Жанр: Любовные романы
Марианна 1. Звезда для наполеона
...как она старалась не
отрывать глаз от текста, чтобы не видеть бессмысленное лицо Флоке. Но она не могла не
услышать его язвительный смех.
- Ух, ты!- сказал он грубо.- Какая задавака! Вы за кого себя выдаете, красотка? Не надо
забывать одно: то, что я - ваш шеф! Кто ж вам будет их приносить, подарочки папаши
Фуше?
Это было уж слишком! Забыв всякую осторожность и благие намерения, Марианна
встала и указала слуге на дверь.
- Делайте то, что вам приказано, и ничего больше!- вскричала она.- Нам не о чем и
никогда не будет о чем говорить. А теперь уходите!
Флоке пожал плечами, но взял в руки корзину для дров и ящик с пеплом.
- Идет!- бросил он нагло.- Пусть будет так! Только как бы потом не пожалела. Флоке
добрый малый, но ужасно не любит, когда ему на лапу наступают!
Когда он наконец вышел, Марианна подбежала к столику у изголовья постели, налила
стакан воды и залпом выпила. Руки ее так дрожали, что графин стучал о стакан, пока она
его наполняла. Никогда еще до этой минуты она так остро не осознавала всей глубины
своего бесправия. Этот мелкий инцидент открыл ей глаза. Какой-то лакей, подлый шпик,
решил, что он ей ровня! Он чуть не начал тыкать ей! Нет... Это было невыносимо! Она не
могла это стерпеть... Не могла!
Тем хуже для Фуше, пусть позлится, но завтра в рапорте она потребует заставить этого
Флоке держаться почтительнее, иначе она не напишет больше ни слова.
С улицы донесся приглушенный расстоянием шум кареты. И снова желание убежать
охватило Марианну, ожесточенную новой встречей с отвратительным образчиком
мужской породы. После всего случившегося, что ей мешает надеть пальто, взять свой
немудреный багаж и бежать на почтовую станцию? Она могла бы уехать в Брест...
Никола, правда, вернулся в Англию, но м-м Легульвинек разве не будет рада ее
появлению? Или же отправиться в Овернь на поиски неугомонной кузины, которая,
может быть, радушно встретит ее?
Но, увы, это неосуществимо! Если м-ль д'Ассельна была под полицейским надзором,
появление подозрительной беглой кузины стало бы причиной больших неприятностей.
Что касается м-м Легульвинек, Марианна теперь вспомнила, что та собиралась оставить
Рекувранс и переехать в Эннебон, куда ее больная дочь звала присматривать за детьми.
Другая идея пришла ей в голову: "Почему бы не направиться в Рим и там навести
справки о ее крестном? Аббат Готье де Шазей не может, конечно, и представить себе,
какие несчастья обрушились на его крестницу. Он считает, что она, если и несчастливо,
то безмятежно проводит время в своих владениях в сердце деревенской Англии.
Безусловно, ее явное смятение заставит его помочь ей, но что подумает он в глубине души
- справедливой, доброй, принципиальной - об этой Марианне, двойной убийце,
поджигательнице, преследуемой полицией двух государств?" При одной мысли, что он
может с презрением отвернуться от нее, Марианна ужаснулась. Увы, делать нечего,
приходится остаться... Хоть не надолго, по крайней мере! Здесь все-таки была музыка и
достойный г-н Госсек, который скоро придет давать первый урок и на которого она
возлагала столько надежд. Господи, только бы и он не попытался обмануть ее тоже!
Внезапно нервы Марианны сдали. Она бросилась на кровать и залилась слезами.
Плакала она долго й горестно, погрузившись в глубину залившей ее печали. Подумать
только, что когда-то, читая знаменитые романы, которые она так любила тайком
поглощать, она мечтала стать одной из тех фантастических героинь, преодолевавших без
единой морщинки на платье, без единого сомнения в чистой душе худшие опасности и
роковые события! Ее жизнь даже не была плохим романом! Это был форменный фарс,
смешной и унизительный, медленное скольжение по грязи к пучине, которую она еще
ясно не различала, но с ужасом предугадывала.
Мало-помалу рыдания стихли. Марианна немного успокоилась. Из глубины детских
воспоминаний донесся басовитый голос старого Добса, научившего ее ездить верхом и
владеть оружием. Однажды, когда она случайно упала в реку и вопила изо всех сил, он ей
прокричал:
- Плывите, мисс Марианна! Плывите вместо того, чтобы глупо тратить силы на крик!
Когда падают в воду, надо плыть.
Конечно, Добс тоже бросился ей на помощь, но и пробудившийся инстинкт помог. Она
барахталась, как щенок. И, в конце концов, поплыла. Что ж, сегодняшняя ситуация
напоминает ту. Только вода грязная, но надо по ней шлепать, пока не родятся
спасительные движения, которые выведут ее в более чистое и безопасное течение.
Все же вечером она уложила в рапорт свой ультиматум Фуше. Через два дня, придя
разжечь огонь, Флоке, не говоря ни слова и даже не взглянув на нее, положил на бюро
конверт с большой печатью.
Внутри Марианна нашла записку без подписи: "Будьте спокойны, больше докучать вам
не будут". Там же был листок бумаги, заставившей ее покраснеть до корней волос: чек
французского Банка на пятьдесят наполеондоров.
Радость от сознания, что Флоке дали по рукам, омрачало ощущение стыда за эти
деньги, нечестно добытые и дурно пахнущие. Первым побуждением Марианны было
бросить в огонь злополучный билет. Но она передумала, вложила его в сумочку и оделась,
чтобы сопровождать княгиню в церковь Св. Фомы Аквинского.
Совершенно не замечая, что каждый раз ее появление вызывало своеобразное
замешательство, супруга бывшего епископа Отенского регулярно принимала участие в
мессах и, добиваясь искупления грехов, щедро жертвовала на содержание церкви.
Сегодня был первый день Рождества. Г-жа де Талейран-Перигор проявила особую
щедрость. Что касается Марианны, то прежде, чем покинуть храм, она незаметно
опустила чек в кружку для пожертвования бедным. После чего с облегченным сердцем и
улыбкой на губах, с мыслью, что нечистые деньги Фуше послужат в конце концов
доброму делу, она направилась к своей хозяйке, которая задержалась на площади под
обнаженными деревьями, с видимым удовлетворением выслушивая немного смущенные,
но искренние изъявления благодарности молодого настоятеля принадлежащей
доминиканцам церкви Св. Фомы Аквинского.
Глава IV
ПОЗДНИЙ ПОСЕТИТЕЛЬ
Ясное холодное утро в начале января. На обледенелых крышах и в замерзших
придорожных канавах вспыхивают отблески лучей немощного солнца. Резкий воздух
окрашивает в красный цвет носы пробегающих прохожих, вынужденных непрерывно
подниматься и спускаться с тротуаров, перегороженных открытыми воротами.
На улице де ля Луа царит оживление. Экипажей, правда, немного: только три кареты
около дверей портного Леруа и наемный фиакр у Северной гостиницы, его соседки, но
мелкие торговцы проявляют невероятную активность. Какой-то мужчина гнусавым
голосом предлагает хворост, связки которого он везет в тачке. За ним старуха в синем
шерстяном платке тащит большое ведро, выкрикивая: "Крупный чернослив! Сладкий
чернослив!" На противоположном тротуаре хорошенькая девушка в красно-желтом
клетчатом платье взывает: "Жареные каштаны!", в то время как примостившийся рядом с
нею маленький точильщик точит ножи ожидающему с недовольной миной слуге.
Выйдя от Леруа, Марианна остановилась, чтобы подышать свежим воздухом. В салонах
знаменитого портного, где ни на минуту не затихло оживление, было очень душно. К тому
же ей пришлась по сердцу пестрая бодрящая атмосфера парижских улиц с их
бесчисленными прохожими, богатыми и бедными, с сотнями мелких ремесленников,
демонстрировавших на месте свое искусство. Она улыбнулась проходившему,
насвистывая, со своим сундуком маленькому трубочисту, и тот сразу засвистал громко,
даже восторженно, бесцеремонно разглядывая девушку.
В то время как сопровождавшая Марианну камеристка Фанни передавала кучеру их
кареты большую розовую картонку, Марианна вынула из ридикюля список поручений,
которым ее снабдила г-жа де Талейран. Итак, она уже побывала у м-м Бонжур за набором
набитого цветами тюля, у сапожника Жака, у ювелира Нито, чтобы заменить в наручном
украшении два камня на гигантскую бирюзу, особенно любимую княгиней, затем у Леруа,
посмотреть, как идут дела с бальным нарядом, в котором княгиня должна быть 18-го у
маршала Бертье, князя Невшательского. Она с удовлетворением отметила, что ей осталось
посетить только "У Королевы Испании", чтобы поторопить с окончанием горностаевого
палантина, который ее хозяйка с нетерпением ждала, и, наконец, почтамт - отправить
письмо.
Марианна улыбнулась, вспомнив, с каким таинственным видом м-м де Талейран
передала ей это сильно надушенное, но без обратного адреса письмо, которое отправится
по трудным дорогам Франции к подножию Юрских гор, чтобы немного утешить в
изгнании красавца герцога де Сан Карлос, виновного в нашумевшем приключении с
хозяйкой Дома де Валенсей, где он гостил. Марианну позабавило и даже немного
растрогало, что она стала вестницей любви. Прежде всего это было доказательство
доверия, которое княгиня питала к ней.
Сложив листок, Марианна хотела подняться в карету, где уже ждала Фанни, а кучер
держал дверцу открытой, когда почувствовала легкое прикосновение к руке и услышала
веселый голос:
- Привет, мамзель! Вы меня узнаете?
- Конечно! Вы Гракх-Ганнибал Пьош. Верно?
- Верно,- с восхищенным видом сказал мальчик.- Счастлив снова увидеть вас, мамзель!
Марианна не могла удержаться от смеха при виде ладной фигурки, торчащей из-под
синей каскетки рыжей шевелюры и большого красного зонтика юного рассыльного. Ведь
это он первый встретил ее в Париже, и она ощутила радость при его появлении. Видя, что
она смеется, Грахк-Ганнибал не заставил себя ждать, и какое-то время они, к
величайшему изумлению кучера, смеясь, разглядывали друг друга.
- А что вы тут делаете?- спросила Марианна.
- Что? Как видите - работаю. Я было засомневался, прежде чем к вам подойти. У вас
роскошная карета, да и одеты вы так шикарно!
Его взгляд задержался на темно-зеленой бархатной душегрейке, подбитой и
отороченной светлым мехом, и шляпке в виде конфедератки, обшитой золотым галуном.
- Только,- понизив голос, закончил он,- с вами надо было обязательно поговорить.
В глазах Гракха-Ганнибала промелькнуло что-то, убедившее Марианну, что дело
серьезное, и она увлекла его от кареты в тень дверей Леруа.
- Так в чем дело?
Мальчик огляделся по сторонам, особенно всматриваясь в то место, где улица
сходилась с бульваром.
- Вы видите тот гроб, что стоит на углу перед магазином Птит-Жаннет?
- Гроб?
- О, господи, да фиакр же! Видите его?
- Конечно! Ну и что!
- В нем сидит субчик, который следит за вами с самого утра! Не знаю, как выглядит его
рожа, я видел только, что воротник у него поднят до ушей, а шляпа надвинута на нос.
- Он следил за мною? Вы уверены?- спросила Марианна, чувствуя неприятную
слабость.- Почему вы так думаете?
- Тьфу, да ведь я тоже следую за вами с самого утра. Я узнал вас, когда вы входили к
толстухе Бонжур, торговке тюлем и кружевами. Я поджидал вас... только не смел
заговорить. Тогда я отправился за вами. Я хотел узнать, где вы живете,- добавил он, так
густо покраснев, что Марианна, не смотря на беспокойство, не могла удержаться от
улыбки.
- И я погнался за вашими лошадьми. Ха, не подумайте, мне пришлось здорово бежать!
На парижских улицах задержек хватает... Мы были вместе у Жака, затем у Нито и,
наконец, здесь. При этом я засек черный гроб, который приелся к вашей... в общем сзади!
— Но вы... а вас он не заметил?
Гракх-Ганнибал пожал плечами.
- Кто ж обращает внимание на рассыльного? Сколько в Париже, вы знаете? И все на
одно лицо. А что до этого типа в гробу, если мне не верите, можете сами легко убедиться.
- Как?
— У вас еще есть дела, или вы уже возвращаетесь?
- Мне надо к "У Королевы Испании" и на почтамт. А затем домой.
Тогда вам нетрудно будет получше понаблюдать. С такими глазищами, как у вас, все
заметишь!- заключил он, покраснев еще гуще, чем в первый раз.
- Впрочем, я по-прежнему буду вас эскортировать. Только если вы соизволите
сообщить мне, где вы живете. Потому что, если это Отей или Вожирар...
Марианна поняла по его красноречивой мимике, что в таком случае его ноги требуют
снисхождения.
- Я живу на рю де Варенн у князя де Талейрана.
— У князя де... Ого! Теперь меня не удивляет, что за вами следят! У Хромого Дьявола
всегда творят темные делишки! Тогда это может быть ищейка Фуше!.. Скажите,- с
обеспокоенным видом спросил он,- вы, по крайней мере, хоть не родня ему?
- Вы имеете в виду родство с дьяволом? Нет, успокойтесь. Я только лектриса княгини.
Так-то оно лучше, но тогда я не пойму, почему вы интересовали министра Полиции?
Марианна понимала еще меньше, ибо она, хотя и неохотно, но регулярно каждое утро
передавала с лакеем Флоке очередной рапорт. Тем более надо было убедиться в
справедливости наблюдений рассыльного.
Я последую вашему совету,- сказала она ему,- и присмотрюсь, действительно ли из
этой кареты наблюдают за мной. В любом случае, благодарю за предупреждение. Вы
придете как-нибудь повидаться со мною?
— У князя? И думать нечего! В таком доме я дальше привратника не пролезу. Однако,
отправляйтесь! Если уж прижмет, я знаю, как вас найти. Только скажите ваше имя на
случай, если мне надо будет вам что-нибудь передать. Я умею писать, вы знаете?- добавил
он с гордостью.
- Великолепно! Меня зовут мадемуазель Малерусс!
На лице мальчика ясно можно было прочитать разочарование.
- И все? Из всех неподходящих имен это - самое неподходящее! Вы бы свободно
потянули на Конде или Монморанси! Ладно, это дело наживное! До скорого, мамзель!
И Гракх-Ганнибал, надвинув каскетку на рыжие волосы, с зонтиком под мышкой и
руками в карманах, насвистывая, удалился, оставляя Марианну немного не в себе от
услышанного. Медленно возвращаясь назад, она посматривала на стоявшую перед ПтитЖаннет
карету. Тот, кто сидел в ней, не мог видеть ее разговаривающей с рассыльным в
углублении двери. Он мог предположить, что она вошла к Леруа, забыв там что-нибудь, а
мальчик позвал ее туда. Как ни в чем ни бывало она поднялась в карету, и, пока Фанни
укутывала ей ноги меховой полостью, бросила кучеру Ламберу:
- А теперь к "У Королевы Испании".
- Слушаюсь, мадемуазель!
Элегантная двухместная карета, запряженная великолепными ирландскими рысаками,
проехала мимо стоящего фиакра, в глубине которого Марианна заметила неопределенную
темную фигуру, повернула на углу у кафе Данжес и углубилась под деревья Итальянского
бульвара. Марианна немного выждала, затем обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть
выезжающий на бульвар черный фиакр.
Когда карета остановилась возле знаменитого мехового магазина, Марианна снова
оглянулась и увидела фиакр, пристраивающийся позади большой повозки меховщика. Она
еще заметила своего преследователя у почтамта, и, когда ее упряжка прибыла, наконец, на
рю де Варенн, черный фиакр по-прежнему находился в поле ее зрения.
"Не нравится мне это,- подумала Марианна в то время, пока Жорис - портье особняка -
открывал ворота перед" лошадьми.- Кто эти люди и почему они следят за мной?"
У нее не было другого способа узнать это, кроме сообщения о происшедшем в
очередном рапорте. Если слежка велась с благословения Фуше, он ничего не предпримет,
если же человек в черном фиакре не из его людей, он, безусловно, даст "Звезде" какиенибудь
указания.
Немного успокоенная таким решением, Марианна вышла из кареты и, предоставив
Фанни заниматься пакетами, вошли в просторный вестибюль и направилась к мраморной
лестнице, чтобы пойти сделать отчет о своей утренней прогулке.
Она торопилась, потому что через несколько минут должен был прийти на очередной
урок г-н Госсек. Эти уроки постепенно стали главным содержанием ее жизни. Она зажгла
своим энтузиазмом и престарелого мэтра, и прилагала максимум усилий, чтобы поскорее
добиться свободы.
Но едва она ступила на первую ступеньку, как Куртиад - камердинер князя - остановил
ее.
- Его Светлейшее Сиятельство ожидает мадемуазель в своем кабинете,- сказал он ей
никогда не изменявшим ему размеренным тоном, являвшим неотъемлемой частью
образцового слуги, каковыми являлся Куртиад.
После почти тридцатилетней службы у князя, он стал кое в чем походить на него,
позаимствовав даже его некоторые невинные причуды. В доме Куртиад занимался только
особой князя, и среди других слуг, которые побаивались, но и уважали его, был облечен
властью, подобно серому кардиналу.
Поэтому мнимая м-ль Малерусс посмотрела на него настороженно.
- Его Сиятельство? Вы хотите сказать... князь?
- Его Светлейшее Сиятельство!- с нажимом повторил Куртиад, кланяясь и слегка
поджав губы, что означало осуждение подобного неуважения.- Они изволили поручить
мне передать мадемуазель, что они ждут ее, когда она вернется. Прошу мадемуазель
следовать за мной.
Подавив движение недовольства, при мысли об уроке пения, Марианна пошла за
слугой до дверей кабинета, знакомого ей значительно лучше, чем Талейран мог
предполагать. Куртиад осторожно постучал, вошел и доложил:
- Мадемуазель Малерусс, монсеньор.
- Пусть войдет, Куртиад! А вы отправляйтесь предупредить мадам де Перигор, что я
буду иметь честь приветствовать ее около пяти часов, э?
При появлении девушки сидевший за рабочим столом Талейран встал для короткого
приветствия, затем снова опустился, знаком приглашая гостью располагаться. Верный
своей привычке, он был одет в черное, а сверкавший на его фраке орден Св. Георгия
напоминал Марианне, что он сегодня завтракал со старым князем Куракиным, русским
послом. На углу стола, в старинной алебастровой вазе, раскрывали свои лепестки
восхитительные темно-красные, почти черные розы, не издававшие, однако, никакого
запаха. А в комнате ощущался легкий аромат вербены, так любимой Талейраном. Луч
солнца оживлял обстановку, лишая ее обычной строгости и делая более мягкой и
интимной.
Присев на краешек стула, Марианна едва смела дышать в тишине, нарушаемой только
легким поскрипыванием пера князя по бумаге. Когда письмо было закончено, Талейран
небрежно бросил перо и поднял бесцветные глаза на девушку. Выражение их было
холодным и загадочным, и Марианна, неизвестно почему, ощутила беспокойство.
- Похоже, что госпожа графиня де Перигор питает к вам большое доверие, мадемуазель
Малерусс. Немалый успех, вы знаете? Каким волшебством вы воспользовались, чтобы
выиграть подобную баталию - иначе это и не назовешь. Госпожа де Перигор слишком
молода, чтобы быть двуличной. Может быть, ваш голос?
- Возможно, монсеньор, но я так не думаю. Просто я говорю по-немецки. Госпожа
графиня чувствительна не к моему голосу, а к звукам родной речи.
- Охотно верю. Мне кажется, вы знаете многие языки?
- Четыре, монсеньор, не считая французского.
- Черт возьми! Там знают толк в науках... в Бретани! никогда не подумал бы. Впрочем,
это побуждает меня предложить вам, если вы согласитесь, место временного секретаря.
Вы могли бы быть мне полезной для перевода некоторых писем, а княгиня охотно
одолжит вас мне.
Предложение оказалось совершенно неожиданным. Марианна почувствовала, как
волна крови залила ее щеки. То, что предлагал ей Талейран, было невозможным. Если бы
она стала его секретарем, Фуше немедленно узнал бы об этом, и, осчастливленный
подобной удачей, тут же потребовал бы более; подробные и интересные донесения.
Однако Марианна действительно ни за какую цену не хотела выходить за рамки светских
сплетен и описания незначительных мелочей в доме, где она нашла приют. Фуше
довольствовался этим, пусть бы так было и дальше. Если же она будет допущена к
корреспонденции князя, он потребует большего. И тогда Марианна вынужденно станет
тем, чем она не хотела и не собиралась быть: настоящей шпионкой. Она встала.
- Монсеньор,- сказала она,- я благодарна за честь, оказанную мне Вашим
Сиятельством, но не могу согласиться.
- Каковы причины?- сухо спросил Талейран.
- Я просто чувствую себя неспособной. Ваше Сиятельство - государственный деятель,
дипломат. Я приехала из моей провинции и совершенно не в состоянии заниматься
почтой подобной важности. Кроме того, мой почерк...
- А по-моему, вы пишете прекрасно. Хотя бы судя по этому, э?
Он взял из ящика несколько листов бумаги, и Марианна с ужасом увидела, что в его
руке подрагивает ее рапорт, который она утром передала Флоке. Девушка поняла, что она
погибла. На мгновение стены и мебель поплыли у нее перед глазами, и Марианне
показалось, что все рушится, а бронзовая люстра падает ей на голову. Но она была
слишком здравомыслящей, чтобы сломаться на этом. Ее бойцовский характер заставлял
сопротивляться любому противнику. Ценой усилия, заставившего ее побледнеть, ей все
же удалось ничем не проявить нахлынувший на нее отчаянный страх. Она сделала
реверанс, затем, повернувшись, направилась к двери.
- В таком случае,- сказала она спокойно,- мне нечего здесь больше делать. Честь имею,
Ваше Светлейшее Сиятельство!
Талейран за долгие годы привык ко всевозможным видам женской реакции. Но эта его
поразила.
- Позвольте... а куда вы идете?
- Уложить вещи,- холодно ответила Марианна.- Затем я постараюсь исчезнуть, прежде
чем Ваше Сиятельство отомстит мне.
Талейран не смог удержаться от смеха.
- Бог мой! О какой мести может быть речь? Я даже не могу попросить моего друга
Фуше арестовать вас, ибо это он вас послал. И мне трудно представить себя
уничтожающим вас в тишине этого кабинета, или получить вселенную свидетельницей
ужасного надругательства над вашей невинной душой! Лучше вернитесь, сядьте и
слушайте меня.
Марианна неохотно подчинилась. Устремленные на нее бесцветные глаза князя
угнетали ее. Ей казалось, что их насмешливая настойчивость пронизывает не только ее
одежду, но и кожу, обнажая ее тело и душу. Она также немного побаивалась того, что
последует. Но когда она села, Талейран улыбнулся ей.
- Дорогое дитя,- начал он,- я знаю нашего министра Полиции и его методы достаточно
давно, чтобы привыкнуть быть настороже. Долгие годы мы ненавидели друг друга, и наша
нынешняя... взаимная привязанность значительно свежей, но в то же время она таит и
обоюдную заинтересованность, которая невольно вызывает сомнения. Вы считаете, что
некая девица Малерусс... вас в самом деле зовут Малерусс?
- Нет,- с раздражением бросила Марианна,- но дальнейшие расспросы ни к чему не
приведут. Я не замараю мое подлинное имя, открыв его вам при подобных
обстоятельствах. Можете делать со мной все, что хотите!
- Заманчиво звучит, э! Ну что ж! Вы доставили мне большое удовольствие,
продемонстрировав, что я не ошибся в своем предположении. Что касается вашего
настоящего имени - оно меня не волнует. Вы, безусловно, незаконно прибывшая
эмигрантка, вынужденная согласиться на... протекцию с интересом нашего дорогого
Фуше. Он искусен в шантаже такого рода... Итак, храните вашу тайну. Придет день, когда
вы сами ее откроете. Как же теперь быть с вами?
Талейран встал и начал медленно ходить взад-вперед по комнате. Марианна опустила
глаза на свой ридикюль, чтобы не видеть высокую черную фигуру, раз за разом
пересекавшую солнечный луч. Через равные промежутки времени фигура исчезала. Тогда
у Марианны появлялось острое ощущение давящего на нее взгляда. И ей приходилось
делать усилия, чтобы обуздать нервозность. Чего он ждал? Чего хотел от нее? Почему он
молчал?
Вдруг она услышала, как он остановился позади нее. На своем плече она ощутила
тяжесть его руки, нежной и вместе с тем властной.
- Я думаю,- сказал он наконец,- что мы вернемся к нашему проекту. Вы мне окажете
ценную помощь в некоторых работах. Что касается того, о чем просил вас господин
герцог Отрантский,- ладно, будем продолжать, словно ничего не произошло.
Марианна вздрогнула.
- Как? Вы... я хочу сказать: Ваше Сиятельство хочет, чтобы я продолжала?
- Естественно! Конечно, вы будете их показывать мне, прежде чем передать Флоке.
Мне льстит, что наверху хотят подробно знать, что творится в моем доме. Это значит, что
Император еще интересуется мною, раз он думает обо мне... Я надеюсь, что отныне ваши
донесения станут более объемистыми. Однако...
Рука на плече Марианны незаметно стала тяжелой, как угроза. Но это длилось какое-то
мгновение. Она снова стала нежной и, пройдясь по шее девушки, застыла на затылке.
Марианна затаила дыхание.
- Однако, я вам, быть может, предложу оказать услугу... другого порядка!
Порывистым движением Марианна сбросила ласкавшую ее руку и, красная от гнева,
стала перед лицом князя. Она поняла, чего он хотел добиться от нее, какого рода услуг
ожидал, без сомнения, взамен молчания и обещанной безнаказанности. Шантаж... еще
похлеще, чем у Фуше.
- Не рассчитывайте на подобные услуги от меня!- разъяренно вскричала она.-Я
шпионила за вами, согласна, хотя в моих рапортах были только не заслуживающие
внимания пустяки! Но не в вашей постели обрету я свободу!
Талейран сделал гримасу и расхохотался.
- Похоже, как говорит княгиня, что вы теряете уважение в глазах? Фу, мадемуазель
Малерусс! Вот это мысли и слова, достойные вашего фальшивого имени! Я только хотел
вас попросить иногда спеть для меня и моих друзей, здесь или где-нибудь в другом месте.
- Ах! Только это...
- Это? Конечно! Ничего больше! Вы очаровательны, дорогая Марианна,- вы позволите
называть вас этим восхитительным именем, которое так вам подходит,- но я никогда не
ценил любовь женщины, сдавшейся перед чем-нибудь другим, кроме своего желания.
Любовь - это музыка, невыразимый аккорд, а тело - только инструмент, несомненно,
превосходнейший из всех!.. Достаточно одному из двоих не попасть в унисон, и вместо
романса послышится скрип. Я питаю ужас к фальшивым нотам... так же как и вы!
- Пусть... Ваше Сиятельство простит меня,- пробормотала невероятно смущенная
Марианна.- Я вела себя, как дурочка, и прошу извинить за это. Естественно, я буду
счастлива сделать приятное Вашему Сиятельству!
- В добрый час! И в знак нашего примирения и согласия протяните мне руку. Я пожму
ее по примеру наших друзей-американцев, как это делается между людьми, нашедшими
взаимопонимание и скрепляющими договор. Мне нравятся американские обычаи, хотя
они часто слишком прямолинейны для нашего вкуса, но все ра
...Закладка в соц.сетях
