Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...sh;ся.
Она заморгала, тщетно пытаясь избавиться от наваж—дения. По-прежнему человек
находился где-то рядом, но не имел никаких очертаний — только бесплотный,
злове—щий голос.
— Тейту не суждено стать сенатором. Авиакатастрофа пришлась некстати,
но если ты не будешь паниковать, мы сможем обернуть дело даже на пользу
себе. Слышишь меня? Если ты выкарабкаешься, мы начнем с того, на чем
остановились. Сенатора Тейта Ратледжа не будет. Он умрет раньше.
Она зажмурила глаз в попытке побороть нарастаю—щий страх.
— Я знаю, что ты меня слышишь, Кэрол. Не притво—ряйся.
Через несколько мгновений она опять открыла глаз и попробовала отвести его
как можно дальше вбок. Она по-прежнему ничего и никого не видела, но
почувствовала, что загадочный посетитель удалился.
Прошло еще несколько минут, отмеряемых ритмом ап—парата искусственного
дыхания. Она балансировала меж—ду сном и бодрствованием, героически
сопротивляясь действию лекарств, борясь с паникой и пытаясь вернуть себе
ощущение времени и реальности, которое полностью потеряла в ярко освещенной
и стерильной обстановке палаты интенсивной терапии.
Вскоре появилась сестра, проверила капельницу и из—мерила давление. Ее
движения были обычными. Нет со—мнения, что, если бы в комнате находился кто-
то еще, это отразилось бы на поведении сестры. Удовлетворившись состоянием
пациентки, она вышла.
К тому времени, как ее сморил сон, она успела убедить себя, что ей все это
просто почудилось.
2
Тейт Ратледж стоял у окна гостиничного номера, глядя вниз на машины,
нескончаемым потоком несущиеся по автостраде. На мокрой мостовой отражались
габарит—ные огни, оставляя за собой размытые красно-желтые полосы.
Услышав за спиной звук открываемой двери, он по—вернулся на сто восемьдесят
градусов и кивком попривет—ствовал брата.
— Я несколько минут назад звонил тебе в номер, — сказал он. —
Где ты был?
— Выпил пива в баре. Футбольный матч показывают.
— А, совсем забыл. Кто выигрывает?
Иронической ухмылкой брат дал понять, что вопрос неуместен.
— Отец еще не вернулся?
Тейт помотал головой, отпустил занавеску и отошел от окна.
— Я умираю с голоду, — сказал Джек. — Ты не хочешь есть?
— Пожалуй. Я как-то не задумывался. — Опустившись в кресло, Тейт
потер глаза.
— Ни Кэрол, ни Мэнди не будет от тебя никакой поль—зы, если ты не
станешь беречь себя, Тейт. Вид у тебя ужас—ный.
— Благодарю.
— Я серьезно.
— Я понял, — сказал Тейт, опуская руки и криво улы—баясь. —
Ты, как всегда, прямолинеен и бестактен. Вот почему в политики пошел я, а не
ты.
— Не забудь:
политик
— ругательное слово. Эдди не велел тебе его
употреблять.
— Даже среди родных и друзей?
— Может войти в привычку. Лучше исключить его из лексикона вовсе.
— Господи, никакого спасу от вас нет.
— Я только стараюсь тебе помочь.
Тейт опустил голову, смущаясь своей несдержанности.
— Прости. — Он покрутил в руках телевизионный пульт, без звука
пробегая по всем каналам. — Я сказал Кэрол, что у нее с лицом.
— Правда?
Усевшись на край кровати, Джек Ратледж наклонился вперед, облокотившись на
колени. В отличие от брата он был одет в костюмные брюки, белую рубашку и
галстук. Правда, сейчас, вечером, он выглядел уже не так опрятно.
Накрахмаленная сорочка помялась, рукава были заверну—ты до локтей. Брюки на
коленях сморщились, так как большую часть дня он провел в сидячем положении.
— И как она отреагировала?
— Откуда мне знать? — пробормотал Тейт. — Ничего ведь не
видно, кроме правого глаза. Из него текли слезы, так что могу сказать лишь,
что она расплакалась. Зная ее тщеславие, могу себе представить, в какую она
впала ис—терику под всеми этими повязками. Если бы она могла двигаться, она
бы, наверное, носилась с воплями по кори—дорам госпиталя. Да и любой бы на
ее месте, правда?
Опустив голову, Джек разглядывал руки, будто пред—ставляя себе их
обожженными и забинтованными.
— Ты думаешь, она помнит катастрофу?
— Она дала знак, что помнит, хотя я не уверен, что во всех деталях. Я
опустил самые ужасные подробности и только рассказал, что они с Мэнди
оказались в числе че—тырнадцати оставшихся в живых.
— Сегодня в новостях сказали, что они все еще пыта—ются собрать
обгоревшие останки, чтобы их можно было опознать.
Тейт читал об этом в газетах. Если верить журнали—стам, это был ад
кромешный. Голливудские фильмы ужа—сов — ничто по сравнению с жестокой
реальностью, пред—ставшей перед следствием.
Стоило Тенту подумать о том, что Кэрол и Мэнди могли оказаться в числе
погибших, как у него внутри все переворачивалось. От этих мыслей его
начинала одоле—вать бессонница. У каждого из погибших была позади своя
жизнь, и все они, по каким-то своим причинам, оказались именно в этом
самолете. Поэтому каждый некро—лог вызывал мучительную душевную боль.
Тейт мысленно добавил имена Кэрол и Мэнди к списку погибших:
Среди жертв
авиакатастрофы рейса 398 были жена и трехлетняя дочь кандидата в сенаторы
Тейта Ратледжа
.
Но судьба, к счастью, распорядилась по-иному. Они не погибли. Благодаря
удивительному мужеству Кэрол они вышли из этого ада живыми.
— Льет, как из ведра, — тишину нарушил голос Нель—сона. Он вошел,
держа одной рукой большую коробку с пиццей, а другой стряхивая капли воды с
мокрого зонта.
— Мы совсем оголодали, — сказал Джек.
— Я спешил, как мог.
— Пахнет потрясающе, отец. Выпьешь чего-нибудь? — спросил Тейт,
направляясь к небольшому встроенному холодильнику, который мать заполнила
для него в пер—вый же день. — Пива или чего-нибудь полегче?
— С пиццей? Пива.
— А ты, Джек?
— Пива.
— Как дела в госпитале?
— Он сказал Кэрол, что у нее с лицом, — сказал Джек, не дав Тейту
ответить.
— Да? — Нельсон поднес ко рту дымящийся кусок пиццы и надкусил. С
полным ртом он пробормотал: — Ты уверен, что в этом была необходимость?
— Нет, не уверен. Но если бы я был на ее месте, я бы хотел знать всю
правду, а ты?
— Пожалуй. — Нельсон отхлебнул пива. — Как себя чувствовала
мама, когда ты уходил?
— Она вымоталась. Я уговаривал ее переночевать се—годня здесь, а я бы
побыл с Мэнди, но она сказала, что они уже вошли в привычный ритм и ей не
хочется ничего менять, дабы не навредить Мэнди.
— Да это она только так говорит, — ответил Нельсон. — Скорее
всего, просто взглянула на тебя и решила, что тебе хороший сон нужен больше,
чем ей. Ты-то действительно вымотался до предела.
— Вот и я говорю, — поддакнул Джек.
— Что ж, может быть, пицца вернет меня к жизни. — Тейт сделал
попытку пошутить.
— Отнесись к нашему совету посерьезнее, Тейт, — су—рово отозвался
Нельсон. — Ты не можешь подрывать еще и свое здоровье.
— И не собираюсь, — подняв приветственным жестом банку, он отпил,
а затем серьезно добавил: — Теперь, когда Кэрол пришла в себя и знает, что
ее ждет, я смогу спать спокойнее.
— Это будет трудное время. Для всех нас, — заметил Джек.
— Я рад, что ты об этом заговорил, Джек. — Тейт вы—тер губы
салфеткой и мысленно собрался с духом. Он на—меревался бросить пробный
шар. — Может быть, мне лучше подождать до следующих выборов?
На несколько секунд за столом возникла пауза, после чего Нельсон и Джек
заговорили разом, стремясь пере—кричать друг друга.
— Ты не можешь принимать такого решения, пока не узнаешь, как прошла ее
операция.
— А как же все затраченные усилия?
— Слишком многие люди на тебя рассчитывают.
— И не думай сейчас отступаться, братишка. Ты дол—жен баллотироваться
нынче...
Тейт поднял руку, призывая их к тишине:
— Вы сами знаете, как я этого хочу. Господи, да я все—гда хотел только
одного — стать сенатором. Но я не могу жертвовать благополучием собственной
семьи даже ради политической карьеры.
— Кэрол не заслужила таких жертв.
Тейт бросил на брата острый, как бритва, взгляд.
— Но она — моя жена, — объявил он.
Снова последовало напряженное молчание. Прокаш—лявшись, его нарушил Нельсон:
— Конечно, в том испытании, какое ей предстоит, ты должен будешь
находиться рядом с ней как можно больше. Хорошо, что ты сначала думаешь о
ней, а потом уже — о своей политической карьере. Я от тебя другого и не
ожи—дал. — Чтобы придать своим словам большую вырази—тельность, Нельсон
подался вперед, наклонившись над остатками пиццы, разложенной на круглом
столике. — Но не забудь, что Кэрол сама хотела, чтобы ты
баллоти—ровался. Я уверен, она будет очень огорчена, если ты из-за нее
снимешь свою кандидатуру. Очень огорчена, — по—вторил он, тыча
указательным пальцем в воздух. — Если же взглянуть на вещи более
хладнокровно и жестко, — продолжал он, — то это несчастье может
сыграть нам даже на руку. Так сказать, бесплатная реклама.
Тейт в негодовании отшвырнул смятую салфетку и встал из-за стола. Несколько
минут он бесцельно шагал взад-вперед по комнате.
— Ты что, сговорился с Эдди? Когда я ему сегодня зво—нил, он сказал
практически то же самое.
— Что ж, ведь он руководит твоей кампанией. — При мысли о том, что
брат может спасовать, едва кампания набрала силу, Джек побледнел. — Ему
за то платят, чтобы он давал тебе дельные советы.
— Ты хочешь сказать — чтобы он тянул из меня жилы.
— Эдди хочет, чтобы Тейт Ратледж стал сенатором Соединенных
Штатов, — как и все мы, — и жалованье тут совсем ни при
чем. — Улыбаясь во весь рот, Нельсон под—нялся и похлопал Тейта по
спине. — Ты обязательно бу—дешь баллотироваться в ноябре. Кэрол первая
бы так сказала,
— Ну хорошо, — ответил Тейт ровным голосом. — Мне надо было
только знать, что я могу на вас рассчиты—вать. В ближайшие несколько месяцев
на меня будет взва—лено столько, что одному этот воз не потянуть.
— Можешь на нас положиться, — твердо заявил Нель—сон.
— Смогу я рассчитывать на ваше терпение и понима—ние, когда окажется,
что у меня не получается разорваться на два фронта? — Тейт окинул их
испытующим взглядом. — Я буду, конечно, стараться не заниматься одним
делом в ущерб другому, но раздваиваться я не умею.
— Когда надо, мы заменим тебя, Тейт, — заверил Нельсон.
— Что еще сказал Эдди? — поинтересовался Джек, чувствуя облегчение
оттого, что критический момент ми—новал.
— У него там тьма добровольных помощников, кото—рые заняты сейчас тем,
что распихивают по конвертам и рассылают опросные листы.
— А как насчет публичных выступлений? Он что-нибудь еще запланировал?
— На очереди пробная речь перед старшеклассниками какой-то школы в
долине. Я велел ему отказаться.
— Почему? —спросил Джек.
— Школьники не голосуют, — резонно ответил Тейт.
— Но у них есть родители. А этих мексиканцев в доли—не нам надо
заполучить на свою сторону во что бы то ни стало.
— Они и так на нашей стороне.
— Не будь так самоуверен.
— Я не самоуверен, — сказал Тейт, — просто это тот самый
случай, когда мне надо четко расставить приори—теты. Я должен буду уделять
массу времени Кэрол и Мэнди. Мне придется более избирательно подходить к
тому, куда и когда ехать. Каждая встреча должна приносить конкретный
результат, а я не уверен, что от слушателей в школе будет много пользы.
— Ты, вероятно, прав, — дипломатично заметил Нель—сон.
Тейт понимал, что отец просто старается ему угодить, но он устал и был
встревожен, хотелось лечь в постель и попытаться уснуть. Как можно более
тактично он намек—нул на это отцу и брату.
Когда он провожал их до двери, Джек неловко повер—нулся и обнял брата.
— Прости, что я к тебе сегодня приставал. Я понимаю, что у тебя
творится на душе.
— Если бы ты этого не делал, я бы в одночасье растол—стел и обленился.
Пожалуйста, и впредь не давай мне по—коя. — Тейт одарил его обаятельной
улыбкой, которой предстояло вскоре украсить предвыборные плакаты.
— Если у вас тут все в порядке, я завтра поеду домой, — сказал
Джек. — Кто-то должен и за домом присмотреть, а заодно проверить, как
там мои домочадцы.
— А как, кстати, у них дела? — спросил Нельсон.
— О'кей.
— Последний раз, когда я их видел, не больно-то все было хорошо. Твоя
доченька Фрэнсин несколько дней не появлялась дома, а жена... ну, ты знаешь,
в каком она обычно состоянии. — Он погрозил старшему сыну
пальцем. — Плохо дело, когда мужчина теряет контроль над семьей. —
Он перевел взгляд на Тейта. — Тебя это тоже касается, кстати говоря. Вы
оба позволяете своим благо—верным творить, что им заблагорассудится. —
Снова об—ращаясь к Джеку, он добавил: — Тебе надо помочь Доро—ти-Рей, пока
не поздно.
— Может быть, после выборов этим займусь, — про—бормотал тот.
Глядя на брата, он добавил: — Если пона—доблюсь, не забудь, что я всего лишь
в часе езды.
— Спасибо, Джек. Я позвоню, когда смогу.
— Врач не сказал тебе, когда они намерены опериро—вать?
— Не раньше, чем отпадет опасность инфицирования, — объяснил
Тейт. — У нее легкие пострадали от дыма, так что ждать, возможно,
придется пару недель. Для него это серьезная дилемма, так как, если слишком
долго тянуть, лицевые кости могут начать срастаться как есть.
— О Господи, — сказал Джек. Потом добавил нарочи—то бодрым
голосом: — Что ж, передай ей от меня привет. И от Дороти-Рей и Фэнси тоже.
— Хорошо.
Джек направился по коридору к своему номеру. Нель—сон чуть задержался.
— Я говорил сегодня утром с Зи. Пока Мэнди спала, она наведалась в
реанимацию. Зи говорит, на Кэрол смотреть страшно.
У Тейта слегка поникли плечи.
— Да, так и есть. Молю Господа, чтобы этот хирург смог выполнить, что
обещает. — Нельсон молча взял Тей—та за руку. Тейт положил другую руку
сверху. — Сегодня доктор Сойер — хирург, о котором я говорю, —
конст—руировал ее лицо на компьютере. Он изобразил Кэрол на экране на основе
тех фотографий, что мы ему дали. Полу—чилось просто удивительно.
— И он рассчитывает, что во время операции сумеет воссоздать этот
электронный образ?
— По крайней мере, так он говорит. Он сказал, что ка—кие-то едва
заметные различия возможны, но в основном они будут в ее пользу. — Тейт
суховато рассмеялся. — Ей это понравится.
— Да, пожалуй, она еще будет считать, что ей повезло, как ни одной
другой женщине, — заметил Нельсон со своим обычным оптимизмом.
А Тейт все думал и думал о единственном темном гла—зе, распухшем и налитом
кровью, глядящем на него с не—поддельным ужасом. Наверное, она боится
умереть. Или что ей придется жить без того неотразимого лица, кото—рое
всегда умела использовать с выгодой для себя.
Попрощавшись, Нельсон удалился к себе в номер. Тейт выключил телевизор и
свет, разделся, лег в постель и по—грузился в воспоминания.
Сквозь шторы комнату озаряли вспышки молнии. Со—всем рядом грохотал гром, от
которого дребезжали стек—ла. Тейт смотрел на тени, бросаемые молнией на
стены комнаты. Глаза его были холодны и суровы.
Они даже не поцеловались на прощание.
Из-за не давней бурной ссоры в то утро отношения ме—жду ними были напряжены.
Кэрол не терпелось поскорее оказаться в Далласе и заняться покупками. В
аэропорт они приехали рано, так что у них еще было время выпить по чашке
кофе в ресторане.
Мэнди случайно пролила на себя апельсиновый сок. Кэрол, естественно,
отреагировала слишком бурно. Выхо—дя из кафе, она все отчитывала Мэнди за
испачканный передник.
— Господи, Кэрол, да пятна даже не видно, — всту—пился он за
ребенка.
— Я его отлично вижу.
— Тогда не смотри на него.
Она смерила мужа тем убийственным взглядом, кото—рый давно перестал на него
действовать. Он на руках нес Мэнди к выходу на посадку, рассказывая, какие
замеча—тельные вещи ее ожидают в Далласе. У самых ворот он присел на
корточки и обнял девочку.
— Желаю тебе интересно провести время, солнышко. Привезешь мне подарок?
— Мамочка, можно?
— Конечно, — ответила Кэрол рассеянно.
—Конечно, — заявила ему Мэнди, расплываясь в улыбке.
— Буду ждать с нетерпением. — Он еще раз притянул ее к себе на
прощание.
Выпрямляясь, он спросил у Кэрол, не хочет ли она, чтобы он дождался, пока
самолет взлетит.
— Зачем? — ответила Кэрол.
Он не стал спорить, только удостоверился, что все ве—щи при них.
— Ну, тогда до вторника.
— Смотри, не опоздай нас встретить! — прокричала Кэрол,
подталкивая Мэнди к выходу на посадку, где стю—ардесса проверяла посадочные
талоны. — Терпеть не могу болтаться в аэропорту.
Перед тем как пройти в двери, Мэнди еще раз оберну—лась и помахала ему
рукой. Кэрол даже не посмотрела в его сторону. Она самоуверенно и
целеустремленно шла вперед.
Может быть, из-за этого теперь в ее единственном гла—зу столько тревога.
Судьба покусилась на самое главное, на чем основывалась ее неколебимая
самоуверенность, — на внешность. Кэрол не выносила уродства. Наверное,
она плакала не о тех, кто безвинно погиб в катастрофе, как он поначалу
подумал. Скорее всего, она оплакивала себя самое. Может, она даже жалеет,
что не погибла, а осталась жить искалеченной — пусть даже на время.
Зная Кэрол, он бы этому не удивился.
В табели о рангах следственного управления округа Бексар Грейсон занимал
нижнюю строчку. Вот почему он многократно проверял и перепроверял всякую
информа—цию, прежде чем предстать со своими открытиями перед начальником.
— У вас сейчас есть минутка?
Измученный и ворчливый человек в резиновом перед—нике бросил на него
уничтожающий взгляд через плечо.
— А что ты затеял — партию в гольф?
— Нет, вот это.
— Что? — И он опять повернулся к обгорелой куче, которая когда-то была человеческим телом.
— Рентгеновские снимки зубов Эйвери Дэниелз, — от—ветил
Грейсон. — Труп номер восемьдесят семь.
— Уже произведено опознание и вскрытие. — Эксперт сверился с
таблицей на стене. Имя Эйвери Дэниелз было вычеркнуто красным
карандашом. — Угу.
— Я знаю, но...
— Родственников у нее нет. Ее опознал сегодня днем близкий друг их
семьи.
— Но судя по этим снимкам...
— Послушай, парень, — резко оборвал его тот, — у меня здесь
туловища без голов, кисти без рук, стопы без ног. И я должен разобраться с
ними сегодня. Так что если кого-то определенно опознали и произвели
вскрытие, то дело закрыто, и не приставай ко мне со своими снимками.
Договорились?
Грейсон засунул снимки в конверт, в котором они бы—ли присланы, и отправил
его в мусорную корзину.
— О'кей. И чтоб вы все провалились.
— С удовольствием. Но только после того, как будут опознаны все
останки.
Грейсон пожал плечами. Ему платят не за то, чтобы он изображал из себя Дика
Трейси
(Ричард (Дик) Трейси — известный тележурналист Би-Би-
Си. — здесь и далее примечания переводчика). Если это
загадочное несоответствие никого не волнует, то почему он должен лезть из
кожи вон? Он вернулся на свое место и продол—жил опознание трупов по
рентгеновским снимкам зубов.
Казалось, сама природа надела траур. В день похорон Эйвери Дэниелз шел
дождь. Предыдущей ночью по горам Техаса прокатились грозы. Наутро
вос—поминанием о них был лишь мелкий и холодный серый дождь.
Айриш Маккейб стоял у гроба с непокрытой головой, не замечая ненастной
погоды. Он настоял, чтобы гроб был усыпан желтыми розами, которые, он знал,
она так любила. Яркие и живые, они, казалось, смеялись над смертью. Это его
как-то утешало.
По его покрасневшим щекам катились слезы. Мяси—стый, весь в прожилках
сосудов нос был краснее обычно—го, хотя в последние дни он почти не пил.
Эйвери всегда ругала его за пьянство, уверяя, что чрезмерное потребле—ние
алкоголя разрушает печень, повышает кровяное дав—ление и ведет к быстрому
старению.
Она поругивала и Вэна Лавджоя — за наркотики, но это не помешало ему
заявиться на похороны, изрядно набравшись дешевого виски и накурившись по
дороге марихуаны. Вышедший из моды галстук у него на шее свидетельствовал о
том, что он придает этому мероприя—тию исключительное значение и ценит
Эйвери несколько выше, чем всех остальных представителей рода
человече—ского.
Все остальное человечество, впрочем, отвечало Вэну Лавджою полной
взаимностью. Эйвери относилась к чис—лу считанных единиц, которые могли его
как-то терпеть. Когда корреспондент, которому было поручено сделать сюжет о
трагической гибели Эйвери, предложил Вэну поехать с ним на съемку, оператор
смерил его презрительным взглядом и сделал непристойный жест, после чего, не
говоря ни слова, вышвырнул из комнаты. Такая грубая форма самовыражения была
для Вэна Лавджоя типична и служила одной из причин его прохладных
взаимоотноше—ний с окружающими людьми.
По окончании непродолжительной панихиды участни—ки похорон двинулись к
воротам кладбища, где находи—лась автостоянка, а Айриш и Вэн вдвоем
задержались у могилы. Служащие кладбища наблюдали на почтитель—ном
расстоянии, ожидая, когда можно будет удалиться в контору, чтобы наконец
согреться и обсушиться.
В свои сорок Вэн был тощ как щепка. У него был впа—лый живот и торчащие
ключицы. Редкие волосы свисали почти до плеч, обрамляя узкое, худое лицо.
Это был ста—реющий хиппи, так навсегда и застрявший где-то в шес—тидесятых.
Айриш, напротив, был невысок и коренаст. В то время как Вэна, казалось, мог
подхватить и унести порыв ветра, Айриш крепко стоял на ногах, и ничто не
могло бы его поколебать. Хотя внешне они были столь разительно не—похожи,
сегодня их лица несли печать одинаковой скорби. Однако горе Айриша было явно
сильнее.
В редком для себя порыве сострадания Вэн положил костлявую руку ему на
плечо.
— Пойдем куда-нибудь, вмажем.
Тот с отсутствующим видом кивнул. Он сделал шаг вперед и оторвал головку
одной из желтых роз, после чего развернулся, вслед за Вэном вышел из-под
временного навеса и зашагал по дорожке кладбища. По лицу и плащу его хлестал
дождь, но он не прибавил шагу.
— Я... гм... приехал в лимузине, — сказал он, будто только сейчас
вспомнив.
— Хочешь и обратно в нем поехать?
Айриш посмотрел на битую-перебитую развалюху Вэ—на.
— Поеду с тобой. — Движением руки он отпустил шо—фера и
взгромоздился на сиденье рядом с Вэном.
Внутри машина имела еще более жалкий вид. Рваная обивка была кое-как
прикрыта потрепанным махровым полотенцем, а темно-бордовый палас, которым
были оби—ты стены, насквозь провонял марихуаной.
Вэн сел за руль и завел мотор. Пока тот неохотно грел—ся, он раскурил
сигарету и протянул Айришу.
— Нет, благодарю. — После некоторого раздумья Айриш все же взял
сига
...Закладка в соц.сетях
