Жанр: Любовные романы

Маленькая леди и принц

сторінка №9

и. По моим рукам
пробежал приятный холодок. Моя Мелисса. До чего же здорово!
Он что, требует избавиться от парика? — прозвучал голосок у меня в голове. — Что он имеет в виду?
Я была не готова взять и убить Милочку. Раз и навсегда.
В общем и целом мой Джонатан — настоящий предел мечтаний, напомнила я себе.
Любит меня, более того, уважает мое стремление быть независимой,
самовыражаться в работе.
Но выбросить парик в Ла-Манш? Его ведь можно просто снова убрать в
коробку...
— По-твоему, я должна закрыть свое агентство? — спросила я, чтобы не
оставалось вопросов.
— Гм, да. — Во взгляде Джонатана мелькнула досада. — Посмотри на вещи
трезво, Мел. Ты не сможешь вести дела из Парижа!
Наверное, мое лицо исказилось от испуга, потому что Джонатан поспешил
добавить:
— Я не прошу тебя оставить работу. Хочу всего лишь, чтобы ты работала в
Париже, вместе со мной. Чтобы мы стали одной командой. Так будет лучше для
нас обоих. Это моя мечта. Я подумал, тебе эта идея тоже придется по вкусу.
Он взглянул на меня глазами побитой собаки, став совершенно не похожим на
обычного себя — уверенного и чуть высокомерного. Последние капли моих
сомнений смыло волной раскаяния. В конце концов, и ему придется оставить
блестящую карьеру и начинать с нуля, подумала я. Неужто это не
доказательство его любви ко мне? Рисковать нам придется обоим.
Но офис я все равно выкуплю. Пусть это будет моим свадебным подарком.
Любовное гнездышко для нас двоих в Лондоне.
— Конечно, мне тоже по вкусу твоя затея,— сказала я, наклоняясь над
столом и беря его за руки. — Она просто замечательная!
Наутро, позавтракав в постели в гостиничном номере в Мейфэре, мы отправились
за город. Должна признаться: хоть я и не из тех женщин, которые готовы
сюсюкать с маленькими день и ночь, я среди недели съездила в Бейби кэп и в
Пети бато, купила безымянному пока малышу Макдональду несколько обнов и
ждала встречи с большим нетерпением.
Когда мы ехали по загородным дорогам под солнцем и всевидящими взорами
богов, я, смакуя тепло Джонатановой руки, лежавшей на моем колене,
испытывала непривычное чувство: мне хотелось поскорее очутиться дома.
Чувство испарилось, как только мы подъехали к имению Ромни-Джоунсов. Едва
выйдя из машины, я услышала детский плач. То был даже не плач, а надсадный и
требовательный дикий вой. Представив себе, что эти звуки издает ребенок
Эмери, я содрогнулась.
Джонатан обнял меня и пожал мое плечо.
— Настроение сразу упало, угадал?
— Не то чтобы... — ответила я. — Просто я понятия не имею, как его
успокоить. Эмери, насколько я понимаю, тоже.
— Не успеешь ты взять его на руки, как он притихнет,— заверил Джонатан.
— Он же мужчина, верно? С нашим братом ты всегда справляешься без особых
проблем. — Он снова легонько сжал мое плечо, наклонился и быстро поцеловал
меня в шею. — Между нами говоря, когда на прошлых выходных я увидел тебя с
ребенком на руках... — Он поводил по моей шее носом. — Всерьез призадумался.
Я вновь содрогнулась, но на сей раз от удовольствия и не без радости
поразмыслила бы о думах Джонатана, если бы в эту минуту не распахнулось окно
на втором этаже нашего увитого плющом дома и в нем не показалось мамино
лицо.
— Дорогая! — закричала она. — Слава богу, ты здесь! Немедленно
поднимайся! Аллегра меня заперла!
Мы с Джонатаном тотчас отпрянули друг от друга.
— Что? — спросила я. — А с ребенком кто?
— Может, поинтересуешься, почему Аллегра так поступила? — удивленно
произнес Джонатан, когда мы ринулись к дому.
— Потом,— выдохнула я, распахивая входную дверь.
По ушам ударили детский рев — в доме, понятно, он был еще громче,— мамин
стук в дверь и неистово дребезжащий звонок для вызова домработницы. Я
закрутила головой, раздумывая, за что хвататься в первую очередь. Шум
доносился сверху. Оттуда-то я и решила начать.
На верхней ступени я в изумлении замерла увидев Аллегру. Она затягивалась
сигаретой, выдыхала дым в замочную скважину маминого кабинета и угрожающе
орала:
— Бери спицы, мама! И садись за вязание! Мне нужны кошка и пара
единорогов! Срочно, слышишь? У кошки пусть будет две головы. Или сделай ей
какие-нибудь уродливые уши!
— Аллегра! — закричала я. — Кто присматривает за ребенком?
— Мелисса! — Сквозь массивную дубовую дверь голос мамы звучал еще
жалобнее. — Скажи, пусть она меня выпустит! Ребенок же сейчас задохнется!
Нельзя бросать его одного!
— А Эмери где? — пробормотал Джонатан.
На его вопрос никто не отреагировал, хотя ответ нам троим был прекрасно
известен.

Аллегру детский плач, казалось, лишь вдохновляет.
— Бьет по нервам, правда же? — прокричала она, глядя на дверь. — Ммм. У
тебя, наверное, подскочило давление! Скорее же берись за спицы!
— Выпусти ее! — заревела я.
— Когда, наконец, прекратится этот безумный гвалт? — прогремело откуда-
то снизу. — Ремонтники и те шумели меньше! А у меня через час интервью с
Вейтроуз фуд!
Я повернула голову. По лестнице поднимался папа с намерением присоединиться
ко всеобщему веселью. Его кабинет находился в задней части дома, очень
далеко от прочих комнат,— так всем было удобнее.
На Аллегру он взглянул так, будто видел ее впервые в жизни.
— Какого черта ты здесь делаешь, Аллегра? — рявкнул он. — Я думал, ты в
Хэме, цапаешься со своим аферистом!
— Я отвезла в галерею новых маминых животных,— сказала моя сестра, не
отпуская медную дверную ручку. — Но Иванка говорит, что они слишком
правильные. Чересчур нормальные. Совсем не похожие на уродцев, которых мама
вязала полгода назад. Тех расхватывали, только дым столбом! — Она для пущей
убедительности постучала по дверной ручке костяшками пальцев. — Тогда она
была подавлена, пыталась бросить курить и вообще чувствовала себя гораздо
хуже. А теперь успокоилась и стала совершенно бесполезной.
— Так значит, ты хочешь, чтобы она снова страдала? — выпалила я.
— Искусство — жестокий любовник,— ответила Аллегра, сощурившись. — А
мне причитается двадцать процентов комиссионных
— Может, кто-нибудь пойдет к ребенку? — учтиво предложил Джонатан. —
По-моему, бедняге очень... гм... несладко.
Опять затрезвонил звонок, а младенец завопил еще громче. Мне показалось, у
меня вот-вот лопнут барабанные перепонки.
— Джонатан, будь так любезен, иди вниз и поставь чайник — попьем чаю,—
сказала я, беря бразды правления в свои руки, ибо создавалось впечатление,
что мои родственники совсем одурели от шума. Неудивительно. От столь мощного
напора звуков с ума сойти — как дважды два. — Аллегра, сию секунду выпусти
маму!
Аллегра с мрачным видом наконец отошла от двери. Из кабинета выскочила мама,
по-моему, слегка подшофе.
— Спасибо, дорогая! — воскликнула она, проводя по лбу рукой и жадно
глядя на Мальборо лайт в руке Аллегры. — Аспирина у тебя случайно не
найдется, а, Мелисса?
— В сумке,— машинально ответила я. — Аллегра, убери сигарету. В доме
ребенок!
— Если я снова закурю, то только из-за него, из-за ребенка,—
пробормотала мама, отбирая у Аллегры сигарету.
Сестрица пронзила меня убийственным взглядом. Мама сделала глубокую затяжку,
и ее искаженное лицо вдруг просияло довольством.
— Ради всего святого!.. — прогремел папа, с громким топотом устремляясь
на плач. — Не дом, а психбольница! Пока не возьмешься за дело сам, никто и
пальцем не пошевелит!
Я уставилась на мать и сестру. Они, как подростки, переругивались из-за
одной на двоих сигареты. Не найдя нужных слов, я последовала за отцом в
комнату Эмери.
— Что? — рявкнул он, распахнув дверь.
Звонок наконец перестал трезвонить. Папаша вырвал его с мясом, раскрыл окно
и выбросил в кусты.
Эмери лежала на своей старой кровати, обложенная подушками, на которых
красовались изображения игрушечных пони и клубничных пирогов. Ее волосы
темнели вокруг головы каштановым облаком. Вокруг стояли коробки с
шоколадными конфетами. У Эмери привычка: шоколад и начинку она съедает, а
орешки оставляет.
— О, как хорошо,— сказала Эмери, увидев меня. — Приехала. Малыш опять
расплакался.
Расплакался! Он выл так, что окна дребезжали.
— Мы заметили,— процедил сквозь зубы отец
— Наверное, надо поменять ему подгузник или чего-нибудь дать. Когда
приедет няня Эг?
Эмери принялась высасывать из конфеты вязкую начинку.
— Не скоро,— прорычал отец.
Эмери умиротворенно улыбнулась.
— Что? Я не расслышала.
— Я сказал: не скоро!
— А-а,— кивнула Эмери.
Я посмотрела на нее. Как она может сохранять спокойствие, когда ее сын
заходится от рева? Бедный, несчастный крошка Мак от натуги побагровел.
Отец, махнув на Эмери рукой, повернулся ко мне.
— Ну? Так и будешь стоять или что-нибудь предпримешь?
— Я? — возмутилась я. — А мама разве не...
— Попробуй конфетку, Мелисса,— предложила Эмери, придвигая мне одну из
коробок. — Выбирай любую! Ой, прости... Тут остались одни орехи.

— Господи боже ты мой! — выпалил папа и, к нашему бескрайнему
удивлению, вытащил ребенка из кроватки вместе с одеяльцем.
Мы изумились и того больше, когда малыш умолк, будто отец вытащил из него
батарейки.
Они уставились друг на друга, нос к носу. Оба носа были красные. Родственное
сходство было очевидно. Если бы не ошеломление, я, наверное, растрогалась
бы.
— О, замечательно,— пробормотала Эмери, доставая из ушей Уильямовы
затычки для стрельбы по тарелочкам. — Как тебе это удалось?
— Сам не знаю,— ответил папа и попытался вручить ребенка Эмери.
Но едва она прикоснулась к сыну, тот вновь разразился криком. Перепуганная
Эмери отдала его мне, но малыш заорал еще громче. Я вернула ребенка папе,
будто играя в извращенную игру передай другому.
Мальчик мгновенно замолчал.
— Ты ему нравишься,— в голос протянули мы с Эмери.
На лице отца отразилось странное чувство. Подобие страха, смешанного с
гордостью и удовольствием. Перед ним открывались новые возможности. Если бы
это были кадры из фильма, их непременно сопровождала бы душевная музыка.
Или, может, дьявольское постукивание.
— Конечно, я ему нравлюсь! — воскликнул папа. — В семье Ромни-Джоунсов
наконец-то родился мужчина! Впервые за полвека.
— Макдональдов,— пробормотала Эмери.
— И Ромни-Джоунсов.
Папа поднял крошечного мальчика к самым глазам и с прищуром взглянул на
него. Ребенок часто заморгал.
Не успел он в доказательство своей мужской природы пустить струю прямо деду
в лицо, как в дверь тихонько постучали и на пороге появились Джонатан и
миссис Ллойд с подносом.
— Я попытался... — объяснил мне Джонатан. — Но миссис Ллойд сказала,
что я все сделаю не так. В смысле, поставлю чайник и все остальное. Чай
будешь, Эмери?
— С удовольствием.
Эмери быстро перекинула волосы на одно плечо. Когда на горизонте появлялся
Джонатан, мои родственники машинально прихорашивались.
— А, еще один мужчина! — воскликнул папа. — Может, выпьем чего
покрепче, у меня в кабинете?
— Вообще-то я... — начал было Джонатан, глядя на меня и Эмери.
— С этими без толку разговаривать,— заявил отец. — А я хотел бы кое-что
с тобой обсудить.
Он снова протянул ребенка, но тот предупреждающе скривил ротик, и папа опять
привлек его к своей груди.
— Может, ему хочется есть,— рассеянно взмахивая рукой, пробормотала
Эмери. — Или подгузник мокрый. Или что-нибудь еще. — Она окинула беглым
взглядом мое сосредоточенное лицо и улыбнулась. — С новорожденными иначе
нельзя, Мел. Лучше пусть все идет само собой.
— Почему вы не кладете его сюда? — спросила я, доставая переносную
кроватку с ручками. Уильям, когда ездил за ней в Питер Джоунс, попросил
меня составить ему компанию, чтобы вместе выбрать лучшую. Кроватку можно
было даже брать с собой в машину. — Может, здесь он быстрее уснет.
Отец, чувствуя, что все смотрят на него, смущенно опустил ребенка в
кроватку. Тот продолжал влюбленно глядеть на деда.
— Выглядишь отлично, Эмери,— сказал Джонатан, пользуясь минутой затишья. — Уильям не в Лондоне?
— Он пошел на пробежку или пострелять — впрочем, не знаю. Я дала ему
ключи от шкафа с оружием, не возражаешь, пап? Если не ошибаюсь, он сказал,
что кого-нибудь убьет к ужину. — Эмери умолкла, поворошила конфеты в коробке
и взглянула на меня. — Я велела ему взять с собой собак Видишь, Мелисса? Не
только ты умеешь делать несколько дел одновременно. — Она поправила подушки.
— Не обидитесь, если я вздремну? Устала, сил нет.
— Понимаю,— пробормотала я, стараясь не допускать мыслей о том, что
скоро придется иметь дело с Уильямом, оружием, местной дичью, Храбрецом и
остальными собаками. — Чай я поставлю здесь, рядом с твоими журналами,
плеером и мобильным.
— Большое спасибо,— сказала Эмери, уже надевая наглазники.
Не успела я придумать достойного предлога, чтобы вызволить Джонатана из
неожиданного плена, как отец потащил его к себе в кабинет. Впрочем, если
начистоту, я не очень-то стремилась спасти его.
На кухне никого не было. Где мама и Аллегра, можно было без труда определить
по змеистым полоскам дыма, проплывавшим мимо раскрытой двери в сад.
Я только было собралась угоститься чашкой растворимого кофе и парочкой
французских пирожных, когда возникшая из ниоткуда рука выхватила коробку
прямо у меня из-под носа.
— Только после ланча! — протрубил за моей спиной голос из прошлого. — И
только если я увижу, что на тарелке не осталось ни кусочка!
— Няня Эг! — с радостью закричала я.
Передо мной стояла низенькая, росточком футов пять, не больше, старая няня,
всевидящий и
всезнающий уэльский оракул из моего детства. Она строго смотрела то на меня,
то на пирожные, но замечала, готова поспорить, и паутину, и то, что миссис
Ллойд собиралась подать на ланч, и стопку Телеграф, приготовленных на
выброс, и собачьи миски.

За нею, стягивая кожаные перчатки и недовольно поглядывая на няню, стояла
бабушка.
— Смотрю, мы поспели как раз вовремя. — Няня Эг фыркнула. — Твои
родители до сих пор держат домработницу, да, Мелисса?
— Мы приехали бы намного раньше, если бы ты позволила мне, хоть немного
прибавить скорость,— проворчала бабушка. — Детка, не угостишь меня скотчем?
У мамы всегда припрятана бутылочка Гленфиддика за коробкой Витабикса.
Будь так добра.
Няня Эг окинула меня неодобрительным взглядом, и я задумалась, стоит ли
выполнять бабушкину просьбу. Нам помогла очередная волна детского рева. Няня
Эг, подобно бладхаунду, почуявшему запах зверя (или корги, заметившей голую
пятку), сорвалась с места и, стуча по паркету башмаками, помчалась наверх.
— Но мы не договорили, Мелисса! — крикнула она через плечо. — Любишь
покушать...
— ...ходи толстушей! — хором закончили мы с бабушкой.
Или она ответила никого не слушай? В любом случае правильный вариант ей
прекрасно известен.
Я выглянула в окно и увидела расхаживающую по тропе маму. Она внезапно
остановилась, очевидно с опозданием узнав трубный голос няни, чего-то
испугалась и поспешила уйти подальше от окон.
Плач внезапно стих, и послышалась уэльская народная песня. Дверь в кабинет
отца с шумом захлопнулась.
Бабушка заглянула в буфет, схватила бутылку и уже приготовилась налить скотч
в две большие мамины кружки, уцелевшие с девятнадцатого столетия, но вдруг
замерла на миг и вновь закупорила бутылку.
— А вообще-то,— сказала она, глядя на меня,— лучше не затуманивать
голову, чтобы в случае чего, можно было мгновенно сбежать.
Я протянула к ней свою кофейную чашку.
— Я никуда не собираюсь. А если и соберусь, за руль сядет Джонатан.
Бабушка щедро плеснула мне в кофе скотча.
— Ну? Что мне передать Александру сегодня вечером?
— Ты опять с ним встречаешься? — с любопытством спросила я. — Второй
раз за одну неделю?
— В последнее время ему не часто доводилось бывать в Лондоне. Вот он и
наверстывает упущенное,— беззаботно ответила она. — Ну, так что?
— Мне искренне хочется помочь ему вернуть семье замок,— сказала я. —
Поэтому я... согласна поработать над Николасом.
Бабушка хлопнул а в ладоши.
— О, Мелисса! Я знала, что могу на тебя положиться!
— При условии, что я буду действовать четко по своим правилам,—
добавила я строгим голосом. — Ходить перед ним на задних лапках, подобно
всем остальным, я не намерена. Еще я буду надевать парик и называть себя
Милочкой, чтобы никому не взбрело в голову, будто я, Мелисса, с ним
встречаюсь. Вдобавок я не собираюсь задвигать остальные свои дела. Буду
назначать ему встречи на определенное время, как и прочим клиентам. Если он
их будет игнорировать, гоняться за ним по лондонским ночным клубам я не
стану. Работать с ним смогу только до сентября, а потом перееду в Париж, к
Джонатану.
Бабушка старалась выглядеть серьезной, но ее лицо так и сияло трогательной
детской радостью.
— Александр будет в восторге! И с удовольствием полностью доверится
тебе.
— Николас должен зарубить себе на носу: не все женщины готовы падать к
его ногам, как только он взмахнет ресницами,— выпалила я, с негодованием
вспоминая, как Ники расстегнул мое платье в Петрусе. — На меня его чары не
действуют. Так что справиться с подобной задачей мне будет несложно. Передай
Александру, что я человек очень ответственный.
Бабушка подмигнула.
В отличие от Ники.
Я кивнула, представляя себе, как тревожится Александр при мысли, что Николас
— его наследник.
— Верно, в отличие от Ники. Я бы на месте Александра не доверила внучку
распоряжаться даже одной комнатой в замке, не говоря уже о целом
государстве.
Бабушка помолчала, вздохнула и с таким видом, будто я чего-то недопонимаю,
протянула мне коробку с запретными пирожными.
— Только ничего не принимай близко к сердцу, дорогая. Французские, мм?

ГЛАВА 7



Бывая в родительском доме с Джонатаном, я почти не спала по ночам. Не только
потому, что теперь на законных основаниях занимала кровать под пологом, о
которой в подростковом возрасте мне приходилось лишь мечтать с романом
Джилли Купер в руках. Но еще и потому, что было не отделаться от роя
тревожных мыслей.

О чем отец так долго разговаривал с Джонатаном? — раздумывала я в ту
длинную ночь. Не поливал ли грязью его знакомых? Расскажет ли Джонатан мне
об этом или, щадя мои нервы, предпочтет умолчать?
Покоя мне не давали и вещи поважнее. Не начнется ли гроза и не закапает ли с
потолка, ведь в крыше дыры? Не сломается ли в это же самое время система
центрального отопления? Не забыла ли мама убрать из ванной свои лифчики,
увеличивающие грудь? Продолжает ли Аллегра ходить во сне?
Слушая мерное дыхание Джонатана, я стала всматриваться в странную картинку,
нарисованную на пологе над кроватью. Когда-то она, по-видимому, была
эротической, но время стерло существенные элементы, оставив кошмарную
мозаику из рук и ног. Мои мысли снова переключились на Ники. Теперь над этой
проблемой следовало задуматься всерьез, ведь я сама слышала, как бабушка
сообщила Александру по телефону: Тревожиться больше не о чем. Александр
что-то ответил, и бабушка рассмеялась, прямо как девчонка.
Стоит наметить план, подумала я, соскальзывая с кровати и шаря ногами по
полу в поисках тапочек Если у меня под рукой будет список и можно будет
ставить напротив отдельных пунктов галочки, я быстрее достигну цели.
Вдобавок так будет легче отчитываться перед Александром Бабушка прозрачно
намекнула, что он намерен выдать мне аванс, а потом будет расплачиваться за
каждый месяц. На покупку офиса потребуется по меньшей мере трехмесячный
заработок...
Затаив дыхание, я позволила себе минутку— другую полюбоваться Джонатановым
профилем. Во сне некоторые люди выглядят сущими глупцами, он же великолепен
всегда.
Я тихонько пошла вниз, на кухню, перешагивая через ступени, которые
скрипели.
Откусив кусок фруктового пирога и поставив перед собой стакан с молоком, я
достала из сумки большой блокнот для заметок, выпуск Татлера и красочный
календарь Дин и Дэниеле и принялась составлять список мероприятий, на
которых могла бы появляться с Николасом. В моем присутствии он должен был
быть трезвым и галантным а о распутстве и хулиганских выходках и не
помышлять.
Ночные клубы, сомнительные вечеринки, на которые являются в странных
нарядах, и увеселения для подростков я отмела сразу.
И сосредоточила внимание на поло-матчах, благотворительных ужинах, картинных
галереях, выставках и прочих культурных мероприятиях.
Доля правды в словах Николаса о современных аристократах, конечно, была,
однако если хол— ленбергское правительство желало, чтобы в их старинном
замке поселились джентльмены со старомодными хорошими манерами, значит, в
этом направлении и следовало двигаться. С другой стороны, разве может в
принципе устареть умение достойно себя вести, по-человечески относиться к
окружающим, прилично одеваться и ценить прекрасное? С тех пор как сама я
полюбила шик в стиле ретро и утягивающее нижнее белье, моя жизнь как будто
началась заново. Следовало всего лишь пробудить в Николасе принца Ренье.
Неотразимость, как у Милочки, в нем уже была, недоставало ему лишь умения
держаться как подобает.
Я откинулась на спинку стула и пролистала ежедневник. Разноцветные странички
кишели отметками о встречах и примечаниями и походили на особо замысловатый
шотландский тартан.
Тратить на этого кретина более десяти часов в неделю, невзирая на
международную дипломатию, я никак не собиралась. И должна была наметить
финальную черту. Скорее всего, как я и сказала бабушке, покончить с этим
делом следовало перед отъездом в Париж А Париж волновал меня ничуть не
меньше. Я мгновенно переключилась мыслями на необходимость собирать вещи, от
каких-то из них избавляться, учить французский. У меня в запасе оставалось
лишь несколько месяцев! В желудке начались спазмы. Я откусила еще кусочек
пирога, схватила маркер и приступила к делу.
Появляться с Николасом в обществе предпочтительнее в тех местах, которые
посещают мои знакомые. Лишь в этом случае я могла — плохо ли, хорошо ли —
контролировать и самого Ники, и представителей прессы. У мамы, например,
скоро открывается новая выставка в художественной галерее. В первый вечер
будет торжественный прием. Моя одноклассница Китти, теперь проводившая пиар-
кампании, готовит благотворительный спортивный праздник У Нельсона наверняка
есть знакомые среди организаторов Каусской регаты, бабушка может достать
билеты на Уимблдон— ский турнир. А там Николас полюбовался бы на девочек,
которых при всем желании в бассейн не бросишь. Плюс ко всему я вожу
знакомство с людьми, о которых пишут в разделах светских сплетен.
Я покривила рот, прикидывая, достаточно ли будет всего перечисленного, чтобы
убедить холлен— бергские власти во всестороннем преображении Николаса. Он
наверняка, не глуп и может прекрасно справиться со своей новой ролью, а
оставшуюся половину энергии, которую прежде пускал на разгул, в будущем
запросто использовать для управления фамильным замком. Да, еще ему следовало
обзавестись приличными английскими костюмами. Я сделала пометку: отправить
Николаса к довольно молодому, но придерживающемуся старых традиций портному.
Я сама познакомилась с ним совсем недавно. Что еще?

Верно признал Александр: репутация Ники — проблема крайне сложная. В идеале
по истечении условленного срока надлежало передать его кому-нибудь с рук на
руки. Если точнее — надежной, из хорошей семьи, воспитанной в духе старых
устоев девушке, которая могла бы оказывать на него серьезное влияние. По
сути, человек вроде меня, улучшающий имидж, Ники вовсе не требовался. Он,
сам того не ведая, нуждался в постоянной и любящей подруге, будущей жене.
Однако найти таковую, пока Ники не исправился, было не в моих силах. Я могла
лишь улучшить о нем общественное мнение. Слов

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.