Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...тавил мне ультиматум. Если я
уйду к любовнику, то никогда больше не увижу Джека. — С глазами,
полными слез, она улыбнулась старшему сыну: — Ты был еще совсем малыш, Джек,
я так тебя лю—била. Нельсон это прекрасно знал и использовал. Когда я
поклялась ему никогда не видеться больше с Брайаном, он сказал, что прощает
меня и будет растить Тейта как соб—ственного сына.
— Что он и сделал, — заметил Тейт.
Он встретился взглядом с Брайаном. Этот человек был его отцом, хотя до
вчерашнего вечера они ни разу не встречались. А мужчину, которого он знал и
любил как отца, застрелили у него на глазах.
— Мне ничего не было известно об ультиматуме Нель—сона, — снова
взял слово Брайан. — Я просто получил записку от Зи, в которой
говорилось, что наш роман — меня потрясло это пошлое слово — кончен, и лучше
бы ему было вообще никогда не начинаться.
С отчаяния он добровольцем принял участие в опасной зарубежной экспедиции.
Когда в полете его самолет заба—рахлил и вошел в пике над океаном, он в душе
приветст—вовал скорую гибель, потому что жизнь без Зи была для него
равносильна смерти. Но вмешалась судьба. Его спас—ли.
Во время лечения к нему стало проявлять интерес ФБР. Ему и раньше
приходилось выполнять задачи разведыва—тельного характера. Было предложено
считать Брайана Тейта погибшим, с тем чтобы он инкогнито начал рабо—тать на
Бюро. Этим он и занимался последние тридцать лет.
— Как только у меня появлялась возможность, я приезжал взглянуть на
тебя, Тейт, — сказал он сыну. — Не—сколько раз я смотрел, как ты
играешь в футбол. На расстоянии, так, чтобы не столкнуться с Нельсоном или
Зи. И даже целую неделю ходил за тобой по пятам вокруг базы во Вьетнаме.
Присутствовал на выпускной церемонии в колледже, а потом и на юридическом
факультете. И нико—гда не переставал любить тебя и твою мать.
— А Нельсон так ничего не забыл и не простил меня. — Зи опустила
голову, сморкаясь в салфетку.
Брайан ласково провел рукой по ее волосам и продол—жал рассказ. Последний
раз ему дали задание внедриться в расистскую организацию, действующую в северо-
восточных штатах. В результате он вышел на крайне оз—лобленного ветерана
вьетнамской войны, в котором узнал Эдди Пэскела, делившего в колледже
комнату с Тейтом.
— У нас уже накопился на него большой материал, по—скольку его
подозревали в участии в подрывных неофа—шистских акциях, включая несколько
политических убийств, но чтобы его осудить, не хватало улик.
— Господи, и как это меня угораздило с ним спать, — поежилась
Фэнси.
— Ну ты же не знала, — ласково утешила ее Дороти-Рей. — Он
всех нас обвел вокруг пальца.
— По мне, лучше бы ему остаться в живых, — признал—ся
Брайан. — Он был столь же умен, сколь беспощаден, и мог весьма
пригодиться моему ведомству. — Он взглянул на Тейта: — Вообразите мое
изумление, когда с ним вдруг связался Нельсон, в особенности учитывая, что
ваши взгляды были совершенно противоположными. Нельсон поднатаскал Пэскела,
создал ему абсолютно новый имидж, оплатил ускоренный курс обучения
общественным связям и рекламному делу, после чего привез в Техас и поставил
руководить твоей кампанией. Тут-то я и понял, что у Нельсона были какие-то
свои намерения.
Тейт прислонился к стене, прижавшись затылком к прохладной штукатурке:
— Значит, все это время он хотел меня убить. Все с на—чала и до конца
было подстроено. Он готовил меня к го—сударственной службе, поощрял мои
амбиции, нанял Эд—ди. Он все предусмотрел.
— Боюсь, что так, — угрюмо согласился Брайан.
Зи поднялась со своего места и подошла к Тейту:
— Родной мой, прости меня.
— Тебя? За что?
— Он наказывал тебя за мои грехи, а не за твои, — от—ветила
она. — Ты был для него жертвенным агнцем. Он хотел причинить мне
страдание, и понимал, что самая ужасная кара для матери — увидеть смерть
своего ребен—ка, тем более в его звездный час.
— Не могу поверить! — воскликнул Джек, тоже вста—вая.
— А я могу, — тихо проговорил Тейт. — Теперь, когда я
обдумываю все это задним числом, я верю. Ты ведь пом—нишь его постоянные
проповеди о справедливости, чест—ности, воздаянии за неправедность. Он
считал, что вы поплатились за свой грех жизнью, — сказал он, кивнув
Брайану, — но маме еще предстояло ответить за измену.
— Нельсон был очень изворотлив и хитер, — добавила Зи. — До
вчерашнего вечера я даже не отдавала себе отче—та, насколько он умен,
вернее, насколько мстителен. Тейт, это он подстроил твой брак с Кэрол еще и
затем, чтобы эта женщина постоянно напоминала мне о собственной неверности.
Мне приходилось закрывать глаза на ее во—пиющую непорядочность. Как я могла
осуждать ее за то, что некогда совершила сама?
— Это не одно и то же, Зи.
— Знаю, Брайан. Но Нельсон не разбирался в таких тонкостях.
Прелюбодеяние оставалось в его глазах пре—любодеянием и каралось смертью.
Джек был подавлен, после горькой бессонной ночи на его бледном лице застыло
измученное выражение.
— Все равно это не укладывается у меня в голове. Если он так ненавидел
Брайана, зачем тогда назвал ребенка Тейтом?
— Таким образом он опять сыграл со мной злую шут—ку, — пояснила
Зи. — Тейт стал еще одним живым напо—минанием о моем падении.
Джек задумался:
— А почему же он всегда был ласковее с Тейтом? Я его родной сын, но он
всегда давал мне повод ощутить, что мне далеко до младшего брата.
— Рассчитывал на слабость человеческой натуры, — ответила
Зи. — Нарочито подчеркивал свою любовь к Тейту, чтобы вызвать у тебя
возмущение. Ваши раздоры должны были опять-таки лечь на меня тяжким
бременем.
Но Джек упорно затряс головой:
— Все-таки я не могу поверить, что он был до такой степени коварен.
Нет. Только не папа.
Дороти-Рей взяла его руку в свои и сочувственно сжа—ла.
Зи повернулась к Эйвери, которая до сих пор не про—ронила ни слова:
— Он задался целью рассчитаться со мной. Устроил так, что Тейт женился
на Кэрол Наварро. Даже узнав о ее темном прошлом, я долго не догадывалась о
том, что ее превращение из стриптизерши в супругу состоялось бла—годаря
Нельсону. Но теперь я верю, что это его рук дело, как и появление Эдди. В
любом случае, в какой-то момент они заключили союз. Кэрол было велено
всячески изво—дить Тейта. Ведь Нельсон знал, что, чем несчастнее Тейт, тем
несчастнее я. И Кэрол выполняла все, что скажут, да еще и от себя добавляла.
Единственное, что она сделала на свой страх и риск, это аборт. Не думаю,
чтобы Нель—сон был в курсе. Он пришел в бешенство, но только отто—го, что
опасался, как бы в результате Тейт не проиграл выборы.
Зи подошла к кровати и взяла Эйвери за руку:
— Вы сможете простить мне все мои обвинения?
— Вы же не знали, — хрипло отозвалась она. — А Кэ—рол вполне
заслуживала такого отношения.
— Мне жаль, что так вышло с вашим другом мистером Лавджоем, мисс
Дэниелз. — Лицо Брайана вдруг сдела—лось очень добрым, совсем не таким,
как в то мгновение, когда он прицелился и выстрелил в Эдди. — За
Пэскелом присматривал наш человек, но в ту ночь он все-таки ус—кользнул.
— На самом деле именно Вэн спас Тейта, — взволно—ванно произнесла
Эйвери. — Должно быть, он много ча—сов просидел перед видео, пока не
отыскал нужную пленку и не понял, отчего Эдди Пэскел кого-то ему напоминает.
И по всей видимости, мистер Тейт, Эдди несколько раз уходил из-под вашего
надзора, потому что он определен—но следил за мной, когда я ездила к Айришу.
Тогда-то он и сообразил, что они с Вэном связаны. А заодно понял, кто
скрывается под именем Кэрол.
— Вам известно, как дела у мистера Маккейба?
Она улыбнулась сквозь слезы:
— Я настояла, и утром меня к нему водили. Он все еще в реанимации, и
положение довольно серьезное, но врачи надеются, что он выберется.
— По иронии судьбы, обширный инфаркт спас мисте—ру Маккейбу жизнь.
Пэскел решил, что стрелять нет на—добности. Он совершил ошибку: вытащил его
из лифта, не проверив, жив он или мертв.
— Я благодарю за это Господа.
— А скажите, мисс Дэниелз, — поинтересовался Брай—ан, — как
вы напали на мысль, что Пэскел намерен поку—ситься на жизнь Тейта?
За Эйвери ответил сам Тейт:
— Ей говорили.
Все, как один, удивленно переглянулись. Первым это удивление выразил Джек:
— Говорили? Кто же? Когда?
— Когда я еще вся в бинтах лежала в больнице, — на—чала объяснять
Эйвери, — и меня все принимали за Кэ—рол. — Она рассказала, что
происходило с ней с того вре—мени, вплоть до вечера предыдущего дня, когда
она вы—скочила на сцену. Закончив, она виновато взглянула на Брайана: — Я
ведь думала, вы наемный убийца.
— Вы меня-таки заприметили?
— У меня наметанный репортерский глаз.
— Нет, — возразил он. — Просто я был лично причастен к этому
делу и меньше обычного соблюдал осторож—ность. Ради того, чтобы находиться
поближе к Тейту, я нередко пренебрегал опасностью быть узнанным.
— Я до сих пор не могу вспомнить, чей же это тогда был голос. Но все-
таки мне кажется, тогда в больнице со мной говорил Нельсон, а не
Эдди, — заметила Эйвери. — Хотя признаюсь, такое мне ни разу не
пришло в голову.
— Мисс Дэниелз не могла никому ничего рассказать, не подвергая свою
жизнь опасности, — вставил Брайан.
— И жизнь Тейта тоже, — добавила она, застенчиво опуская глаза,
когда он пристально на нее посмотрел.
— Ты, вероятно, предполагала, что это я охочусь за своим братом. Каин и
Авель, — сказал Джек.
— У меня не раз появлялась эта мысль, Джек. Прости меня.
Они с Дороти-Рей по-прежнему держались за руки, по—этому она удержалась от
напоминания о его увлечении Кэрол.
— По-моему, ты классно это провернула, — объявила Фэнси. — В
смысле, когда прикинулась Кэрол.
— Вряд ли это было так уж легко. — Дороти-Рей взяла мужа под
руку. — Уверена, ты рада, что все наконец от—крылось. — Во
взгляде, который она устремила на Эйве—ри, читалась благодарность. Теперь
она понимала, отчего с некоторых пор ее свояченица выказывала ей столько
сочувствия и готовности помочь. — Это все, мистер Тейт? Мы свободны и
можем идти, чтобы Эйвери отдох—нула?
— Зовите меня Брайан. Да, на сегодня все.
Посетители потянулись к выходу. Зи еще раз подошла к Эйвери:
— Как мне отплатить вам за спасение сына?
— Мне не надо никакой платы. Не все здесь было иг—рой. — Женщины
обменялись многозначительными взглядами.
Зи погладила Эйвери по руке и скрылась за дверью вместе с Брайаном.
В палате повисла тяжелая тишина. Наконец Тейт ото—рвал спину от стены и
встал в изножье кровати.
— Возможно, они поженятся, — заметил он.
— И как ты к этому отнесешься?
Некоторое время он изучал носки своих ботинок. По—том поднял голову:
— Кто их осудит? Они любят друг друга дольше, чем я живу на свете.
— Теперь легко себе представить, отчего Зи всегда ка—залась такой
печальной.
— Психологически она была папиной узницей. — Он издал сухой
смешок. — Пожалуй, мне уже не следует на—зывать его папой, а?
— Почему? Ведь для тебя Нельсон был отцом, и хоро—шим отцом, что бы им
ни руководило.
— Наверное. — Он посмотрел на нее долгим взглядом. — Мне
следовало поверить тебе вчера, когда ты пыталась меня предупредить.
— Для тебя все это звучало немыслимо, вот ты и не по—верил.
— Но ты была права.
Она покачала головой:
— Я никогда не подозревала Нельсона. Эдди — да. Джека тоже. Но только
не Нельсона.
— Хочу о нем горевать, но стоит мне снова вспомнить, как жесток он был
с моей матерью... Или как нанял моего лучшего друга, чтобы тот меня убил...
Господи. — Он вздохнул и запустил руку себе в волосы. На глазах у него
появились слезы.
— Не кори себя, Тейт. На тебя так много всего свали—лось. — Ее
тянуло обнять и утешить его, но он об этом не просил, а пока он не просил,
она не имела права ему навязываться.
— Когда ты будешь делать свой фильм, я попрошу те—бя об одной услуге.
— Никакого фильма не будет.
— Нет, будет, — твердо заявил Тейт. Обойдя кровать, он сел на
самый край. — Тебя ведь уже провозгласили героиней.
— Зря ты сегодня утром рассказал, кто я такая. — Она смотрела
прямой репортаж с пресс-конференции, прохо—дившей в вестибюле
Паласио дель
Рио
. — Ты мог бы развестись со мной как с Кэрол, ты ведь так собирался
поступить?
— Я не могу начинать политическую карьеру со лжи, Эйвери.
— Ты сейчас впервые назвал меня настоящим именем, — прошептала
она, замирая.
Они опять посмотрели друг на друга. Наконец, он ска—зал:
— Пока никто, кроме тех, кто был сейчас тут в комна—те, и, возможно,
нескольких агентов ФБР, не знает, что заговор подготовил Нельсон Ратледж.
Все считают, что Эдди действовал в одиночку и объясняют его озлобление
разочарованием в послевоенной Америке. Я прошу тебя подать все именно в
таком виде. Ради моей семьи. Прежде всего, ради матери.
— Если меня станут об этом спрашивать, я так и отве—чу. Но никакого
фильма снимать не буду.
— Нет, будешь.
Ее глаза увлажнились, и она порывисто схватила его за руку:
— Для меня невыносимо, что ты видишь за этим толь—ко мое желание
поживиться за твой счет или добиться славы и признания.
— Я вижу за этим единственную причину. Ту, о кото—рой ты мне говорила
вчера и в которую я никак не хотел верить, — ты любишь меня.
Ее сердце чуть не выскочило из груди. Она погрузила пальцы в его волосы:
— Люблю, Тейт. Больше жизни.
Он взглянул на повязку у нее на плече, слегка поежился и зажмурился. Когда
он опять открыл глаза, они были затуманены слезами.
— Я знаю.
ЭПИЛОГ
— Снова смотришь?
Сенатор Тейт Ратледж вошел в гостиную комфортабель—ного дома в Джорджтауне,
где жил с женой и дочерью. В этот день он застал Эйвери за просмотром
докумен—тального фильма, который она выпустила по настоянию Тейта.
В течение шести месяцев после того, как он занял место в Сенате, фильм
транслировался по каналу Пи-Би-Эс на всю страну. Факты были представлены
объективно, сжато и без прикрас, несмотря на личное участие автора в
изло—женных событиях.
Тейт убедил Эйвери, что зрители имеют право знать о причудливой цепочке
происшествий, начавшихся с ката—строфы рейса 398 и разрешившихся
кровопролитием вече—ром в день выборов.
Еще он сказал ей, что никто другой не сумеет так про—никнуть в суть
происходившего и так его прочувствовать. Последним же его аргументом было
то, что ему было бы неприятно, если бы его первый срок пребывания на посту
сенатора постоянно омрачали всяческие вымыслы и спе—куляции. Он считал, что
лучше, если люди будут знать правду, нежели что-то домысливать.
Фильм не принес Эйвери Пулитцеровскую премию, хо—тя его с восторгом приняли
обозреватели, критика и кол—леги-журналисты. Сейчас она рассматривала ряд
предло—жений осветить еще несколько тем.
— Все греешься в лучах славы, да? — Тейт поставил портфель на
угловой столик и сбросил пиджак.
— Не дразни меня. — Она взяла его за руку, поцелова—ла запястье и
заставила сесть рядом с собой на диван. — Просто сегодня звонил Айриш.
И обо всем мне напомнил.
Айриш благополучно оправился от инфаркта, полу—ченного в лифте отеля
Паласио дель Рио
. Он уверял, что тогда действительно умер, а потом ожил.
Как же Пэскел мог так ошибиться и не уловить биения пульса? Он бо—жился, что
помнит, как воспарил над собственным телом, посмотрел вниз и увидел Пэскела,
который вытаскивал его из лифта.
Понятно, все знакомые Айриша всласть поострили на—счет его кельтских
предрассудков и доморощенного като—личества. Но для Эйвери значение имело
лишь то, что она его не потеряла.
В самом конце фильма, когда обрывались докумен—тальные кадры, на экране
появлялась надпись:
Посвящается памяти Вэна Лавджоя
.
— Мы далеко от его могилы, и я не могу положить на нее цветы, —
хрипло проговорила она. — Поэтому я чту его память, когда смотрю его
съемку. — Она выключила видео и отложила пульт.
Злоумышления Нельсона сильно сказались на их жиз—ни. Им никогда полностью не
избавиться от тревожащих воспоминаний. Джек все еще тщился преодолеть
разоча—рование в отце. Он даже предпочел остаться в Сан-Антонио и заниматься
делами юридической фирмы, а не присоединяться к штату сотрудников Тейта в
Вашингто—не. Но несмотря на разделявшее их расстояние, сводные братья
никогда раньше не были друг другу ближе, чем сейчас. Оба надеялись, что
время постепенно залечит на—несенную им рану.
Тейт тоже ежечасно силился осознать содеянное Нель—соном, но в душе поневоле
скорбел о человеке, которого звал отцом. Для Тейта он как бы существовал в
двух со—вершенно разных лицах.
По отношению к Брайану Тейту он испытывал проти—воречивые чувства. Он
симпатизировал ему, уважал его и ценил за счастье, которое обрела с ним Зи,
когда они поженились. Но к тому, чтобы называть его отцом, он готов не был,
не мог в открытую признать их родство, пусть даже и признавая его внутренне.
В минуты борьбы с противоречивыми чувствами он обретал неоценимую поддержку
в любви своей жены.
Размышляя об этом, Тейт привлек ее к себе, находя желанное успокоение. Он
долго сидел так, обнимая ее и ут—кнувшись лицом ей в шею.
— Я тебе когда-нибудь говорил, какая ты изумитель—ная, мужественная
женщина, если смогла все это совер—шить, не боясь поставить под угрозу
собственную жизнь? Боже мой, я все вспоминаю тот вечер, когда почувствовал,
как у меня по рукам течет твоя кровь. — Он крепко поце—ловал ее в
щеку. — Я снова влюбился в свою жену и не мог взять в толк, с чего бы
это. И, не успев по-настоящему тебя оценить, едва тебя не потерял.
— Я думала, тебе будет все равно, — призналась она. Он поднял
голову и вопросительно взглянул на нее. — Я опа—салась, что когда ты
узнаешь, кто я такая, я тебе больше не буду нужна.
Он снова сжал ее в объятиях.
— Ты была мне нужна, и нужна сейчас. — То, как он это произнес,
рассеяло ее последние сомнения. А то, как он ее поцеловал, скрепило его
слова клятвой не менее священной, чем та, которую они дали несколько месяцев
назад.
— Я ведь до сих пор постигаю тебя, хотя уже так близ—ко тебя
знаю, — прошептал он, почти не отрывая губ от ее рта. — Ближе, чем
любую другую женщину. Видит Бог, это правда. Я знаю, что ты чувствуешь и
какова на вкус каждая клеточка твоего тела.
Он снова поцеловал ее с любовью и неутолимым вож—делением.
— Тейт, — она вздохнула, когда они чуть отстрани—лись друг от
друга, — кого ты видишь, когда на меня смотришь?
— Женщину, которой обязан жизнью. Женщину, ко—торая подарила Мэнди
отнятую у нее материнскую лю—бовь. Женщину, которая носит моего
ребенка. — Он лас—ково погладил ее высокий живот. — Женщину,
которая мне дороже жизни.
— Нет, я не о том.
— Я понимаю, о чем ты.
Он подложил ей под спину диванные подушки, взял ее лицо в ладони и легко
коснулся губами ее губ:
— Я вижу Эйвери.
Закладка в соц.сетях
