Жанр: Любовные романы
Танец богов том 1-2.
...ередит. - Тебе нужен вовсе не Александр Киракис! Зачем
он тебе сдался?" Она отчаянно
пыталась внушить себе, что Александр - последний мужчина на свете, которому она
бы отдалась. Старалась уверить себя,
что ей нужен не сам Александр Киракис, а лишь стиль жизни, который он
олицетворяет. Вот о чем она по большому счету
всегда мечтала. Но тем не менее...
Мередит аккуратно расчесала свои пышные волосы и, поправив напоследок
макияж, прихватила сумочку и поспешила
к заждавшемуся ее Нику.
Бесчисленные телеоператоры и фотографы, дежурившие снаружи павильона
Дороти Чандлер, ловили в объективы
прибывавших знаменитостей. Не успели Мередит с Ником выбраться из автомобиля,
как их ослепили засверкавшие со всех
сторон вспышки. Один не в меру ретивый репортер прорвался через кордон
охранников и сунул микрофон прямо в лицо
Нику.
- Какие у вас шансы выиграть приз за лучшую режиссуру? - крикнул он,
перекрывая шум толпы.
- Такие же, как у всех других претендентов, - с улыбкой ответил Ник.
- На ваш взгляд, "Воспоминания" назовут лучшим фильмом? - не унимался
репортер.
- Надеюсь, что да, - ответил Ник, пытаясь за улыбкой скрыть свою
нервозность.
Когда они вошли в здание, Мередит наклонилась к нему и зашептала на ухо:
- А я-то думала, что куда труднее задавать вопросы! Теперь я буду
относиться к своим жертвам гораздо
снисходительнее.
Ник расхохотался.
- Видишь ли, Мередит, многие голливудские знаменитости только
притворяются, будто назойливые репортеры не в
меру досаждают им, - сказал он. - На самом деле они панически боятся, что пресса
вдруг утратит интерес к их персонам.
Они присоединились к сидевшим в первых рядах перед сценой. Технический
персонал телекомпаний установил
аппаратуру. Операторы начали снимать. Мередит по собственному опыту прекрасно
знала, что они пытаются застать
врасплох кого-нибудь из известных людей, чтобы внезапно показать их лица крупным
планом. Пусть зрители видят, что и
кинозвездам вовсе не чужды человеческие эмоции: волнение, надежда, а иногда и
горькое разочарование. Хотя Мередит и
сознавала, что привлечет внимание камер, в глубине души она сожалела, что не
может сейчас сама освещать это
исключительное для всех американцев событие.
В первую очередь лауреатом "Оскара" назвали видного деятеля киноискусства,
который скончался пару недель назад.
Стоило его вдове и дочери выйти на сцену за призом, как мысли Мередит вновь
возвратились к Тому Райану. Каково было ему
получать "Оскара" вместо своей жены через столь небольшой промежуток времени
после ее смерти? Ведь еще и года не
прошло. Каково было ему, потерявшему сначала сына, а потом жену, держать в руках
золотую статуэтку, о которой так
мечтала Элизабет? Мередит невольно представила себе эту сверкающую статуэтку,
установленную на камине в доме Тома
Райана прямо под портретом Элизабет и Дэвида. И вдруг ее осенило: вот, значит,
почему Том завещал этот дом Нику! Он
понимал, что Ник, во многом заменивший ему сына, сохранит здесь все, как было.
Что только при нем в доме навсегда
останется столь дорогая его сердцу обстановка далекого 1953 года.
На звание "Лучшая песня" номинировалась песня "В глазах незнакомца" из
фильма "Воспоминания". Ее исполнитель
вышел на сцену и спел ее на фоне полупрозрачного экрана, где таинственно мерцали
желтоватые глаза - эти глаза украшали
афиши с рекламой фильма. Наклонившись к Мередит, Ник прошептал ей на ухо:
- Эта песня точно станет лауреатом. Ее уже сейчас крутят на всех углах.
Разве что из унитазов не передают.
Мередит улыбнулась, понимая, что Ник пытается шутками скрыть свое
волнение. Взяв его за руку, она нежно пожала
ее. Ник ответил ей таким же пожатием и лукаво подмигнул.
- Жаль, что у меня нет такого же предчувствия в отношении номинаций по
остальным категориям, - вздохнул он.
Церемония уже близилась к концу, когда наконец дело дошло до принятия
решения по кандидатуре лучшего
режиссера. Ведущий сначала зачитал пять фамилий претендентов и названия снятых
ими фильмов; Мередит почувствовала,
как напрягся Ник. Когда ведущий вскрывал конверт, она взяла Ника за руку и
крепко ее стиснула.
- Победитель - Ник Холлидей! - возвестил ведущий. - За фильм
"Воспоминания"!
Ник поднялся и под оглушительные аплодисменты направился на сцену. Мередит
проводила его восхищенным
взглядом. Еще дома Ник признался ей, что даже не позаботился о том, чтобы
подготовить речь. "Интересно, что он скажет?"
- подумала она.
Поднявшись на подиум, он принял "Оскара" и обратился к собравшимся:
- Я специально не готовился, но хочу выразить признательность всем, кто
работал со мной над фильмом, - актерам
и всей нашей команде, каждый из которых внес свою лепту в общий успех. Я хочу
также отдать долг памяти Тому Райану,
благодаря которому передо мной впервые распахнулись двери "Центуриона". Но
больше всего я признателен Мередит за
любовь и терпение! Спасибо, дорогая! - И, приподняв статуэтку над головой, он
помахал ею, глядя на Мередит.
Ник вернулся на место с "Оскаром" в руках. Он не скрывал радости.
- Вот видишь? - сказала ему Мередит. - И стоило волноваться!
Вместо ответа Ник наклонился к ней и поцеловал прямо в губы. Именно этот
интимный для обоих момент и
запечатлел на пленке один из телеоператоров.
Афины
Главная штаб-квартира "Корпорации Киракиса" занимала огромное
двадцатиэтажное здание в Колонаки -
фешенебельном районе Афин. Александр долго не мог вспомнить, когда в последний
раз приходил сюда к отцу. Это было
вскоре после того, как, получив диплом выпускника Гарварда, он собирался,
несмотря на возражения со стороны отца,
переехать жить в Соединенные Штаты, а отец предложил ему высокий пост в
корпорации. Все помыслы Александра были в
то время устремлены к Нью-Йорку - самому зажигательному и манящему городу в
мире! К его городу. Киракис и слышать
об этом не хотел. К сожалению, он не понимал стремления сына к самостоятельной
карьере. А ведь, согласись он тогда
остаться в Греции, он бы ни за что не добился такого успеха и почти безграничной
власти, какой сейчас обладал в НьюЙорке.
Здесь, в Греции, он остался бы "папиным сынком".
И вот теперь, стоя перед зданием корпорации на Леофорус-Венизелоу напротив
площади Кдафтомонос, Александр
решил, что настало время вернуться в Нью-Йорк. Он был признателен отцу за
последние несколько недель, в течение
которых их отношения не просто потеплели, но стали напоминать прежние, однако
понимал: дальнейший отдых может
повредить делу. Их общему делу. Войдя в здание корпорации, он пересек вестибюль
и приблизился к лифтам. Охранник тут
же узнал Александра и вызвал для него специально охраняемый скоростной лифт,
способный в считанные секунды подняться
на двадцатый этаж, где располагался кабинет Киракиса-старшего. Охранник
придержал двери, дожидаясь, пока сын
президента войдет в лифт. Александр улыбнулся, но заговаривать не стал.
Едва он успел выйти из лифта, как отцовская секретарша, Елена Румелис,
увидев его, выскочила из-за стола.
- Добрый день, мистер Киракис, - поздоровалась она.
- Здравствуйте, Елена, - ответил Александр. - Отец у себя?
- Да, сэр. - Чуть запнувшись, она добавила: - Только мне кажется, что он
сейчас разговаривает по телефону. Он вас
ждет?
- Нет, - покачал головой Александр. - Я думал, что, может быть, уговорю
его сходить со мной пообедать.
- Сомневаюсь. - Елена озабоченно покачала головой. - Он сейчас очень
занят. Еще утром сообщили, что на
алмазном прииске в пустыне Намиб перед самым рассветом произошел ужасный взрыв.
Есть жертвы. Мистер Киракис сейчас
как раз беседует с Кейптауном.
- Понимаю, - сказал Александр. - Что ж, думаю, я ему все-таки не помешаю.
- О нет, конечно, - поспешно согласилась Елена. - Принести вам что-нибудь?
Чай, кофе...
- Нет, спасибо, - улыбнулся Александр.
Когда он вошел в отцовский кабинет, Константин Киракис сидел за столом и
беседовал по телефону. Левой рукой он
прижимал к уху трубку, а правой записывал что-то в блокноте. Увидев сына, он
кивком предложил ему сесть, а сам
продолжил разговор. Александр устроился в кресле и осмотрелся по сторонам. Да,
давненько он не был здесь, в самом сердце
корпорации. Он вдруг вспомнил, как его мать советовала провести тут ремонт.
Лично подобрала обои, краски и старинную
мебель, настояла на том, чтобы приобрести несколько картин художников эпохи
Возрождения. Сама обставила комнату
отдыха и даже туалет с ванной. "Да, мама вкладывала в нас всю душу", - с грустью
подумал Александр.
Закончив разговаривать, Киракис положил трубку и посмотрел на сына.
- В Намибии страшная трагедия, - со вздохом сказал он. - Взрыв в шахте.
Уже известно, что погибли пятьдесят
человек, но многие еще числятся пропавшими без вести. Придется самому туда
отправиться.
- Может, я слетаю вместо тебя? - быстро предложил Александр, понимая, что
отец предпочел бы не лететь в
Африку.
Но Киракис покачал головой:
- Спасибо, сынок, но я бы хотел посмотреть на это сам. Впрочем, если
хочешь, можем слетать вместе... - Он
внимательно посмотрел на Александра. - А что, кстати говоря, привело тебя в
Афины? Я думал, ты хотел сегодня побыть
один.
- Я решил, что пора уже вернуться в Нью-Йорк, - ответил Александр. - Дел
накопилось невпроворот. Улечу я,
наверное, в ближайшее время, поэтому ты вряд ли застанешь меня, вернувшись из
Африки. - Чуть помолчав, он добавил: -
Я хотел спросить, не согласишься ли ты пообедать со мной в "Герофиникасе". -
Этот ресторан, располагавшийся
неподалеку, всегда был их излюбленным местом. - Впрочем, я понимаю - теперь это
маловероятно.
Киракис озабоченно нахмурился.
- Боюсь, что да, - устало промолвил он. - Но вот попозже вечером я бы с
удовольствием поужинал с тобой в клубе
"Хелленики Леши". Пропустим по рюмашке, а заодно, может, просадим сотню-другую
монет в азартные игры. Давненько мы
уже с тобой не бывали в подобных заведениях. Конечно, если у тебя другие
планы...
- Нет, особых планов у меня нет, - ответил Александр. - Так я зайду за
тобой сюда?
- Хорошо, - согласился Киракис. - В половине восьмого. К тому времени я
уже покончу с делами.
Константин Киракис снова начал звонить в Кейптаун, а Александр встал и,
попрощавшись с отцом, вышел.
Александр всегда любил ходить пешком. Ходьба была для него отдушиной. Он с
детства терпеть не мог толпу,
многолюдные места и любые замкнутые пространства. Даже в Нью-Йорке ему нередко
случалось отпускать шофера и
добираться до нужного места пешком. Порой, когда его особенно допекало, он
часами бродил один по ночному Манхэттену.
Да и бывая в Париже, обожал гулять в предрассветные часы по набережным Сены. На
их семейном острове он ходил ночью
по саду или прогуливался по песчаным пляжам. Ни ветер, ни непогода его не
останавливали.
И вот сейчас Александр летел по оживленным афинским улицам как на крыльях.
Настроение было приподнятым. Ему
вдруг показалось, что огромный груз, который все эти годы давил на плечи,
наконец свалился. Им с отцом удалось выполнить
последнюю волю Мелины и помириться.
Завернув в "Хилтон", Александр заглянул в "Таверну Та-Ниссиа",
стилизованную под старину. Впрочем, весь интерьер
был декорирован с чисто хилтоновским размахом. Высоченные потолки,
инкрустированные красным деревом, выложенные
мраморными плитами полы, медная утварь, расставленная по углам, устланные
дорогими скатертями столы, китайский
фарфор - все это весьма впечатляло. И даже меню подавали в толстенных кожаных
переплетах с золоченым тиснением
ручной работы. Александр устроился за угловым столом и раскрыл меню, однако
мысли его витали далеко. Он провел в
Греции всего несколько недель, но за это время вся его жизнь резко переменилась.
Он потерял мать, но обрел отца. Ему
больше не грозил ультиматум, в свое время предъявленный в Нью-Йорке отцом. И
призрак Марианны больше не пугал по
ночам.
- Александр? Александр Киракис?
Услышав свое имя, Александр встрепенулся и поднял голову. В только что
вошедшем посетителе он не без труда узнал
Фредерика Коцианниса, закадычного друга и старого делового партнера своего отца.
Не видев Коцианниса много лет, он с
удивлением отметил, что тот не слишком изменился. Да, конечно, он постарел, годы
- а ему было уже пятьдесят с лишним
- давали о себе знать. Волосы и усы поседели. В молодости Коцианнис отличался
редкой красотой, но и сейчас он выглядел
привлекательно и импозантно.
Александр поднялся навстречу и приветливо протянул руку.
- Рад встретиться с вами, Фредерик, - сказал он. Они обменялись
рукопожатием. - Давно вас не видел.
- Да. Много воды утекло. - Коцианнис потупился. - Мне очень жаль твою
мать, Александр. Мы с Ириной были в
Биаррице, когда это случилось, и...
Александр жестом остановил его.
- Ничего, Фредерик, - произнес он. - Помочь ей все равно было, увы,
невозможно.
Коцианнис кивнул.
- Я хотел навестить твоего отца, но... - Он беспомощно пожал плечами, не
договорив. - Очень трудно подобрать
нужные слова в такие минуты.
- Да, действительно, - согласился Александр. - Но папа держится
мужественно. А как поживает Ирина?
- О, у нее все замечательно, - улыбнулся Коцианнис. - Сейчас она в
Лондоне. У Тионны гостит. - Тионна, дочь
Фредерика и Ирины, была сверстницей Александра, и Коцианнис не переставал
надеяться, что в один прекрасный день
Александр на ней женится. Александр уже ломал голову, как сменить эту скользкую
тему, когда вошедшая в ресторан
женщина, увидев Коцианниса, приветливо помахала ему. Коцианнис, к облегчению
Александра, жестом пригласил ее
присоединиться к ним. Александра вдруг разобрало любопытство. Ходили слухи, что
Коцианнис обзавелся любовницей.
Неужели это правда? Высокая и стройная незнакомка была не из тех, с кем
обсуждают дела. На вид ей было лет тридцать пять
- тридцать семь. Черное платье от Валентино подчеркивало ее изящную фигуру.
Александр сразу решил, что она одна из
самых красивых женщин, которых ему доводилось видеть. Черты лица ее были
безупречны, а блестящие, черные как смоль
волосы небрежно рассыпались по плечам. Но было в ее облике что-то порочное.
Возможно, решил Александр, перед ним
дорогая куртизанка, которая водит знакомство лишь с избранными клиентами. И судя
по всему, одним из них и был
Коцианнис. С каждым мгновением, ловя взгляды, которые бросал Фредерик на
приближавшуюся к ним красотку, Александр
все более убеждался в своей правоте. Да, поразительная женщина! Вот бы... В
следующее мгновение Александр вдруг
подумал, что его отец, прочитав его мысли, пришел бы в бешенство. Впрочем, ничто
сейчас не волновало Александра. Глядя
на женщину, он твердо решил, что должен во что бы ни стало овладеть ею. Причем
сегодня же, еще до полуночи.
Он искоса посмотрел на Коцианниса, который, ничего не говоря, лишь
натянуто улыбался, заметно смущенный, что его
тайна открылась.
- Александр, это Анна Константелос, - сказал он наконец. - Анна,
познакомься с Александром Киракисом.
- Очень приятно, - улыбнулась женщина. Голос у нее был грудной, певучий,
немного напоминавший кошачье
мурлыканье.
Александр улыбнулся, пожирая ее глазами.
- Кому действительно приятно, так это мне, - сказал он и тут же подумал:
"Скоро будет по крайней мере".
Он отчаянно ломал голову, пытаясь сообразить, как бы остаться с ней
наедине, чтобы высказать обуревавшие его
желания, когда на помощь пришел сам Коцианнис.
- Анна, извини, мне нужно позвонить в офис, - сказал он, посмотрев на
часы. - Я жду важные вести из Лондона.
Прошу меня извинить, - обратился он к Александру. - Я мигом.
- Ну конечно, Фредерик, - промурлыкала Анна. - Я убеждена, что Александр
будет настолько любезен, что не
откажется составить мне компанию в твое отсутствие.
Взгляд Коцианниса переместился с Анны на Александра и обратно.
- Я быстро, - пообещал он, облизнув губы.
- Не спеши, - улыбнулась Анна. - Я не убегу. Едва Коцианнис скрылся за
дверью, как Александр обратился к
красотке:
- Мне кажется, вы очень уверены в себе.
- Нет, - засмеялась Анна. - Но зато я уверена в вас.
- Вот как? - Александр озадаченно приподнял одну бровь. - Это почему?
Она звонко рассмеялась.
- С той самой минуты, как я здесь появилась, вы так и поедаете меня
взглядом. Стараетесь, чтобы это не слишком
бросалось в глаза, но вам это плохо удается. Признайтесь, ведь я вам нравлюсь?
- Если я скажу "да" - во что мне это обойдется? Женщина взглянула на него
с притворным неодобрением.
- Неужели мама никогда не учила вас, что спрашивать цену заранее
невежливо?
- Возможно, - усмехнулся Александр. - Но зато отец всегда учил, что,
прицениваясь к какому-либо товару,
желательно просчитать все возможные расходы заранее.
- Что ж, вы хорошо усвоили родительские уроки, - улыбнулась она. -
Молодец.
- Я хочу вас увидеть.
- Когда и где?
- У вас, сегодня днем. После того как вы расстанетесь с Фредериком.
- Невозможно. У меня еще одна встреча.
- Отмените ее. Я буду у вас в три.
Чуть поколебавшись, она взяла визитную карточку, которую протянул ей
Александр, и быстро написала на обратной
стороне свой адрес.
- Только не приходите раньше трех, - предупредила она. - Избавиться от
моего... дружка не так просто. Мне
понадобится время.
- Уверен, что у вас получится, - улыбнулся Александр.
В этот миг в ресторан вошел Коцианнис.
- Извинитесь перед ним за меня, - сказал Александр Анне. - Скажите, что
меня вызвали по срочным делам. - И
быстро, не оглядываясь, вышел.
Анна Константелос жила в новой многоквартирной высотке на улице Патриахоу
Йоаким неподалеку от площади
Колонаки. Войдя в вестибюль дома, Александр посмотрел на часы. Без четырех три.
Нажав кнопку вызова лифта, он
попробовал угадать, успела ли Анна выпроводить своего клиента. Выйдя на десятом
этаже, он сразу увидел нужную квартиру
и позвонил в дверь. Полминуты спустя позвонил еще раз, уже более настойчиво.
Наконец Анна открыла и кивком пригласила
его войти. Женщина была облачена в красный шелковый халат, не оставлявший
сомнений: под ним ничего не было.
- Вы пунктуальны, - заметила Анна. - Даже слишком.
Александр посмотрел на нее с некоторым удивлением.
- Мой друг никак не хотел уходить, - продолжила Анна, босиком проходя к
бару. - Его жена уехала на несколько
недель, и он рассчитывал, что все свободное время будет проводить со мной.
- Его проблемы меня нисколько не волнуют, - сухо заметил Александр. -
Пусть ищет утешения где-нибудь еще.
- Разумеется, - улыбнулась Анна. - Но он очень богат. Владелец одной из
крупнейших в Афинах брокерских фирм.
Хотя, безусловно, его состояние сравниться с вашим не может.
- А вы, я вижу, предпочитаете иметь дело с состоятельными мужчинами?
- Конечно, - просто ответила Анна. - Все мои любовники - люди богатые.
Другим я не по карману.
- Понимаю. - Он смерил ее оценивающим взглядом. - Вы - женщина дорогая. А
стоите вы того?
- Все мои любовники убеждены, что да, - ответила она с вызовом, поднимая
свой бокал. - Что вам налить?
- Я не за этим сюда пришел. Анна налила себе немного вина.
- Вы нетерпеливы, - сказала она. - Может, все-таки выпьете со мной?
- Нет. Я хочу вас.
- Не сомневаюсь, - промурлыкала Анна, развязывая его галстук. - Однако вы
кое-что забыли. Мы еще не
условились о цене.
- Сколько? - небрежно спросил он.
- Это зависит от того, чего вы от меня хотите, - ответила Анна, потягивая
вино.
- Понимаю. - Александр вытащил из кармана несколько купюр крупного
достоинства и бросил на ковер к ее ногам.
- Мне кажется, это должно вас устроить.
Анна опустилась на колени и, собрав деньги, медленно пересчитала их.
- Да, здесь очень много, - промолвила она, поднимая голову. - Вы щедрый
человек.
- Я хочу провести с вами ночь, - сказал Александр. - Мне придется на время
уйти, но потом я вернусь.
Анна кивнула.
- Вы весьма щедры, Александр, - повторила она, разглаживая полы халата. -
Надеюсь, вы не извращенец?
- А разве это что-то меняет? Анна пожала плечами.
- Нет, поскольку вы платите, - сказала она. - Но мне просто любопытно.
Почему такому привлекательному
мужчине приходится платить за секс? Мне кажется, вам и так ничего не стоит
соблазнить любую женщину.
- Мне вовсе не приходится платить, - поправил Александр. - Хотя в данном
случае я готов сделать исключение.
Просто я вас хочу - а я привык получать то, что хочу.
- Что ж, спасибо за откровенность, - сказала Анна - Да и для меня встреча
с вами - приятное исключение. Мои
любовники редко бывают молоды и красивы.
Александр развязал поясок ее халата и распахнул его.
- Может, тогда мне взять деньги с вас? - усмехнулся он, обнимая ее.
Анна рассмеялась.
- Я не настолько голодна на мужчин, - сказала она, пока он шарил руками по
ее обнаженному телу. Александр
стиснул ее груди и припал ртом к ее губам. Халат соскользнул с ее плеч на пол.
Анна стянула с Александра галстук. -
Пойдем в спальню, - прошептала она, расстегивая его ремень.
- Сначала раздень меня, - приказал он внезапно охрипшим голосом, порывисто
прижимаясь к ней.
- В спальне.
- Здесь. Сейчас же!
Анна, пожав плечами, стащила с него пиджак и принялась расстегивать
сорочку. Ее пальцы легонько пробежали по его
груди, щекоча соски. Затем, сняв сорочку, она поочередно поцеловала оба соска,
слегка посасывая их. Когда брюки
Александра упали на пол вместе с трусами, его освободившийся, уже восставший
член устремился к ней, словно тигр из
клетки. Анна принялась гладить его, чувствуя, как растет возбуждение ее гостя.
- Пойдем в спальню, - снова прошептала она.
Александр зажал ладонями ее лицо и жадно поцеловал. Затем обхватил
ладонями обе груди и стиснул их. Анна резко
высвободилась и направилась в спальню.
- Идем же, Александр! - позвала она. - Я хочу тебя.
Александр молча последовал за ней. Тяжелые шторы были задвинуты, и в
спальне стоял кромешный мрак. Опрокинув
Анну на кровать, он сразу раздвинул ее ноги и без всякой подготовки нетерпеливо
проник в нее. Женщина, не ожидавшая
такого напора, болезненно вскрикнула:
- Ой, дружочек, зачем же так грубо?
Но Александр в ответ лишь всадил в нее свою плоть еще глубже. Анна
застонала и принялась извиваться под ним,
стараясь попасть в такт его движениям, амплитуда которых увеличивалась с каждым
мгновением. Александр вздымался над
ней с пылом и страстью, происхождение которых не мог бы объяснить при всем
желании. Быстро испытав бурный оргазм, он
обессилено скатился с Анны и распростерся на спине, молча глядя в потолок. Анна
склонилась над ним, опираясь на локоть.
Почему-то в глубине души ей казалось, что Александру нужно от нее кое-что помимо
чисто физического удовлетворения. Он
казался каким-то одержимым. Но чего он от нее хотел?
В половине девятого Константин Киракис, сидя в кабинете, все еще дожидался
прихода сына. Он буквально кипел от
ярости. Александр прекрасно знал, что отец терпеть не может, когда его
заставляют ждать. И все же опаздывал уже на час.
Куда, черт побери, он мог запропаститься? Где он нашел женщину? И почему не
звонит? Когда бы Александру,
пунктуальному до неприличия, ни случилось куда-то опаздывать, виновницей
неизменно оказывалась женщина. Его сын,
словно сексуальный магнит, без малейших усилий притягивал к себе женщин любого
типа и возраста. Киракису оставалось
только надеяться, что у Александра хватит ума не вляпаться в историю, подобную
той, что случилась в Гштаде, когда лишь
чудом удалось избежать скандала. Киракису вдруг подумалось, что, может, даже
хорошо, что Александру никогда не
приходилось влюбляться всерьез. Если бы это случилось, его непутевый сын мог бы
совсем голову потерять.
Стоя у окна, Киракис мрачно смотрел на видневшийся вдали Акрополь. Он
решил, что, как бы ему этого ни хотелось,
он не станет задавать Александру лишних вопросов. За прошедшие после смерти
Мелины недели отец с сыном сумели
преодолеть разделявшую их пропасть отчуждения и неприязни. Киракис дал себе
зарок никогда впредь не вмешиваться в
личную жизнь сына, а Александр, в свою очередь, поклялся, что больше не позволит
себе попасть в историю, подобную той,
которая закончилась самоубийством Марианны Хауптман. И Киракис осознавал, что не
стоит нарушать то хрупкое
понимание, которое только-только наладилось у них с сыном.
В это мгновение дверь кабинета распахнулась, и вошел Александр. В руке его
был огромный полиэтиленовый пакет с
одеждой.
- Извини, папа, что заставил тебя ждать, - весело прогудел он. - Я поздно
сообразил, что для посещения клуба
"Хелленики Леши" желательно одеться поприличнее, вот и пришлось побродить по
магазинам. - Он ненадолго замолчал,
потом добавил: - Если ты не против, я хотел бы быстренько принять душ.
- Да, конечно, - кивнул Киракис, уже забывший, что еще минуту назад был
вне себя. - Уже поздно, так что нам,
наверное, придется остаться на ночь в Афинах.
Александр улыбнулся.
- Именно это я и хотел тебе предложить, папа, - сказал он, исчезая в
ванной.
На следующий день Константин Киракис улетел в Кейптаун. Александр проводил
его в аэропорт, однако так и не
решился раскрыть причину, по которой задержался в Греции. У Киракиса наверняка
нашлись бы вопросы, отвечать на
которые Александру вовсе не хотелось. Не мог же он, в самом деле, объяснить, что
отложил отъезд в Нью-Йорк из-за Анны
Константелос. Александр не собирался ставить под угрозу только что наладившиеся
отношения с отцом из-за случайно
встреченной женщины, которую, покинув Грецию, он наверняка выкинет из головы
навсегда. Однако в данную минуту он
твердо знал одно: после ночи, проведенной с Анной, лететь в Нью-Йорк ему
расхотелось. Анна каким-то непостижимым
образом сумела заполнить образовавшуюся в его жизни пустоту, в существовании
которой Александр признавался только
самому себе.
После смерти матери Александр безумно страдал от одиночества. Он готов был
искать утешения где угодно и с кем
угодно. Секс для него был лишь своего рода душевной отдушиной, единственным
видом близкой связи, которую он мог себе
позволить с другим человеком. И Анна Константелос вошла в его жизнь именно в тот
миг, когда желание это можно было
удовлетворить.
Александр задержался в Афинах еще на неделю,
...Закладка в соц.сетях
