Жанр: Любовные романы
Великолепная маркиза
...го друзья вышли из
Кораццы
следом за Моррисом, который
пытался скрыть свою хромоту при помощи великолепной трости из черного дерева
с золотым набалдашником. Американский посол был, как и барон де Бац,
человеком элегантным и утонченным. Его воспитание и светские безупречные
манеры обычно держали собеседника на определенном расстоянии, а взгляд
холодных серых глаз вызывал почтение, а бывали случаи, что и робость.
Под сводами галереи их уже ждал встревоженный Дево.
— Шевалье д'Окари похитили, — сообщил он. — Я только что из
его дома на Шоссе-д'Антен. Его жена в ужасе...
— Похитили? — изумился де Бац. — Каким образом?
— Все произошло до смешного просто. К послу пришли два человека,
представились друзьями его друга Ле Культе. Они все вместе сели в ожидавшую
их карету и уехали...
— Но почему вы решили, что речь идет о похищении?
— Когда человека приглашают на прогулку, то его не заставляют
замолчать, приставив к спине дуло пистолета. Госпожа д'Окари все видела в
окно. К счастью, это крепкая женщина, которая не потеряла голову и не упала
в обморок. Мне пришлось ее оставить, чтобы предупредить вас. Я знал, что вы
ждете шевалье. Госпожа д'Окари выехала одновременно со мной.
Она отправилась к Ле Культе. Похитители прикрывались его именем, чтобы
проникнуть в дом.
— Я полагаю, что госпожа д'Окари не верит в эту чушь? В любом случае,
Ле Культе ей поможет хотя бы советом...
— Кто мог это сделать? — задал вопрос Бенуа д'Анже. — Дантон?
— Меня бы это удивило. Дантон — животное, но он умен и не пользуется
такими средствами. Если д'Окари каким-то образом перешел ему дорогу, то
Дантон вызвал бы его в свое министерство и там бы арестовал в присутствии
свидетелей. Господа, — добавил барон со вздохом, — я вынужден вас
покинуть. Мне необходимо кое с кем встретиться...
— А как же наше дело?
— Сейчас важнее всего вернуть шевалье.
— Как вам будет угодно, — согласился губернатор Моррис. —
Хотите, я вас подвезу? Моя коляска рядом.
— Нет, благодарю. Фиакр меня вполне устроит. Увезите лучше Бенуа и Дево
и отправляйтесь ужинать к Мари. Она будет счастлива вас видеть.
— Я тоже буду счастлив увидеться с ней! — На лице американца
появилась широкая улыбка. — Я обожаю Мари!
— Я к вам скоро присоединюсь, — пообещал де Бац.
— Друг мой, может быть, мне поехать с вами? — предложил Дево,
который всегда беспокоился, когда барон отправлялся куда-либо в одиночестве.
— Нет, мне не грозит никакая опасность, мой дорогой Дево. Я всего лишь
хочу встретиться со старым другом.
Мужчины направились к карете посла, а барон остался стоять у входа во дворец
Эгалите, называвшегося когда-то Пале-Руаялем, то есть Королевским дворцом,
выискивая взглядом фиакр. Фиакр он нашел, но не заметил, как следом за ним
из кафе
Корацца
вышел человек в черном плаще. Когда де Бац сел в фиакр,
его преследователь вынул из кармана свисток и издал два резких звука. Почти
сразу же появился кабриолет, явно ожидавший неподалеку. Незнакомец сел в
него и приказал:
— Следуйте вон за тем фиакром! Быстро!
Оба экипажа, причем второй держался на приличном расстоянии от первого,
проехали по улице Оноре, миновали Гревскую площадь и выехали на улицу Блан-
Манто. Здесь де Бац велел кучеру остановиться и подождать его. Он вошел в
ворота прекрасного особняка, построенного еще в предыдущем веке. Дом
принадлежал тому, кто пятнадцать лет назад предложил Людовику XVI систему
займов под залог в сочетании с разумным контролем, которая отлично работала.
Коммуна только что упразднила ее, объявив аморальной королевской монополией.
Разумеется, это произошло к великой радости ростовщиков, чей гнусный бизнес
снова начал процветать.
Звали этого человека Жан-Шарль Ленуар, он был предпоследним генерал-
лейтенантом королевской полиции, так как последним стал ни на что не
способный Тиру де Крон по той лишь причине, что понравился королеве. И с тех
самых пор Ленуар был одним из самых осведомленных во Франции людей, потому
что за время своего пребывания на высоком посту он сумел обзавестись
огромным количеством знакомых как знаменитых, так и незаметных. Среди них
были граф Мирабо и прекрасная Софи, неверная жена маркиза де Монье,
сбежавшие сначала в Швейцарию, а потом в Голландию. Согласно королевскому
указу о заточении без суда и следствия они стали узниками в замке Венсен, и
для них Ленуар смягчил, насколько это было возможно, тюремные правила, а
потом вообще прекратил следствие.
Бомарше тоже был должником Ленуара. Когда за оскорбительный пасквиль в марте
1785 года писателя бросили в тюрьму Сен-Лазар, он нашел в лице Ленуара
сочувствующего собеседника, благодаря которому и избежал телесных наказаний,
неизбежных в этой тюрьме.
В Ленуаре не было ни жестокости, ни злобы, он всегда умел распознать в
неповиновении стремление к справедливости. Он всегда умело выбирал своих
осведомителей. Наделенный тонким и проницательным умом, великолепным
чувством юмора, настоящий психолог, он не проявил никакого раздражения,
когда в разгаре процесса, связанного с колье королевы, его сместили с
должности только за то, что он проявил снисходительность к кардиналу де
Рогану. А этого ослепленная гневом и ненавистью Мария-Антуанетта допустить
не могла.
Великий полицейский стал администратором Королевской библиотеки. Но это не
помешало Ленуару по-прежнему интересоваться всем, что происходило в Париже и
в провинциях. Он вел обширную переписку со своими многочисленными друзьями.
Позже Ленуар стал депутатом от аристократии в Генеральных штатах. Именно там
он и познакомился с бароном де Бацем, только что вернувшимся из Испании, где
он выполнял многочисленные поручения короля, и получившим звание полковника
в драгунском полку королевы. Возможно, потому, что революционеры
подозревали, что Ленуару известно слишком много о слишком многих и он сумел
сохранить популярность, они оставили его в покое.
Ленуар, которому уже исполнилось шестьдесят, принял своего молодого друга в
большой комнате, служившей ему кабинетом. Здесь он собрал все досье,
находившиеся в кажущемся беспорядке, которые он унес с собой, покидая
особняк на улице Капуцинов, принадлежавший ему по должности. Поэтому в
кабинете было довольно пыльно. Но сам господин Ленуар оставался по-прежнему
стройным, подтянутым и безупречно элегантным в темном костюме от хорошего
портного. Белоснежный воротник сиял чистотой. Он не отказался от седого
парика, потому что тот очень шел к его худому лицу с высокими скулами,
тонкие черты которого стали с возрастом чуть тяжелее. Но карие глаза все так
же живо блестели за стеклами очков.
Освободившись от длинного плаща с капюшоном при помощи предупредительного
слуги, де Бац сел в указанное ему кресло и взял предложенный бокал
бургундского. Когда слуга вышел, барон открыл было рот, но хозяин дома
опередил его:
— Вы пришли поговорить со мной о решении Конвента провести судебный
процесс над королем. Если вы хотите знать, что я об этом думаю, то я вам
скажу — это совершенно незаконно и абсолютно ужасно. Но чего вы ждали от
собрания подобного рода?
— Я и в самом деле собирался поговорить с вами об этом, мой дорогой
Ленуар, но это сейчас не главное.
— Не главное? Когда жизнь короля поставлена под угрозу?
— Об этом мне слишком хорошо известно, как и о том, что мятежники, судя
по всему, решили лишить его всякой надежды выбраться на свободу. Именно
поэтому я к вам и приехал. Не могли бы вы мне сказать, кто похитил шевалье
д'Окари из его собственного дома?
Ленуар изумленно поднял бровь. — Шевалье д'Окари похищен? Я не знал
этого!
— Это удивительно, вы согласны? Кажется, эти люди сошли с ума. Королю
Карлу, одному из тех редких европейских монархов, которому пока не объявили
войну, есть от чего прийти в отчаяние.
— Эти люди? Вы имеете в виду представителей Конвента?
— А кого же еще?
— Мой дорогой друг, я пока не знаю, что произошло на самом деле, но
должен вас заверить, что эта орда бесноватых не имеет к похищению никакого
отношения.
— Вы так полагаете? Банк
Сен-Шарль
в Мадриде гарантировал банку
Ле
Культе
сумму...
— ..в два миллиона, чтобы подкупить достаточно людей. Это не поможет
избежать обвинительного приговора, но деньги склонят на сторону короля хотя
бы некоторых. Но наш идальго, человек честный, храбрый, но недалекий,
принялся кричать на каждом углу, что он будет против любых действий, если с
королем не станут обходиться как с помазанником божьим.
— Он исполнял свою роль. Король Франции — глава всей семьи Бурбонов, а
испанские Бурбоны — это всего лишь младшая ветвь.
— Совершенно с вами согласен, но шевалье следовало бы на этом и
остановиться, а не объявлять всем и каждому, что он готов вознаградить любое
проявление доброй воли. Такого рода речи наводят на определенные мысли.
— Это возможно. В таком случае, как мне кажется, мы вычислили
исполнителей преступления. Двое или трое из этих господ решили завладеть
всей суммой целиком. Отсюда и похищение...
— Нет. Есть одна деталь, которая от вас ускользнула. Шевалье д'Окари
находится в прекрасных отношениях с Шабо.
— Что? — Де Бац даже растерялся. — Это невозможно!
— Вполне возможно, когда речь идет о женщинах. Вы знаете трех дочерей
полковника д'Эста?
— Мне приходилось с ними встречаться, когда дамы де Сент-Амарант еще
держали свой салон в Пале-Руаяле. Это женщины весьма свободных нравов.
Старшая, если я не ошибаюсь, вышла замуж за швейцарца барона де Билленса,
отправившегося после 10 августа на родину. А баронесса осталась здесь. Она,
кажется, любовница английского банкира Кера. Так, во всяком случае, мне
говорил граф Александр де Тильи, которого я, впрочем, уже давно не видел.
— Он сейчас в Брюсселе и вовсе не торопится обратно. Но вернемся к трем
сестрам. Самая младшая из них — любовница вашего бывшего финансового врага
аббата Эспаньяка, большого друга Шабо, а средняя сестра — любовница нашего
дорогого шевалье д'Окари.
— Шевалье обманывает свою жену? Но ведь он так в нее влюблен!
— Что ж, скажем так — он обманывает всех. И чтобы закончить мой
рассказ, добавлю, что три пары часто ужинают у баронессы де Билленс, и Шабо
нередко присоединяется к ним. Для него всегда находят спутницу, и эти
небольшие развлечения помогают ему переносить его, в общем-то, нищую жизнь.
Нет, мой друг, похитителей следует искать в других кругах. Я этим займусь и
буду держать вас в курсе. Должен вам сказать, что вы появились как нельзя
кстати. Я как раз собирался послать за вами, чтобы сообщить вам весьма
интересную для вас новость. Ваш друг д'Антрэг появился в Париже.
— Паук из Мендризио? — с горьким презрением сказал Бац. —
Зачем он сюда пожаловал?
— Этого я пока не знаю. Он скрывается, как обычно, под именем Марко
Филиберти, негоцианта из Милана. Но я готов покаяться, что его появление каким-
то образом связано с вами. Только две причины могли заставить этого человека
выбраться из его норы — алчность и ненависть к вам.
— Моя ненависть к нему еще больше! Восемь лет назад этот негодяй
попытался выставить меня мошенником, и к тому же он злословил о моей семье.
Д'Антрэг утверждал, что наше дворянство поддельно и что на самом деле я
происхожу от какого-то немецкого еврея. Ему даже удалось, не знаю, правда,
какой хитростью, заставить играть ему на руку Шерена, главного знатока
генеалогии при королевском дворе.
— Да, мне об этом отлично известно, — сказал Ленуар. — Я не
забыл, что сам король приказал создать комиссию, в которую вошли самые
известные специалисты, такие, как Дом Клеман и Дом Пуарье, знаменитые монахи-
бенедектинцы из Сен-Мора, многие члены французской академии, а также
господин Шерен. Они подтвердили древность вашего дворянского рода. Вы
дрались с д'Антрэгом на дуэли, ранили его, и поэтому король, который вас
определенно любит, отправил вас в Мадрид с секретным поручением. Я не ошибся
в деталях?
— Все верно. Такое не забывается, — ответил де Бац. — Как
могу я не быть преданным душой и телом тому, кто встал на защиту моей чести?
Я принадлежу королю, друг мой. И я не хочу, чтобы его убили! —
Внезапная вспышка гнева заставила барона вскочить. — А что касается
д'Антрэга...
— У него нет причин любить короля, это очевидно. Людовик XVI дал ему
понять, что его появление при дворе нежелательно, а королева буквально
выставила его за дверь. Поэтому граф предан принцам.
— Но что все-таки ему могло понадобиться в Париже?
Ленуар ответил не сразу. Он встал со своего старинного кресла и медленно
зашагал взад и вперед по индийской циновке, заменявшей ковер в его кабинете.
Потом он принялся размышлять вслух:
— У д'Антрэга, как и у графа Прованского, осталось здесь много
знакомых. В своем убежище в Мендризио граф знает обо всем, и что-то
подсказывает мне, что он явился на охоту. Будьте уверены, он уже знает, что
Конвент готов судить короля.
— Но у Конвента нет на это права. Согласен, депутаты проголосовали за
декрет, предписывающий судить короля, но монарх может предстать только перед
высшим судом или перед судом присяжных.
— Конвент с этим не считается! Не сомневайтесь, Он присвоит себе и
право судить! Остается только выяснить, хватит ли у Конвента смелости и
безрассудства отправить короля на эшафот. Я уверен, что д'Антрэг приехал для
того, чтобы этому способствовать. И если я сказал, что его появление каким-
то образом связано с вами, то лишь потому, что графу отлично известно, что
вы сделаете даже невозможное, чтобы спасти короля. Д'Антрэг явно намерен
убить двух зайцев одним ударом. Так что, друг мой, остерегайтесь! —
Бывший генерал-лейтенант королевской полиции положил руку на плечо своего
гостя.
— Я не забуду об этом, — улыбнулся барон. — Но что мы будем
делать с испанским послом?
— Вы — ничего. У вас другие дела. А я поступлю просто — сообщу Шабо об
этом происшествии. Либо я ошибаюсь, либо он поднимет на ноги всех, потому
что эти два миллиона его тоже интересуют. Похитители, которые могут
оказаться людьми д'Антрэга, испугаются и, могу поклясться, вернут его друга
целым и невредимым.
— Его друга? — В голосе де Баца звучало презрение. — Вы сами
в этом уверены?
— Абсолютно уверен. Общаясь с женщинами легкого поведения, иногда
получаешь неожиданную информацию. Но я уверен, что наш идальго не слишком
гордится подобной дружбой. Думаю, он даже ее стыдится... Но это не мешает
ему оставаться и вашим преданным другом и желать спасти короля Людовика. В
этом случае у него нет выбора. Шевалье исполняет приказ короля Испании!
— Что ж, я полагаюсь на вас, — вздохнул де Бац, вставая.
В это мгновение в кабинет вошел слуга и что-то сказал на ухо своему хозяину.
Тот удивленно поднял брови:
— Отец Бонавентура? Он здесь?
— Это именно он, сударь. Он назвал себя.
— Пригласи его сюда и приготовь горячего вина! Не забудь и про закуску.
Он всегда голоден, особенно когда холодно. Останьтесь еще ненадолго,
барон! — пригласил Ленуар своего молодого друга.
— Но вы же ожидаете гостя!
— Вне всякого сомнения, но на Гийона Бонавентуру стоит посмотреть. Это
старый священник. Он был приором в аббатстве Сен-Пьер в Ланьи и наделен
даром предвидения. Впервые мне рассказал о нем кардинал де Роган во время
знаменитого процесса. Он так сокрушался, что не послушался отца Бонавентуру.
— Неужели кардинал обращался к нему? Калиостро ему было недостаточно!
— Это случилось еще до появления Калиостро. Людовик XV был еще жив, а
Гийон уже предсказал его скорую смерть и трагическое царствование для его
наследника. Роган захотел узнать об этом подробнее и как-то вечером
отправился в Ланьи. Тайно, разумеется. Приор не только подтвердил свои
предсказания, но и посоветовал кардиналу никогда не иметь дела с
бриллиантами, которые могут привести его к краху.
— А между тем появился Калиостро, и предсказание монаха было забыто...
— Нет, не забыто, потому что Роган говорил мне о нем. Но вспомнил он об
этом слишком поздно. Графиня Ламотт вскружила ему голову, обещая близость с
королевой. Он купил колье у Бомера и Басанжа, надеясь понравиться Марии-
Антуанетте.
Ленуар замолчал и пошел навстречу старику, которого вел его лакей. Он принял
гостя с почтением и уважением, как очень знатного вельможу, несмотря на
жалкий вид монаха. Одетому в поношенный оливковый сюртук, черный жилет и
коричневые атласные штаны до колен Гийону Бонавентуре было около семидесяти.
У него были длинные седые волосы, старая черная треуголка скрывала тонзуру,
запавшие щеки избороздили морщины. Но из-под шляпы сверкали удивительно
ясные синие глаза. Казалось, монах видит то, что другим недоступно.
Старик, усаживаясь в кресло, посмотрел на барона де Баца. В его глазах
мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся тревогой. Он даже отмахнулся от
своего видения.
— Что вы увидели, святой отец? — с огорчением поинтересовался
Ленуар.
— Не могу сказать точно, — ответил отец Бонавентура, не сводя глаз
с барона, — но над этим дворянином я вижу голубой ореол...
Необыкновенный, сияющий голубой ореол... Но в этом сиянии есть что-то
роковое! Сударь, вы должны быть готовы к суровым испытаниям, но из-за этого
сияний я не могу вам сказать, что именно вас ожидает. Простите меня,
возможно, в другой раз я смогу сказать вам больше. Если, конечно, вы
захотите меня увидеть. Я живу на улице Эстрапад, дом номер тринадцать...
— Непременно загляну, — де Бац почтительно поклонился и
улыбнулся. — Но не беспокойтесь обо мне! Я привык смотреть опасности в
лицо...
Вернулся лакей и принес поднос с едой, который он поставил перед отцом
Бонавентурой, отодвинув документы и письма на заваленном бумагами письменном
столе.
— Я вас провожу, — сказал Ленуар. Когда они оказались в вестибюле,
бывший глава всей полиции королевства заговорил снова:
— Ваш друг Питу демонстрирует отменную храбрость, но он крайне
неосмотрителен. Вместе со своими друзьями Николем, Ладевезом, Касса и
Леришем он начал выпускать новую газету
Исторический и политический
дневник
. Издание пользуется успехом, потому что его авторы настроены против
Конвента. Но мало этого — они готовят к выходу в свет еще и
Французский
дневник
, который с еще большей очевидностью осуждает Конвент...
— Питу ничего не говорил мне об этом, а я должен сознаться, что, не
прочел ни одной газеты за последнее время. Как получилось, что Питу скрыл
это от меня?
— Он, вне всякого сомнения, полагает, что у вас и без этого достаточно
хлопот, несмотря на то, что вы многое готовы взвалить на свои плечи. Питу
собирается сражаться на свой лад. Он и его друзья пытаются изменить
общественное мнение в пользу короля. Только в такой игре они рискуют
головой...
— Они об этом знают, не сомневайтесь, — ответил барон. — Могу
только одобрить их идею. Если революционеры осмелились судить короля, нам
потребуются сторонники, недовольные нынешним режимом.
— Но хватит ли у них духа высказаться? Страх невероятно разъедает душу.
Он заставляет замолчать самые ядовитые языки. Что ж, я вас предупредил.
Поступайте как знаете. Я вас благословляю, но берегите себя, друг мой!
Де Бац был уже почти у порога, но вернулся.
— Сударь, при всем моем уважении к вам, позволите ли вы мне задать вам
один вопрос?
— Задавайте столько вопросов, сколько сочтете нужным.
— Вы меня благословили, следовательно, вы хотите помочь королю. Но,
друг мой, вы ведь масон, не правда ли?
— Да... — на губах Ленуара заиграла хитрая улыбка, и его тонкое умное
лицо стало еще привлекательнее. — Это потому, что я долго прожил и
много повидал. В молодости идеи братства кажутся очень привлекательными. А
потом, все эти таинственные ритуалы посвящения, аромат тайны. Но я ненавижу
чрезмерность во всем, а то, что мы видим в последние месяцы, приводит меня в
отчаяние. Не по душе мне и некоторые секретные лозунги, потому что они
несправедливы.
Топчите французские лилии ногами!
А почему не свернуть шею
императорскому орлу? Или не пристрелить английских леопардов? Потому что у
орла есть клюв, а у леопардов когти? У нашего бедного доброго короля нет
когтей, поэтому я его и люблю. Я ответил на ваш вопрос?
— В полной мере. Но я на ваш счет и не беспокоился. Спокойной ночи,
сударь.
Ленуар проследил, как де Бац сел в фиакр, и закрыл калитку, прорезанную в
больших воротах, но тут же чуть приоткрыл ее, чтобы в щелочку видеть
происходящее на улице. Инстинкт полицейского подсказывал ему, что за бароном
могут установить слежку. Интуиция его не подвела. Следом за фиакром медленно
тронулась еще одна карета.
Встревоженный тем, что ему только что рассказал его старый друг, барон, не
подумавший об этом, когда брал фиакр у кафе
Корацца
, теперь сразу же
заметил, что его преследуют. Он колебался лишь мгновение, а потом решил
изменить свой маршрут. Не может быть и речи о том, чтобы привести в Шалонну
тех, кто явно желает ему зла. Набалдашником трости, с которой он никогда не
расставался, если выходил в своей привычной одежде, — на самом деле в
трости прятался клинок шпаги, — де Бац постучал в стекло, отделяющее
его от кучера.
— Я передумал, — сказал он. — Слишком поздно, чтобы выезжать
из города. Отвези меня на улицу Менар, гражданин!
— Мне это больше по душе, — согласился возница. — Моя лошадь
устала, да и я, признаться, тоже...
С тех пор как в Париже начались беспорядки, барон редко заглядывал в
прелестный дом на улице Менар, где до революции он занимал первый этаж, а
Мари Гранмезон жила на втором. Там они познакомились, полюбили друг друга, и
этот дом был дорог им обоим. Де Бац купил дом и изменил его планировку таким
образом, чтобы две квартиры сообщались между собой. Позже они нашли дом в
Шаронне, который понравился им обоим и где они предпочитали жить, но о
продаже особняка на улице Менар не могло быть и речи. Что же касается других
квартир, которые принадлежали тем персонажам, роль которых исполнял барон —
в тупике Двух мостов, на улице Кок и другие, — то Мари этих адресов не
знала, хотя Жан рассказал ей в общих чертах о существовании этих квартир.
Жан хотел уберечь Мари от ненужных волнений.
Барон понимал, что Мари станет волноваться, когда вечером он не появится,
чтобы присоединиться к Дево и Моррису, как он обещал. Такое случалось не в
первый раз, и молодая женщина все равно оставалась внимательной хозяйкой
дома, особенно по отношению к американцу. Посол намеревался остаться на ночь
в доме в Шаронне из осторожности, так что Бац сможет с ним встретиться на
следующее утро.
Приехав на улицу Менар, он щедро расплатился с кучером, достал из кармана
ключ, открыл дверь и со спокойным видом переступил порог, как и полагалось
добропорядочному гражданину, возвращавшемуся к себе домой. Когда он закрыл
дверь, фиакр уже уехал.
В доме было холодно. Печь в прихожей, выложенная фаянсовыми плитками,
разумеется, не топилась, но, к своему огромному изумлению, де Бац увидел
свет, пробивающийся из-под дверей гостиной. В особняке кто-то был. Барон
мгновенно насторожился. Только у Мари был второй ключ от дома, но она
находилась в Шаронне.
Отлично зная расположение предметов в комнатах, он не стал зажигать свечу:
Жан бесшумно открыл маленький ящик, искусно спрятанный в резной деревянной
обшивке, вынул пару пистолетов, на ощупь зарядил их и один засунул за пояс,
чтобы его легко было выхватить в случае необходимости. Держа второй пистолет
в левой руке, барон неслышно словно кошка прошел по выложенному черным и
белым мрамором полу и приблизился к дверям гостиной. Он бесшумно открыл
дверь, и перед его взором предстала удивительная картина. Тем не менее она
заставила его воскликнуть в изумлении:
— Что вы здесь делаете?
И в самом деле было чему удивляться. Юная
...Закладка в соц.сетях
