Жанр: Любовные романы
Танец богов том 1-2.
...сов?"
Сидя в своем небольшом кабинете в здании студии Кей-экс-эл-эй, Мередит
рассказывала Кей Уилсон, одной из своих
коллег, занимавшей пост технического директора студии, о сегодняшних
результатах. Мередит не скрывала разочарования изза
того, что не сумела взять интервью у Константина Киракиса, однако призналась,
что сын магната приятно поразил ее.
- Я рассчитывала увидеть перед собой Синюю Бороду, - сказала она, - а он
оказался прекрасным принцем.
- Рада за тебя, - улыбнулась Кей, наливая себе кофе из кофеварки. Затем,
положив в чашку два кусочка сахара из
миниатюрной сахарницы, выдвинула ящик стола, в котором, как она знала, Мередит
держала банку сливок. - Скажи, он и в
самом деле такой красавчик, каким выглядит на фотографиях?
- Даже лучше, - без малейшего замешательства ответила Мередит. - Причем,
что самое любопытное, он
совершенно не задирает носа. Хотя имеет полное право... если, конечно, хоть
изредка смотрится в зеркало.
- Вижу, он произвел на тебя неизгладимое впечатление, - промолвила Кей,
многозначительно улыбаясь.
- Пожалуйста, без пошлых намеков, - сказала Мередит. - Просто он вел себя
как настоящий мужчина. Да и трудно
судить о человеке, проведя с ним какой-то час в битком набитом ресторане.
- Все понятно, - кивала Кей. - Тогда скажи мне вот что. Если он тебе так
понравился, почему ты не взяла интервью
у него?
- Я сама об этом думала, - призналась Мередит. - Поначалу он показался мне
совершенно открытым. Я даже
подумала, что смогу легко его разговорить. Но вскоре стало ясно - нечего и
мечтать вызвать его на откровенность. Несмотря
на всю любезность и обходительность, он необычайно ловко и умело уклонялся от
беседы на интересующие меня темы. В
итоге я поняла, что это чрезвычайно скрытная личность.
- Ага, загадочный мужчина! - торжествующе воскликнула Кей. - Звучит
заманчиво. - Наклонившись над
письменным столом Мередит, она заглянула в ее записи. - А можно
полюбопытствовать, кого ты интервьюируешь завтра?
- Ника Холлидея. Более известного нашим любителям кино как самый модный
кинорежиссер - открытие этого года.
Это слова нашего директора, а не мои. - В голосе Мередит звучал плохо скрытый
сарказм. - Должно быть, раздутый от
самомнения, как мыльный пузырь.
- Кто знает, - промолвила Кей. Мередит скорчила гримаску.
- Учитывая мое невезение, я готова побиться об заклад на свое недельное
жалованье, что так и есть.
Кей от души расхохоталась.
- Просто у тебя трудный день выдался, - сказала она. - Это синдром под
названием "Ах-что-делать-я-не-успелавзять-интервью-для-сегодняшнего-выпуска".
Потерпи, и ветер переменится. Так
всегда бывает.
Нью-Йорк
- Ты не передумал? - спросил Константин Киракис у сына в аэропорту
Кеннеди, уже на взлетной полосе, рядом со
столь знакомым бело-голубым лайнером. - Может, все-таки полетишь со мной?
Мамочка так порадуется.
- Отец, ничто так не порадовало бы меня самого, как возможность слетать в
Грецию и хоть немного побыть с мамой,
- устало сказал Александр. - Но, увы, как я уже говорил, сейчас я слишком занят
и не могу этого себе позволить...
Остановившись возле самого трапа, Киракис жестом оборвал сына.
- Да, я знаю, дел у тебя много, - со вздохом произнес он. - Наверное, мне
следует поблагодарить тебя за столь
горячий интерес к нашему семейному бизнесу. Что ж, попробую объяснить все это
твоей матери. Но только предупреждаю -
она сильно огорчится, что ты не прилетел со мной.
- Я тоже очень огорчен, отец, - терпеливо проговорил Александр. -
Пожалуйста, извинись за меня перед ней.
Киракис немного помолчал, пристально разглядывая своего сына. Затем
ответил:
- Да, разумеется. Приезжай, когда хоть немного освободишься. - И вдруг он
порывисто заключил Александра в
объятия - такого не случалось с тех пор, как его сын повзрослел. - Я буду
скучать по тебе, сынок.
- Я тоже, - сказал Александр, в свою очередь, обнимая отца. Он бы много
отдал, чтобы восстановить прежние
отношения с отцом, которые заметно ухудшились с тех пор, как он окончательно
перебрался в Нью-Йорк. Отца Александр
обожал и готов был отдать все, чтобы вернуть отцовскую любовь и уважение.
Впрочем, порой Александр сам не мог понять
тех или иных своих поступков. - Удачного тебе полета, папа, - напутствовал он
отца. Впервые за много лет он назвал его
"папой". - При первой же возможности я прилечу к вам.
- Будем надеяться, что ты сдержишь слово, - сказал Киракис и, поднявшись
по трапу, сверху помахал сыну рукой на
прощание. Александр помахал ему в ответ и возвратился к лимузину.
Старший Киракис уселся в кресло и сразу пристегнул ремень. В иллюминатор
он разглядел огни удалявшегося
лимузина. И вновь старик пожалел, что не сумел уговорить сына лететь с ним.
Давно, слишком давно нога Александра не
ступала на землю Греции. Да и поведение сына вызывало у Константина Киракиса
серьезное беспокойство.
Куда большее, чем он признавался самому себе.
- Алекс, дорогой, почему бы тебе не расслабиться? - предложила Франческа
Корренти, присаживаясь в постели.
Простыня соскользнула вниз, открывая ее восхитительные груди, но Александр даже
не обернулся. - Ты все время думаешь
о делах и совершенно не отдыхаешь.
Александр, тоже обнаженный, стоял у окна, рассеянно созерцая раскинувшуюся
перед глазами панораму Центрального
парка. "До чего он прекрасно сложен", - невольно подумала Франческа. Как один из
греческих богов, статуями которых она
так часто любовалась в лучших музеях мира. Поразительное тело, без малейшего
изъяна. Франческе Корренти,
перебывавшей в постели со многими мировыми знаменитостями, казалось, что такого
мужчину изваял сам Господь. Никакое
случайное сочетание генов или хромосом не могло, по ее глубочайшему убеждению,
привести к созданию подобного
шедевра.
Выбравшись из постели, тоже без одежды, она с кошачьей грацией
проскользнула по комнате. Подкравшись сзади к
Александру, она обвила руками его шею и принялась нежно покусывать мочку уха.
- Идем в постель, мой дорогой, - прошептала она. - Я хочу тебя, давай
снова предадимся любви...
Александр негромко кашлянул.
- И ты будешь снова убеждать меня поменьше думать о работе? - спросил он,
в свою очередь, поглаживая ее голую
попку. - И почаще отдаваться твоим ласкам?
- Но ведь лучшей наставницы тебе не найти, - проворковала Франческа, ероша
его волосы. - Благо я, любимый, по
этой части настоящая искусница.
- Скорее искусительница, - усмехнулся Александр, лукаво глядя на нее. И
вдруг в его глазах зажглись озорные
искорки. - А доказать это ты можешь?
Франческа победоносно улыбнулась.
- Ты еще спрашиваешь! - Жадно впившись в его губы, она провела кончиками
пальцев по груди Александра,
постепенно опуская руку ниже и ниже. Затем неспешно встала на колени и, взяв в
руку его еще не окрепший член, принялась
нежно поглаживать его, бормоча любовные слова по-итальянски.
- Поцелуй его, Франческа, - не выдержав, попросил Александр.
- В свое время, любимый, не спеши, - проворковала она. - Не будь таким
нетерпеливым. И держи себя в руках, в
противном случае все это закончится слишком быстро.
Александр шумно вздохнул и затаил дыхание - желание накатило на него как
приливная волна, грозя захлестнуть и
увлечь в пучину. Обеими руками обхватив голову любовницы, он принялся ритмично
двигаться. Господи, какие
поразительные трюки она выделывала своим ротиком, как изумительно работала
язычком... он едва сдерживался, балансируя
на самой грани оргазма.
Александр крепко зажмурился. "Нет-нет еще, - твердил он себе, призывая на
помощь всю силу воли, - еще рано".
Он быстро слабел, теряя над собой контроль. Нет, нужно овладеть ею сейчас же
или... неизвестно когда. Внезапно, отступив
на шаг, он повалил Франческу на ковер и, прижав ее всем телом, одним махом
всадил в нее трепещущий от вожделения
фаллос и принялся любить ее с неистовостью изголодавшегося жеребца.
- О, дорогой мой! - воскликнула Франческа. - Ты просто фантастический
любовник! - Александр продолжал с
азартом, все убыстряя темп, с каждым толчком входя в нее все глубже и глубже.
Франческа старалась поспевать за ним,
изгибаясь навстречу его движениям, она терзала спину своего страстного любовника
острыми ногтями. - Ради тебя я готова
на все, - жарко зашептала Франческа ему на ухо. - Ведь я люблю тебя. С первого
взгляда влюбилась.
Александр метнул на лежащую под ним женщину странный взгляд, словно увидел
ее впервые.
- Нет, - пробормотал он. - Зачем ты все время говоришь это? Повторяешь,
что любишь меня, тогда как это
неправда!
Франческа озадаченно посмотрела на него.
- Прости меня, любимый, - промолвила она голосом, преисполненным
недоумения, - но я тебя не понимаю. Да, я
люблю тебя! Ты для меня дороже жизни! Почему ты мне не веришь?
Александр яростно встряхнул головой, то ли не в состоянии, то ли не желая
этому поверить.
- Нет! - прогремел он. - Не смей врать! - По тому, насколько участились
его толчки, чувствовалось, что
Александр приближается к пику. В глазах его застыла обида - так случалось всякий
раз, когда они предавались любви, но
Франческа так и не поняла, что было тому причиной. - Не смей...
- Но я и в самом деле тебя люблю! - пылко вскричала она. - Ведь я
пожертвовала всем, чтобы только быть с тобой
рядом.
- Нет! - Лицо Александра потемнело от гнева. - Все это вранье! Сплошное
вранье! Не смей так говорить! - И
вдруг лицо его исказилось, запрокинув голову, он зажмурился и, дрожа всем телом,
протяжно зарычал. Затем обмяк и,
бессильно распластавшись, уткнулся лицом в пышные груди Франчески.
Нежно погладив его по голове, она прошептала:
- Я люблю тебя, мой дорогой. Жаль, что ты не хочешь мне верить.
Александр приподнял голову - в его покрасневших глазах стояли слезы.
- Что ж, ты не преувеличила своих талантов, - сказал он с напускной
беззаботностью.
Франческа с трудом выдавила улыбку.
- Стала бы я кичиться достоинствами, которыми не обладаю, - просто сказала
она.
Александр встал и с хмурым лицом поднял с пола одежду. Затем прошел в
ванную, быстро принял душ и оделся.
Отвлеченно подумал, что это случилось снова. Всякий раз, стоило Франческе лишь
заикнуться о том, что она его любит, как
словно туман обволакивал его мозг, а последующие события едва ли не полностью
стирались из памяти. Заметив в зеркале
свое отражение, Александр уставился на него так, словно увидел незнакомца.
"А вот ты, - спросил он себя, - стал бы кичиться достоинствами, которыми
не обладаешь? Или ты настолько
скрытен, что никто и не подозревает о твоей подлинной сущности?"
Стоя перед окном кабинета своей квартиры в здании "Олимпик-тауэр",
Александр задумчиво рассматривал панораму
Манхэттена, миллионы мерцавших огней, целое море искорок, которые поблескивали
подобно драгоценным камням. Сам не
зная почему, он был втайне доволен, что Франческа вечером вылетела в Рим на
самолете компании "АлИталия". Через два
дня у нее начинались съемки в новой картине. Она уже собиралась отказаться от
них и предложила остаться с ним в НьюЙорке,
но Александр не согласился. Слишком долго быть с Франческой он не мог -
ее общество начинало тяготить его.
Слишком развиты были в ней собственнические инстинкты. Порой Александру даже
казалось, что она пытается проглотить
его живьем, с потрохами. Он прекрасно понимал, что актриса рвется за него замуж.
Да она этого и не скрывала. Ей казалось,
что они составят прекрасную пару. Александр никогда не признавался ей, что их
отношения - по крайней мере с его стороны
- носят чисто сексуальный характер. Не без сожаления он припомнил, что все
прежние его увлечения тоже ограничивались
лишь физической стороной. Через две-три недели острота чувств притуплялась, и
он, вконец охладев к очередной
возлюбленной, оставлял ее.
Хотя связь Александра и Франчески продолжалась уже второй год, они ни разу
не проводили вместе больше одной или
двух недель. Даже при самой первой встрече в Риме, когда Франческа пригласила
его пожить в ее доме в Олгиате, Александр
отказался и снял апартаменты в отеле "Эксельсиор" на виа Венето. А вот в НьюЙорке
он всегда снимал для Франчески
номер в "Плазе", хотя актриса не скрывала, что предпочла бы остановиться у
Александра в его нью-йоркской квартире. "И
правильно, - подумал Александр, - Франческу безопаснее держать на некотором
удалении".
Актриса никогда не понимала подобного отношения с его стороны, но была
вынуждена соглашаться. Выбора у нее не
было - Александр никогда не останавливался на полпути. Любые компромиссы претили
его натуре. Этот человек жил по
правилам, которые устанавливал сам.
Да, Александр Киракис никогда не любил женщину настолько, чтобы считаться
с ее чувствами и желаниями больше,
чем с собственными.
Часы, стоявшие на старинном столике, показывали четверть третьего. Лежа в
постели, Александр беспокойно
ворочался, что-то бормоча.
- Нет! - внезапно вскричал он, а в следующее мгновение резко сел и
выпрямился: его глаза расширились от испуга,
а губы приоткрылись в безмолвном крике. Его прошиб холодный пот, а тело
сотрясала крупная дрожь. Несколько секунд он
сидел неподвижно, пытаясь прийти в себя. Он прекрасно понимал, что вырвался из
объятий кошмарного сна, но теперь,
очнувшись, никак не мог его вспомнить. Осталось лишь ощущение какого-то
кромешного ужаса. Нервно проведя одной
рукой по волосам, Александр пошарил в темноте в поисках выключателя и позволил
себе вздохнуть с облегчением, лишь
когда спальня озарилась светом. Господи, что же ему такое пригрезилось? Что
могло так напугать его?
Выбравшись из постели, он, то и дело спотыкаясь, побрел в ванную и включил
свет - две лампы по бокам овального
зеркала в золоченой раме, укрепленного над мраморной раковиной. Склонившись над
раковиной, он пустил холодную воду и,
подставив ладони, брызгал ею в лицо, пока дрожь не прошла. Затем выключил воду и
тщательно вытерся полотенцем. При
этом взгляд Александра случайно упал на зеркало, и вновь его охватило странное
чувство, словно перед ним незнакомец.
Лицо измученное, да и взгляд какой-то затравленный. Вдоволь насмотревшись на
собственное отражение, он швырнул
полотенце на пол и вернулся в спальню.
Понимая, что уже не уснет, он облачился в халат и прошел в кабинет. На
столе лежала стопка документов, требовавших
его рассмотрения. Не желая тратить время попусту, Александр уселся в кресло с
высокой спинкой и, взяв верхнюю бумагу из
стопки, погрузился было в ее изучение, но скоро понял, что не может
сосредоточиться. Его мысли вновь и вновь
возвращались к страшному сну, от которого проснулся.
Александр в отчаянии отбросил бумаги прочь. А ведь это случилось не
впервые. Насколько он мог вспомнить, один и
тот же сон являлся ему вновь и вновь, мучил его снова и снова. И всякий раз он
как ошпаренный подскакивал в постели и
больше уже о сне не помышлял. Самое поразительное, что вспомнить сон он не мог.
Откинувшись на спинку кресла, Александр глубоко вздохнул. Хотя в его жизни
было много женщин и в течение
последних десяти лет он вел активную половую жизнь, он ни разу не провел целой
ночи в постели какой-либо женщины и ни
разу не приводил своих любовниц на ночь сюда. Он всегда говорил себе, что должен
держать женщин на расстоянии, не
допуская их к себе в душу. Только так можно, насладившись женским телом, затем
без зазрения совести покинуть любовницу.
Так он себя уверял. Однако правда заключалась в том, что Александр просто боялся
уснуть после секса: он не хотел, чтобы
кто-нибудь увидел его в момент пробуждения от очередного кошмара.
Он вдруг ясно представил себе, как яростно предается любви с Франческой
прямо на ковре ее номера в отеле "Плаза".
Даже сейчас он не мог точно понять, что случилось. Франческа призналась ему в
любви, и это признание всколыхнуло в его
мозгу нечто, вызвавшее приступ ярости. Он не хотел выслушивать от нее слова
любви.
Но почему?
Глава 2
Бэрбунк, Калифорния
Мередит остановила свой голубой "эм-джи" с открывающимся верхом перед
воротами студии "Центурион", терпеливо
дожидаясь, пока охранник проверял ее пропуск. Выяснив, как проехать к офису Ника
Холлидея, Мередит минуту спустя была
уже на месте, где ее подстерегала первая неожиданность. Офис, в который ввела ее
смазливая рыжеволосая девица лет
восемнадцати, одетая в полинялые джинсы, маечку и кроссовки, оказался крохотной
каморкой, не убиравшейся, похоже, ни
разу.
- Ник вас ждет, - сообщила девица пронзительным писклявым голоском. - Он
сейчас придет. В туалет, наверное,
выскочил.
Мередит сдержанно улыбнулась:
- Спасибо.
Когда девчонка вышла, она огляделась по сторонам. Господи, ну и бардак!
Стол завален сценариями,
нераспечатанными конвертами и газетными вырезками - рецензиями на фильмы,
догадалась Мередит. Стены были увешаны
афишами фильмов, которые ставил Холлидей. На нескольких стульях громоздились
картонные коробки с каким-то киношным
барахлом. На вбитом в стену крюке висела изрядно выношенная джинсовая куртка, а
в углу на стойке высилась кипа старых
журналов "Вэрайсти". "Да, этот кабинет принадлежит либо страшно занятому
человеку, либо безнадежному неряхе", -
подумала Мередит. Хотя одно другому не противоречило.
Внезапно дверь кабинета распахнулась и на пороге возник сам Холлидей. Нос
его был уткнут в какой-то сценарий, а за
ухом торчал карандаш. Режиссер оказался моложе, чем ожидала Мередит - он
выглядел лет на двадцать девять - тридцать,
- а одет был в джинсы и голубую сорочку. Расческа давно не касалась его темной
густой шевелюры, зато борода казалась
ухоженной и аккуратно подстриженной. Огромные темные очки скрывали глаза.
- Извините за опоздание, - промолвил Холлидей. - Тут сегодня просто бедлам
царит. Давно ждете?
- Нет, - покачала головой Мередит. - Минут десять, не больше.
Вытащив из-за уха карандаш, режиссер сделал несколько коротких пометок на
загнутых страничках сценария, после
чего небрежно отбросил его в сторону, снял со стула картонку с какой-то
мелочевкой и уселся.
- Это всякая ерунда для картины, - кивком указал он на картонку.
Мередит понимающе улыбнулась.
- О, извините... - Он запнулся. - Я забыл представиться. Меня зовут Ник
Холлидей. - Режиссер улыбнулся и снял
очки - в его голубых глазах плясали огоньки. - Тут сегодня и правда сам черт
ногу сломит.
- Представляю, - охотно согласилась Мередит. - А я Мередит Кортни из
программы "Кей-экс-эл-эй ньюс".
Холлидей иронично изогнул брови.
- Ага, значит, я уже в "Новости" угодил.
- Зрители часто про вас спрашивают, - пояснила Мередит. - Разве вам не
звонили по этому поводу от руководства
нашей студии?
- Ну да, конечно, - закивал он. - Что ж, я готов. Когда и где? Лишняя
реклама мне не помешает. - Понизив голос,
он вдруг заговорщически зашептал: - Дела в последнее время идут туго.
Мередит звонко расхохоталась.
- Вот в это мне трудно поверить, - сказала она. - Я привезла вам список
вопросов, и если вы со всем согласитесь,
то днем приглашу сюда оператора и мы снимем интервью.
Холлидей пробежал глазами список, затем снова посмотрел на Мередит.
- По-моему, все вполне пристойно, - одобрительно заметил он. - Ни одного
вопроса по поводу того, как меня
замели с наркотиками, ни слова про оргии на Малибу, ничего про лечение у
психиатра. Так что никаких возражений у меня
нет. Приводите оператора, и мы что-нибудь состряпаем. Идет?
- Прекрасно, - улыбнулась Мередит. - Тогда сейчас, если у вас есть время,
я хотела бы обсудить детали съемки.
Холлидей кивнул:
- Не возражаю. - Он кинул взгляд на часы. - Уже почти полдень. Вы чтонибудь
ели?
- Нет, - сказала Мередит.
- Голодны?
- Очень, - призналась Мередит.
- Замечательно! Тогда как насчет того, чтобы заморить червячка в нашей
забегаловке? Готовят здесь, конечно, не
блестяще, но за последнюю неделю никого всерьез не отравили, так что за свою
жизнь можете не опасаться.
- Я - с удовольствием, - согласилась Мередит.
- Ага, значит, вы готовы рискнуть! - обрадовался Холлидей. - Люблю
отчаянных женщин. Мне нужно только на
минутку заскочить на съемочную площадку, но я мигом вернусь. - Он встал. -
Пойдемте?
Едва поспевая за Ником между рядами однотипных высоких строений, Мередит
вдруг поймала себя на том, что следит
за режиссером с почти детским любопытством. Похоже, он постоянно куда-то
торопился, а объясняясь, отчаянно
жестикулировал. Кипящая страсть в работе граничила у него с поистине
маниакальным возбуждением. Они заглянули на
съемочную площадку, где Холлидей отдал команде последние распоряжения, после
чего повел Мередит в забегаловку. За
едой, которая оказалась куда лучше, чем режиссер пытался внушить Мередит, они
обсудили предстоящее интервью, причем
Ник сам внес несколько предложений. Одно из них, сразу понравившееся Мередит,
состояло в том, чтобы заснять несколько
эпизодов его работы на съемочной площадке и использовать их при монтаже
интервью. "Удивительный человек, - подумала
Мередит. - Возможно, Кей права и скоро ветер в самом деле переменится".
Ник Холлидей откровенно рассказывал про свою жизнь, про учебу в ЛосАнджелесском
университете. Он поведал
Мередит о человеке, впервые давшем ему путевку в жизнь.
- Мне долго приходилось обивать пороги, - вспоминал он. - Я познакомился
со многими людьми. И вот в один
прекрасный день мне повезло. Меня заметил Том Райан - вы наверняка о нем
слышали.
Мередит кивнула. Кто не слышал о Томе Райане? Он был настоящей
голливудской легендой, одним из самых
блистательных продюсеров за всю историю "города мишуры и блеска".
- Итак, Райан сжалился над моими злоключениями и предложил испытать меня в
деле. Чем-то я ему приглянулся, и
вот - теперь сижу перед вами, - ухмыльнулся Ник: - Разумеется, я был далеко не
первым, кого он вывел в люди. Многие
звезды обязаны своим рождением Райану - Сара Галлисон, Грант Мэллори, Элизабет
Уэлдон, Тара Спенсер...
- Если не ошибаюсь, - прервала его Мередит, - он далее женился на Элизабет
Уэлдон.
И тут впервые лицо Ника Холлидея омрачилось.
- Да, и они прожили вместе пять лет, до 1953 года, - глухо промолвил он. -
А потом она умерла. Впрочем, не стоит
об этом говорить. Райан и сейчас никому не позволяет даже упоминать про нее.
- А мечтали вы когда-нибудь, что станете таким знаменитым? - спросила
Мередит, почувствовав, что пора
перевести разговор на другую тему.
- Хотите услышать правду? - усмехнулся Ник.
- Конечно.
- Тогда придется признаться: нет, не мечтал, - сказал он. - Да, это было
здорово. Между прочим, я был абсолютно
уверен, что рано или поздно своего добьюсь. Хотя если бы не Райан, то я бы,
возможно, до сих пор обивал пороги. С другой
стороны, должны же были они хоть одним глазком взглянуть на мою работу, прежде
чем от меня избавиться. Нет, что ни
говорите, но моя карьера превзошла самые смелые ожидания. Никогда не
предполагал, что стану притчей во языцех.
Чуть помолчав, Мередит спросила:
- А чем вы можете объяснить столь головокружительный успех всех трех своих
фильмов? Насколько мне известно,
все они стали одними из самых кассовых за всю историю кинематографа.
- Трудно сказать. - Ник провел рукой по волосам. - Разве что... Я ведь
вырос в самой типичной американской
среде. До того как умер отец, жизнь наша была столь же пресной и заурядной, как
хот-дог на бейсбольном стадионе.
Возможно, поэтому мне так хорошо знакомы вкусы среднего кинозрителя. Возможно,
зрителям мои фильмы нравятся по той
же причине, что и мне самому, - ведь я всегда ощущал и ощущаю себя их частью.
Мередит улыбнулась. Сначала ей казалось, что слова Ника - не более чем
ширма, часть тщательно культивируемого
образа. Она даже не подозревала, что такой удачливый человек, как Ник Холлидей,
может быть хоть чуточку самокритичен.
Впрочем, кто знает, может, он был прав. Может, своим сногсшибательным успехом у
зрителей он и впрямь был обязан тому,
что стремился, хотя бы на словах, не слишком выделяться, всегда старался
подчеркивать свою общность со средним
обывателем. А вдруг он и в самом деле именно такой, каким кажется?
Запись интервью прошла на редкость гладко и удачно - Мередит не скрывала
своего удовлетворения. Ник сам
вызвался проводить ее к машине, и Мередит от всего сердца поблагодарила его за
отзывчивость и искренность.
- Пустяки, - отмахнулся он. - Как я уже говорил, лишняя реклама, к тому же
бесплатная, мне не повредит. Тем
более что я, кажется, влюбился.
Мередит рассмеялась, не принимая его всерьез.
- Вы всегда такой веселый? - полюбопытствовала она.
- Нет, не всегда. - Ник взял ее за руку. - Послушайте, что вы делаете
сегодня вечером?
- Наверное, как всегда, просижу допоздна на работе, - ответила Мередит с
напускной беззаботностью.
- А я ведь серьезно говорю, - произнес он. - Где вы сегодня ужинаете?
- Скорее всего закажу себе в кабинет какую-нибудь снедь из китайского
ресторанчика, - ответила Мередит. Она
прекрасно понимала, куда клонит режиссер, и пыталась уйти от продолжения
разговора.
- А как вы отнесетесь к тому, чтобы поужинать вместе? - спросил он. - Я
знаю очень симпатичный итальянский
ресторанчик в Глендейле.
- Нет. Я, правда, не могу, - твердо сказала Мередит.
- А как насчет завтра? - стоял на своем Ник.
- Я каждый вечер засиживаюсь допоздна, - решительно сказала Мередит. Она
попыталась было проскользнуть в
машину, однако Ник удерживал ее руку и не отпускал. Судя по всему, он не
собирался отступать.
- Тогда давайте хоть позавтракаем, - быстро предложил он. - На берегу есть
очень милое кафе - мы сядем
снаружи и полюбуемся на восход солнца.
- Нет, я не могу. Честное слово, не могу. - Мередит наконец удалось
высвободить руку, и, воспользовавшись этим,
она тут же скользнула за руль. - Но я очень благодарна вам за предложение.
- Между прочим, я знаю, что вы не замужем, - поспешно сказал Ник. - Я
наводил о вас справки. В чем дело -
может, я вас обидел или чем-то рассердил?
- Нет, - натянуто улыбнулась Мередит. - Вы тут ни при чем. Просто я... не
смешиваю дело и удовольствие. Я
никогда не встречаюсь с теми, у кого беру интервью, - добавила она дрогнувшим
голосом, прекрасно понимая, сколь
нес
...Закладка в соц.сетях
