Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...и зрения Эйвери, она слишком увлекалась
косметикой. — Я подкрасилась по-новому. Тебе нравится?
Она подняла лицо, давая ему возможность как следует его разглядеть. Хотя ему
не хотелось подходить ближе, он не удержался. Слегка нагнувшись, он
внимательно изучил ее поднятое лицо.
— Шрамов совсем не видно. Ни одного. Фантастика.
— Спасибо. — Она улыбнулась ему, как жена улыбает—ся любящему
мужу. С той только разницей, что Тейт не был ей мужем, тем более любящим.
Он выпрямился и отвернулся. Эйвери закрыла глаза, пытаясь скрыть досаду. Он
не забывает старых обид, это она уже поняла. Кэрол сумела навсегда подорвать
его доверие. Завоевать его снова будет непростой задачей.
— Ты уже привык к моему новому облику?
— Постепенно привыкаю.
— Ведь есть кое-какие перемены, — заметила она не—уверенным тоном.
— Да, ты выглядишь моложе, — Он бросил на нее взгляд через плечо и
тихо добавил: — И красивее.
Встав из-за столика, Эйвери подошла к нему. Она взя—ла его за руку и
развернула лицом к себе.
— Правда? Красивее?
— Да.
— В каком смысле красивее? В чем именно?
Она не только усвоила, что он не умеет прощать, она хорошо знала, что он,
как никто, умеет владеть собой. Она решила его раздразнить. В его глазах
сверкнули мол—нии, но она не отступила. Ей надо было знать, какие он заметил
различия между нынешней Кэрол Ратледж и той, которая была его женой на
протяжении четырех лет. Что ж, проведи исследование, мысленно сказала она.
Он раздраженно что-то пробурчал и взъерошил воло—сы.
— Не знаю. Просто ты стала другая. Может быть, дело в макияже... Или в
волосах — не могу понять. Ты отлично выглядишь, этого тебе довольно? Давай
кончим на этом. Ты выглядишь... — Он пристально смотрел на нее. Его глаза
скользнули вниз, охватили все ее тело, после чего вернулись наверх и ушли в
сторону. — Ты выглядишь прекрасно. — Порывшись в кармане рубашки,
он извлек исписанный от руки листок. — Мы с мамой купили все, что ты
просила. — Кивнув в сторону пакетов с покупка—ми, он стал зачитывать
список: —
Духи Исатис
в аэро—золе
.
— Ага.
— "Колготки". Ты этот цвет имела в виду? Ты ска—зала —
светло-
бежевый
.
— Отлично. — Он читал, а она по очереди извлекала вещи из пакетов.
Достав флакончик с духами, она брыз—нула себе на запястье. — Понюхай.
Она поднесла руку к его щеке так, что ему, чтобы понюхать, пришлось
повернуть голову и коснуться губами ее запястья. На мгновение их глаза
встретились.
— Приятные, — сказал он и тут же отвернулся. Эйвери даже не успела
опустить руку. — Идем дальше.
Ночная рубашка с длинным
рукавом
. — Он опять удивленно посмотрел на нее. — С каких это пор
ты стала спать в рубашке, тем более с длинными рукавами?
Эйвери, устав от необходимости постоянно держать оборону, выпалила:
— С тех самых пор, как я попала в авиакатастрофу и получила ожоги
второй степени.
Еще секунду назад готовый к ответной реплике, он прикусил язык. Возвращаясь
к списку, он прочитал по—следнюю строчку:
— "Бюстгальтер, размер 34-В".
— Не сердись. — Она достала лифчик из пакета, раз—вернула его,
оторвала этикетку и снова сложила. Бюст—гальтеры Кэрол, которые ей принесли
раньше, все оказа—лись велики.
— Не понял.
— Не сердись, что я похудела на целый размер.
— Какое это имеет ко мне отношение?
Его нескрываемое пренебрежение заставило ее отвести глаза.
— По-видимому, никакого.
Разгрузив сумки, она положила покупки рядом с одеж—дой, в которой собиралась
на следующий день ехать до—мой. Все, что ей привезли Зи и Тейт из гардероба
Кэрол, ей подошло. Одежда была великовата, но самую малость. У Кэрол, судя
по всему, была более полная грудь и крутые бедра, но Эйвери придумала для
себя оправдание — жид—кая диета. Ей повезло, что туфли Кэрол оказались
впору.
Когда было возможно, она прикрывала руки и ноги, предпочитая юбкам брюки.
Она боялась, что ее могут выдать лодыжки и икры. Пока что никто не заметил
разницы. Для Ратледжей она оставалась их невесткой. Они ни в чем не
сомневались.
Или сомневались?
Почему тот, кто планировал покушение вместе с Кэ—рол, больше не появлялся?
Этот вопрос беспокоил Эйвери с назойливостью постоянно жужжащего где-то у
нее в мозгу комара. Вспоми—ная об этом, она холодела от страха, поэтому
решила пока сосредоточиться на личности Кэрол и постараться не делать
ошибок, которые могли бы ее выдать.
До сих пор ей везло. Она сумела избежать серьезных промахов.
Теперь, когда возвращение домой стало реальностью, она начала волноваться с
новой силой. Жизнь под одной крышей с Ратледжами, особенно с Тейтом,
увеличит риск разоблачения.
Вдобавок ей предстоит играть роль жены кандидата в Сенат, что опять-таки сопряжено с массой проблем.
— Что завтра утром, Тейт?
— Эдди велел мне тебя подготовитъ. Сядь.
— Звучит-то как серьезно, — поддразнила она, усажи—ваясь напротив.
— Это действительно серьезно.
— Ты боишься, что я оплошаю перед прессой?
— Нет, — ответил он, — но я уверен, что они пустят в ход
запрещенные приемчики.
От выпада против ее собратий-журналистов она по—чувствовала себя
оскорбленной.
— Что ты имеешь в виду?
— Начнут задавать личные вопросы. Станут пялиться на твое лицо,
выискивая шрамы, и всякое такое. Навер—ное, завтра тебя столько рад
сфотографируют, сколько за всю последующую кампанию не снимут.
— Я не боюсь камеры.
Он сухо рассмеялся.
— Это я знаю. Но завтра, стоит тебе отсюда выйти, и ты окажешься в
толпе журналистов. Эдди намерен приложить все усилия, чтобы как-то
упорядочить этот процесс, но ты ведь знаешь, что многие вещи часто
происходят спонтанно. — Он снова полез в нагрудный карман и, достав какой-
то листок, протянул ей. — Вот, ознакомься. Эдди сочинил тут для тебя
короткое заявление. Будет установлен микрофон... В чем дело?
— Это? — сказала она, потрясая бумагой перед его но—сом. —
Если я это зачитаю, все примут меня за идиотку.
Вздохнув, он потер виски.
— Эдди этого и боялся.
— Если я выступлю с таким заявлением, да еще по бу—мажке, все решат,
что в катастрофе пострадало не мое лицо, а мозги. И будут думать, что вы
нарочно упрятали меня в эту частную клинику, чтобы я немного
очухалась, — как в
Джейн Эйр
. Держать помешанную жену подальше от
людских глаз...
— "Джейн Эйр"? Ты, кажется, книжек начиталась?
На мгновение она опешила, но быстро справилась с собой:
— Я смотрела фильм. Как бы то ни было, я не хочу, чтобы меня считали
слабоумной настолько, что я не могу связать двух слов без шпаргалки.
— Только, пожалуйста, следи за своей речью, не слиш—ком увлекайся,
хорошо?
— Я умею изъясняться по-английски, Тейт, — отрезала она. — Я
в состоянии связать несколько слов и умею себя вести на людях. — Она
разорвала текст пополам и швыр—нула на пол.
— Ты, видимо, забыла, что было в Остине. Такого нам больше не нужно,
Кэрол.
Поскольку она не знала, какую ошибку допустила Кэ—рол в Остине, она ничего
не могла сказать в порядке оп—равдания или защиты. Одно ей, впрочем,
следовало пом—нить: Эйвери Дэниелз имела опыт выступления перед ка—мерой,
она была искушенной в плане общения с прессой, чего явно нельзя сказать о
Кэрол Ратледж.
Она ответила спокойным голосом:
— Я знаю, что каждое мое появление на публике вплоть до ноября очень
для тебя важно. Я постараюсь следить за тем, что я говорю, и вести себя
соответственно, — Она горько улыбнулась и, нагнувшись, подняла бумаги с
пола. — Я даже готова заучить наизусть этот пошлый маленький спич. Я
для тебя на все готова.
— Только не переусердствуй в своем желании мне уго—дить. Если бы это
зависело от меня, ты бы вообще не де—лала никакого заявления. Но Эдди
считает, что это надо сделать, чтобы удовлетворить всеобщее любопытство.
Джек и папа с ним тоже согласны. Так что угодить ты должна им, а не мне.
Он поднялся уходить. Эйвери быстро встала.
— Как дела у Мэнди?
— Так же.
— Ты сказал ей, что завтра я выписываюсь?
— Да, она это знает, но по ее лицу не поймешь, что она думает.
Эйвери огорчилась, что в состоянии девочки не проис—ходит перемен к лучшему,
и, подняв руку, бесцельно по—терла подбородок.
Тейт тронул ее за руку.
— Ты мне напомнила. — Он взял с кровати куртку и достал что-то из
кармана. — Поскольку в госпитале умудрились-таки перепутать и растерять
твои кольца, Эдди посоветовал купить тебе новое обручальное кольцо. Он
считает, что для избирателей это имеет значение.
Она не солгала ему насчет драгоценностей. Когда он поинтересовался, она
сказала, что в конверте оказались чужие вещи.
— Я передала их медсестре, чтобы там разобрались.
— Где же тогда твои?
— Бог его знает! Иногда случаются такие необъяснимые недоразумения.
Пусть разбирается страховая компания.
Сейчас Тейт достал из серой бархатной коробочки простое обручальное кольцо.
— Оно не такое изысканное, как то, но, я думаю, сойдет.
— Мне оно нравится, — сказала она, надевая кольцо.
Когда он попытался убрать руку, она заметила у него на пальце парное кольцо.
Схватив его руку, она понесла ее к губам и, прошептав его имя, поцеловала
его в сжатые пальцы.
— Кэрол, — сказал он, отнимая руку, — не надо.
— Ну, пожалуйста, Тейт, Я хочу поблагодарить тебя за все, что ты для
меня сделал. Позволь мне. — Она умо—ляла его принять ее
благодарность. — Мне столько раз хотелось умереть. И если бы ты меня
все время не поддер—живал, так бы, наверное, и случилось. Ты все время был
такой... — У нее перехватило горло, она больше не скры—вала слез. — Ты
давал мне силы жить. С самого начала. Спасибо тебе.
Она говорила от чистого сердца. Каждое слово было правдой. Поддавшись
охватившему ее чувству, она при—поднялась на цыпочки и поцеловала его.
Он дернул головой. До нее донесся удивленный резкий вдох. В его глазах она
прочла сомнение. Потом он нагнул голову и легко поцеловал ее в губы.
Она теснее прижалась к нему, потянулась к нему губа—ми и прошептала:
— Поцелуй меня, Тейт, пожалуйста.
С легким стоном он прижался к ней губами. Обхватив рукой за талию, он
привлек ее к себе. Другую руку поднес к ее затылку и стал нежно гладить шею.
Тем временем язык его, раздвинув губы, проник во влажную глубину ее рта.
Поцелуй был долгий и страстный.
Вдруг он резко оторвался от нее и поднял голову.
— Какого черта...
Грудь, к которой она все еще была прижата, вздыма—лась. Помимо его воли,
глаза опять отыскали ее рот. Он зажмурился и отрицательно помотал головой,
как бы стряхивая с себя наваждение, но потом опять впился в нее губами.
Эйвери ответила на поцелуй, вложив в него все, что в ней накопилось за эти
месяцы. Их губы сплелись в жар—ком, голодном порыве. Чем больше он получал,
тем больше ему хотелось — и тем больше она хотела ему дать. Положив руку на
бедро, он привлек ее к себе. Она с силой приникла к нему, ощущая его
мгновенное напряже—ние, и, подняв руку, притянула его голову вниз, с
наслаж—дением пробегая пальцами по волосам, рубашке, по его ко—же.
Внезапно все кончилось.
Он оттолкнул ее и сам отступил на несколько шагов. Она с болью увидела, как
он провел по губам кулаком, стирая ее поцелуй. Она издала тихий
страдальческий стон.
— Не получится, Кэрол, — сказал он резко. — Я еще не понимаю,
что за игру ты затеяла, и, пока не знаю пра—вил, отказываюсь в ней
участвовать. Мне очень жаль, что с тобой такое случилось. И поскольку ты
пока моя законная жена, я исполнял свой долг. Но это ничего не меняет в
наших отношениях. Ничто не изменилось. Слышишь? Все остается по-прежнему.
Он накинул на плечи куртку и, не оборачиваясь, поки—нул комнату.
Эдди вышел в сад. Под майским солнцем цветы в саду уже распустились. В
глиняных вазонах, украшающих бор—тик бассейна, цвели олеандры. Клумбы
пестрели ампель—ными розами.
Но сейчас было уже темно, и цветки закрылись на ночь. Сад освещался
расставленными среди растений фо—нарями. Они бросали длинные тени на белые
оштукату—ренные стены дома.
— Ты что здесь делаешь? — спросил Эдди.
От шезлонга раздался вежливый голос:
— Думаю.
Думал он о Кэрол — о том, как он вошел и увидел в зеркале ее отражение. Она
сияла. Темные глаза светились такой радостью, как будто его появление было
для нее событием особенным. Несомненно, это была игра, но ка—кая
талантливая! Он даже потерял голову и едва не клю—нул на эту удочку. Вот
идиот.
Если бы он просто вышел из комнаты, не дотрагиваясь до нее, если бы он в
душе не пожалел, что у них все так сложилось, то сейчас все было бы иначе.
Ему не пришлось бы злиться на друга и накачиваться виски, безуспешно борясь
со своим взбунтовавшимся против воздержания мужским естеством. Недовольный
собой, он протянул руку к бутылке и плеснул в стакан, где на дне еще
остава—лись кусочки льда.
Эдди устроился в соседнем шезлонге и озабоченно по—смотрел на приятеля.
Перехватив его откровению крити—ческий взгляд, Тейт сказал:
— Если я тебе не нравлюсь, смотри на что-нибудь дру—гое.
— Ох-ох-ох. Мы что-то не в духе.
Он был возбужден и хотел свою неверную жену. Ее неверность он, может, и мог
простить, но не все остальное. Никогда.
— Ты виделся с Кэрол? — спросил Эдди, догадываясь о причине
плохого настроения Тейта.
— Да.
— И передал ей текст завтрашнего выступления?
— Да. Знаешь, что она с ним сделала?
— Велела выбросить?
— Почти. Она разорвала его пополам.
— Я сочинил это для ее же блага.
— Скажи ей об этом сам.
— В последний раз, когда я говорил ей нечто в том же духе, она обозвала
меня задницей.
— Сегодня она тоже была близка к этому.
— Понимает она или нет, но первая ее встреча с прес—сой после болезни
будет испытанием не для слабонервных. Все сходят с ума от любопытства.
— Я объяснял ей, но она отвергла все советы и просила ей ничего не
диктовать.
— Ну, что ж, — Эдди устало потер затылок, — не сто—ит
волноваться раньше времени. Может быть, она спра—вится.
— Да она как будто в этом не сомневается. — Тейт сделал глоток и
стал крутить бокал в руке, наблюдая за мотыльком, вьющимся в кустах вокруг
фонаря. — Она...
Эдди подался вперед.
— Что — она?
— Черт, даже не знаю. — Тейт вздохнул. — Измени—лась, что ли.
— В каком смысле?
В том смысле, что целуется по-другому, подумал он, а вслух сказал:
— Стала как будто мягче. Приятнее в общении.
— Приятнее? Но ведь ты говоришь, что сегодня она устроила скандал.
— Да, но это в первый раз. Мне кажется, несчастье и все, что было
потом, отрезвили ее. Выглядит она моложе, но ведет себя как более зрелый
человек.
— Я тоже это заметил. Да это и понятно, правда? Кэ—рол вдруг осознала,
что она смертна. — Эдди уткнулся взглядом в плитки под ногами. — А
как... там... как у тебя с ней? ( Тейт бросил на него гневный взгляд.) Если
это не мое дело, можешь мне так и сказать.
— Это не твое дело.
— Мне известно о том, что было на прошлой неделе в Форт-Уорте.
— О чем ты? Не понимаю.
— О женщине, Тейт.
— Там было много женщин.
— Да, но только одна из них пригласила тебя после митинга к себе. По
крайней мере, я знаю только об одной.
Тейт почесал лоб.
— Господи, от тебя хоть что-нибудь может ускольз—нуть?
— Только не в твоих делах. По крайней мере, пока ты не стал сенатором
Соединенных Штатов.
— Ну, можешь не волноваться. Я не поехал к ней.
— Я это знаю.
— Тогда зачем вспомнил?
— Может быть, тебе стоило поехать?
Тейт удивленно рассмеялся.
— Тебе ведь хотелось?
— Возможно.
— Хотелось, — ответил за него Эдди. — Ничто чело—веческое
тебе не чуждо. Твоя жена на несколько месяцев выбыла из строя, да и до
того...
— Эдди, замолчи.
— Ни для кого в семье не секрет, что вы в последнее время жили врозь. Я
только констатирую факт. Давай не будем хитрить.
— Ты можешь не хитрить. А я пошел спать.
Эдди перехватил его за локоть.
— Ради Бога, Тейт, не злись и не делай обиженный вид. Я здесь для того,
чтобы тебе помочь. — Он выдержал небольшую паузу, давая Тейту
возможность умерить пыл. — Я только хотел сказать, слишком длительное
воздержание никому не идет на пользу. Если ты почувствуешь, что для полного
счастья тебе не хватает пылкой красотки, скажи мне.
— И что ты сделаешь? — спросил Тейт угрожающе. — Займешься
сводничеством?
Эдди взглянул на него с упреком:
— Зачем ты так? Все можно сделать так, что никто об этом не узнает.
— Скажи об этом сенатору Гэри Харту.
— Он всегда был туповат.
— А ты?
— Я-то? Конечно, нет.
— Знаешь, что сказал бы отец, если бы сейчас тебя слышал?
— Он идеалист, — бросил Эдди небрежно. — Нельсон искренне
верит в чистоту нравов и яблочный пирог. Его второе имя — моралист. Я же,
напротив, реалист. Внешне мы выглядим чистыми, но внутри человек по-прежнему
остался животным. Короче, если тебе необходимо потра—хаться, а жена к этому
не расположена, — всегда есть кто-то другой. — После столь грубого
резюме Эдди красноре—чиво развел руками. — В твоей ситуации, Тейт, я
думаю, небольшая супружеская неверность была бы тебе полезна.
— С чего ты взял, что мне позарез нужно с кем-то пе—респать?
Эдди с улыбкой поднялся:
— Не забудь, что я сто раз видел тебя в деле. У тебя вокруг рта такая
зажатость, какая бывает, когда ты долго не спал с бабой. Ты можешь
баллотироваться куда угод—но, но от этого ты не становишься другим
человеком. Твой член-то не знает, что до выборов ему надлежит вести себя
хорошо.
— Эдди, все мое будущее поставлено на карту. Ты это сам прекрасно
понимаешь. Я вплотную подошел к тому, чтобы осуществить свою мечту и попасть
на Капитолий—ский холм. И ты думаешь, что я могу поставить все на карту ради
двадцати минут супружеской неверности?
— Нет, я так не думаю, — со вздохом отозвался Эдди. — Я
только хотел тебе помочь.
Тейт встал и криво ухмыльнулся:
— Теперь ты скажешь: для чего тогда друзья?
Эдди хохотнул.
— Такая банальность? Смеешься?
Они направились к дому. Тейт дружески положил руку Эдди на плечо:
— Ты настоящий друг.
— Спасибо.
— Но в одном Кэрол была права.
— В чем это?
— Ты действительно задница.
Смеясь, они вошли в дом.
14
Эйвери надела темные очки.
— Мне кажется, лучше обойтись без них, — заметил Эдди. — А то
кто-нибудь подумает, что мы хотим что-то скрыть.
— Ладно. — Она сняла очки и убрала в карман шелко—вого жакета,
который надела в пару к широким брюкам. — Я нормально выгляжу? —
взволнованно спросила она, обращаясь к Тейту и Эдди одновременно.
Эдди сжал кулак и выставил большой палец:
— Класс!
— Точно, — поддакнул с ухмылкой Тейт.
Эйвери провела рукой по коротким волосам:
— А волосы?
— Шикарно, — сказал Эдди и, потирая руки, добавил: — Ну, мы,
кажется, слишком раздразнили эту братию под окнами. Пошли.
Они в последний раз вышли из палаты и направились по коридору к вестибюлю.
Все прощальные слова персо—налу были уже сказаны, но, когда они проходили
мимо поста дежурной сестры, им вслед раздались пожелания удачи.
— Лимузин? — спросила Эйвери, когда они подошли к зеркальному
стеклу фасада.
Толпа репортеров еще не могла их видеть, зато они видели все, что творилось
снаружи. У обочины стоял чер—ный кадиллак с шофером в форме.
— Да, а мы оба будем тебя охранять, — объяснил Эд—ди.
— От чего?
— От толпы. Водитель уже загрузил вещи в багажник. Иди к микрофону,
скажи свою речь, вежливо отклони вопросы — и сразу в машину. — Он
минуту смотрел на нее, будто убеждаясь, что его наставления поняты верно,
после чего повернулся к Тенту. — Ты можешь ответить на пару вопросов.
Посмотрим, как они настроены. Если дело пойдет гладко, надо выжать из этого
все, что можно. Если же станут докучать, закругляйся под предлогом, что надо
доставить Кэрол домой. Ну, что, готовы?
Он прошел вперед и распахнул перед ними двери. Эйвери посмотрела на Тейта:
— Как ты только терпишь его начальственный тон?
— Ему за это платят.
Она сделала про себя заметку, что Эдди критиковать не стоит. С точки зрения
Тейта, менеджер его кампании действовал безукоризненно.
Эдди придержал им дверь. Взяв под локоть, Тейт вывел ее на крыльцо. До этого
момента репортеры и фотожур—налисты являли собой шумную и бесформенную
толпу. Сейчас же меж ними пробежал шепоток, и все затихли, выжидательно
глядя на жену кандидата в Сенат, которая появилась впервые после многих
месяцев затворничества.
Эйвери, как и велел Эдди, прошла прямо к микрофону. Она знала, что выглядит
как Кэрол Ратледж. Она была довольна, что даже самые близкие Кэрол люди не
обна—ружили подмены, в том числе муж. Правда, ни у кого не было оснований
сомневаться. Они не пытались обнару—жить подлог, поэтому и не замечали его.
Но, направляясь к микрофону, Эйвери боялась, как бы то, что укрылось от
близких, не разгадали чужие люди. И тогда над толпой раздастся чей-нибудь
крик:
Самозванка!
Поэтому внезапный взрыв аплодисментов при ее появ—лении на трибуне ее
ошеломил. Не только она, но и Тейт, и даже Эдди, который всегда держал себя
в руках, были потрясены. Ноги её заплелись. Она неуверенно взглянула на
Тейта. Он ответил ей своей ослепительной улыбкой, за которую она готова была
вновь пережить всю боль, вы—павшую на ее долю. Она вновь обрела уверенность
в себе.
Изящным жестом она попросила тишины. Когда апло—дисменты стихли, она
застенчиво произнесла слова бла—годарности. Потом откашлялась, легонько
тряхнула го—ловой, облизала губы и начала свою заученную речь.
— Благодарю вас, леди и джентльмены, за то, что вы приехали
приветствовать меня после продолжительной болезни. Я хотела бы прежде всего
выразить глубокие соболезнования всем, кто потерял своих близких в страш—ной
катастрофе, которая постигла рейс 398. Мне все еще кажется невероятным, как
нам с дочерью удалось остаться в живых. Что до меня, то я вряд ли
поправилась бы, если бы не ощущала ежечасно поддержку и помощь своего мужа.
Последнюю фразу она прибавила от себя. При этих словах она взяла его за
руку. После минутного замеша—тельства, которое могла заметить только она, он
нежно сжал ее пальцы.
— Миссис Ратледж, не считаете ли вы, что в катастро—фе повинна компания
Эйр-Америка
?
— Мы предпочли бы воздержаться от комментариев до того, как завершится
официальное расследование и Управление безопасности на транспорте объявит
его ре—зультаты, — ответил за нее Тейт.
— Миссис Ратлсдж, не собираетесь ли вы подать в суд на компанию, чтобы
получить компенсацию за ущерб?
— Пока мы не намерены возбуждать дело, — снова от—ветил Тейт
вместо нее.
— Миссис Ратледж, вы помните, как спасали из огня свою дочь?
—
...Закладка в соц.сетях
