Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...инст—венной личности?
— Пока нет. Я стараюсь это выяснить.
Мгновение он вглядывался в ее серьезное лицо. Потом проворчал:
— Не могу понять, чего я тут стою и слушаю подоб—ную околесицу. Все эти
месяцы ты жила ложью, А теперь хочешь меня убедить, будто какой-то
злокозненный чужак пробрался к тебе в палату и наплел тебе всю эту
чушь? — Он покачал головой, словно поражаясь ее нахальству и
собственной тупости.
— Не чужак, Тейт. Кто-то из твоих близких. Даже из родственников.
У него отвисла челюсть, и он оторопело воззрился на нее:
— Ты что, хочешь сказать...
— Подумай сам! В реанимацию допускают только род—ных!
— Что ты несешь! Кто-то из членов моей семьи за—мышляет меня убить?
— Знаю, звучит невероятно, но так оно и есть. Я ниче—го не выдумываю. И
не брежу. Ведь были еще и записки.
— Записки?
— Да. Их оставляли для Кэрол в местах, о которых знала только она. Так
ей давали знать, что план по-прежнему в силе. — Эйвери бросилась к
шкафу, открыла молнию одного из своих чемоданов и принесла ему все послания,
включая обезображенную предвыборную афи—шу.
— Это отпечатано на машинке, которая стоит в доме на ферме, —
объяснила она.
Он долго разглядывал каждый листок.
— Но ты и сама могла их отстучать на тот случай, ес—ли тебя поймают, и надо будет вывернуться.
— Ничего я не отстукивала! — закричала она. — Так сообщник
Кэрол сообщал ей...
— Подожди-ка минутку. — Он отложил записки и поднял обе
ладони. — Час от часу не легче. Стало быть, Кэрол и потенциальный
убийца замыслили это дело вме—сте?
— Совершенно верно. Еще тогда, когда вы с ней по—знакомились. Если не
раньше.
— Но с чего бы Кэрол желать мне смерти? У нее нико—гда никакой
склонности к политике не было.
— Это не политика, Тейт. Это личные счеты. Кэрол задалась целью выйти
за тебя замуж. Она постаралась стать женщиной, способной тебя увлечь, а
сообщник ее хорошенько натаскал, чтобы она смогла заставить тебя влюбиться.
Кто вас познакомил?
— Джек, — слегка пожал плечами Тейт. — Когда она пришла
наниматься.
— То, что она устроилась именно к тебе, могло и не быть простой
случайностью.
— Она предъявила безупречные рекомендации.
— Еще бы. Уж наверное, она об этом заранее позабо—тилась.
— Например, напечатала, — съязвил он. — Весь твой бред яйца
выеденного не стоит!
— Я знаю, что говорю.
— И уж конечно, можешь это доказать, — с издевкой произнес он и
выжидательно сложил руки на груди.
— Мне нет нужды что-то доказывать. Все уже доказа—ла Зи.
Он был определенно шокирован. Его руки бессильно повисли вдоль туловища.
— Моя мать?
— Она собрала на Кэрол Наварро полное досье. Я его видела. Принимая
меня за Кэрол, она пригрозила, что разоблачит меня, если я буду портить тебе
жизнь.
— Почему она это сделала?
— Ей почудилось, что ты снова полюбил жену. — Она многозначительно
заглянула ему в лицо. — И после сего—дняшней ночи у меня появились
веские основания тоже так думать.
— Забудь о сегодняшней ночи. Сама прекрасно пони—маешь, все это было
сплошным обманом. — Он сердито отвернулся.
Эйвери постаралась унять жгучую боль от нанесенной этими словами сердечной
раны. Залечивать ее предстояло позже. Сейчас необходимо было решать более
неотлож—ные проблемы.
— Если ты и не разглядел истинное лицо Кэрол с само—го начала, то Зи
это вполне удалось. Она наняла частного детектива, чтобы раскопать ее
прошлое.
— И что он выяснил?
— Мне не хотелось бы обсуждать с тобой...
— Что он выяснил? — жестко повторил вопрос Тейт, снова резко
оборачиваясь к ней. — Не ломайся ты, Бога ради.
— Она занималась стриптизом. И ее арестовывали, в том числе за
проституцию. — Увидев, как исказилось его лицо, Эйвери попробовала
взять его за руку, но он отдернул ее. — Ладно, можешь мне не
верить. — Она повысила голос, чувствуя, как закипает из-за его нелепой,
непроби—ваемой мужской заносчивости. — Попроси у своей матери папку.
Она собиралась использовать ее, когда того по—требуют обстоятельства. Для
тебя это не должно оказать—ся таким уж открытием, Тейт, ты же сам презирал
меня в образе Кэрол за измены, за аборт и наркотики. Мне при—шлось месяцами
терпеть твою антипатию, которая на деле предназначалась ей.
Он посмотрел на нее, прикусив нижнюю губу.
— Хорошо, предположим на секунду, что ты права на—счет этого
смехотворного заговора. Но неужели ты наде—ешься мне внушить, что решила
закрыть амбразуру про—сто по доброте сердечной? Почему не предупредила меня
еще несколько месяцев назад, при первой же возможно—сти?
— А что, тогда ты поверил бы мне охотнее, чем сейчас? — Он не
ответил, и она ответила за него: — Нет, Тейт, ты и тогда бы не поверил. У
меня не было выхода. Я и себя-то защитить не могла, не говоря о тебе. К тому
же, нельзя было рисковать. Ведь узнай тот человек — кто бы он ни был — о
том, что нашептывал свои планы тележурнали—стке Эйвери Дэниелз, я бы долго
не прожила.
Он прищурился и медленно кивнул:
— Пожалуй, теперь я вижу, для чего тележурналистка Эйвери Дэниелз
устроила всю эту путаницу. Ради сенса—ционного материала. Так?
В смущении она нервно облизнула губы:
— Не только. Хотя признаю, поначалу мной двигали и карьерные
соображения тоже. — Она опять потянулась к его руке и на этот раз все-
таки взяла ее в свою. — Но не теперь, Тейт, когда я так полюбила...
Мэнди. Попав в эту историю, я уже не могла из нее просто так выбраться. Не
могла исчезнуть, оставив все как есть.
— Так сколько же ты намеревалась изображать мою жену? Нам что,
предстояло трахаться в темноте до конца дней своих? И я так и не смог бы
увидеть тебя раздетой? Сколько еще ты собиралась лгать? Всю жизнь?
— Нет. — Она выпустила его руку и в отчаянии тяже—ло опустилась на
стул. — Я бы тебе рассказала, только...
— Когда?
— Когда поняла бы, что Мэнди поправилась, а ты в безопасности.
— Ну вот, мы снова вернулись к коварному заговору.
— Перестань говорить об этом так беспечно! — вос—кликнула
Эйвери. — Тебе грозит совершенно реальная опасность. И с каждым днем
она реальнее...
— Тогда скажи, кого ты подозреваешь. После того, как ты вышла из
больницы, ты жила с теми же людьми, что и я. — Он опять покачал
головой, горько рассмеяв—шись собственной слепоте. — Господи, сколько
всего вдруг объяснилось. Провалы в памяти. Шел. Лошадь. — Окинув ее
взглядом, он зло повторил: — Да, очень многое объясни—лось. — И
прокашлявшись, добавил: — И как это я не увидел...
— А ты и не смотрел. Вы с Кэрол давно стали друг другу чужими.
Он нарочито пропустил ее слова мимо ушей и ухватил—ся за свою прежнюю мысль:
— Так кого ты подозреваешь в желании ухлопать ме—ня? Моих родителей?
Брата? Лучшего друга? Дороти-Рей? О, погоди-ка, знаю, Фэнси! Как же, как
же... — Он щелк—нул пальцами. — Пару лет назад она на меня надулась за
то, что я не дал ей свою машину покататься. И теперь мечтает меня
прикончить!
— Не шути так! — Эйвери прямо трясло от негодова—ния.
— Все это — злая шутка, — тихо произнес он, накло—нившись к ее
лицу. — Гнусная, грязная шутка, которую сыграла с нами со всеми
амбициозная нечистоплотная сучка. Согласен, я был непроходимым идиотом, но
зато теперь вижу тебя насквозь. Это ты около года назад пустила газетную
утку, что-то там с непроверенными, голословными обвинения—ми и так далее? Ну
да, по-моему, именно ты. И разработа—ла схему, чтобы исправить свой промах и
обелить себя в глазах коллег. Ты из тех газетчиков, которым подавай что-
нибудь горяченькое, вот и смастерила себе историю!
Она покачала головой и скорбно, но без особой убеж—денности ответила:
— Нет.
— Позволь отдать тебе должное, Эйвери Дэниелз. Ради репортажа ты идешь
на что угодно, правда? На этот раз даже согласилась на разврат. Уж наверное,
тебе не впер—вой. Ты как, ложишься под всех, у кого берешь интервью? Так ты
с ними расплачиваешься за их откровенность?
Она плотнее закуталась в халат, но это мало помогло — настолько сильно ее
колотило.
— Почему разврат? С моей стороны в отношении к те—бе не было обмана.
— Так я и поверил!
— Нет, не было!
— Я спал с самозванкой.
— И любил самозванку!
— Ну еще бы, ведь трахаться ты горазда не меньше, чем лицедействовать!
Этот залп совершенно убил в ней всякие силы возму—щаться. Ее умоляющие глаза
наполнились слезами:
— Ты не прав. Пожалуйста, Тейт, поверь мне. Будь ос—торожен. — Она
указала на афишу. — Он собирается сделать это в день выборов. Завтра.
Он упрямо затряс головой:
— Тебе никогда не убедить меня, что кто-то из моих родных хочет
продырявить мне лоб.
— Подожди! — вскинулась она, припомнив вдруг кое-что, о чем забыла
упомянуть. — Из города в город за тобой следует высокий седой
мужчина. — Она торопливо перечислила места, где замечала в толпе
Седого. — У Вэна есть пленки, где он снят.
— Ах, ты о том операторе
Кей-Текс
, — криво улыб—нулся он. —
Теперь и с ним все ясно. А кто еще развлекал—ся с тобой за компанию?
— Айриш Маккейб.
— Кто это?
Она объяснила, кем ей приходится Айриш, и рассказала, как он по ошибке
опознал ее тело.
— У него хранятся украшения Кэрол, если ты хочешь получить их обратно.
— А медальон?
— Подарок моего отца.
— Очень умно, — ядовито похвалил он. — Быстро со—ображаешь и
ловко прячешь концы в воду.
— Послушай, Тейт. Если я заберу у Вэна пленки, ты просмотришь их, чтобы
взглянуть на того человека? — Она изложила ему цепочку умозаключений,
которые при—вели их к выводу о том, что заговорщики решили нанять убийцу-
профессионала.
— У вас сложилась замечательная троица, где каждый мечтает как следует
разжиться за счет семейства Ратледжей.
— Ничего подобного.
— Так-таки ничего?
— Ничего!
Внезапный стук в дверь заставил их одновременно обернуться.
— Кто там? — спросил Тейт.
Пришел Эдди.
— Через двадцать минут встречаемся внизу для по—следней прикидки.
Одновременно завтракаем и едем в аэропорт. ( Несколько секунд Тейт неотрывно
смотрел в испуганные глаза Эйвери.) Все в порядке? — справился Эдди.
Она умоляюще сложила руки и прошептала:
— Пожалуйста, Тейт, может быть, у тебя нет доста—точных причин, но ты
должен на меня положиться.
— Все нормально, — неохотно подал голос Тейт. — До встречи в
столовой через двадцать минут.
Эйвери с облегчением опустилась на стоящий рядом диван.
— Нельзя ничего говорить, Тейт. Дай слово, что нико—му не скажешь.
Никому.
— С какой стати я стану доверять тебе больше, чем моим родным и
близким?
Она постаралась говорить спокойно:
— Если я сказала тебе правду, молчание спасет тебя от гибели. Если же
мои слова — злонамеренная ложь, оно предотвратит твой публичный позор. Ни в
том, ни в дру—гом случае ты ничего не выгадаешь, если немедленно меня
разоблачишь. Поэтому прошу тебя еще раз: никому ниче—го не говори.
Он пронзил ее долгим холодным взглядом:
— Ты изворотлива не меньше Кэрол.
— Мне ужасно больно оттого, что ты так считаешь.
— Я обязан был верно истолковать факты, признать, что эти перемены в
тебе, вернее, в ней, не могли быть правдой, слишком уж все стало хорошо. Как
и твое отно—шение к Мэнди, когда ты вышла та больницы.
— Она почти поправилась, Тейт. Разве ты не видишь, что я по-настоящему
ее люблю?
— Я вижу только, что ты разобьешь ей сердечко, когда уйдешь отсюда.
— Это разобьет и мое сердце.
Он не обратил внимания на ее признание.
— Сейчас я понимаю, почему ты вдруг так заинтересо—валась выборами,
почему стала интеллигентнее выра—жаться, почему... — Он перевел глаза на ее
губы. — Поче—му столько всего изменилось. — Казалось, какое-то
время он внутренне преодолевал притяжение мощного магнита, которое влекло
его к Эйвери, и наконец, злобно выругав—шись, шагнул прочь.
Эйвери бросилась за ним, чтобы не дать ему запереть себя:
— Что ты собираешься делать?
— В настоящее время ничего. Слишком далеко все за—шло. Твой подлый
розыгрыш не сможет помешать мне победить на выборах ради меня самого, моей
семьи и всех, кто мне доверяет.
— А что будет со мной?
— Не знаю, — откровенно признался он. — Если я те—бя раскрою,
то выставлю на посмешище и себя, и своих родных. — Он сгреб ее волосы
на затылке и заставил Эй—вери взглянуть ему в лицо: — А если ты нас выдашь,
я тебя убью.
Он не шутил.
— Я не лгу тебе, Тейт. Все, что я тебе рассказала, — правда.
Он резко отпустил ее:
— Пожалуй, я с тобой разведусь, как собирался развес—тись с Кэрол. И в
наказание ты на всю жизнь останешься бывшей миссис Тейт Ратледж.
— Но умоляю, будь осторожен. Тебя попытаются убить.
— Эйвери Дэниелз погибла, и ее уже несколько месяцев как похоронили.
Похороненной она и будет отныне чис—литься.
— Высматривай в толпе рослого седого мужчину. Дер—жись от него
подальше.
— И не будет ни головокружительной карьеры на те—левидении, ни
захватывающего, сенсационного сюжета. — Он окинул ее уничижительным
взглядом. — Зря вы так бились, мисс Дэниелз.
— Билась ради любви к тебе.
Он захлопнул дверь прямо ей в лицо.
46
Поиски Вэна увенчались успехом лишь в самый ка—нун дня выборов. Несколько
мгновений он не мог отвести взгляд от экрана, не в силах поверить, что в
конце концов обнаружил то, что нужно.
На рассвете он позволил себе прилечь, заметив проби—вающийся сквозь прорехи
в шторах утренний свет и по—няв, что провел за просмотром видеопленок всю
ночь. Проспал Вэн около часа, после чего выпил кружку креп—чайшего кофе и
вернулся к своей аппаратуре. Стол был завален обертками из-под еды, пустыми
банками из-под содовой, выпотрошенными сигаретными пачками и за—ставлен
вонючими, битком набитыми пепельницами.
Он не обращал внимания на этот разор. Ему было на него наплевать, как и на
то, что вот уже двое суток он толком не ел и не мылся. Охота стала пуще
неволи и пере—росла в одержимость: просмотр превратился прямо-таки в смысл
существования.
Закончил Вэн к половине десятого вечера пленкой, от—снятой им три года
назад. Тогда он работал на филиале Эн-Би-Си в штате Вашингтон и даже успел
позабыть шифр студии, но помнил свое задание. Он извел четыре
двадцатиминутных пленки, которые были ужаты до пятиминутного репортажа для
вечернего выпуска новостей. Шла неделя определения популярности
телекомпаний, и репортаж был в струе: телезрители поеживались и горест—но
качали головами у экранов, но смотрели не отрываясь.
Проверяя себя, Вэн прокрутил все восемьдесят минут от начала до конца
несколько раз. Удостоверившись, что не ошибся, он вставил чистую кассету и
принялся перепи—сывать самую важную, самую разоблачительную часть.
Перезапись занимала те же двадцать минут, которые надо было как-то убить.
Пошарив среди скомканных бу—мажек, которые усеивали стол, он наконец извлек
одино—кую гнутую сигарету, зажег ее и набрал по телефону но—мер гостиницы
Паласио дель Рио
.
— Алло, мне нужно переговорить с миссис Ратледж. С миссис Тейт Ратледж.
— Сожалею, сэр, — подчеркнуто вежливо ответила
те—лефонистка, — я не могу вас соединить, но если вы оста—вите ваше имя
и номер...
— Вы не поняли. У меня сообщение лично для Эйв... для Кэрол Ратледж.
— Я передам его служащим, которые просматривают...
— Слушай, ты, сучка, это жутко важно, поняла? Сроч—ный звонок!
— По какому поводу, сэр?
— Я не могу вам сказать. Мне необходимо побеседо—вать лично с миссис
Ратледж.
— Извините, сэр, — телефонистка была по-прежнему
невозмутима. — Я не могу вас соединить. Если вы остави—те...
— Провались ты!
Пока продолжалась запись, Вэн вышагивал из угла в угол, стараясь придумать,
как побыстрее известить о сво—ем открытии Айриша и Эйвери. Главное, чтобы
пленка попала в руки Эйвери, но каким образом? Если даже те—лефонистку он не
сумел уговорить с ней связаться, то уж приблизиться к ней сегодня настолько,
чтобы передать кассету, и подавно не получится. А она должна ее про—смотреть
до наступления завтрашнего дня.
Дубликат был готов, а Вэн так ничего и не придумал. Единственное, что ему
оставалось делать, это найти Ай—риша, а уж он бы дал какой-нибудь совет.
Но и после того, как он полчаса кряду обрывал теле—фон дома у Айриша и на
студии, результат был нулевой. Никто не отвечал. Тогда Вэн решил все-таки
отвезти сво—ему боссу пленку на дом. Ведь он мог подождать его и там.
Правда, придется пилить через весь город, но что с того? Дело слишком
важное.
И, только подойдя к стоянке, Вэн сообразил, что его фургон в ремонте. После
того, как несколько раньше се—годня вечером они с другим оператором засняли
прилет Ратледжа в Сан-Антонио, напарнику пришлось подбро—сить его до дома.
— Елки-палки. Что делать-то?
Абонентский ящик. Ему было сказано воспользоваться им, если не будет иной
возможности установить контакт. Он вернулся к себе и раскопал в куче
исписанных бумажек ту, на которой нацарапал номер ящика. Запечатал кассету в
плотный конверт с обратным адресом, набросил куртку и побежал со всех ног.
До ближайшего почтового ящика было каких-нибудь два квартала, но и такая
пробежка потребовала от Вэна значительно больше сил, чем он мог
предположить.
Он купил сигарет, упаковку баночного пива, марок — если даже их не хватит на
оплату почтовых расходов, Айриш покроет разницу — и бросил конверт в ящик.
Судя по висевшему на передней стенке расписанию, в очеред—ной раз почту
должны были вынуть в полночь. Уже к утру кассета вполне могла оказаться в
руках у Айриша.
Где ему еще быть, старому обормоту, если не дома и не на студии? Должен же
он возникнуть рано или поздно. Тогда они вдвоем обсудят, как предупредить
Эйвери, или хотя бы прикинут, насколько реальна опасность, угро—жающая
Ратледжу.
Потягивая пиво, Вэн побрел к себе, вошел, сбросил куртку и снова сел к
аппарату. Зарядив одну из четырех кассет, он стал в очередной раз ее
просматривать.
Где-то в середине он снял трубку и набрал номер Ай—риша. После пяти гудков
раздался щелчок и связь прерва—лась. Подняв глаза, он увидел руку в
перчатке, нажавшую на рычажок, а еще выше — приятно улыбающееся лицо.
— Весьма интересно, мистер Лавджой, — негромко произнес
посетитель, кивнув на мерцающий экран. — А я-то все никак не мог
припомнить, где я вас видел.
С этими словами он поднял пистолет и выстрелил в упор.
Айриш влетел к себе и схватил телефонную трубку на шестом звонке, как раз в
тот момент, когда на том конце дали отбой.
— Черт! — Он сильно задержался на работе, готовясь к кошмарному
дню, который завтра предстояло пережить.
Он проверял и перепроверял расписания, просматри—вал списки репортерских
назначений и всячески стремился убедиться, что абсолютно все знают, куда,
зачем и когда ехать. Такие дни торжества новостей Айриш особенно любил, но
именно они приносили ему жуткую изжогу, сродни той, которая терзала сейчас
его желудок. Надо ж ему было слопать на бегу ту тарелку оладьев.
Проглотив стакан антацида, он опять подошел к теле—фону и позвонил Вэну, но
бросил трубку, выслушав не меньше двадцати гудков. Ну, если этот олух где-
нибудь слоняется, нализавшись и нанюхавшись, он его просто прибьет. Рано
утром он как штык должен быть на месте и во вменяемом состоянии.
Айриш предполагал отправить его вместе с репорте—ром снимать в Кервилле
голосующих Ратледжей, а потом отрядить на весь день и весь вечер в
Паласио
дель Рио
, где те будут ожидать результатов.
Айриш сомневался, что кто-то окажется настолько глуп, чтобы назначить
покушение на день выборов, но Эйвери, похоже, всерьез полагала, что все
произойдет именно тогда. И если при виде Вэна она тревожится хоть чуть-чуть
меньше, Айриш пошлет его туда, чтобы он постоянно был у нее на глазах, и в
случае чего она могла с ним переговорить.
Дозвониться ей не было никакой возможности. С утра, когда он впервые
постарался это сделать, ему сказали, что миссис Ратледж неважно себя
чувствует. По крайней мере, так сообщила команда Ратледжа, когда Тейт в
одиночку отбыл в заключительную поездку по Северному Техасу.
Второй раз ему было заявлено, что семья обедает. По-прежнему беспокоясь, он
по пути домой заглянул на почту и проверил свой ящик. Там ничего не
оказалось, и его волнение несколько улеглось.
Он считал, что отсутствие новостей есть само по себе хорошая новость. Если
бы он был нужен Эйвери, она зна—ла бы, где его найти.
Помолившись на ночь, он снова попробовал связаться с Вэном. И снова никто не
ответил.
Канун выборов Эйвери провела в мучительнейшей тревоге. Тейт со всей
категоричностью объявил ей, что в последнюю поездку он отправится без нее,
и, несмотря на мольбы, своего решения не изменил.
Когда он благополучно возвратился, ее облегчение было столь велико, что она
прямо-таки обессилела. А по дороге в ресторан к ней как бы невзначай
присоединился Джек и потихоньку спросил:
— Как, тебя все еще прихватывает?
— Что-что?
— Тейт сказал, ты сегодня не поехала, потому что у тебя месячные.
— А, ну да, — ответила она, покрывая ложь Тейта. — Утром мне
действительно пришлось туго, но сейчас все хорошо, спасибо.
— Ты уж постарайся к утру быть в порядке. — Джека интересовало
отнюдь не ее здоровье, а то, как ее присут—ствие или отсутствие может
повлиять на результат выбо—ров. — Завтра тебе надо показать себя в
лучшем виде.
— Попробую.
Тут Джека отозвала Дороти-Рей, которая уже не одну неделю воздерживалась от
спиртного. Перемены в ней были налицо. Она утратила свой болезненный,
перепу—ганный вид и очень заботилась о своей наружности. Го—раздо более
уверенная в себе, она редко выпускала Джека из поля зрения, и уж тем более,
если поблизости находи—лась Эйвери. По всей видимости, она до сих пор
опаса—лась Кэрол, но отныне была готова побороться за своего супруга.
Эйвери надеялась, что Тейт, благодаря своему врож—денному такту, сумеет
сделать так, чтобы никто не заме—тил перелома в их отношениях. Обедали всей
семьей, в отдельном кабинете, и Тейт держался с ней с отменной вежливостью.
Она засыпала его вопросами о том, как прошел день и как его принимали во
время поездки. Он отвечал весьма предупредительно, но без особых
подроб—ностей. Стальной холод его глаз пронизывал ее до костей.
Он шутил с Мэнди. Рассказывал внимательно слушающим родителям о забавных
моментах путешествия. Внимал последним советам Джека. Слегка поддразнивал
Фэнси и немного с ней болтал. Препирался с Эдди по по—воду того, во что ему
следует одеться.
— Я не собираюсь специально наряжаться, чтобы явиться на избирательный
пункт — во всяком случае, не больше, чем рядовой избиратель, — и
переоденусь в костюм с галстуком, только если мне придетс
...Закладка в соц.сетях
