Жанр: Любовные романы
Дьявол по имени Любовь
...лоса: это Харли договаривался о чем-
то с Джорджем и его сообщниками.
Различив голос Дэвида, я встала, подошла к двери и попыталась разобрать
слова, но говорили слишком тихо.
Я принялась трясти дверь.
— Харли! — крикнула я. — Выпусти меня! Я хочу поговорить с
тобой!
Ответа не последовало. Судя по тому, что голоса становились все глуше, они
уходили. Вконец разозлившись, я начала дубасить в дверь кулаками.
Выпустите меня! — орала я что есть мочи. Как они смеют так обращаться
со мной?!
Примерно через час вошел Харли и запер дверь, а ключ положил в карман.
— Мерзавец! — Я с яростью набросилась на него.
Он схватил меня за запястья с такой силой, какой я в нем не подозревала.
— Успокойся, лапочка, — нежно сказал он. — Скоро придет
доктор. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как тебя вылечат.
— Мне не нужен доктор. Со мной все в порядке. Почему ты не хочешь
отпустить меня?
— Тише, тише. Все будет хорошо.
Удерживая меня за запястья, Харли усадил меня на кровать и посмотрел мне в
лицо со страдальческим видом. Похоже, этот несчастный идиот и вправду
позволил убедить себя, что я съехала с катушек. Иначе он не примирился бы с
моим поведением.
— Я только что разговаривал с Дэвидом, — сообщил он
наконец. — Мы решили, что тебе нужно переменить обстановку. Мы поедем
прямо в Италию. В первую неделю ты не будешь им нужна — они будут заниматься
декорациями, реквизитом, фоном и прочими вещами. Поэтому у тебя будут
каникулы. — Он обнадеживающе улыбнулся мне. — Это будет славно.
Правда?
Меня охватила неодолимая усталость. Разве у меня был выбор?
— Ладно, — проронила я. — Согласна, если мне не придется
показываться твоему дураку доктору.
— Вот и замечательно, дорогая, — оживился Харли. — Я знал,
что ты поймешь меня, если мы серьезно поговорим. Пойду и попрошу Дэвида
уладить дело с билетами. Он так обрадуется, узнав, что тебе лучше. Если нам
удастся достать билеты, мы вылетим завтра.
Харли снова запер меня на ключ и минут через десять вернулся с чашкой чаю.
— Выпей, тебе полегчает. А потом поговорим еще.
Я помню то, как Харли тряс меня за плечи, пытаясь разбудить. Сквозь
задернутые занавески в комнату проникал солнечный свет. Видимо, я проспала
весь остаток дня и всю ночь.
— Вставай, детка, — шептал Харли. — Тебе надо кое-что
упаковать. Мы ведь летим в Италию. Помнишь?
— Что случилось? — спросила я сонным голосом. — Этот чай,
который ты дал мне...
— Это было всего лишь мягкое снотворное, — сообщил Харли, стараясь
успокоить меня. — Доктор решил, что в данной ситуации это лучше всего.
Когда вернемся домой, тебя обследуют.
— Но...
— Никаких
но
. — В голосе Харли прозвучала железная
решимость. — Доверься мне, и все будет отлично. — Он посмотрел на
часы. — А теперь поторопись, солнышко. Мы должны успеть на самолет.
Упаковать вещи оказалось сложно, потому что большая часть моей одежды все
еще находилась в камере хранения на вокзале Гилдфорда. Я собрала немногие
оставшиеся вещи и уложила их в саквояж. Похоже, мне придется доиграть роль в
этой комедии до конца, пока не удастся убедить Харли предоставить мне
некоторую самостоятельность. И уж тогда я найду способ сбежать.
Когда Харли вышел из ванной комнаты, я проверила внутренние карманы своей
дамской сумочки, опасаясь, не потеряла ли во время вчерашней борьбы паспорт
и чековую книжку Хариэт. Однако они оказались на месте. Вынув паспорт на имя
Синди, я раскрыла оба и положила на туалетный столик. Для нервной системы
оказалось большим испытанием разглядывать эти два столь непохожих лица.
Впервые я смотрела на них беспристрастно и объективно. Хариэт вовсе не
выглядела такой старой и уродливой, как мне запомнилось, тогда как внешняя
красота Синди оставляла впечатление пустоты и полного отсутствия характера.
Я знала этих женщин изнутри и снаружи, изучила вдоль и поперек, но вдруг
испытала шок, осознав, что ни одна из них не была мной.
Посмотрев в зеркало, я заметила, что теперь я не вполне похожа на Синди,
запечатленную на фотографии. Теперь я выглядела чуть старше и серьезнее.
Лицо мое стало более задумчивым и уже не выражало удивленного простодушия,
запечатленного камерой фотографа. Я больше не чувствовала себя и Хариэт.
Ощущение мрачной беспросветности, свойственное ей и влиявшее на ее поступки,
исчезло. Я и сейчас не была счастлива, но теперь знала, к чему стремиться,
верила, что моя жизнь изменится к лучшему.
Я вглядывалась в отражение в зеркале, стремясь проникнуть под внешнюю
оболочку и увидеть подлинную сущность этой личности. Если я не Хариэт и не
Синди, то кто же, черт возьми? Неужели Мефисто бездумно создал новую
личность, совсем новую, нечто большее, чем составляющее двух прежних, сумма
их черт?
У меня снова забурлило в желудке. Должно быть, я все еще страдала от
последствий зелья, подмешанного в чай. Сунув паспорта в сумку, я бросилась в
ванную. Харли спрыгнул с унитаза со штанами, спущенными до лодыжек, и с
ужасом наблюдал, как меня рвет.
Во время перелета до Генуи я, сидя рядом с Харли, боролась с приступами
тошноты и мысленно клялась себе впредь проявлять осторожность в отношении
еды и выпивки. Я не позволю этим негодяям подчинить меня своей воле. Не
сдамся. Теперь, когда они следят за каждым моим шагом, мне придется быть
осмотрительной и изворотливой. Рано или поздно я убегу, тщательно
спланировав свой побег и предусмотрев все варианты. В следующий раз я не
совершу ошибки.
Должно быть, прошлая ночь далась Харли нелегко. Он сидел мрачный,
уставившись в одну точку. Под глазами у него залегли темные тени. Вскоре
после взлета Харли уснул.
Через несколько минут в проходе между рядами возле моего кресла появился
Дэвид.
— Привет, сестренка! — Он уселся на ручку кресла. — Жаль, что
мы не можем сидеть все вместе. Да?
Я ответила ему хмурым взглядом.
— У нас будут недолгие, но веселые каникулы. — Дэвид фамильярно
коснулся моей руки. — Там будем только мы трое. Уверен, мы прекрасно
поладим.
— Мы поладим еще лучше, если вы оба исчезнете из моей жизни. — Я
стряхнула его руку со своей.
— Я надеялся, что мы станем друзьями, Синди. — Дэвид понизил
голос. — Убежден, что у нас гораздо больше общего, чем ты
думаешь. — Многозначительно помолчав, он склонился ко мне и, почти
вплотную прижав губы к моему уху, язвительно добавил: — Тебе лучше вести
себя осмотрительно! Помнишь, что я говорил? Если вы с Харли разведетесь, я
позабочусь о том, чтобы тебе не досталось ни цента.
— Может, я вовсе и не хочу его денег.
Дэвид посмотрел на меня презрительно и недоверчиво.
— Почему же в таком случае ты вышла за него? Не трудись убеждать меня
рассказами о неземной любви. — Взмахом руки Дэвид отмел возможное
возражение. — Достаточно посмотреть на тебя, и становится ясно, что ты
ненавидишь его.
Смущенная этими словами, я отвернулась. Неужели это так очевидно?
Когда я снова подняла глаза, Дэвида уже не было. Я увидела, что он удаляется
от меня по проходу.
Однако вместо него появилась новая фигура.
— Помнишь меня?
Я вжалась в сиденье своего кресла. Дыхание у меня перехватило. Это был
Мефисто.
— Чего ты хочешь?
Я с трепетом смотрела на него. На нем был черный тренировочный костюм, на
ногах — непомерно большие и модные спортивные туфли, состоявшие, казалось,
из одних шнурков и свисавших язычков и лопастей. Подбородок его украшала
темная щетина. Пара наушников на шнурке висела на шее, и от них исходил
металлический ритмичный звук.
— Я просто хотел узнать, в какие игры ты тут играешь? — злобно
прошипел он. — Помогаешь старым леди на улице? Раздаешь им щедрую
милостыню? Пытаешься сбежать от богатого мужа, когда могла бы обобрать его
до нитки? Да что с тобой, Хариэт?
— Оставь меня в покое, — пробормотала я, оглядываясь и пытаясь
сообразить, видят ли его остальные пассажиры. Рядом со мной мирно похрапывал
Харли. — Тебя это не касается.
— А вот тут ты заблуждаешься, Хариэт. Я поставил на тебя, и ты можешь
испортить мою репутацию. Не говоря уж о том, что я заключил пари на
приличную сумму. И рассчитывал выиграть.
Послышался треск, и свет в салоне померк. По проходу стремительно пробежала
стюардесса и, как мне показалось, прошла прямо сквозь него. Я содрогнулась,
подумав о том, что между нами и землей много миль пустого пространства.
— Как мне удастся доказать твою порочность, если ты, черт возьми,
разыгрываешь добрую самаритянку? — укоризненно спросил он. — Твое
подчеркнуто примерное поведение начинает привлекать к тебе нежелательное
внимание.
— Что ты называешь
примерным
поведением? — хмуро осведомилась
я. — А как насчет моего адюльтера? Разве ты этого не знаешь? Неужели
это недостаточное доказательство моей испорченности? Я думала, тебе это
понравится.
— Да-да, я растроган до слез! — ядовито возразил Мефисто. —
Однако мне сказали, что это, черт возьми, не в счет. Твоя измена не
считается доказательством развращенности, потому что ты любила его. —
Губы Мефисто скривились от отвращения. — Право же, Хариэт, ты слишком
сентиментальна! Он годится тебе в...
— Никакой сентиментальности в этом нет, — начала я, но осеклась.
Мне стало любопытно узнать подробности. — Кто тебе сказал, что это не в
счет?
— Те, кто занимает в нашей иерархии более высокое положение, — с
горечью ответил он. — Те, кто правдами и неправдами, с помощью
всевозможных интриг и ухищрений, обманом и ложью пробрались в высшие эшелоны
власти, хотя у них не хватает отваги даже на то, чтобы устроить хороший
фейерверк во время церковной службы. Из-за древности нашего пакта они
проявляют к нашему фаустовскому соглашению повышенный интерес. Они относятся
к нему как к некой мыльной опере, стараясь каждый день узнать, что
происходит и что достигнуто. Должен сказать, что ставки снижаются и
стандарты падают.
Я попыталась изобразить подобающее случаю раскаяние, но мысль о том, что
Мефисто пресмыкается и ползает на брюхе перед своим начальством, вызвала у
меня улыбку.
— Это вовсе не смешно, — бросил он. — Они грозят свести мою
власть к минимуму, если в ближайшее время я не представлю им веские
доказательства твоей распущенности. — Мефисто раздраженно уставился на
меня: — Почему бы тебе не перестать дурить и не сделать что-нибудь по-
настоящему безнравственное? Христа ради! Тебе это не принесет никакого
ущерба, а мне очень облегчит жизнь.
— А кто сказал, что это не принесет мне ущерба?
Он вздохнул:
— Послушай, у меня нет времени околачиваться тут и обсуждать с тобой
все детали. Если не будешь со мной сотрудничать, нам придется без конца
жевать эту резину, пока ты не придешь в чувство. А в конце концов... вот
только подожди, увидишь сама. Ты будешь рада сделать то, о чем я прошу.
— Не трать понапрасну красноречие.
— Я и не трачу. Я просто подожду, пока ты сама позовешь меня. —
Мефисто встал и двинулся по проходу, потом остановился и оглянулся. —
Если ты так уверена в себе, — он лукаво улыбнулся, — почему вчера
не проявила решимость? Если бы ты доверилась мне, это не принесло бы тебе
никакого вреда.
— Что ты хочешь сказать?
— Разве не помнишь? Лошадь по кличке Танец Дьявола? На скачках в
Ньюмаркете? В пятнадцать тридцать? — Мефисто с явным разочарованием
смотрел на меня. — Не говори, будто не поняла, что все это для тебя
подстроил я. Лошадь пришла с результатом тридцать три к одному.
Он продолжил свой путь по проходу пружинистым шагом, точно как астронавты,
которых я видела по телевидению, и исчез, пройдя сквозь стену кабины. Снова
на мгновение огни в салоне померкли, потом опять ярко загорелись.
— Черт возьми! — пробормотала стюардесса, пролив кофе на мужчину,
сидевшего впереди меня, и осторожно двинулась вперед, толкая перед собой
тележку с напитками. Проходя мимо, она бросила на меня взволнованный
взгляд. — Вы здоровы, мадам? Может, хотите чего-нибудь выпить?
Я с трудом овладела собой.
— Двойной скотч. — Я метнула быстрый взгляд на Харли, желая
убедиться, что он все еще спит. — Без льда.
В аэропорту Генуи нас ожидала машина с шофером, и тут впервые я заметила,
что Джорджа с нами не было.
— Джордж остался в Лондоне, чтобы навестить старых друзей в каком-то
местечке под названием Пентонвиль, — ответил Харли на мой
вопрос. — А потом он вернется в Лос-Анджелес, чтобы присмотреть за
домом. — Харли ухмыльнулся: — И чтобы помешать Жозе ввязаться в какую-
нибудь неприятную историю.
Из Генуи мы следовали вдоль побережья по серпантинным дорогам, мимо извилистой череды утесов и скал.
Сидя на заднем сиденье между Харли и Дэвидом, я размышляла о том, почему мне
все время приходится путешествовать против воли.
Внизу под нами сверкало ярко-синее море, а склоны холмов были покрыты рощами
масличных деревьев. Пейзаж походил на иллюстрацию в популярном путеводителе
Почему бы вам не отдохнуть в полной неги и красоты Лигурии?
. Я вспоминала
о фильмах, которые видела в юности, в моей прежней жизни. О фильмах с Шоном
Коннери, Майклом Кейном, Кэри Грантом.
Этот пейзаж так напоминал то, что я видела в кино. Они все проезжали по этим
местам, таким красивым, что от них захватывало дух, в роскошных и
быстроходных машинах к своей таинственной цели. Как я им завидовала,
пойманная, как в ловушку, в вечную английскую зиму, без денег и любви. И вот
теперь я здесь, но все совсем не так, как мне хотелось бы, и я не
наслаждаюсь этим.
— Тебе понравится дом, — обратился Дэвид к Харли, игнорируя
меня. — Он так романтично примостился на вершине утеса, и вид оттуда
великолепный. — Я почувствовала, как его колено нажимает на мое. —
К тому же он неприступен.
Проехав еще с полчаса, мы свернули в сторону от дороги в тупичок и
остановились.
— Вот! — сказал Дэвид торжествующим тоном, как ребенок,
предвкушающий приятный сюрприз. — Чего же ты ждешь? Выходи!
— Но где... — Харли стоял у обочины и с изумлением озирался.
— Идем со мной. — Дэвид повел его к калитке, почти сливавшейся с
отвесной стеной утеса. — Оставь багаж. Джорджио принесет его.
Дэвид нажал на какие-то кнопки на панели в стене, и калитка, скользнув в
сторону, позволила войти. Мы оказались перед холмом, заросшим густой
зеленью. Странного вида сооружение, напоминавшее стеклянный куб на колесах,
стояло на наклонно идущих рельсах, отвесно и круто поднимавшихся вверх по
желобу, прорубленному в скальной породе.
— Это фуникулер, подъемник, — гордо пояснил Дэвид, ступив в
застекленную кабину. — Входите. Это совершенно безопасно. Вот фасад
нашего дома.
Как только мы оказались внутри, Дэвид снова начал манипулировать кнопками,
нажимая одну за другой. Послышалось негромкое гудение механизма, и кабина
начала подниматься по рельсам под невероятно острым углом. По мере того как
мы поднимались по стене, становилось видно море, простиравшееся до
горизонта, и мы видели отсюда мили и мили извилистого морского побережья, а
также дорогу, по которой приехали.
— Фантастическое зрелище, правда? — улыбнулся Дэвид. —
Смотри, здесь меняется угол наклона.
Меня прижало к Харли, когда машина замедлила движение, и я невольно
уцепилась за него, испугавшись, что мы сейчас рухнем в бездну, и закрыла
глаза. Когда я снова открыла их, мы все еще поднимались вертикально вверх, и
вид отсюда был прекрасным.
— Автоматическая корректировка, — пояснил Дэвид и усмехнулся,
заметив наш страх. — Новейшая и самая совершенная технология. В
основании этого механизма вращающаяся ось.
— Этот дом будто перенесен сюда из фильма о Джеймсе Бонде. — Харли
с беспокойством посмотрел вверх. — И сколько нам еще подниматься?
И тут я увидела цель нашего путешествия — не слишком привлекательное
строение, примостившееся на склоне холма, там, где кончались рельсы.
— Не поддавайся первому впечатлению. — Дэвид посмотрел на
Харли. — Внутри гораздо лучше. Вспомни, что я рассказывал тебе об этом
парне, армянском финансисте, который хочет получить франшизу на нашу формулу
Б. Это его летняя резиденция, спроектированная лучшим архитектором. В
прошлом году я был здесь у него. Конечно, обычно он не сдает свой дом, но
сейчас путешествует на яхте и сделал мне любезность, позволив нам пожить в
этом доме.
Дизайн прохладного и просторного дома был очень странным и сложным. Он
словно повторял очертания холма, на котором располагался. К тому же комнаты
находились на разных уровнях, и сразу трудно было понять, наверху ты или
внизу. Моя комната, отдельная от спальни Харли, соединялась с ней дверью и
представляла собой помещение, выступавшее на кронштейне над крутым склоном
холма. Осмотрев окно, я тотчас же поняла, что бежать через него невозможно.
Мы рано пообедали в столовой со стеклянными стенами и с видом на море. Нам
прислуживала старая и сморщенная итальянка.
Сочные оливки в соусе из прованского масла и чеснока таяли во рту. Главное
блюдо, запеченная в духовке рыба, было подано с ароматными
средиземноморскими соусами. Крепкое местное вино наливали в высокие бокалы
из глиняного кувшина.
Все было превосходно и напоминало воскресное приложение к модному журналу,
рекламирующему достижения цивилизации как самые обычные и доступные для
рядового, мало-мальски культурного человека. Много лет я мечтала провести
отпуск в Италии. И вот теперь я провожу здесь каникулы по самому высокому
разряду и все же желаю только одного — снова оказаться в квартирке Хариэт в
Гилдфорде. Хорошая еда и прекрасный пейзаж не заменяют свободу.
После еды Дэвид курил на балконе сигару, а мы наблюдали, как застекленная
кабина медленно спускается через оливковые рощи к дороге. В ней сидели
старая женщина, прислуживавшая нам за обедом, и несколько мрачных молодых
людей.
Глядя на них, Дэвид называл обязанности каждого: экономка, повар, садовник,
разнорабочий. Все они на ночь отправлялись домой.
— А Джорджио? — спросил Харли.
— О, он большей частью здесь, — ответил Дэвид. Тишину нарушило
фырканье машины. — Впрочем, сегодня его не будет, — улыбнулся
Дэвид. — У него свидание с одной молодой леди в Санта-Маргерите.
— Так сюда можно добраться и машиной? — удивился Харли. — А я
думал, что подъемник — это единственный способ.
Дэвид рассмеялся:
— Только Джорджио настолько лихой малый, что решается добираться сюда
на машине. Ты ведь видел, какая здесь крутизна! Боюсь, когда-нибудь он
свернет себе шею на крутом повороте, если случайно наклюкается. Странно,
почему ему не приходит в голову припарковаться где-нибудь внизу, как все
люди?
Когда пришло время ложиться спать, Харли проводил меня в мою комнату.
— Я знаю, ты очень утомлена путешествием, дорогая. — Он клюнул
меня в щеку. — Дам тебе отдохнуть.
И Харли исчез за дверью, осторожно притворив ее за собой. Несколько минут
спустя я услышала, как в замке повернулся ключ, и на цыпочках подкралась к
главной двери наших апартаментов,—но и она не поддалась. Я стала узницей.
В ту ночь я слишком устала, чтобы волноваться по этому поводу. У меня еще
будет масса времени, чтобы составить план бегства, когда я основательно
изучу территорию. Испытывая огромное облегчение оттого, что мне не придется
ни с кем делить постель, я улеглась и скоро уснула.
Глава 17
На следующее утро, после завтрака, Харли и Дэвид заперлись в кабинете, чтобы
обсудить расписание предстоящих съемок.
— Можно мне погулять? — спросила я с надеждой, заглянув в
кабинет. — Хочу подышать свежим воздухом.
— Чувствуй себя как дома. — Дэвид благосклонно улыбнулся. Потом
заверил Харли: — Не волнуйся, далеко она не уйдет. Все место огорожено
надежным и прочным забором.
Бродя по дому при ярком солнечном свете, я убедилась, что возможности бежать
отсюда весьма ограниченны. Несколько маленьких террас и балкончиков лепилось
к фасаду дома, выходившему на море. Располагаясь на разных уровнях, они
соединялись друг с другом лестницами. Под ними скала круто уходила вниз,
переходя в почти отвесный утес, спускавшийся к дороге. Единственным способом
выбраться отсюда был фуникулер, но я знала, что ворота заперты.
Обогнув дом по узкой дорожке, я вышла на посыпанный гравием двор,
огороженный с трех сторон. Там в терракотовых горшках росли пахучие травы, и
сквозь открытую дверь доносился запах кофе.
Осторожно заглянув внутрь, я увидела ту старую женщину, которая прошлым
вечером подавала нам обед. Сгорбившись над доской, она обрабатывала большим
ножом огромный кусок мяса, вырезая из него филейную часть, и при этом все
время что-то мрачно бормотала себе под нос по-итальянски.
Я тихо ретировалась во двор. С одной стороны он не был огорожен. Узкая
дорожка терялась среди кустов. На земле я увидела отпечатки шин.
Оглядевшись и убедившись, что за мной никто не следит, я решила посмотреть,
куда ведет эта дорожка. Там, где тропинка делала поворот, начинался спуск
вниз. Дорожка извивалась по крутому склону холма. Вероятно, Дэвид именно ее
назвал опасной, но по сравнению с той дорогой, по которой мы поднимались
накануне, она казалась вполне обычной и безобидной. Может, он просто пытался
отпугнуть меня? Я продолжила свой путь по просеке, прорубленной в
кустарнике. Мои глаза постепенно адаптировались к полумраку, царившему
здесь, в кустах. Минут через десять я, моргая, вынырнула из тени на яркий
солнечный свет.
Впереди до самого горизонта простиралось море, а дорожка делала крутой
поворот и переваливала через утес, выступавший углом над морем. Она не была
защищена никаким барьером. Посмотрев с обрыва вниз, я увидела, что дорожка,
изгибаясь, идет вдоль моря и вплотную подступает к утесу. Ниже, между
последним витком и предыдущим, был отрезок очень крутого спуска, после чего
дорожка проходила у самой кромки воды, а волны, разбиваясь о темные
зазубренные утесы, окатывали ее брызгами. У меня закружилась голова, и я
стремительно отступила от края обрыва. Теперь я поняла, что нельзя бежать и
этим путем.
Спускаясь, я набрела на пересекавшую дорожку узкую тропу, которая
поднималась вверх по склону холма. Идя по ней, я обнаружила наверху место,
откуда были видны все окрестности.
Я очутилась на гребне холма между домом и дорогой. Дом оказался справа от
меня и чуть ниже. На одной из террас я увидела Харли и Дэвида, погруженных в
беседу. Левее дорога спускалась вниз к широким воротам, похожим не на вход в
частное владение, а скорее на проходную завода. Приглядевшись получше, я
различила высокую проволочную изгородь. Дэвид не солгал. С таким же успехом
я могла пытаться бежать из концентрационного лагеря. Я оглянулась, готовая
увидеть в склоне холма бойницы с торчащими из них пулеметными дулами. Этот
армянин, построивший цитадель, видимо, был помешан на своей безопасности.
Тишину внезапно нарушил звук работающего мотора. Посмотрев вниз, я заметила,
что ворота открыты. Потрепанная старая машина приближалась ко мне. Ворота
бесшумно закрылись за ней, управляемые с помощью дистанционного контроля. Я
достигла дороги в тот самый момент, когда мимо промчалась машина, и, бросив
взгляд в салон, увидела за рулем мужчину с безумными глазами. Похоже,
Джорджио опаздывал на работу.
Когда я вернулась во двор, машина стояла у двери в кухню. На гравийной
дорожке отпечатались следы широких шин. Из радиатора поднималась струйка
пара. Я осторожно подошла к машине и, заглянув в мутное от пыли окно,
заметила связку ключей зажигания.
— Не советую даже и пытаться, — услышала я голос сзади. Я виновато
отпрянул
...Закладка в соц.сетях
