Жанр: Любовные романы
Маленькая леди и принц
...и. По моим рукам
пробежал приятный холодок. Моя Мелисса. До чего же здорово!
Он что, требует избавиться от парика? — прозвучал голосок у меня в голове. — Что он имеет в виду?
Я была не готова взять и убить Милочку. Раз и навсегда.
В общем и целом мой Джонатан — настоящий предел мечтаний, напомнила я себе.
Любит меня, более того, уважает мое стремление быть независимой,
самовыражаться в работе.
Но выбросить парик в Ла-Манш? Его ведь можно просто снова убрать в
коробку...
— По-твоему, я должна закрыть свое агентство? — спросила я, чтобы не
оставалось вопросов.
— Гм, да. — Во взгляде Джонатана мелькнула досада. — Посмотри на вещи
трезво, Мел. Ты не сможешь вести дела из Парижа!
Наверное, мое лицо исказилось от испуга, потому что Джонатан поспешил
добавить:
— Я не прошу тебя оставить работу. Хочу всего лишь, чтобы ты работала в
Париже, вместе со мной. Чтобы мы стали одной командой. Так будет лучше для
нас обоих. Это моя мечта. Я подумал, тебе эта идея тоже придется по вкусу.
Он взглянул на меня глазами побитой собаки, став совершенно не похожим на
обычного себя — уверенного и чуть высокомерного. Последние капли моих
сомнений смыло волной раскаяния. В конце концов, и ему придется оставить
блестящую карьеру и начинать с нуля, подумала я. Неужто это не
доказательство его любви ко мне? Рисковать нам придется обоим.
Но офис я все равно выкуплю. Пусть это будет моим свадебным подарком.
Любовное гнездышко для нас двоих в Лондоне.
— Конечно, мне тоже по вкусу твоя затея,— сказала я, наклоняясь над
столом и беря его за руки. — Она просто замечательная!
Наутро, позавтракав в постели в гостиничном номере в Мейфэре, мы отправились
за город. Должна признаться: хоть я и не из тех женщин, которые готовы
сюсюкать с маленькими день и ночь, я среди недели съездила в
Бейби кэп
и в
Пети бато
, купила безымянному пока малышу Макдональду несколько обнов и
ждала встречи с большим нетерпением.
Когда мы ехали по загородным дорогам под солнцем и всевидящими взорами
богов, я, смакуя тепло Джонатановой руки, лежавшей на моем колене,
испытывала непривычное чувство: мне хотелось поскорее очутиться дома.
Чувство испарилось, как только мы подъехали к имению Ромни-Джоунсов. Едва
выйдя из машины, я услышала детский плач. То был даже не плач, а надсадный и
требовательный дикий вой. Представив себе, что эти звуки издает ребенок
Эмери, я содрогнулась.
Джонатан обнял меня и пожал мое плечо.
— Настроение сразу упало, угадал?
— Не то чтобы... — ответила я. — Просто я понятия не имею, как его
успокоить. Эмери, насколько я понимаю, тоже.
— Не успеешь ты взять его на руки, как он притихнет,— заверил Джонатан.
— Он же мужчина, верно? С нашим братом ты всегда справляешься без особых
проблем. — Он снова легонько сжал мое плечо, наклонился и быстро поцеловал
меня в шею. — Между нами говоря, когда на прошлых выходных я увидел тебя с
ребенком на руках... — Он поводил по моей шее носом. — Всерьез призадумался.
Я вновь содрогнулась, но на сей раз от удовольствия и не без радости
поразмыслила бы о думах Джонатана, если бы в эту минуту не распахнулось окно
на втором этаже нашего увитого плющом дома и в нем не показалось мамино
лицо.
— Дорогая! — закричала она. — Слава богу, ты здесь! Немедленно
поднимайся! Аллегра меня заперла!
Мы с Джонатаном тотчас отпрянули друг от друга.
— Что? — спросила я. — А с ребенком кто?
— Может, поинтересуешься, почему Аллегра так поступила? — удивленно
произнес Джонатан, когда мы ринулись к дому.
— Потом,— выдохнула я, распахивая входную дверь.
По ушам ударили детский рев — в доме, понятно, он был еще громче,— мамин
стук в дверь и неистово дребезжащий звонок для вызова домработницы. Я
закрутила головой, раздумывая, за что хвататься в первую очередь. Шум
доносился сверху. Оттуда-то я и решила начать.
На верхней ступени я в изумлении замерла увидев Аллегру. Она затягивалась
сигаретой, выдыхала дым в замочную скважину маминого кабинета и угрожающе
орала:
— Бери спицы, мама! И садись за вязание! Мне нужны кошка и пара
единорогов! Срочно, слышишь? У кошки пусть будет две головы. Или сделай ей
какие-нибудь уродливые уши!
— Аллегра! — закричала я. — Кто присматривает за ребенком?
— Мелисса! — Сквозь массивную дубовую дверь голос мамы звучал еще
жалобнее. — Скажи, пусть она меня выпустит! Ребенок же сейчас задохнется!
Нельзя бросать его одного!
— А Эмери где? — пробормотал Джонатан.
На его вопрос никто не отреагировал, хотя ответ нам троим был прекрасно
известен.
Аллегру детский плач, казалось, лишь вдохновляет.
— Бьет по нервам, правда же? — прокричала она, глядя на дверь. — Ммм. У
тебя, наверное, подскочило давление! Скорее же берись за спицы!
— Выпусти ее! — заревела я.
— Когда, наконец, прекратится этот безумный гвалт? — прогремело откуда-
то снизу. — Ремонтники и те шумели меньше! А у меня через час интервью с
Вейтроуз фуд
!
Я повернула голову. По лестнице поднимался папа с намерением присоединиться
ко всеобщему
веселью
. Его кабинет находился в задней части дома, очень
далеко от прочих комнат,— так всем было удобнее.
На Аллегру он взглянул так, будто видел ее впервые в жизни.
— Какого черта ты здесь делаешь, Аллегра? — рявкнул он. — Я думал, ты в
Хэме, цапаешься со своим аферистом!
— Я отвезла в галерею новых маминых животных,— сказала моя сестра, не
отпуская медную дверную ручку. — Но Иванка говорит, что они слишком
правильные. Чересчур нормальные. Совсем не похожие на уродцев, которых мама
вязала полгода назад. Тех расхватывали, только дым столбом! — Она для пущей
убедительности постучала по дверной ручке костяшками пальцев. — Тогда она
была подавлена, пыталась бросить курить и вообще чувствовала себя гораздо
хуже. А теперь успокоилась и стала совершенно бесполезной.
— Так значит, ты хочешь, чтобы она снова страдала? — выпалила я.
— Искусство — жестокий любовник,— ответила Аллегра, сощурившись. — А
мне причитается двадцать процентов комиссионных
— Может, кто-нибудь пойдет к ребенку? — учтиво предложил Джонатан. —
По-моему, бедняге очень... гм... несладко.
Опять затрезвонил звонок, а младенец завопил еще громче. Мне показалось, у
меня вот-вот лопнут барабанные перепонки.
— Джонатан, будь так любезен, иди вниз и поставь чайник — попьем чаю,—
сказала я, беря бразды правления в свои руки, ибо создавалось впечатление,
что мои родственники совсем одурели от шума. Неудивительно. От столь мощного
напора звуков с ума сойти — как дважды два. — Аллегра, сию секунду выпусти
маму!
Аллегра с мрачным видом наконец отошла от двери. Из кабинета выскочила мама,
по-моему, слегка подшофе.
— Спасибо, дорогая! — воскликнула она, проводя по лбу рукой и жадно
глядя на
Мальборо лайт
в руке Аллегры. — Аспирина у тебя случайно не
найдется, а, Мелисса?
— В сумке,— машинально ответила я. — Аллегра, убери сигарету. В доме
ребенок!
— Если я снова закурю, то только из-за него, из-за ребенка,—
пробормотала мама, отбирая у Аллегры сигарету.
Сестрица пронзила меня убийственным взглядом. Мама сделала глубокую затяжку,
и ее искаженное лицо вдруг просияло довольством.
— Ради всего святого!.. — прогремел папа, с громким топотом устремляясь
на плач. — Не дом, а психбольница! Пока не возьмешься за дело сам, никто и
пальцем не пошевелит!
Я уставилась на мать и сестру. Они, как подростки, переругивались из-за
одной на двоих сигареты. Не найдя нужных слов, я последовала за отцом в
комнату Эмери.
— Что? — рявкнул он, распахнув дверь.
Звонок наконец перестал трезвонить. Папаша вырвал его с мясом, раскрыл окно
и выбросил в кусты.
Эмери лежала на своей старой кровати, обложенная подушками, на которых
красовались изображения игрушечных пони и клубничных пирогов. Ее волосы
темнели вокруг головы каштановым облаком. Вокруг стояли коробки с
шоколадными конфетами. У Эмери привычка: шоколад и начинку она съедает, а
орешки оставляет.
— О, как хорошо,— сказала Эмери, увидев меня. — Приехала. Малыш опять
расплакался.
Расплакался! Он выл так, что окна дребезжали.
— Мы заметили,— процедил сквозь зубы отец
— Наверное, надо поменять ему подгузник или чего-нибудь дать. Когда
приедет няня Эг?
Эмери принялась высасывать из конфеты вязкую начинку.
— Не скоро,— прорычал отец.
Эмери умиротворенно улыбнулась.
— Что? Я не расслышала.
— Я сказал: не скоро!
— А-а,— кивнула Эмери.
Я посмотрела на нее. Как она может сохранять спокойствие, когда ее сын
заходится от рева? Бедный, несчастный крошка Мак от натуги побагровел.
Отец, махнув на Эмери рукой, повернулся ко мне.
— Ну? Так и будешь стоять или что-нибудь предпримешь?
— Я? — возмутилась я. — А мама разве не...
— Попробуй конфетку, Мелисса,— предложила Эмери, придвигая мне одну из
коробок. — Выбирай любую! Ой, прости... Тут остались одни орехи.
— Господи боже ты мой! — выпалил папа и, к нашему бескрайнему
удивлению, вытащил ребенка из кроватки вместе с одеяльцем.
Мы изумились и того больше, когда малыш умолк, будто отец вытащил из него
батарейки.
Они уставились друг на друга, нос к носу. Оба носа были красные. Родственное
сходство было очевидно. Если бы не ошеломление, я, наверное, растрогалась
бы.
— О, замечательно,— пробормотала Эмери, доставая из ушей Уильямовы
затычки для стрельбы по тарелочкам. — Как тебе это удалось?
— Сам не знаю,— ответил папа и попытался вручить ребенка Эмери.
Но едва она прикоснулась к сыну, тот вновь разразился криком. Перепуганная
Эмери отдала его мне, но малыш заорал еще громче. Я вернула ребенка папе,
будто играя в извращенную игру
передай другому
.
Мальчик мгновенно замолчал.
— Ты ему нравишься,— в голос протянули мы с Эмери.
На лице отца отразилось странное чувство. Подобие страха, смешанного с
гордостью и удовольствием. Перед ним открывались новые возможности. Если бы
это были кадры из фильма, их непременно сопровождала бы душевная музыка.
Или, может, дьявольское постукивание.
— Конечно, я ему нравлюсь! — воскликнул папа. — В семье Ромни-Джоунсов
наконец-то родился мужчина! Впервые за полвека.
— Макдональдов,— пробормотала Эмери.
— И Ромни-Джоунсов.
Папа поднял крошечного мальчика к самым глазам и с прищуром взглянул на
него. Ребенок часто заморгал.
Не успел он в доказательство своей мужской природы пустить струю прямо деду
в лицо, как в дверь тихонько постучали и на пороге появились Джонатан и
миссис Ллойд с подносом.
— Я попытался... — объяснил мне Джонатан. — Но миссис Ллойд сказала,
что я все сделаю не так. В смысле, поставлю чайник и все остальное. Чай
будешь, Эмери?
— С удовольствием.
Эмери быстро перекинула волосы на одно плечо. Когда на горизонте появлялся
Джонатан, мои родственники машинально прихорашивались.
— А, еще один мужчина! — воскликнул папа. — Может, выпьем чего
покрепче, у меня в кабинете?
— Вообще-то я... — начал было Джонатан, глядя на меня и Эмери.
— С этими без толку разговаривать,— заявил отец. — А я хотел бы кое-что
с тобой обсудить.
Он снова протянул ребенка, но тот предупреждающе скривил ротик, и папа опять
привлек его к своей груди.
— Может, ему хочется есть,— рассеянно взмахивая рукой, пробормотала
Эмери. — Или подгузник мокрый. Или что-нибудь еще. — Она окинула беглым
взглядом мое сосредоточенное лицо и улыбнулась. — С новорожденными иначе
нельзя, Мел. Лучше пусть все идет само собой.
— Почему вы не кладете его сюда? — спросила я, доставая переносную
кроватку с ручками. Уильям, когда ездил за ней в
Питер Джоунс
, попросил
меня составить ему компанию, чтобы вместе выбрать лучшую. Кроватку можно
было даже брать с собой в машину. — Может, здесь он быстрее уснет.
Отец, чувствуя, что все смотрят на него, смущенно опустил ребенка в
кроватку. Тот продолжал влюбленно глядеть на деда.
— Выглядишь отлично, Эмери,— сказал Джонатан, пользуясь минутой затишья. — Уильям не в Лондоне?
— Он пошел на пробежку или пострелять — впрочем, не знаю. Я дала ему
ключи от шкафа с оружием, не возражаешь, пап? Если не ошибаюсь, он сказал,
что кого-нибудь убьет к ужину. — Эмери умолкла, поворошила конфеты в коробке
и взглянула на меня. — Я велела ему взять с собой собак Видишь, Мелисса? Не
только ты умеешь делать несколько дел одновременно. — Она поправила подушки.
— Не обидитесь, если я вздремну? Устала, сил нет.
— Понимаю,— пробормотала я, стараясь не допускать мыслей о том, что
скоро придется иметь дело с Уильямом, оружием, местной дичью, Храбрецом и
остальными собаками. — Чай я поставлю здесь, рядом с твоими журналами,
плеером и мобильным.
— Большое спасибо,— сказала Эмери, уже надевая наглазники.
Не успела я придумать достойного предлога, чтобы вызволить Джонатана из
неожиданного плена, как отец потащил его к себе в кабинет. Впрочем, если
начистоту, я не очень-то стремилась спасти его.
На кухне никого не было. Где мама и Аллегра, можно было без труда определить
по змеистым полоскам дыма, проплывавшим мимо раскрытой двери в сад.
Я только было собралась угоститься чашкой растворимого кофе и парочкой
французских пирожных, когда возникшая из ниоткуда рука выхватила коробку
прямо у меня из-под носа.
— Только после ланча! — протрубил за моей спиной голос из прошлого. — И
только если я увижу, что на тарелке не осталось ни кусочка!
— Няня Эг! — с радостью закричала я.
Передо мной стояла низенькая, росточком футов пять, не больше, старая няня,
всевидящий и
всезнающий уэльский оракул из моего детства. Она строго смотрела то на меня,
то на пирожные, но замечала, готова поспорить, и паутину, и то, что миссис
Ллойд собиралась подать на ланч, и стопку
Телеграф
, приготовленных на
выброс, и собачьи миски.
За нею, стягивая кожаные перчатки и недовольно поглядывая на няню, стояла
бабушка.
— Смотрю, мы поспели как раз вовремя. — Няня Эг фыркнула. — Твои
родители до сих пор держат домработницу, да, Мелисса?
— Мы приехали бы намного раньше, если бы ты позволила мне, хоть немного
прибавить скорость,— проворчала бабушка. — Детка, не угостишь меня скотчем?
У мамы всегда припрятана бутылочка
Гленфиддика
за коробкой
Витабикса
.
Будь так добра.
Няня Эг окинула меня неодобрительным взглядом, и я задумалась, стоит ли
выполнять бабушкину просьбу. Нам помогла очередная волна детского рева. Няня
Эг, подобно бладхаунду, почуявшему запах зверя (или корги, заметившей голую
пятку), сорвалась с места и, стуча по паркету башмаками, помчалась наверх.
— Но мы не договорили, Мелисса! — крикнула она через плечо. — Любишь
покушать...
— ...ходи толстушей! — хором закончили мы с бабушкой.
Или она ответила
никого не слушай
? В любом случае правильный вариант ей
прекрасно известен.
Я выглянула в окно и увидела расхаживающую по тропе маму. Она внезапно
остановилась, очевидно с опозданием узнав трубный голос няни, чего-то
испугалась и поспешила уйти подальше от окон.
Плач внезапно стих, и послышалась уэльская народная песня. Дверь в кабинет
отца с шумом захлопнулась.
Бабушка заглянула в буфет, схватила бутылку и уже приготовилась налить скотч
в две большие мамины кружки, уцелевшие с девятнадцатого столетия, но вдруг
замерла на миг и вновь закупорила бутылку.
— А вообще-то,— сказала она, глядя на меня,— лучше не затуманивать
голову, чтобы в случае чего, можно было мгновенно сбежать.
Я протянула к ней свою кофейную чашку.
— Я никуда не собираюсь. А если и соберусь, за руль сядет Джонатан.
Бабушка щедро плеснула мне в кофе скотча.
— Ну? Что мне передать Александру сегодня вечером?
— Ты опять с ним встречаешься? — с любопытством спросила я. — Второй
раз за одну неделю?
— В последнее время ему не часто доводилось бывать в Лондоне. Вот он и
наверстывает упущенное,— беззаботно ответила она. — Ну, так что?
— Мне искренне хочется помочь ему вернуть семье замок,— сказала я. —
Поэтому я... согласна поработать над Николасом.
Бабушка хлопнул а в ладоши.
— О, Мелисса! Я знала, что могу на тебя положиться!
— При условии, что я буду действовать четко по своим правилам,—
добавила я строгим голосом. — Ходить перед ним на задних лапках, подобно
всем остальным, я не намерена. Еще я буду надевать парик и называть себя
Милочкой, чтобы никому не взбрело в голову, будто я, Мелисса, с ним
встречаюсь. Вдобавок я не собираюсь задвигать остальные свои дела. Буду
назначать ему встречи на определенное время, как и прочим клиентам. Если он
их будет игнорировать, гоняться за ним по лондонским ночным клубам я не
стану. Работать с ним смогу только до сентября, а потом перееду в Париж, к
Джонатану.
Бабушка старалась выглядеть серьезной, но ее лицо так и сияло трогательной
детской радостью.
— Александр будет в восторге! И с удовольствием полностью доверится
тебе.
— Николас должен зарубить себе на носу: не все женщины готовы падать к
его ногам, как только он взмахнет ресницами,— выпалила я, с негодованием
вспоминая, как Ники расстегнул мое платье в
Петрусе
. — На меня его чары не
действуют. Так что справиться с подобной задачей мне будет несложно. Передай
Александру, что я человек очень ответственный.
Бабушка подмигнула.
В отличие от Ники.
Я кивнула, представляя себе, как тревожится Александр при мысли, что Николас
— его наследник.
— Верно, в отличие от Ники. Я бы на месте Александра не доверила внучку
распоряжаться даже одной комнатой в замке, не говоря уже о целом
государстве.
Бабушка помолчала, вздохнула и с таким видом, будто я чего-то недопонимаю,
протянула мне коробку с запретными пирожными.
— Только ничего не принимай близко к сердцу, дорогая. Французские, мм?
ГЛАВА 7
Бывая в родительском доме с Джонатаном, я почти не спала по ночам. Не только
потому, что теперь на законных основаниях занимала кровать под пологом, о
которой в подростковом возрасте мне приходилось лишь мечтать с романом
Джилли Купер в руках. Но еще и потому, что было не отделаться от роя
тревожных мыслей.
О чем отец так долго разговаривал с Джонатаном?
— раздумывала я в ту
длинную ночь. Не поливал ли грязью его знакомых? Расскажет ли Джонатан мне
об этом или, щадя мои нервы, предпочтет умолчать?
Покоя мне не давали и вещи поважнее. Не начнется ли гроза и не закапает ли с
потолка, ведь в крыше дыры? Не сломается ли в это же самое время система
центрального отопления? Не забыла ли мама убрать из ванной свои лифчики,
увеличивающие грудь? Продолжает ли Аллегра ходить во сне?
Слушая мерное дыхание Джонатана, я стала всматриваться в странную картинку,
нарисованную на пологе над кроватью. Когда-то она, по-видимому, была
эротической, но время стерло существенные элементы, оставив кошмарную
мозаику из рук и ног. Мои мысли снова переключились на Ники. Теперь над этой
проблемой следовало задуматься всерьез, ведь я сама слышала, как бабушка
сообщила Александру по телефону:
Тревожиться больше не о чем
. Александр
что-то ответил, и бабушка рассмеялась, прямо как девчонка.
Стоит наметить план, подумала я, соскальзывая с кровати и шаря ногами по
полу в поисках тапочек Если у меня под рукой будет список и можно будет
ставить напротив отдельных пунктов галочки, я быстрее достигну цели.
Вдобавок так будет легче отчитываться перед Александром Бабушка прозрачно
намекнула, что он намерен выдать мне аванс, а потом будет расплачиваться за
каждый месяц. На покупку офиса потребуется по меньшей мере трехмесячный
заработок...
Затаив дыхание, я позволила себе минутку— другую полюбоваться Джонатановым
профилем. Во сне некоторые люди выглядят сущими глупцами, он же великолепен
всегда.
Я тихонько пошла вниз, на кухню, перешагивая через ступени, которые
скрипели.
Откусив кусок фруктового пирога и поставив перед собой стакан с молоком, я
достала из сумки большой блокнот для заметок, выпуск
Татлера
и красочный
календарь
Дин и Дэниеле
и принялась составлять список мероприятий, на
которых могла бы появляться с Николасом. В моем присутствии он должен был
быть трезвым и галантным а о распутстве и хулиганских выходках и не
помышлять.
Ночные клубы, сомнительные вечеринки, на которые являются в странных
нарядах, и увеселения для подростков я отмела сразу.
И сосредоточила внимание на поло-матчах, благотворительных ужинах, картинных
галереях, выставках и прочих культурных мероприятиях.
Доля правды в словах Николаса о современных аристократах, конечно, была,
однако если хол— ленбергское правительство желало, чтобы в их старинном
замке поселились джентльмены со старомодными хорошими манерами, значит, в
этом направлении и следовало двигаться. С другой стороны, разве может в
принципе устареть умение достойно себя вести, по-человечески относиться к
окружающим, прилично одеваться и ценить прекрасное? С тех пор как сама я
полюбила шик в стиле ретро и утягивающее нижнее белье, моя жизнь как будто
началась заново. Следовало всего лишь пробудить в Николасе принца Ренье.
Неотразимость, как у Милочки, в нем уже была, недоставало ему лишь умения
держаться как подобает.
Я откинулась на спинку стула и пролистала ежедневник. Разноцветные странички
кишели отметками о встречах и примечаниями и походили на особо замысловатый
шотландский тартан.
Тратить на этого кретина более десяти часов в неделю, невзирая на
международную дипломатию, я никак не собиралась. И должна была наметить
финальную черту. Скорее всего, как я и сказала бабушке, покончить с этим
делом следовало перед отъездом в Париж А Париж волновал меня ничуть не
меньше. Я мгновенно переключилась мыслями на необходимость собирать вещи, от
каких-то из них избавляться, учить французский. У меня в запасе оставалось
лишь несколько месяцев! В желудке начались спазмы. Я откусила еще кусочек
пирога, схватила маркер и приступила к делу.
Появляться с Николасом в обществе предпочтительнее в тех местах, которые
посещают мои знакомые. Лишь в этом случае я могла — плохо ли, хорошо ли —
контролировать и самого Ники, и представителей прессы. У мамы, например,
скоро открывается новая выставка в художественной галерее. В первый вечер
будет торжественный прием. Моя одноклассница Китти, теперь проводившая пиар-
кампании, готовит благотворительный спортивный праздник У Нельсона наверняка
есть знакомые среди организаторов Каусской регаты, бабушка может достать
билеты на Уимблдон— ский турнир. А там Николас полюбовался бы на девочек,
которых при всем желании в бассейн не бросишь. Плюс ко всему я вожу
знакомство с людьми, о которых пишут в разделах светских сплетен.
Я покривила рот, прикидывая, достаточно ли будет всего перечисленного, чтобы
убедить холлен— бергские власти во всестороннем преображении Николаса. Он
наверняка, не глуп и может прекрасно справиться со своей новой ролью, а
оставшуюся половину энергии, которую прежде пускал на разгул, в будущем
запросто использовать для управления фамильным замком. Да, еще ему следовало
обзавестись приличными английскими костюмами. Я сделала пометку: отправить
Николаса к довольно молодому, но придерживающемуся старых традиций портному.
Я сама познакомилась с ним совсем недавно. Что еще?
Верно признал Александр: репутация Ники — проблема крайне сложная. В идеале
по истечении условленного срока надлежало передать его кому-нибудь с рук на
руки. Если точнее — надежной, из хорошей семьи, воспитанной в духе старых
устоев девушке, которая могла бы оказывать на него серьезное влияние. По
сути, человек вроде меня, улучшающий имидж, Ники вовсе не требовался. Он,
сам того не ведая, нуждался в постоянной и любящей подруге, будущей жене.
Однако найти таковую, пока Ники не исправился, было не в моих силах. Я могла
лишь улучшить о нем общественное мнение. Слов
...Закладка в соц.сетях
