Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...сей видимости, этого не произошло, поскольку Вэн так и не позвонил. Во
всех выпусках новостей
Кей-Текс
по меньшей мере один раз толпа попадала в
объек—тив: Вэн давал ей понять, что Седой не терся среди тех, кто окружал
Тейта во время встреч.
Впрочем, это почти не умерило волнения Эйвери. Ей хотелось находиться подле
Тейта и самой удостовериться в том, что ему не грозит непосредственная
опасность. По ночам ей представали страшные в своей явственности картины его
гибели. Днем же, если она не была занята с Мэнди, беспокойно слонялась по
дому.
— Мы все еще в миноре?
Эйвери подняла голову и увидела Нельсона, который неслышно вошел в гостиную.
— А разве заметно? — слабо улыбнулась она.
— Ясно как божий день. — Он опустился в одно из кресел.
— Допускаю, что в последнее время общаться со мной было не слишком
весело.
— Скучаешь по Тейту?
Из-за скрытого осуждения семьи дни тянулись еще медленнее. Тейт всего неделю
с небольшим как уехал, а казалось, минула вечность.
— Да, Нельсон, страшно скучаю. Думаю, вам трудно в это поверить. Зи, во
всяком случае, не верит. Она и гля—деть на меня не хочет.
Он посмотрел ей прямо в глаза с такой суровой прони—цательностью, что она
поежилась. Потом сказал:
— Гнусное дело было с этим абортом.
— Я не собиралась никому о нем говорить.
— Кроме Тейта.
— Ну, он-то должен был знать.
— Да? Ребенок был от него?
Она колебалась лишь секунду:
— От него.
— И ты удивляешься, почему мы так с тобой непривет—ливы? Ты убила
нашего внука. В моих глазах это непро—стительно, Кэрол. А как к Тейту
относится Зи, ты и сама знаешь. Не станешь же ты ожидать, что после такого
по—ступка она кинется тебе на шею?
— Не стану.
— При том, какой матерью она всегда была для маль—чиков, ей и помыслить
невозможно о том, что ты натво—рила. И, говоря по чести, мне тоже.
Эйвери взглянула на раскрытый семейный альбом, ко—торый держала на коленях.
Когда вошел Нельсон, она рассматривала давние снимки, запечатлевшие совсем
юную красавицу Зи и статного удальца Нельсона в голу—бой летной форме. Были
здесь и детские фотографии Дже—ка и Тейта, сделанные в разное время.
Типичная амери—канская семья.
— Зи наверняка тяжело пришлось, когда вы отправи—лись в Корею.
— Само собой. Я ведь оставил ее одну с крошечным Джеком.
— А Тейт родился уже после войны, верно?
— Да, почти сразу.
— Он был совсем маленьким, когда вы переехали в Нью-Мексико. —
Эйвери снова принялась листать альбом в надежде, что он добавит какие-нибудь
подробности к голым фактам, которые она с таким трудом для себя уста—новила.
— Куда меня послала армия, туда я и поехал, — пояс—нил
Нельсон. — Сущая глухомань. Зи прямо возненавиде—ла пыль и пустыню. А
заодно и мою работу. В те времена летчиков-испытателей не очень-то берегли.
— Как не сберегли вашего друга Брайана Тейта?
Его черты разгладились, словно он мысленно вновь переживал свои лучшие дни.
Потом грустно покачал го—ловой.
— Я тогда как будто потерял кого-то из родных. Даже оставил
испытательные полеты, как-то к ним остыл, а если ты остыл, то имеешь больше
шансов разбиться. Мо—жет быть, так и случилось с Брайаном. В любом случае,
умирать мне не хотелось, слишком многое я еще собирался в жизни делать. Меня
перевели в Лекленд. По крайней мере, какой-никакой дом. Подходящее место,
чтобы рас—тить детей. Отец мой уже состарился, после его смерти я вышел в
отставку и завел ранчо.
— Но вам по-прежнему хочется летать?
— Ну... да что там, конечно, — признался он с усмеш—кой, точно
осуждая самого себя. — В мои-то годы, а я все помню, как было там,
наверху. Ни с чем не сравнимое чувство. Как, кстати, и во время разговоров с
другими летчиками за кружкой пива. Женщине не понять, что зна—чит иметь
таких друзей.
— Таких, как Брайан?
Он кивнул.
— Он был замечательным пилотом. Лучшим из нас. — Улыбка сбежала с
лица Нельсона. — Но он стал без—рассудным и поплатился за это
жизнью. — Тут глаза полковника утратили задумчивость и вновь
обрати—лись на Эйвери: — Все мы расплачиваемся за свои ошибки, Кэрол. Иной
раз вроде и сойдет с рук, а потом выходит, только до поры. Рано или поздно
ошибки напомнят о себе.
Чувствуя неловкость, она отвела взгляд:
— То есть вам кажется, что именно это со мной и про—исходит из-за
аборта?
— А разве нет?
— Очень может быть.
Он подался вперед, упершись локтями в колени:
— Ты уже расплачиваешься стыдом, который тебя му—чает. Остается
надеяться, что за твою ошибку не придется отвечать хотя бы Тейту, и он не
проиграет выборы.
— Я тоже на это надеюсь.
Несколько мгновений он пристально ее изучал.
— Ты сама знаешь, Кэрол, с того дня, как ты вошла в нашу семью, я много
раз вставал на твою защиту и неод—нократно принимал твои слова на веру.
— Что вы имеете в виду?
— Ни от кого не укрылось, насколько ты изменилась после катастрофы.
Сердце Эйвери заколотилось. Значит, они обсуждали между собой происшедшие с
ней перемены?
— Да, я изменилась. И надеюсь, к лучшему.
— Согласен, но Зи считает это сплошным притворст—вом. Ей кажется, что
ты просто прикидываешься, что твоя тяга к Мэнди чистая игра, а Тейту ты
вдруг стала выка—зывать такое внимание, чтобы сохранить его хорошее
отношение и уехать с ним в Вашингтон.
— Не очень-то лестная рекомендация... — не удержа—лась Эйвери. — А
вы сами что думаете?
— Думаю, что ты красивая, умная женщина — слиш—ком умная, чтобы начать
воевать со мной. — Он резко ткнул в ее сторону пальцем. — Лучше
тебе и впрямь быть такой, какой ты притворяешься. — Несколько секунд с
его лица не сходило неприязненное выражение. Внезапно он широко ухмыльнулся:
— Но если ты действительно стараешься загладить ошибки прошлого, что же,
хвалю! Чтобы победить на выборах, Тейту необходима стопро—центная поддержка
всей семьи.
— Моя стопроцентная поддержка ему обеспечена.
— Большего и желать нельзя. — Он встал, но у дверей
обернулся. — Веди себя как подобает жене сенатора, и со мной у тебя
никогда не будет неприятностей.
По всей видимости, он поговорил с Зи, потому что за обедом Эйвери
показалось, что та слегка оттаяла. Ее го—лос прозвучал вполне искренне,
когда она поинтересовалась:
— Приятно прокатилась сегодня, Кэрол?
— Замечательно. Стало прохладнее, и я могу дольше быть на воздухе.
— Но ты ездила на Призраке. Удивительно, правда? Вы всегда
недолюбливали друг друга.
— Наверное, раньше я просто его боялась. Теперь мы с ним прониклись
взаимным доверием.
Тут в столовую вошла Мона, чтобы позвать Нельсона к телефону:
— Это Тейт, полковник Ратледж.
Эйвери подавила шевельнувшееся в ней разочарование — ведь Тейт хотел
поговорить не с ней, — но внутри у нее все так и затрепетало от одного
сознания, что в соседней комна—те в трубке звучит его голос. Нельсон
отсутствовал не—сколько минут и вернулся с чрезвычайно довольным видом.
— Дамы, — объявил он, обращаясь не только к супруге с невесткой,
но и к Дороти-Рей, Фэнси и даже Мэнди. — Вечером собирайте чемоданы.
Завтра едем в Форт Уорт.
Реакция была разной.
— Все вместе? — спросила Зи.
— Но мне-то, наверное, не надо, — предположила До—роти-Рей.
Фэнси подскочила на стуле с диким воплем необуздан—ного ликования:
— Ух ты, похоже, наконец-то случилось что-то стоя—щее.
Мэнди вопросительно уставилась на Эйвери, ожидая объяснений, почему все
вдруг так всполошились.
У Эйвери тоже был свой вопрос:
— Завтра? Почему?
Нельсон ответил ей в первую очередь:
— Из-за результатов опросов. У Тейта дела идут с ка—ждым днем все хуже.
— Не вижу повода к общесемейным торжествам, — за—метила Зи.
— Его консультанты находят, что семье все-таки сле—дует больше
появляться на публике, — объяснил Нельсон. — Чтобы он не выглядел
каким-то бродягой, у которого ни кола ни двора. А я, например, рад, что мы
снова будем все вместе.
— Получается, они уже не хотят, чтобы я держалась в тени? —
спросила Эйвери.
— Получается, что да.
— Я соберусь сама и уложу вещи Мэнди. — Все тре—вожные мысли разом
вытеснила радость от скорого сви—дания с Тейтом. — Во сколько мы
выезжаем?
— Как только все будут готовы. — Нельсон взглянул на Дороти-Рей,
которая явно ударилась в панику. Лицо ее цветом напоминало овсяную кашу, и
она судорожно ло—мала руки. — Мона, будьте добры помочь Дороти-Рей
справиться со сборами.
— А мне действительно нужно ехать? — еле выговори—ла та дрожащими
губами.
— Так мне было сказано. — Строгий взгляд Нельсона адресовался в
равной мере и ей, и Фэнси, которую, в от—личие от матери, просто распирало
от восторга. — Пола—гаю, вам можно не напоминать о необходимости вести
себя наилучшим образом. Избирательная кампания всту—пает в заключительную
фазу. Ко всем Ратледжам будет приковано общественное внимание, нас будут
изучать, точно под увеличительным стеклом. Поэтому извольте держаться
соответственно.
37
Когда они добрались до Форт Уорта, шел дождь. Нельсон повел машину прямо к
гостинице в центре горо—да, но, поскольку из-за плохой погоды и частых
остано—вок дорога по холмистой местности заняла больше време—ни, чем они
ожидали, Джек, Эдди и Тейт уже отправились на митинг избирателей.
Утомленные путешественники поспешно вселились в свои комнаты. Мэнди устала и
раскапризничалась, зака—тив сцену, и даже быстро поданный в номер ужин ее не
утихомирил.
— Кушай, Мэнди, — уговаривала ее Зи.
— Не буду, — огрызнулась она, выпятив нижнюю гу—бу. — Вы
сказали, что мы едем к папе. Хочу к папе.
— Он придет попозже, — в сотый раз ответила Эйвери.
— Будь хорошей девочкой, это же пицца, — пыталась умаслить внучку
Зи. — Ты так ее любишь.
— Мне она не нравится.
Нельсон нетерпеливо взглянул на свои часы военного образца.
— Почти семь. Надо выезжать, иначе опоздаем.
— Давайте я с ней останусь, — с надеждой вызвалась Дороти-Рей.
— И много проку от тебя будет? — ядовито поинтере—совалась
Фэнси. — По мне, так пусть эта маленькая пар—шивка поголодает.
— Ради Бога, Фэнси, — взмолилась Зи. — Хватит нам на сегодня
одного трудного ребенка. — Сама она тоже жаловалась на усталость и
предложила побыть с Мэнди, пропустив митинг.
— Спасибо, Зи, — поблагодарила Эйвери. — Это очень кстати.
Боюсь, сегодня ей лучше не появляться на публике. Нельсон, пусть с вами едут
Дороти-Рей и Фэнси. Я буду попозже.
— Дерк и Ральф сказали... — начал Нельсон.
— Неважно, что они сказали, — перебила Эйвери. — Тейту не
понравится, если я брошу Мэнди на Зи, когда она так себя ведет. Как только
мы ее уложим, я возьму такси. Передайте, что я подъеду, как только смогу.
Нельсон, Дороти-Рей и Фэнси вышли.
— Давай, Мэнди, — сказала Эйвери, — поужинай, чтобы я могла
похвастать папе, какая ты умница.
— Хочу мой сюрприз.
— Кушай, лапочка, — взмолилась Зи.
— Не буду!
— Тогда, наверное, ты хочешь в теплую ванночку?
— Нет! Хочу сюрприз! Папа обещал мне что-то подарить.
— Мэнди, прекрати, — строго велела Эйвери. — Кон—чай
фокусничать и ешь.
Вместо ответа Мэнди толкнула поднос с едой, и он с шумом обрушился на пол.
— Ах так! — Эйвери сдернула ее со стула, повернула и отвесила ей
несколько сильных шлепков по мягкому мес—ту. — Это вам даром не
пройдет, юная леди.
От потрясения Мэнди сначала даже никак не среаги—ровала, а лишь вытаращила
на Эйвери изумленные глаза. Потом ее нижняя губа скривилась, рот широко
распах—нулся, и оттуда вылетел вопль, способный разбудить и мертвого.
Зи потянулась было к ней, но Эйвери оттеснила ее и прижала Мэнди к груди.
Детские ручки обхватили ее шею, и малышка уткнулась лицом в ее плечо.
Эйвери ласково погладила ее по спине.
— И не стыдно тебе, что тебя пришлось отшлепать? Папа ведь думает, что
ты хорошая девочка.
— Я хорошая.
— Не сегодня. Ты безобразничала, и прекрасно об этом знаешь.
Плач продолжался несколько минут, а когда он нако—нец утих, Мэнди подняла
красную мордашку:
— Можно мне теперь мороженого?
— Нет, нельзя. — Эйвери сняла со щек Мэнди при—липшие к ним мокрые
пряди волос. — По-моему, ты не заслужила угощения, правда? —
Нижняя губа девочки все еще подрагивала, но она согласно кивнула. —
Если ты будешь вести себя как следует, то я разрешу папе разбу—дить тебя,
когда он приедет, и подарить тебе подарок. Хорошо?
— Хочу мороженого.
Эйвери покачала головой:
— Мне жаль, но за плохое поведение сладкого не пола—гается. Понимаешь?
Мэнди снова покаянно кивнула. Эйвери спустила ее с колен:
— Ладно, тогда пойдем в ванную, а потом наденем те—бе пижамку, чтобы вы
с бабушкой могли спать. Чем ско—рее ты уснешь, тем скорее приедет папа.
Двадцать минут спустя Эйвери уложила ее в постель. Мэнди так устала, что
заснула чуть ли не прежде, чем ее голова опустилась на подушку. Эйвери тоже
совершенно вымоталась: скандал вытянул из нее остатки сил. Она совсем не
была расположена ссориться с Зи, которая так и тряслась от возмущения.
— Тейт узнает об этой взбучке.
— И прекрасно. Ему будет полезно узнать.
На пороге соседней комнаты ее настиг звонок Тейта.
— Ты едешь или нет? — безо всякого вступления спро—сил он.
— Да, я еду. Тут вышли кое-какие сложности с Мэнди, но сейчас она в кровати. Я беру такси и...
— Я внизу, в вестибюле. Поторопись.
Эйвери попыталась сделать все возможное за те пять минут, которые она
решилась себе предоставить. Если результат ее стараний и нельзя было назвать
ослепитель—ным, все же он оказался достаточно удовлетворительным для того,
чтобы Тейт дважды окинул ее взглядом, когда она выходила из лифта.
На ней был модный, элегантный костюм. Сапфирово-синий шелк дополнительно
подчеркивал ее яркую внеш—ность. Локоны, правда, пострадали от влаги,
поэтому она предпочла изощренно-драматический образ, придав ему
законченность с помощью массивных золотых серег.
— Что, черт побери, такое? — спросил Тейт, ведя ее к вращающимся
дверям. — Отец сказал, Мэнди сильно рас—строилась.
— Расстроилась? Это не то слово. Как с цепи сорва—лась.
— Почему?
— Да потому, что ей всего три, и она целый день про—тряслась в машине.
Я вполне понимаю, отчего она себя так вела, но и понимание имеет пределы.
Боюсь, я непри—ятно поразила Зи, но я ее отшлепала.
Они как раз подошли к машине, припаркованной под порт-кошером. Рука Тейта
замерла на ручке дверцы.
— Что-что ты сделала?
— Переключила ее внимание. И это сработало.
Секунду он всматривался в ее решительное лицо, по—том мотнул головой,
указывая на сиденье, и резко сказал:
— Садись.
Затем, торопливо сунув чаевые швейцару, который присматривал за машиной, сел
на водительское место и осторожно выехал на улицу. Дворники трудились вовсю,
ведя неравную борьбу с проливным дождем.
Тейт повел автомобиль по Мэйн-стрит, обогнул импо—зантное здание окружного
суда и, оставив позади мост через Тринити, помчался дальше, в северную часть
Форт Уорта, история которого создавалась на знаменитых скотных дворах
ковбоями и головорезами.
— Зачем ты сам за мной поехал? — спросила Эйвери, пока машина
неслась сквозь грозу. — Я ведь могла взять такси.
— Мне все равно было нечего делать, кроме как око—лачиваться за сценой.
Я решил, что хоть с пользой прове—ду время, если поработаю за таксиста.
— Дерк и Ральф ничего не сказали, когда ты собрался ехать?
— Ничего. Они и не знали.
— Как!
— Когда они спохватятся, что меня нет, будет поздно кричать вдогонку.
Да и вообще, я чертовски от них устал, готовя текст речи.
Он вел машину безрассудно быстро, но она решила не обращать на это внимания.
Он был явно не расположен выслушивать замечания, пребывая в беспросветной
мрач—ности.
— Почему нас к тебе вызвали? — поинтересовалась она, надеясь
выведать причину его раздражительности.
— Ты следила за результатами опросов?
— Конечно.
— Тогда ты сама должна знать, зачем меняют страте—гию. Мои консультанты
считают, что пора идти на край—ние меры. Это турне затевалось, чтобы еще
больше возбу—дить энтузиазм и заручиться дополнительной поддержкой
избирателей. Вместо этого, с момента его начала, я отстал еще на три пункта.
— Нельсон что-то говорил о твоем неприкаянно-холостяцком имидже.
Тент тихо ругнулся:
— Это они так думают.
— Кто они?
— Да Ральф с Дерком, кто же еще? Они считают, что шеренга родственников
у меня за спиной убедит избира—телей, что я не склонен пороть горячку. Якобы
семейный человек производит более солидное впечатление. Черт его знает! Но
они мне все уши прожужжали, так что я почти оглох.
Он въехал на автостоянку при комплексе
Билли Бобс Тексас
, имеющего славу
самого большого злачного места в мире, с крытой ареной для родео.
Избирательный коми—тет Тейта снял его на вечер, и в кампании по сбору
средств должны были участвовать несколько исполните—лей кантри и актеров
вестернов.
Тейт поставил машину прямо перед входом. Из двер—ного проема возникла фигура
ковбоя в желтом непромо—каемом плаще и фетровой шляпе, с широких полей
кото—рой капала вода. Он направился к машине. Тейт опустил стекло.
— Здесь нельзя ставить машину, мистер.
— Я...
— Придется вам ее убрать. Вы закрыли проход.
— Но я...
— Через дорогу есть еще парковка, но там тоже все может быть забито из-
за столпотворения. — Он покатал во рту комок табака. — Короче,
здесь нельзя.
— Я Тейт Ратледж.
— Бак Бердин. Рад познакомиться. Но здесь все равно парковаться нельзя.
Бак самым очевидным образом был далек от политики. Тейт взглянул на Эйвери.
Она дипломатично опустила глаза, изучая свои сложенные на коленях руки и
кусая губу, чтобы не рассмеяться.
Тейт сделал еще одну попытку:
— Я баллотируюсь на пост сенатора.
— Послушайте, мистер, вы переставите машину, или мне придется выкатить
ее пинками?
— Думаю, лучше ее переставить.
Несколько минут спустя он поставил автомобиль на аллее в квартале от
комплекса, между обувной мастерской и пекарней. Выключив мотор, он посмотрел
на Эйвери, а она, в свою очередь, покосилась на него. И они одновре—менно
расхохотались.
— О Боже, — выговорил он наконец, потирая перено—сицу. — Я
жутко измотался, а посмеяться так здорово. Пожалуй, Бака Берлина стоит
поблагодарить. — Дождь налетал шквальными порывами, заливая окна
машины. Улицы точно вымерли. Мастерская и пекарня были за—крыты, и лишь
неоновые вывески расплывчато светили им сквозь стекло розовым и голубым.
— Пришлось очень туго, да, Тейт?
— Да. Очень. — Он бездумно водил пальцем по шву мягкого замшевого
чехла на руле. — День ото дня я теряю позиции, вместо того, чтобы их
укреплять. В последние предвыборные недели моя кампания хиреет, а должна бы,
наоборот, с каждым часом набирать силу. Похоже, Деккер опять добьется
своего. — Он ударил кулаком по рулю.
В этот момент Эйвери не видела ничего вокруг, только его. Она была целиком
поглощена его словами, понимая, что он нуждается как бы в резонаторе,
который воспри—нимает звуковую волну, но сам молчит. Он мог и не гово—рить
ей про усталость. От уголков его рта и глаз протяну—лись красноречивые
морщины.
— Я никогда ни секунды не сомневался, что мне самой судьбой назначено
служить своему штату в Сенате США. — Он повернул голову и посмотрел на
нее.
Она кивнула, но ничего не сказала, не зная, как лучше ему ответить.
Банальностей и общих мест он не примет.
— Я даже не стал баллотироваться в Палату предста—вителей и решил сразу
идти к своей конечной цели. Но теперь я начал сомневаться и спрашивать себя,
не поверил ли я людям, которые говорили мне только то, что я хотел слышать.
Может, у меня мания величия?
— Без сомнения. — Она улыбнулась, заметив его удив—ление по поводу
такого ответа. — Но попробуй назови мне хоть одного политика, у
которого ее нет. Принять на себя ответственность за тысячи жизней может
только бо—лее чем самоуверенный человек.
— Значит, все политики — самовлюбленные люди?
— Это всего лишь здоровое самоуважение, которого не стоит стыдиться.
Способность быть лидером — особый дар, вроде музыкального слуха или
математического таланта.
— Но никакого вундеркинда-математика не обвинят в том, что он —
эксплуататор.
— При твоей честности ты никого не сможешь экс—плуатировать, Тейт.
Идеалы, которые ты провозглаша—ешь, — не просто лозунги. Ты не какой-
нибудь Рори Дек—кер. Вот он как раз пустозвон, за его словами ничего нет. В
конце концов избиратели это поймут.
— Ты все еще думаешь, что я выиграю?
— Абсолютно уверена.
— Да?
— Да.
Дождь по-прежнему стучал по крыше и хлестал в стек—ла, а в машине вдруг
стало совсем тихо и как-то укромно. Тейт протянул руку и положил ладонь на
грудь Эйвери, так что его мизинец и большой палец легли на ключицы.
Ее глаза сами собой закрылись, и она слегка подалась к нему, будто кто-то
потянул за невидимую нить. Когда же Эйвери опять открыла глаза, он оказался
гораздо ближе к ней, подвинувшись на сиденье и пристально вгля—дываясь в ее
лицо.
Его рука скользнула выше, к ее горлу, а потом легла сзади на основание шеи.
Стоило их губам встретиться, как обоих будто обдала горячая волна. Они
целовались как сумасшедшие, одновременно пытаясь добраться друг до друга
сквозь одежду. Его руки скользнули сверху вниз
по ее груди, обтянутой элегантным, сшитым на заказ жа—кетом, потом принялись
сквозь дорогую ткань теребить ее соски.
Эйвери гладила волосы, щеки, шею, плечи Тейта, пока наконец не привлекла его
к себе и не откинулась в угол сиденья.
Он расстегнул две пуговицы на ее левом плече и всту—пил в борьбу с чередой
крючков. Когда он наконец рас—пахнул жакет, золотой медальон с фотографиями
его и Мэнди попал во впадину между ее грудями. На ее коже радужно
переливались неоновые отблески, и, дрожа, скользили тени от потоков воды,
бежавшей по стеклам.
Он наклонил голову и поцеловал сначала пышные ок—руглости, а потом тенистую
складку между ними. Сквозь кружево бюстгальтера она ощущала жадные,
страстные прикосновения его языка.
— Тент, — простонала она, чувствуя, как возбуждение охватывает
каждую клеточку ее тела. — Тейт, я так тебя хочу.
Он неуклюже выбрался из брюк и потянул ее руки вниз. Пальцы Эйвери
сомкнулись вокруг его набухшего члена. Она принялась ласкать его бархатистую
головку подушечкой большого пальца, а он зарылся лицом меж ее грудями и,
задыхаясь, что-то блаженно бормотал.
Его руки забрались под ее узкую юбку. Она помогла ему снять с себя трусики.
Их губы встретились в неисто—вом жарком поцелуе, что было весьма н
...Закладка в соц.сетях
