, я соблазнилась очарованием образа жизни Харли и
приняла желание любви за само чувство.
Вернувшись же в Гилдфорд, я снова встретила человека, которого любила по-
настоящему, и теперь не могла вернуться в Америку с Харли. Что же мне
делать? Я припомнила реплики, доносившиеся до меня на свадьбе:
Дешевая
маленькая потаскушка... очистит его карманы, когда дело дойдет до
развода...
Нет, я совсем не такая. Мне не нужны деньги Харли. Не нужна
сомнительная известность лица
Лапиник
. Новизна этой ситуации быстро
приелась мне.
Я хотела одного — быть счастливой. Я не знала своего будущего, но, если моя
цель — найти любовь, настоящую, а не поверхностную, мне следовало бы
оставить Харли и зажить собственной жизнью.
В Англии никто не узнал бы меня. Документы Хариэт могли теперь сослужить мне
хорошую службу. Мое выходное пособие даст мне возможность продержаться, пока
я не придумаю, как построить свою жизнь дальше — где жить, как зарабатывать,
как обойти иммиграционные законы. К тому времени, когда появится новая
реклама фирмы
Лапиник
, я изменю свою внешность и стану неузнаваемой.
Найду ли я свою любовь, человека, с которым захочу прожить до старости? Я
сознавала, что моя красота станет препятствием для любви и настоящих
отношений. Мужчины охотились за мной, женщины завидовали мне и ненавидели
меня, но никто из них не относился ко мне всерьез. Никто не пытался
установить контакт с личностью, заключенной в моей оболочке.
Вернувшись в
Дорчестер
, я тихо прокралась в наш номер, надеясь оттянуть
момент встречи с Харли, но он появился в дверях спальни.
— Синди! — Он показался таким измученным, будто не спал целую
неделю. — Где, черт возьми, ты была? Я просто заболел от беспокойства!
— Я... гм... я опоздала на поезд. Мне, конечно, следовало
позвонить. — Я помолчала. Мне нелегко давалось это объяснение. —
Послушай, Харли. У нас не очень-то складывается жизнь. Верно? Нам надо
серьезно поговорить.
— Так где же ты провела ночь? — с подозрением спросил Харли, не
обратив внимания на мою последнюю реплику. — Или мне следует спросить —
с кем? Ты была с другим парнем?
Я покачала головой, только теперь осознав, что прошлой ночью изменила ему.
— Я ночевала в отеле. Видишь ли, Харли, мне надо побыть какое-то время
одной. Я несчастлива сама и не приношу счастья тебе...
— В отеле! — взорвался Харли. — Ты хочешь сказать, что я
женат на дешевой шлюшке, которая проделывает фокусы в отелях? — Он
заходил взад и вперед по комнате и совершил это путешествие несколько раз...
и каждый раз, доходя до стены, хлопал по ней рукой. Потом круто повернулся
ко мне. — Кто этот тип? — мелодраматически спросил он. В его
голосе появилась брезгливость. — Какой-то незнакомец, которого ты
подцепила на улице?
— У меня никого нет, — возразила я, выдержав его взгляд. —
Мне просто надо на время уехать.
Харли с недоумением смотрел на меня. Похоже, наконец до него начало что-то
доходить.
— Что ты хочешь этим сказать? Куда уехать? — Он пересек комнату и
остановился у дивана, на котором сидела я. — О чем ты?
Я набрала в грудь воздуха.
— Дело в том, Харли...
— Как ты можешь говорить, что мы несчастливы? — сердито перебил он
меня. — Разве я не забочусь о тебе? Разве не даю тебе все
необходимое? — Харли снова заходил по комнате, теперь описывая крути
вокруг кофейного столика. — Как ты можешь быть такой неблагодарной?
— Я благодарна тебе, Харли, за все, что ты сделал для меня. Просто...
— Я не позволю тебе сделать это! — Он остановился перед диваном и
теперь сурово смотрел на меня сверху вниз. — Не знаю, кто подал тебе
эти безумные идеи, но лучше сразу же забудь их! — Харли скрестил руки
на груди. — Ты моя жена, Синди, и останешься рядом со мной.
— Ты не можешь заставить меня.
— Разве ты не слышала, что я сказал? Я не допущу этого. — Он
потрепал меня по плечу. — А теперь пойдем, — сказал Харли
примирительным тоном. — Ты слишком устала.
...Закладка в соц.сетях
