Жанр: Любовные романы
Как две капли воды
...ди увидела медальон у меня на шее. Я дала ей его посмотреть. Прямо
перед взлетом Кэрол рассердилась, потому что Мэнди перекрутила цепочку, и
забрала у нее медальон. Это последнее, что я помню.
Он показал ей драгоценности Кэрол.
— Я страшно разволновался, когда открыл конверт. Ведь это ты его
послала?
Она рассказала, как все произошло.
— Я не знала, что еще с этим делать.
— Не проще ли было выбросить?
— Наверное, мне подсознательно хотелось послать те—бе весточку.
— Тебе отдать ее драгоценности?
Она отрицательно помотала головой и взглянула на простое золотое кольцо на левом безымянном пальце.
— Тогда как-то придется объяснять их появление. Я не хочу ничего
усложнять.
Он нетерпеливо выругался.
— Эйвери, выходи из игры, сейчас же. Сегодня же.
— Не могу.
— Проклятье! У тебя честолюбие твоего отца и со—страдание матери.
Опасное сочетание. В данном случае — смертельное. К несчастью, упрямство ты
унаследовала от обоих.
Когда он спросил:
Что ты хочешь, чтобы сделал я?
— Эйвери поняла, что он
сдался окончательно
Когда она вернулась, Тейт стоял в холле. Эйвери по—думала, что он ждал ее,
но он сделал вид, что это совпаде—ние.
— Где ты была так поздно? — спросил он, не глядя в ее сторону.
— Тебе разве Зи не передала? Я ей сказала, что мне на—до сделать
последние покупки перед поездкой.
— Я думал, ты вернешься раньше.
— Мне надо было заехать в несколько магазинов. — У нее в руках
были покупки, она сделала их наспех перед встречей с Айришем. — Ты не
помог бы мне отнести это в спальню?
Он взял у нее несколько пакетов и пошел за ней.
— Где Мэнди? — спросила она.
— Уже спит.
— А я надеялась, что успею почитать ей на ночь.
— Надо было раньше возвращаться.
— Ей почитали?
— Мама почитала. Я посидел с ней, пока она не засну—ла.
— Я попозже зайду к ней.
Проходя через холл, она через окно увидела, что Нель—сон, Джек и Эдди сидят
за столом во внутреннем дворике и о чем-то разговаривают. Зи сидела в
шезлонге и читала журнал. Фэнси плескалась в бассейне.
— Тебя, наверное, ждут.
— Эдди опять обсуждает план маршрута. Я слышал все это сто раз.
— Просто положи на кровать. — Она сняла пиджак, бросила его на
кровать рядом с пакетами и сбросила туф—ли.
Тейт стоял совсем рядом, готовый к атаке.
— Где ты делала покупки?
— Где всегда.
Его вопрос не имел никакого смысла, потому что на пакетах были написаны все
названия. В какое-то мгнове—ние она испугалась, не следит ли он за ней. Нет,
не мог. Она ехала в объезд, все время смотрела в зеркало заднего вида, не
едет ли кто-нибудь следом.
Без мер безопасности, которые показались бы ей не—сколько месяцев назад
абсолютно бессмысленными, она теперь не обходилась. Ей не нравилось жить,
что-то скры—вая, постоянно настороже. Сегодня вечером, после встречи с
Айришем, ее нервы были на пределе. Тейт выбрал неудачное время для
расспросов.
— Почему ты меня допрашиваешь?
— Я тебя не допрашиваю.
— Черта с два. Ты вынюхиваешь, как ищейка. — Она сделала шаг в его
сторону. — Чем ты думаешь, я пахну? Табаком? Вином? Спермой? Чем-то,
что подтвердит твои грязные подозрения насчет того, что я провела день с
лю—бовником?
— Так бывало, — мрачно сказал он.
— Сейчас — нет!
— За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я поверю, что операция на лице
изменила тебя внутри и сделала из тебя верную жену?
— Думай, что хочешь! — крикнула она. — Только ос—тавь меня в
покое.
Она подошла к шкафу и чуть не выбила раздвижную дверь, пытаясь его открыть.
Руки у нее так дрожали, что она никак не могла справиться с пуговицами на
спине. Она выругалась себе под нос, но пуговицы никак не рас—стегивались.
— Давай я.
Голос Тейта раздался за ее спиной, в нем слышались извиняющиеся нотки. Он
наклонил ей голову, открыв шею. Потом опустил ее руку и расстегнул блузку.
— Почти как раньше, — сказал он, расстегивая по—следнюю пуговицу.
Блузка соскользнула с ее плеч. Она прижала ее к груди и повернулась к нему.
— Я плохо переношу допросы, Тейт.
— А я — супружеские измены.
Она чуть наклонила голову.
— Наверное, я это заслужила. — Она посмотрела на его шею и
увидела, как бьется от напряжения на ней жил—ка. Потом подняла на него
глаза. — Разве после катаст—рофы я давала тебе поводы сомневаться в
моей преданности?
Уголки его губ чуть дрогнули.
— Нет.
— Но ты мне по-прежнему не доверяешь?
— Доверие надо заслужить.
— А я еще не заслужила?
Он не ответил. Потом дотронулся указательным паль—цем до золотой цепочки у
нее на шее.
— Что это?
От его прикосновения у нее закружилась голова. Ис—пользуя возможность
показать больше тела, она уронила блузку на пол. Медальон лежал в ложбинке
между грудей, чуть прикрытых прозрачным лифчиком. Она услышала, как он
перевел дыхание.
— Я увидела его в магазине подержанных украшений, — соврала
она. — Хорошенький, правда?
Тейт глядел на золотую безделушку глазами изголо—давшегося, увидевшего
последний кусок пищи на земле.
— Открой его.
После мгновенного колебания он взял медальон в руку и нажал пружинку. Он был
пуст. Она вынула фотографии отца и матери и оставила их Айришу на
сохранение.
— Я хочу положить в него ваши с Мэнди фотографии.
Он заглянул ей в глаза, потом долго смотрел ей в рот, держа медальон двумя
пальцами. Когда он захлопнул его, звук показался удивительно громким.
Он положил золотой кружок на ее грудь. Рука его дрожала. Кончики пальцев
едва дотрагивались до ее ко—жи, но по ней как будто бежали язычки пламени.
Все еще касаясь ее, он повернул голову в сторону. Он боролся сам с собой,
это было видно по тому, как напряг—лось его лицо, по нерешительному
выражению его глаз, по его частому дыханию.
— Тейт.
Он повернулся к ней. Она шепотом сказала:
— Я никогда не делала аборта. — Она поднесла палец к его губам,
чтобы не слышать возражений. — Я не дела—ла аборта, потому что не была
беременна.
Горькая ирония заключалась в том, что это была правда, но ей нужно было
сознаться во лжи, чтобы он ей поверил.
Этот план зрел в ней несколько дней. Она представле—ния не имела,
действительно ли Кэрол зачала и сделала аборт или нет. Но и Тейт этого не
знал. Ему было бы лег—че смириться с ложью, чем с абортом, а поскольку
именно эта преграда мешала их примирению, ей хотелось ее уничтожить. Почему
она должна расплачиваться за грехи Кэрол?
Она сказала самое трудное, дальше было легче.
— Я сказала тебе, что беременна именно потому, о чем ты говорил тем
утром. Мне хотелось тебя позлить. — Она дотронулась до его щеки. —
Но я не могу, чтобы ты ду—мал, что я убила твоего ребенка. Я вижу, что тебя
это слишком сильно задело.
Он долго изучающе на нее смотрел, потом отступил в сторону:
— Самолет в Хьюстон во вторник в семь утра. Как ты думаешь, ты
справишься?
Она надеялась, что ее сообщение побудит его простить ее. Но она постаралась
скрыть свое разочарование и спросила:
— А с чем? С ранним часом отправления или с самим полетом?
— И с тем, и с другим.
— Со мной будет все нормально.
— Надеюсь, — сказал он, направляясь к двери. — Эдди хочет,
чтобы все прошло гладко.
Вечером в понедельник Айриш вызвал к себе в кабинет политического
обозревателя
Кей-Текса
.
— У вас все готово на эту неделю?
— Ага. Люди Ратледжа прислали сегодня свое распи—сание. Если мы будем
все это освещать, нам придется столько же времени выделить Деккеру.
— Это моя забота. Твое дело — освещать кампанию Ратледжа. Мне нужны
ежедневные сводки. Кстати, я по—сылаю с тобой не того фотографа, который был
назначен, а Лавджоя.
— Боже мой, Айриш, — взмолился репортер. — Чем я это
заслужил? Это же сплошная головная боль. На него нельзя положиться. И от
него всегда дурно пахнет.
Перечень его возражений был бесконечен. Он согласен был работать с любым,
только не с Вэном Лавджоем. Ай—риш молча его выслушал. Когда тот закончил,
он повто—рил:
— Я посылаю с тобой Лавджоя.
Репортер сник. Если уж Айриш сказал о чем-то дваж—ды, спорить с ним было
бесполезно.
Айриш принял это решение несколько дней назад. Так что репортер попусту
тратил время, пытаясь его переубе—дить.
Эйвери могла не думать, что подвергается непосредст—венной опасности, она
была импульсивна и упряма и слишком часто делала скоропалительные выводы, за
ко—торые ей потом приходилось расплачиваться. Он никак не мог смириться, что
она влипла в такую историю. Боже милосердный, думал он, взять на себя роль
другой жен—щины! Отговаривать ее от этого было уже поздно, но он решил
сделать все возможное, чтобы она не заплатила за это перевоплощение жизнью.
Они договорились, что если звонить будет небезопас—но, она станет писать на
его почтовый ящик. Он отдал ей запасной ключ от него. Много ли проку будет
от этого, если ей понадобится немедленная помощь! Такая связь была немногим
прочнее паутины, но взять у него писто—лет она отказалась.
Эта комедия плаща и шпаги взвинтила его нервы до предела. Одна мысль об этом
заставила его потянуться к пузырьку с антасидом. В последнее время он пил
его не реже, чем виски. Все это было ему уже не по возрасту, но он не мог
сидеть сложа руки и смотреть, как Эйвери под—вергает себя смертельной
опасности.
Раз он не мог стать ее ангелом-хранителем, он решил хотя бы послать к ней
Вэна. Она безусловно станет нерв—ничать, увидев Вэна, но если случится что-
то непредви—денное, ей хотя бы будет к кому обратиться. Вэн Лавджой — не
слишком много, но большего Айриш пока сделать не мог.
24
Первый сбой в столь тщательно продуманной Эдди поездке произошел на третий
день. Они были в Хьюстоне. С утра Тейт произнес страстную речь перед
докерами. Приняли его хорошо.
Когда они вернулись в отель, Эдди отправился к себе в номер узнать, кто
звонил в их отсутствие. Все остальные собрались в номере Тейта. Джек
углубился в утренние газеты, ища в них упоминания о Тейте, его сопернике и
вообще о выборах. Эйвери сидела на полу рядом с Мэнди, которая была занята
раскраской с Микки Маусом.
Тейт растянулся на кровати, подложив под голову по—душку, и включил
телевизор. Показывали какую-то вик—торину. Вопросы были идиотские, участники
робели, ве—дущий был донельзя развязен, но порой такая ерунда да—вала отдых
его мозгу, и ему в голову приходили интерес—ные новые мысли. Лучшие идеи
посещали его, когда он бывал менее всего сосредоточен.
Нельсон и Зи вместе решали кроссворд.
Эту мирную сцену нарушил Эдди. Он ворвался в ком—нату в таком возбуждении, в
каком Тейт его никогда не видел.
— Выключи эту штуку и слушай меня.
Тейт пультом уменьшил громкость.
— Ну, — сказал он со смехом, — мы все внимание, мистер
Пэскел.
— Сегодня днем проходит заседание одного из круп—нейших в штате клубов
Ротари. Это самое главное засе—дание года. Принимают новых членов, на
заседание все приглашены с женами. Докладчик, назначенный на сего—дня,
внезапно заболел. Они хотят тебя.
Тейт сел и спустил длинные ноги с кровати.
— Сколько человек?
— Двести пятьдесят — триста. — Эдди рылся в каких-то бумагах в
портфеле. — Крупнейшие бизнесмены и уче—ные — столпы общества.
Старейший клуб Ротари в Хью—стоне. У его членов полно денег, даже в наше
трудное время. Вот, — сказал он, протягивая Тейту несколько листков
бумаги, — это та речь, с которой ты выступал в Амарильо в прошлом
месяце. Просмотри ее. И ради Бога, сними ты эту джинсу и переоденься в
приличный костюм.
— Эти ребята больше похожи на выборщиков Деккера.
— Так оно и есть. Поэтому так важно, чтобы ты перед ними выступил.
Деккер изображает тебя юнцом, витаю—щим в облаках, а то и того хуже,
психованным либералом. Покажи им, что ты твердо стоишь на ногах и что у тебя
нет ни хвоста, ни рогов. — Он бросил взгляд черед плечо. — Ты тоже
приглашена, Кэрол. Постарайся быть очарова—тельной. Женщины...
— Я не смогу пойти.
Всеобщее внимание переключилось с Эдди на нее. А она все еще сидела на полу
рядом с Мэнди, держа в ру—ках цветные карандаши, а на коленях картинку с
утенком Дональдом.
— Мэнди в час назначено прийти на прием к доктору Вебстеру.
— Черт! — Тейт взъерошил волосы. — Совсем забыл.
Эдди, не веря своим глазам, смотрел то на одного, то на другого:
— Такую возможность нельзя упускать. На этой неделе по опросам мы
впереди на один пункт. Тейт, мы еще не утвердились. Эта речь может принести
нашей кампании кучу долларов, которые нам необходимы, чтобы покупать
телевизионное время на коммерческих каналах.
Джек отложил газету в сторону:
— Договоритесь с врачом на другое время.
— Это возможно, Кэрол?
— Ты же знаешь, как трудно было к нему записаться. Вероятно, следующего
раза придется ждать несколько недель. Даже если бы это было возможно, в
интересах Мэнди нельзя откладывать.
Тейт видел, как его брат, отец и менеджер обменялись многозначительными
взглядами. Они хотели, чтобы он произнес речь перед влиятельными людьми, и
они были правы. Надо было убедить этих консерваторов, верных сторонников
Деккера, что он — кандидат надежный, а не какой-нибудь выскочка. Но,
посмотрев на жену, он за ее вроде бы спокойным взглядом почувствовал твердую
ре—шимость. Как бы он ни поступил, его не простят.
— О, Господи!
— Я могу пойти с Кэрол к психологу, — предложила Зи. — А ты,
Тейт, выступай со своей речью. Мы тебе по—том подробно расскажем все, что
доктор говорил.
— Спасибо за предложение, мама, но она моя дочь.
— А эта встреча может решить ход выборов, — подал голос Эдди.
Джек встал и потуже затянул пояс на брюках, как буд—то собирался драться:
— Я на сто процентов согласен с Эдди.
— От одной речи не могут зависеть выборы. Отец?
— Мне кажется, твоя мать предложила лучший выход. Ты же знаешь, я этим
психиатрам не особо доверяю, мне не стоит труда пойти послушать, что один из
них говорит про мою внучку.
— Кэрол?
Спор шел вокруг нее, а она в нем совсем не участвова—ла, что было на нее не
похоже. Раньше она не преминула бы высказать свое мнение, не ожидая, пока ее
спросят.
— Очень важно и то, и другое, — сказала она. — Ре—шать надо
тебе.
Эдди выругался под нос и бросил на нее разъяренный взгляд. Уж лучше бы она
орала и требовала, добиваясь своего. Тейт чувствовал то же самое. Насколько
проще было сказать ей
нет
, когда она настаивала и упрями—лась. Но в
последнее время она больше говорила своими темными красноречивыми глазами.
Каким бы ни был его выбор, неодобрения ему не избе—жать. Решающим фактором
была сама Мэнди. Он взгля—нул в ее серьезное личико. Она не понимала, о чем
спор, но, казалось, извинялась за то, что из-за нее возникло столько
неудобств.
— Позвони им, Эдди, и скажи, что мы не можем при—нять их любезное
приглашение. — Видно было, как Кэ—рол, сидевшая в напряженном ожидании
его ответа, рас—слабилась. — Скажи, что у миссис Ратледж и у меня уже
запланирована встреча, к сожалению.
Тейт предупреждающе поднял руку и посмотрел на друга тяжелым решительным
взглядом:
— Прежде всего — обязательства перед семьей. Пом—нишь, ты обещал мне
поддержку и понимание?
Эдди взглянул на него с отчаяньем и бросился вон из комнаты. Тейту не в чем
было его винить. У него не было детей, он отвечал только за себя. Что он мог
знать о род—ственных чувствах?
— Надеюсь, ты отвечаешь за свои поступки, Тейт, — сказал Нельсон,
вставая с места и протягивая Зи руку. — Пойдем успокоим нашего
менеджера. — И они вышли.
Джек был возмущен на меньше, чем Эдди. Он бросил взгляд на Кэрол:
— Довольна?
— Хватит, Джек, — с раздражением сказал Тейт.
Тот угрожающе ткнул в сторону Кэрол палец:
— Она тобой манипулирует, тоже мне примерная мать!
— То, что происходит между Кэрол и мной, тебя не ка—сается.
— Обычно нет. Но поскольку ты хочешь получить вы—борную должность, твоя
личная жизнь касается всех нас. Меня касается все, что связано с кампанией.
Я посвятил годы тому, чтобы ты смог баллотироваться.
— И я ценю все, что ты сделал. Но сегодня я беру увольнительную — ради
своей дочери. Не думаю, что я требую многого, но если это и так, не спорь со
мной, по—жалуйста.
Бросив еще несколько злобных взглядов на Кэрол, Джек вышел из номера,
хлопнув дверью.
Она поднялась на ноги:
— Ты тоже так думаешь, Тейт? Что я разыгрываю примерную мать?
...Хуже всего было то, что он не знал, что думать. На—чиная со своего
первого свидания в пятнадцатилетнем возрасте Тейт старался быть сдержанным в
отношениях с женщинами. Он нравился женщинам. И они ему нрави—лись. Он
уважал их. Он был не из тех мужчин, которые легко шли на романтические
приключения, и друзей среди женщин у него было столько же, сколько любовниц,
хотя те, кто принадлежал к первой категории, тайно сожалели о том, что не
попали во вторую.
Самый серьезный роман у него был с одной разведенной дамой из Сан-Антонио.
Она была достаточно удач—ливым торговцем недвижимостью. Тейт радовался ее
ус—пехам, но не любил ее настолько, чтобы пытаться полу—чить от нее столько
же времени и внимания, сколько тре—бовали ее дела. Кроме того, с самого
начала она дала понять, что не хочет детей. Они встречались два года, а
потом расстались друзьями.
В их адвокатской конторе Джек занимался комплекто—ванием штата, но когда
появилась Кэрол Наварро, Тейт поддержал мнение Джека. Ни один мужчина не мог
бес—страстно смотреть на Кэрол. Ее огромные темные глаза приковывали к себе
внимание, фигура будила воображение, улыбка проникала в самое сердце. Он
одобрил ее, и Джек зачислил ее в фирму ассистентом.
Вскоре Тейт нарушил правила служебной этики и при—гласил ее на ужин —
отпраздновать одно выигранное ими дело. Она была очаровательна и кокетлива,
но вечер кончился всего лишь дружеским рукопожатием у дверей ее квартиры.
Несколько недель она вела себя на свиданиях чисто по-дружески. Однажды
вечером, когда терпению Тейта при—шел конец, он заключил ее в свои объятия и
поцеловал. Она страстно ответила на поцелуй. Естественным обра—зом они
оказались в постели, и физическая близость дос—тавила подлинное удовольствие
обоим.
Через три месяца их контора потеряла сотрудника, но Тейт приобрел жену.
Ее беременность была полной неожиданностью. Он легко свыкся с мыслью, что
ребенок появится раньше, чем они планировали. Кэрол — нет. Она жаловалась на
то, что такая ответственность свяжет ее по рукам и ногам. Ее милая улыбка и
заразительный смех отошли в область воспоминаний. Секс она стала
воспринимать как обязан—ность, и Тейт не очень огорчился, когда от
физической близости пришлось отказаться.
У них начались скандалы. Все, что он делал, ей не нра—вилось. В конце концов
он оставил попытки наладить с ней отношения и все свое время и энергию стал
отдавать подготовке к выборам, которые должны были состояться через
несколько лет.
Как только родилась Мэнди, Кэрол занялась восста—новлением своей фигуры. Она
тренировалась с фанатическим упорством. Он не мог найти этому объяснения.
По—том стала понятна причина этого рвения. Он почти день в день знал, когда
она завела первого любовника. Она это—го и не скрывала, так же как не
скрывала и последующих измен. Его защитой было равнодушие, которое в тот
мо—мент было искренним. Впоследствии он жалел, что тогда не развелся с ней.
Это было бы лучшим выходом для всех.
Долгие месяцы они жили в одном доме, но разными жизнями. Потом как-то ночью
она пришла к нему в ком—нату в самом соблазнительном виде. Он так и не
понял, что заставило ее прийти — может быть, скука, или пре—зрение, или
желание доказать, что она может совратить его. Но какова бы ни была причина,
долгое воздержание и слишком большое количество спиртного, выпитого за
покером, побудили его воспользоваться ее предложением.
В самые черные минуты он подумывал о том, чтобы возобновить свою старую
связь с женщиной, торговавшей недвижимостью, или завести новую — хотя бы
ради того физического облегчения, которое это могло дать. Но он лишил себя
этой роскоши. Интрижки на стороне — ло—вушка для женатого мужчины. Для
кандидата в сенаторы — это конец карьеры. Попасться на этом было равносильно
политическому самоубийству.
Попался бы он на этом или нет, все равно супруже—ская клятва верности
значила для него слишком многое, пусть для его жены это было иначе. И он
оставался верен Кэрол и тем словам, которые произнес на брачной цере—монии.
Через несколько недель после той ночи она с вызовом сообщила ему, что опять
беременна. Тейт не знал точно, его ли это ребенок, но вынужден был поверить
ей на сло—во.
Я вовсе не желаю быть связанной еще одним ребен—ком
, — заявила она.
Тогда он наконец понял, что больше ее не любит, не любит давно и уже не
сможет снова полюбить. Он пришел к этому выводу ровно за неделю до того дня,
как она под—нялась на борт самолета рейса 398 в Даллас.
Он встряхнул головой, чтобы избавиться от этого не—приятного воспоминания.
Он хотел пропустить мимо ушей ее вопрос о примерной матери, так же как
постарал—ся не заметить ее признания, что она не была беременна.
Он боялся опять начать выяснять отношения. Он не хотел принимать ту или иную
линию поведения, не удостове—рившись в том, что Кэрол действительно
переменилась в лучшую сторону...
— Может быть, ты закажешь ленч в номер, чтобы нам не надо было никуда
заходить перед визитом к доктору Вебстеру? — предложил он, меняя тему.
Она не меньше его хотела прекратить этот разговор:
— Что бы ты хотел?
— Что угодно. Сандвич с холодным ростбифом, на—пример.
Она присела на кровать, чтобы позвонить по телефону и машинально скрестила
ноги. У Тейта напряглись все мускулы, когда он услышал, как скрипнули ее
чулки.
Если он все еще не доверял ей, почему его так тянуло заняться с ней любовью?
Она прилагала максимум стараний, это он вынужден был признать. С момента
возвращения домой она делала все, чтобы помириться с ним. Она почти не
выходила из себя. Делала массу усилий, чтобы ладить с его семьей, выказывала
удивительный интерес к их переживаниям, их делам, их привычкам. Она стала
прямой противополож—ностью той нетерпеливой, раздражительной матери,
ко—торая была раньше.
— Да, сандвич с арахисовым маслом, — говорила она в трубку. —
С виноградным желе. Я знаю, этого нет в меню, но именно это она любит есть
на ленч. — Стойкая привязанность Мэнди к сандвичам с арахисовым маслом
и желе была постоянным предметом их шуток. Кэрол улыбнулась ему через плечо.
Господи, ему так захотелось попробовать эту улыбку на вкус.
Недавно он попробовал. У ее рта не было привкуса лжи, обмана, измены.
Поцелуи, которыми она отвечала ему, были нежными, утонченными и... другими.
Вспоми—ная их — а он часто делал это в последнее время, — он понял, что
ощущение было такое, будто он впервые цело—вал женщину.
То, что должно было быть давно знакомым, оказалось непривычным. Эти
несколько поцелуев потрясли его и оставили неизгладимое впечатление. Он
призвал на по—мощь всю силу воли, чтобы ими и ограничиться, хотя ему
хотелось и дальше исследовать этот рот, чтобы найти объяснение такой
странности.
А может, в этом не было ничего странного. Она так н
...Закладка в соц.сетях
