Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...епривычно выглядела с
короткой стрижкой. Может, пластическая операция настолько изменила ее лицо,
что она стала казаться на себя непохожей.
Отличный аргумент, но он его не убедил.
— Сейчас принесут, — сказала она. — Мэнди, собери,
пожалуйста, карандаши и положи их в коробку. Пора кушать.
Она наклонилась ей помочь. Когда она нагнулась, уз—кая юбка чуть задралась и
натянулась на бедрах. Его пронзило желание. Кровь прилила к членам. Это
понятно, быстро объяснил он себе. Он так давно не был с женщиной.
Но и этому он поверил не до конца.
Он не хотел любую женщину. Если бы причина была в этом, он решил бы все
проблемы одним телефонным звон—ком.
Нет, он хотел именно эту женщину, эту Кэрол, свою жену, к которой начал
заново привыкать. Иногда, загля—нув ей в глаза, он думал, что как будто не
знал ее раньше, и все размолвки происходили не с ним, а с кем-то еще. Трудно
было в это поверить, но ему нравилась новая Кэ—рол. И совсем было трудно
поверить в то, что он, кажется, начинает влюбляться в нее.
Но он стал бы отрицать это и перед лицом смерти.
— Я рада, что ты пошел с нами, — сказала Эйвери, не—решительно
улыбнувшись Тейту. Они сидели в приемной доктора Вебстера и ждали разговора
с врачом.
— Я не мог поступить иначе.
Психолог провел с Мэнди уже почти час. Они с тяже—лым чувством ждали его
заключения. Беседа ни о чем по—могала им справиться с напряжением.
— Неужели Эдди до конца поездки будет на меня злиться?
— Перед уходом из отеля я поговорил с ним. Он поже—лал нам удачи.
Наверное, мама с папой его успокоили. Да он вообще долго не сердится.
— Странно, правда?
Тент посмотрел на часы.
— Господи, долго еще он будет с ней разговаривать? — Он посмотрел
на дверь, как будто пытаясь открыть ее взглядом. — О чем ты?
— О том, что Эдди никогда не сердится.
— А, да. — Он пожал плечами. — Такой темперамент. Он редко
выходит из себя.
— Ледышка, — пробормотала она.
— Что?
— Ничего.
Она перебирала рукой ремень от сумки и взвешивала, стоит ли продолжить
разговор на эту тему. Айриш посо—ветовал ей узнать об этих людях побольше.
Ее профессио—нальный успех строился на умении вытянуть информацию из людей,
которые вовсе не собирались делиться своими секретами. Она решила вновь
использовать свой талант и проверить, не разучилась ли она это делать.
— А женщины?
Тейт отложил в сторону журнал.
— Какие женщины?
— Женщины Эдди.
— Не знаю. Он со мной их не обсуждает.
— Не обсуждает личную жизнь с лучшим другом? Я думала, мужчины обожают
рассказывать о своих успехах.
— Мальчишки. Мужчинам это не важно. Я не люблю подсматривать, а Эдди не
любит выставляться.
— Он не гетеросексуал?
Тейт бросил на нее ледяной взгляд:
— Он что, не пожелал с тобой переспать?
— Черт бы тебя побрал!
Дверь распахнулась. Они виновато отпрянули друг от друга. Ассистентка
сказала:
— Доктор заканчивает с Мэнди. Он скоро выйдет.
— Спасибо.
Когда она вышла, Эйвери опять наклонилась к Тейту:
— Я спрашивала про Эдди только потому, что твоя племянница к нему
липнет, и я боюсь, что она может об—жечься.
— Моя племянница? Фэнси? — Он с недоверием расхо—хотался. —
Бегает за Эдди?
— Она рассказала мне об этом прошлой ночью, когда зашла ко мне в
комнату с синяками на лице. (Улыбка сползла с его лица.) Так и было, Тейт.
Она подцепила в баре какого-то ковбоя и пошла к нему. У него случились
проблемы с эрекцией, он обвинил в этом Фэнси и избил ее.
Он смог только выдохнуть:
— Господи...
— Ты не заметил у нее синяка под глазом и распухшую губу?
Он покачал головой.
— Ничего, не расстраивайся. Ее родители тоже не за—метили, — с
горечью сказала она. — Они к ней относятся, как к мебели. Она
присутствует, но никто ее не замечает... если только она не ведет себя
особенно отвратительно. Как бы то ни было, сейчас она обратила свои взоры на
Эдди. Как ты думаешь, как он среагирует?
— Фэнси еще ребенок.
Эйвери посмотрела на него с изумлением:
— Конечно, ты только ее дядя, но ты же не слепой.
Он передернул плечами.
— Эдди достаточно поразвлекался, когда мы учились в университете. Он
посещал публичные дома в Нэме. Я знаю, что он нормальный мужик.
— Он сейчас с кем-нибудь встречается?
— Да, с женщинами, которые работают в штате пред—выборной кампании, но
обычно это безобидные платони—ческие отношения. Не слышал никаких сплетен о
том, что он спит с кем-нибудь из них. Думаю, некоторые из них не отказались
бы, если бы он им предложил. Но Фэнси! — Тейт недоверчиво покачал
головой. — Вряд ли Эдди ста—нет ее трогать. Он не будет связываться с
женщиной, ко—торая почти на двадцать лет его младше, особенно с Фэн—си. Он
слишком умен для этого.
— Будем надеяться, что ты прав, Тейт. — Она задума—лась, потом
взглянула на него и добавила: — Я говорю это не потому, что сама в нем
заинтересована.
У него не было возможности прокомментировать ее слова — врач открыл дверь и
вышел из кабинета.
27
Из Хьюстона они отправились в Вако, из Вако — в Эль-Пасо, где Тейт был
бесспорным фаворитом избирате—лей — испанцев. Ратледжей принимали, как
королевскую чету. В аэропорту Эйвери вручили огромный букет цве—тов.
— Senora Ruthledge, como esta? — спросил один из встречающих.
— Muy bien, gracias. Y usted? Como se llama?
Улыбка, которой она отвечала на сердечное приветст—вие, исчезла, когда она
обернулась и взглянула на Тейта.
— Где ты научилась испанскому?
Несколько мгновений Эйвери не могла придумать правдоподобного объяснения ни
на одном языке. Она немного учила испанский в колледже и по-прежнему мог—ла
на нем изъясняться. Тейт говорил свободно. Ей и в голову не приходило
узнать, говорила ли на нем Кэрол.
— Я... я хотела тебя удивить.
— Я и удивлен.
— Голоса испанцев так важны, — продолжала она, — и я
подумала, что было бы неплохо, если бы я могла ска—зать несколько фраз,
поэтому тайком его учила.
Это был редкий случай, когда Эйвери была рада тому, что рядом люди. Иначе
Тейт мог поинтересоваться под—робностями о том, как и когда она учила
испанский. Сла—ва Богу, их разговора никто не слышал. Тейт был
единст—венным, кому она могла полностью доверять.
То, что она находилась во время путешествия рядом с Джеком, Эдди и еще
несколькими добровольными по—мощниками, не дало ей никаких ключей к разгадке
того, кто был сообщником Кэрол.
Осторожно задаваемые вопросы проясняли мало. Од—нажды, с совершенно невинным
видом она спросила Джека, как ему удалось попасть в больницу в ту ночь,
когда к ней вернулось сознание. Он посмотрел на нее не—понимающе.
— О чем это ты?
— Не обращай внимания. Иногда я путаюсь в после—довательности событий.
Он был или ни при чем, или хладнокровно лгал. Она попробовала ту же уловку
на Эдди. Он сказал:
— Я не член семьи. Что мне было делать в больнице?
Угрожать жизни Тейта
, — хотелось ответить ей.
Этого она сказать не могла, поэтому пробормотала что-то насчет того, что
была не в себе, и оставила все как есть, ничего не добившись этими
попытками.
Обнаружить мотив ей тоже не удалось. Даже если по—рой Тейт не соглашался в
чем-то со своими советниками и доверенными лицами, все они казались
преданными ему и вроде бы от души желали его победы на выборах.
Один бизнесмен предложил им во время кампании пользоваться его личным
самолетом. Когда они летели из Эль-Пасо в Одессу, где Тейт должен был
выступить перед нефтяниками, его команда решила выяснить с ним неко—торые
проблемы.
— Хотя бы поговори с ними, Тейт, — пытался убедить его
Эдди. — Тебе же не трудно выслушать их соображения.
— Мне они не понравятся.
Споры о том, пользоваться ли услугами профессиона—лов при разработке
стратегии кампании, возникали все чаще. За несколько недель до этого Эдди
предложил об—ратиться за помощью к фирме, занимающейся связями с
общественностью, которая работала с кандидатами на выборные должности. Тейт
был категорически против этой идеи и не изменил своего мнения.
— Откуда ты знаешь, что тебе не понравится, если ты их еще не
слышал? — спросил Джек.
— Если избиратели не захотят голосовать за меня, ка—ков я есть...
— Избиратели, избиратели, — насмешливо повторил Эдди. — Твои
избиратели не отличают туши от Буша. Более того, и не хотят отличать. Они
ленивы и апатичны. Они хотят, чтобы кто-то сказал им, за кого голосовать.
Они хотят, чтобы им это вбили в их умишки, лишь бы им не надо было принимать
собственное решение.
— Ты выказываешь непоколебимую веру в американ—ский народ, Эдди.
— Я, в отличие от тебя, не идеалист, Тейт.
— Слава Богу, я — идеалист. Все-таки лучше, чем ци—ник. Я верю в то,
что людям это действительно важно! — закричал Тейт. — Им интересна
моя программа. Они идут на открытый разговор. Я хочу довести программу до
из—бирателей, не пропуская свою речь через фильтры, уста—новленные
специалистами по связям с общественностью.
— Ну ладно, ладно. — Эдди помахал рукой. — Раз это такая
больная тема, давай оставим ее и поговорим об испанцах.
— А с ними что?
— В следующий раз, когда ты будешь перед ними вы—ступать, не напирай на
то, что они должны влиться в на—ше общество.
— В наше общество?
— Я сейчас рассуждаю как англосаксонский избира—тель.
— Очень важно, чтобы они влились в американское общество. — Тейт
не впервые вел этот спор. — Только так мы оградим наше общество от
разделения на твое, мое и их. Ты что, не слышал моих речей?
— Подчеркивай то, как важно, чтобы они сохраняли свои обычаи.
— Я это и делал. Я говорил об этом. Я об этом гово—рил? — спросил
он всех, кто мог его слышать.
— Говорил, — подала голос Эйвери.
Эдди не обратил на нее внимания.
— Я просто думаю, как важно, чтобы не показалось, будто ты предлагаешь
им отказаться ради англо—американской культуры от своей собственной.
— Если они живут здесь, Эдди, если они стали гражда—нами этой страны,
они должны усвоить некоторые обы—чаи, прежде всего — английский язык.
Эдди было не остановить.
— Ты пойми, англосаксам нравится слушать о том, что их общество будет
оккупировано испанцами, ничуть не больше, чем испанцам нравится, когда им в
глотку запихивают англосаксонские обычаи, язык в том числе. Пусть тебя
сначала изберут, а потом проводи свою идею инте—грации, ладно? И постарайся
избегать разговоров о про—блеме транспортировки наркотиков из Мексики в
Техас.
— Согласен, — сказал Джек. — Когда ты станешь се—натором, ты
сможешь сделать что-нибудь по этому пово—ду. Зачем сейчас как красным флагом
размахивать про—блемой наркотиков? Ты всем даешь повод себя критико—вать за
жесткость или, наоборот, за излишнюю мягкость.
Тейт недоверчиво засмеялся и широко раскинул руки.
— Я баллотируюсь в Сенат, и что, не должен иметь собственного мнения по
поводу того, как бороться с неза—конным ввозом наркотиков в свой штат?
— Конечно, ты можешь иметь собственное мнение, — сказал Джек таким
тоном, словно успокаивал ребенка.
— Просто не торопись выступать со своими предложе—ниями о том, как
решить эту проблему, пока тебя не спро—сят об этом. Как ты, например, делал
в Одессе, — сказал Эдди, заглядывая в свои записи.
Эдди всюду таскал эти записи. Глядя на то, как он их перебирает, Эйвери
изучала его руки. Неужели это те са—мые руки, которые избили и расцарапали
Фэнси? Или она пришла к нему искать утешения после встречи с очеред—ным
ковбоем?
— Ради Бога, постарайся не опаздывать на встречи.
— Я уже объяснял, почему мы так задержались сегодня утром. Кэрол
пыталась дозвониться до мамы и папы и наконец застала их дома. Они хотели
знать обо всем, что здесь происходит, а потом нам надо было поговорить с
Мэнди.
Эдди и Джек посмотрели на нее. Как всегда, она по—чувствовала их молчаливое
неодобрение, хотя так стара—лась не причинять никому неудобств. Назло Джеку
она сказала:
— Дороти-Рей и Фэнси передают тебе привет.
— Хорошо, спасибо.
Произнося имя Фэнси, она бросила взгляд на Эдди. Он пристально посмотрел на
нее, потом переключил внима—ние на Тейта.
— Пожалуйста, смени перед посадкой галстук.
— А что с ним такое?
— Выглядит отвратительно, больше ничего.
На этот раз Эйвери приняла сторону Эдди. Галстук на Тейте действительно был
не самый удачный, но ей не по—нравилась бесцеремонность Эдди.
— Поменяйся со мной, — сказал Джек, развязывая узел на своем
галстуке.
— Нет, твой еще хуже, — безапелляционно заявил Эд—ди. — Лучше
возьми мой.
— Пошли вы оба к черту со своими галстуками, — от—ветил Тейт и
откинулся на спинку кресла. — Оставьте меня в покое. — Положив на
подушку голову, он закрыл глаза, отключаясь ото всех.
Эйвери мысленно зааплодировала ему за то, как он от них избавился, хотя он
избавился и от нее тоже. После той ночи в Хьюстоне, когда они были на грани
близости, Тейт всячески старался держаться от нее на расстоянии. Это не
всегда было легко, потому что ванная у них всегда была общая, а иногда и
кровать тоже. Они до смешного тщательно старались не показываться друг другу
разде—тыми, не касались друг друга и походили на двух живот—ных, которых
слишком долго продержали в одной клетке.
Скоро сквозь шум мотора стало слышно ровное дыха—ние Тейта. Он умел засыпать
почти мгновенно, всего на несколько минут, и просыпаться отдохнувшим и
бодрым. Он рассказал ей, что научился этому во Вьетнаме. Она любила
смотреть, как он спит, и часто делала это по но—чам, когда ее мозг бывал
слишком возбужден и отказы—вался переходить в бессознательное состояние.
— Сделай что-нибудь. — Эдди перегнулся через узкий проход между
кресел и отвлек ее от размышлений. Он и Джек изучающе смотрели на нее.
— С чем?
— С Тейтом.
— Что вы хотите, чтобы я делала? Выбирала его гал—стуки?
— Убеди его нанять представителей фирмы по связям с общественностью.
— Тебе не кажется, что ты сам именно этим занима—ешься? — холодно
спросила она.
Он воинственно придвинулся к ней поближе:
— Ты считаешь, что я слишком безжалостен? Эти пар—ни твоих штучек не
потерпят.
— Каких штучек?
— Например, не звать Тейта к телефону.
— Если ты говоришь о вчерашнем вечере, я уже объяс—няла: он уже спал,
когда ты позвонил. Ему был необходим отдых. Он так вымотался.
— Если мне нужно говорить с ним, я буду делать это тогда, когда
хочу, — сказал он, рубанув кулаком воздух. — Запомни, Кэрол!
Теперь об этих ребятах...
— Он их не хочет. Он считает, что они создадут искус—ственный,
фальшивый образ, и я с ним согласна.
— Тебя никто не спрашивает, — сказал Джек.
— Если у меня есть мнение относительно кампании моего мужа, я могу и
буду его выражать. А если это вам не нравится, можете идти к черту!
— Ты хочешь быть женой сенатора или нет?
Наступила пауза, каждый пытался взять себя в руки. Эдди продолжил
примирительным тоном:
— Сделай все возможное, чтобы вытащить Тейта из этого отвратительного,
взвинченного состояния. Он сам себе вредит.
— Избиратели не догадываются, в каком он состоя—нии.
— Но добровольцы-то все видят.
— Джек прав, — сказал Эдди. — Несколько человек заметили, и
они сказали об этом. Это действует деморализующе. Они хотят видеть своего
героя на вершине успеха, полным сил и воли к победе, а не унылым и мрачным.
Помоги ему прийти в себя, Кэрол. — Закончив
накачку
, Эдди вернулся на
свое место и опять углубился в бумаги.
Джек хмуро посмотрел на нее:
— Это из-за тебя он в таком настроении, тебе его и ис—правлять. Не
делай вид, будто не знаешь как, нас не про—ведешь.
Эта беседа совсем выбила Эйвери из колеи. Ей каза—лось, что она ничем не
может помочь в данной ситуации, а они явно винили во всем ее.
Какое было облегчение, когда они наконец приземли—лись и вышли из тесного
самолета. Она дежурно улыбну—лась толпе, которая их встречала, но улыбка
быстро сползла с ее лица, когда среди фотографов она заметила Вэна Лавджоя.
Он появлялся всюду, где бывал Тейт Ратледж. И каждый раз его присутствие
беспокоило Эйвери,
При первой же возможности она отошла на второй план, чтобы объективу было
труднее ее отыскать, и стала осматривать толпу, нет ли кого-нибудь
подозрительного. Обычно толпа состояла из представителей прессы, людей,
поддерживающих Ратледжа, и зевак.
Высокий человек, стоящий позади всех, привлек ее внимание только потому, что
показался знакомым. На нем были ковбойский костюм и ковбойская шляпа, и
по—началу она приняла его за одного из тех нефтяников, пе—ред которыми
должен был выступать Тейт.
Она не могла вспомнить, где раньше его видела. Тогда он был одет по-другому.
Она бы запомнила ковбойскую шляпу. Но она была уверена в том, что видела его
недав—но. Может, на барбеккю в Хьюстоне? Пока она пыталась воссоздать в
памяти время и место, он растворился в тол—пе и скрылся из виду.
Эйвери повели к ожидавшей их машине. Рядом с ней что-то без умолку
тараторила жена мэра. Эйвери пыта—лась прислушаться к тому, о чем та
говорит, но мысли ее были заняты тем седовласым человеком, который исчез,
как только они повстречались глазами.
Как только кандидат, его свита и настырные журнали—сты покинули аэропорт,
хорошо одетый ковбой вышел из телефонной будки. За Тейтом было легко
следить. Они оба были высокого роста, только Тейт хотел, чтобы его видели, а
ковбой гордился своей способностью сливаться с толпой и становиться
практически невидимым.
Двигался он легко и свободно для столь крупного че—ловека. Его вид внушал
невольное уважение всем, кто встречал его на пути. Служащая конторы по найму
ма—шин была исключительно вежлива. Казалось, по его виду она определила, что
ему положено обслуживание по выс—шему разряду. Он протянул ей кредитную
карточку. На ней стояло вымышленное имя, но через электронную сис—тему
проверки карточка прошла.
Когда служащая протянула ему ключи, он поблагода—рил ее.
— Вам нужна карта местности, сэр?
— Нет, благодарю, я знаю, куда ехать.
Вся его одежда умещалась в одной сумке, упакованной экономно и продуманно.
Все вещи не давали никакой информации о владельце, от них можно было легко
изба—виться в случае необходимости. То же самое относилось и к взятому в
аренду седану.
Аэропорт находился на полпути от Мидленда к Одес—се. Человек направился к
самому западному городу стра—ны, следуя на благоразумном расстоянии за
автомобилем, везшим Ратледжа.
Ближе подъезжать не стоило. Он был почти уверен в том, что Кэрол Ратледж
отметила его в толпе, когда ее муж пожимал руки встречающим. Маловероятно,
что она узнала его с такого расстояния, но в его деле ничего нель—зя
принимать на веру.
Эйвери как раз взглянула на Тейта, когда увидела, что он вдруг откинул
голову назад. Он машинально под—нес руку ко лбу, покачнулся и упал.
— Нет!
Между ними было всего несколько метров, но толпа была слишком плотной. Ей
казалось, что прошла целая вечность, пока она наконец протолкнулась к нему.
Она порвала чулки и ободрала колени, когда упала на мосто—вую рядом с ним.
— Тейт! Тейт!
По его голове ручьем лилась кровь.
— Скорее доктора! Эдди, Джек! Сделайте что-нибудь. Он ранен!
— Со мной все в порядке. — Он с трудом сел. Пошаты—ваясь, он
ухватился за ее руку и крепко сжал ее.
Поскольку Тейт мог говорить и сделал попытку под—няться, она решила, что
пуля только царапнула его, не задев черепа. Она прижала его голову к своей
груди. Кровь залила ее костюм, но она не обращала на это вни—мания.
— Господи, что произошло? — Эдди наконец пробрал—ся к ним сквозь
толпу. — Тейт?
— Все нормально, — пробормотал он. Эйвери прижи—мала его голову
уже не так крепко. — Дай мне носовой платок.
— Они вызвали
скорую
.
— Нет нужды. Меня чем-то ударило. — Он огляделся вокруг. —
Вот, — сказал он, указывая на осколок пивной бутылки, лежавший на
мостовой.
— Кто, черт побери, это бросил?
— Ты его видел? — Эйвери была готова вступить с обидчиком в бой.
— Нет, я ничего не видел. Дай мне платок, — повторил он.
Эдди достал платок из кармана. Эйвери выхватила его у Эдди из рук и
приложила к царапине у самых корней волос.
— Спасибо. Теперь помоги мне подняться.
— Я не уверена, что тебе стоит подниматься, — забес—покоилась она.
— Я нормально себя чувствую. — Он неуверенно улыбнулся. —
Только помоги мне оторвать задницу от земли, хорошо?
— Пристукнуть бы тебя за твои дурацкие шутки не ко времени.
— Извини. Тебя опередили.
Когда они с Эдди наконец помогли Тейту подняться, подбежал запыхавшийся
Джек:
— Двое рабочих не согласны с твоей политикой. По—лиция их уже
арестовала.
В дальнем углу площадки раздался какой-то шум. Кто-то поднял вверх плакаты
против Ратледжа.
Ратледж — розовая свинья
— было написано на одном.
Голосовать за тронутого либерала? Вы что, сами тронулись?
— гла—сил
другой. И еще:
Ратледж — вонючий комми
.
— Пошли, — распорядился Эдди.
— Нет. — Сжатые губы Тейта побелели от боли и гне—ва. — Я
приехал сюда пожать людям руки и призвать за себя голосовать, этим я и
собираюсь заняться. Пара бутылкометателей меня не остановит.
— Тейт, Эдди прав. — Эйвери крепко сжала его руку. — Пусть
этим теперь занимается полиция.
Она как будто пережила тысячу смертей, пока бежала к нему. Бежала и думала:
Вот оно. Я хотела это предот—вратить и не смогла
. Случившееся ясно
показало ей, на—сколько он уязвим. Как она сможет его защитить? Если кто-то
очень захочет его убить, он сумеет это сделать. И ни она, никто другой не
смогут этому помешать.
— Привет, я Тейт Ратледж. Я баллотируюсь в Сенат. — Тейт упрямо
обернулся к стоявшему рядом с ним рабоче—му. Тот неуверенно посмотрел на его
протянутую руку, потом оглянулся на стоявших рядом. И наконец пожал
руку. — Я очень надеюсь на ваш голос в ноябре, — сказал он, прежде
чем перейти к следующему. — Привет, я — Тейт Ратледж.
Наплевав на все советы, Тейт шел сквозь толпу, пра—вой рукой отвечая на
пожатия, а левой прижимая к виску окровавленный платок. Эйвери никогда еще
так не люби—ла его, как в эти минуты.
И никогда еще так не боялась за него.
— Как я выгляжу?
Тейт задал ей этот вопрос лишь после того, как с со—мнением посмотрел на
свое отражение в зеркале. Он оста—вался на парковке до тех пор, пока те, кто
закончил рабо—ту, не разъехались по домам, а следующая смена не отпра—вилась
в цеха.
Только тогда он позволил ей и Эдди посадить себя в машину и отвезти в
ближайшую больницу. Джек на вто—рой машине ехал за ними. В больнице Тейту
наложили три шва и заклеили рану пластырем.
Эйвери прямо оттуда позвонила Нельсону и Зи, пото—му что знала, что е
...Закладка в соц.сетях
