Жанр: Любовные романы
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ТАЙНЫ 1. Спальня королевы
...о вы же не сидите на одном месте? Как мне быть уверенной, что я смогу вас найти?
Кроме того, скоро весна, а с ее приходом возобновится война с Испанией. Вы вернетесь в
армию...
Лицо герцога де Бофора неожиданно потемнело, стало суровым.
- Нет. Вы ведь знаете, как недоверчиво к нам здесь относятся. Мой отец по-прежнему в
ссылке. Только моя мать, мой брат и я приняты при дворе, потому что королева относится
к нам дружески. И нам отказывают в праве сражаться за нашу родину! - закончил Франсуа
с пронзительной горечью.
- Что? Вам не разрешают вернуться в армию? После вашего подвига в Нойоне?
Осенью прошлого года Франсуа, отважное сердце и дурная голова, бросился на своей
лошади один, со шпагой в руке, с развевающимися по ветру волосами, белоснежная
рубашка нараспашку, на испанские укрепления у Нойона. Разумеется, остальные
последовали за ним и выиграли бой в тот день. Этот неразумный поступок стоил ему
раны, но он заслужил восхищение короля.
- Но ведь ходили разговоры, что его величество хочет произвести вас в капитаны
кавалерии?
- Я был бы этому так рад! Но кардинал не согласился с моим назначением, потому что
как раз под Нойоном его едва не убили. Брат короля герцог Орлеанский и наш кузен граф
де Суассон, в чьих войсках мы с Меркером служили, собирались заколоть его
высокопреосвященство кинжалом. Но когда убийца подошел близко, герцог Орлеанский в
очередной раз испугался и выдал его. После этого они с Суассоном и сбежали... Теперь
прощай, мой чин капитана! Ни я, ни мой брат - мы и знать ничего не знали о готовящемся
заговоре. Но нас все равно заставили заплатить, как будто мы виноваты. Нам запретили
записываться в любую армию, а король - хотя мне следовало бы сказать, кардинал - не
позволил Меркеру жениться на дочери нашего друга герцога де Реца.
- А чем ему не понравился этот брак?
- Все из-за Бретани, котенок, все из-за нее! Рец владеет островом Бель-Иль, а это
важный стратегический пункт. Кардинал никогда не допустит, чтобы там обосновался
кто-нибудь из Вандомов!
- Это там вы когда-то проводили каникулы? Франсуа неожиданно отвел глаза.
- Вы не представляете, что такое Бель-Иль, Сильви! Я не знаю другого такого
свободного, красивого места... Кажется, там всегда прекрасная погода. Земля защищена
полосой диких скал, о которые разбивается море, но так и не может поколебать их гранит.
Краски океана там намного богаче, чем в других местах. А между холмами, где бегут
серебристые ручьи, растут деревья юга... Те же, что и в моем княжестве Мартигском. Если
бы я мог отвезти вас туда, вы бы поняли, почему я так люблю Бель-Иль. Там можно
вообразить себя властелином мира. И я туда никогда не вернусь...
Он неожиданно снова взял себя в руки, передернул плечами, словно желая
освободиться от воспоминаний, которым он позволил захватить его, и взял за руку свою
спутницу:
- Идемте быстрее! Я умираю с голода, а если мы еще немного задержимся, то нам
останутся одни объедки.
- Еще одно мгновение, прошу вас! Вы дружите с графом де Суассоном, к тому же он
ваш кузен. Почему бы вам не присоединиться к нему в Седане?
- И восстать против короля? Договориться с испанцами, с которыми я сражался? Я
хочу отдать свою шпагу на службу французскому принцу, а не иностранцу. И тем более я
предпочитаю бездействовать, раз я не нужен королю...
- И к тому же, - в голосе Сильви появились едва заметные суровые нотки, - вы не
испытываете ни малейшего желания отдаляться от королевы, не так ли?
Франсуа не ответил, но по его смущенному виду Сильви поняла, что ее слова попали
точно в цель. Но вместо того чтобы рассердиться на герцога де Бофора, девушка решила,
что его следует пожалеть. Его загнали в угол. С одной стороны, гнев отца, мечтающего
свергнуть и короля и кардинала. С другой - его любовь к королеве, заставляющая Франсуа
терпеть и того и другого.
Они пошли дальше, только уже медленнее и молча. Сильви не заметила молодого
человека, следовавшего за ними от самой галереи. Он надеялся, что Бофор встретит когонибудь
и оставит ему место рядом с юной красавицей. Когда пара дошла до дверей
обеденного зала, Жан д'Отанкур развернулся и пошел прочь...
Спустя несколько дней Сильви пела для королевы, окруженная внимательно
слушающими дамами. Неожиданно вошел король. Слова романса застряли в горле
девушки. Она торопливо встала, чтобы приветствовать его величество.
- Сидите, дамы, сидите! - произнес Людовик XIII. - А вы, мадемуазель де Лиль,
продолжайте, прошу вас! Именно о вас я и пришел поговорить с ее величеством.
- Боже мой, что же такое совершила эта малютка, что вы появились так поспешно, сир?
- спросила Анна Австрийская.
- Ничего серьезного. Если не считать того, что мадемуазель де Лиль до сих пор не
нашла времени выполнить у приказание кардинала, пожелавшего послушать ее пение.
Королева нахмурилась.
- Мои фрейлины, насколько я знаю, не находятся в распоряжении кардинала, - сухо
ответила она. - Мадемуазель де Лиль рассказала мне о своей встрече с его
высокопреосвященством и о его.., просьбе. О приказе даже речь не могла идти! Это я
отказалась отпустить ее во дворец кардинала. Она еще слишком молода, а это очень
рискованно для юной особы - посещать кардинальский дворец. Там слишком много
мужчин!
- В доме служителя бога? Неужели вы полагаете, что она там будет в большей
опасности, чем в церкви? Во дворце кардинала пребывают в основном
священнослужители.
- В основном там толкутся гвардейцы, шпионы всех мастей и не слишком порядочные
люди. Почему бы вам не послать туда мадемуазель де Лафайет? Она так часто пела для
нас, и вы так любите ее голос, - язвительно напомнила Анна Австрийская.
- Может показаться, что вы сами любите его несколько меньше с некоторых пор, -
парировал король. - Что бы там ни было, но кардинал требует не ее. Вы же знаете, как ему
нравится все новое. Не могли бы вы доставить ему это удовольствие?
- С какой стати мне доставлять ему удовольствие, когда он только и ищет случая
досадить мне?
В голосе королевы послышался гнев, испанский акцент стал заметнее. Вот-вот должен
был разразиться скандал. И тут Мария де Отфор со своей обычной непринужденностью
вмешалась в разговор:
- Если ваши величества позволят, может быть, я смогу предложить решение, которое
устроит всех.
Взгляд Людовика XIII, такой суровый еще мгновение назад, смягчился, стоило ему
взглянуть на ту, которую он когда-то любил:
- Говорите, сударыня.
- Ее величество королева права, когда говорит, что мадемуазель де Лиль слишком
молода, чтобы отправиться к кардиналу в одиночестве. Поэтому все уладится, если я буду
сопровождать ее.
Король рассмеялся, что для него было большой редкостью:
- Вот отважная воительница! Я, говоря откровенно, не могу представить человека,
который осмелится напасть на мадемуазель де Отфор или на ее спутницу. Если такой
вариант вас устраивает, мадам, я с, удовольствием принимаю это предложение. И я готов
добавить еще и одного моего гвардейца, юного Сен-Мара. Кардинал так любит этот
прекрасный ландыш, что вырос при дворе.
Королева сложила оружие:
- В таком случае почему бы и нет? Но только в том случае, если сама мадемуазель де
Лиль согласна. Что вы об этом думаете, котенок?
- Я полностью к услугам вашего величества, - ответила Сильви.
Инцидент был исчерпан. Король выразил свое удовлетворение, ущипнув малышку за
щеку, а потом по обыкновению удалился с мадемуазель де Лафайет к окну.
Следующим вечером Сильви и Мария де Отфор в сопровождении Сен-Мара и пажа
пешком отправились в кардинальский дворец.
Благородный, спокойных пропорций прямоугольник розоватого дворца возвышался
посреди разноцветного ковра садов, обрамленных особняками, из которых Ришелье
постепенно выживал владельцев, чтобы расширить свои клумбы и удлинить грабовые
аллеи. Светлые камни, большие окна со сверкающими стеклами только что выстроенного
дворца подчеркивали дряхлость Лувра и грязь его старых стен. Да еще совсем недавно
снесли башни и куртины северного крыла, чтобы улучшить архитектурный ансамбль,
подчеркнув изящество зданий, окружавших Квадратный двор. Но в результате с этой
стороны видны были пока только развалины, груды камней и строительные леса.
Все это - новый дворец и постройки - находилось в ведении Жака Лемерсье,
архитектора кардинала, который в течение десяти лет изнемогал под тяжестью
непосильной задачи. Он начал второпях, взявшись прежде всего за кардинальский дворец,
но одновременно с этим перестраивал Сорбонну, продолжал строительство монастыря
Валь-де-Грас и возведение церкви Святого Роха. Теперь этот человек совершенно выбился
из сил, но Ришелье мог быть доволен. Его дворец оказался настоящей удачей.
Сильви уже знала о роскоши этих мест. Два года назад она побывала здесь, когда
Ришелье устроил праздник в честь открытия маленького театра а восточном крыле. В тот
день давали балет на мифологическую тему. Выпускали птиц в честь дочери Гастона
Орлеанского. Мария де Отфор, привычная ко всему, лишь отметила происшедшие
перемены, а изумленная Сильви смотрела на все широко открытыми глазами. Этот дворец
казался ей куда более подходящим для короля, чем Лувр! Не считая садовников, которых
интересовал только приближающийся с каждым днем приход весны, вокруг суетилось
множество домашних слуг в красных ливреях. А внутреннее убранство поражало поистине
невероятным богатством. Все вещи были только самые лучшие, начиная от картин на
стенах, принадлежащих кисти Рубенса, Перуджино, Тинторетто, Дюрера, Пуссена и
других знаменитостей, и кончая коврами, сплошь затканными золотом и шелком. Не
стоило забывать и о мраморе античных статуй, великолепных гобеленах, изображающих
историю несчастной Лукреции, мебели с украшениями маркетри, бесчисленном
количестве хрусталя, бирюзы, агатов, аметистов, сапфиров, жемчуга в оправе из золота
или серебра, собранных в изящные медальоны на стенах, зеркалах, - всюду, где только
можно их разместить. Настоящая пещера Али-Бабы даже для девушки, привыкшей к
роскоши с детства. Ее потрясенный взгляд встретился с глазами Сен-Мара. Тот
улыбнулся:
- У кардинала много должностей, аббатств и всего прочего. Это и составило его
богатство. Красиво, не правда ли?
- Почти чересчур!
- Мне показалось, или я действительно услышал критику в вашем голосе? Право, ничто
не слишком, когда речь идет о том, чтобы украсить жизнь.., или человека!
Сам Сен-Мар являл собой отличный образец элегантности. И хотя в его бархатном
костюме и сохранялось нечто военное, расшитая золотом и жемчугом перевязь наверняка
обошлась ему в целое состояние. И кроме того, при каждом его движении вокруг
распространялся приторный аромат духов.
В первой гостиной они встретила мадам де Комбале, которая в доме своего дяди
выполняла обязанности хозяйки.., или любовницы, по мнению некоторых. Тем не менее
эта дама казалась подлинным воплощением респектабельности в своих роскошных
вдовьих одеждах. Ее супруг скончался довольно давно, через несколько месяцев после
свадьбы, но траур великолепно подчеркивал ее красоту.
Появление Марии де Отфор явно не наполнило ее сердце радостью, хотя Сен-Мара
госпожа де Комбале наградила радушной улыбкой.
- Мадемуазель де Отфор, вы ведь не родственница мадемуазель де Лиль, насколько мне
известно? В таком случае почему вы ее сопровождаете, когда я здесь, чтобы принять ее?
Но чтобы вывести камер-фрау из себя, требовалось намного больше, чем подобное
замечание. Она подняла кверху свой хорошенький носик и смерила весьма нелюбезным
взглядом даму, значительно меньше ее ростом.
- Именно потому, что у мадемуазель де Лиль нет никаких родственников, королева
полагает, что ее лучше сопровождать. Она еще слишком молода, чтобы бродить по улицам
без защиты.
- Мы бы послали за ней.
- Но вы этого не сделали. И тем лучше. А теперь...
- А теперь вы будете столь любезны и подождете мадемуазель де Лиль в этой гостиной
в обществе господина де Сен-Мара! Его высокопреосвященство ни с кем не хочет делить
удовольствие от общения со своей гостьей... Дайте мне гитару! - обратилась госпожа де
Комбале к пажу.
С этим пришлось смириться, но по бушевавшему в глазах Марии де Отфор гневу
чувствовалось, что гордая красавица не привыкла ждать за дверью. С недовольным видом
Мария опустилась в кресло, а Сен-Мар, тоже достаточно обиженный, устроился в другом.
На третье кресло он указал пажу, несшему гитару от самого Лувра.
В сопровождении мадам де Комбале Сильви прошла через галерею, населенную
изваяниями известных людей, среди которых единственной женщиной оказалась Жанна
д'Арк, и вошла в кабинет. Там ее поджидал Ришелье, сидевший в кресле у камина. Одна
кошка свернулась клубочком у него на коленях, а другая мирно спала на подушке, на
которой стояли ноги ее хозяина. Кардинал выглядел усталым, желтый цвет лица
напоминал о болезни, но он встретил Сильви очень любезно.
- Ее величество так добра, что послала вас ко мне на несколько минут. Сегодня
вечером я нуждаюсь в хорошей музыке.
- Вы больны, ваше высокопреосвященство? - спросила Сильви, настраивая гитару.
- Да, меня немного лихорадит... И проблемы государства тоже не дают мне покоя. Так
что вы мне споете?
- Что угодно вашему высокопреосвященству. Я знаю много старинных песен, но совсем
мало новых.
- Вы знаете "Король Рено"? Это военная песня прошлого века. Моя мать ее очень
любила...
Сильви улыбнулась, взяла несколько аккордов и запела. Ей совсем не нравилась эта
мрачная история про короля, вернувшегося домой умирать. Жена только что родила сына,
и он не хочет, чтобы ей сообщили о его состоянии. Мать короля старается заглушить шум,
который слышит молодая женщина, но ей не удается скрыть слезы. Жена обо всем
догадывается и обращается к свекрови:
Могильщикам быстрей копать велите.
И с королем Рено меня похороните.
Могила пусть будет большой,
Наш сын ляжет вместе со мной...
Кардинал закрыл глаза. Кошка лежала у него на коленях, а длинные пальцы Ришелье
перебирали ее гладкую лоснящуюся шерсть.
- Пойте еще! - приказал он, не поднимая век, когда Сильви закончила. - То, что вам
хочется!
Сильви повиновалась. Она исполнила песню Маргариты Наваррской, потом "Если бы
король..." и, наконец, свою самую любимую - "Здесь ландыши и розы на виду...".
Кардинал выглядел таким спокойным, что она подумала, уж не заснул ли он. Но когда
девушка уже собралась встать, он неожиданно открыл глаза:
- Прошу вас, спойте еще! У вас такой свежий и чистый голос, словно родник. Он
приносит мне невыразимое блаженство. Но, может быть, вы устали?
- Нет, но... Можно мне выпить немного воды? - Выпейте лучше глоточек мальвазии!
Она там, на столике, - добавил Ришелье и указал в угол просторной комнаты.
Сильви встала, налила себе вина, чувствуя, что его высокопреосвященство следит за
каждым ее жестом. Когда она пригубила несколько капель, Ришелье вдруг спросил:
- Вы кого-нибудь любите?
Вопрос оказался настолько неожиданным, что Сильви чуть было не выпустила из рук
тяжелый бокал из резного хрусталя. Она быстро взяла себя в руки, поставила бокал и,
повернувшись к кардиналу, ответила, прямо глядя ему в глаза:
- Да, ваше высокопреосвященство.
- Ах так!
Повисла напряженная тишина, только пламя чуть потрескивало в камине. Сильви
вернулась, чтобы сесть на прежнее место, но Ришелье попросил ее налить вина и ему:
- Я с удовольствием выпью немного мальвазии... Я не ваш исповедник и не стану
спрашивать, кого вы любите. Это мне мешает, но меня не касается.
- В любом случае, монсеньор, я на этот вопрос не отвечу. Но я рада, что вы мне его
задали.
- Почему же?
- Потому что... - Сильви мгновение помешкала, потом собралась с духом и ответила:
- Потому что, надеюсь, теперь ваше высокопреосвященство лучше поймет, почему я не
могу благосклонно взглянуть на того человека, которого ваше высокопреосвященство
взяли на себя труд мне представить.
- Этот бедняга Ла Феррьер вам не нравится?
- Нет, монсеньор, совсем не нравится! И я не могу себе представить, что он уговорил
ваше высокопреосвященство просить моей руки у госпожи герцогини Вандомской.
- Ах, так вам об этом известно?
- Да, монсеньор... И я умоляю ваше высокопреосвященство поблагодарить господина де
Ла Феррьера за оказанную мне честь и попросить его впредь не упорствовать в своих
усилиях, которые ни к чему его не приведут.
- Даже если это устраивает меня?
Голос кардинала стал суровее, но Сильви не дрогнула:
- О монсеньор! Я так мало значу, что моя судьба не может занимать хотя бы на
мгновение князя католической церкви и всесильного министра.
Снова воцарилась тишина. Потом Ришелье протянул руку:
- Подойдите сюда, малышка!. Поближе! Садитесь-ка на эту подушку, чтобы я мог
видеть ваши глаза.
Сильви послушно не стала отводить глаза в сторону и не пыталась спрятаться от
властного взгляда, устремленного на нее. И вдруг кардинал улыбнулся:
- Вы ведь совсем меня не боитесь, верно?
Это было сказано так ласково, что Сильви тоже улыбнулась в ответ.
- Нет, монсеньор. Совсем не боюсь, - ответила она и покачала головой. В такт
качнулись длинные шелковистые локоны.
- Ну что же, по крайней мере, вы откровенны! Господь свидетель, как это мне приятно.
Ведь я постоянно сталкиваюсь с притворщиками, вижу лица кислые, испуганные или
презрительные. Разумеется, это не относится к королю. Есть еще несколько человек, но
их так мало. Итак, раз вы меня не боитесь, я предлагаю вам сделку...
- От меня так мало толку, я такая неловкая, монсеньор, и...
- Вам не понадобится никакая ловкость. Мы с вами больше не говорим о бароне де Ла
Феррьере, но за это вы будете приходить ко мне и петь для меня!
С губ Сильви немедленно слетел ответ, а прелестные ореховые глаза засияли:
- О! С радостью! Так часто, как это будет угодно вашему высокопреосвященству!
Только.., если королева разрешит.
- Разумеется! Будьте уверены, я не стану злоупотреблять этим! А теперь спойте мне
еще что-нибудь!
Сильви снова взяла гитару, но в это мгновение в комнате появился человек. Казалось,
он вышел прямо из гобелена. Молчаливый, словно призрак, монах, чью тонзуру возраст
увеличил, а бороду проредил. Ришелье сделал знак Сильви, чтобы она перестала играть.
- Что случилось, отец Жозеф?
Отец Жозеф дю Трамблэ молча нагнулся к уху кардинала и что-то прошептал.
Умиротворенное лицо кардинала немедленно посуровело:
- Мы разберемся! Мадемуазель де Лиль, я вынужден расстаться с вами, потому что мне
необходимо вернуться к делам. Мадам де Комбале ждет вас в галерее, и ваш "эскорт" вас,
я полагаю, проводит. Благодарю вас за доставленное удовольствие. Но когда вы вернетесь
вновь - а я надеюсь, что это случится очень скоро, я пошлю за вами своих людей, чтобы не
заставлять ее величество утруждать своих... Да хранит вас господь!
Сильви присела в реверансе, потом взяла гитару и пошла к Марии де Отфор и СенМару,
скучавшим в гостиной.
- Я смотрю, вы там устроили настоящий концерт, если судить по времени, - ядовито
заметил молодой человек.
- На вашем месте я не стала бы жаловаться. Я вполне могла задержаться и дольше, но
только появление некоего отца Жозефа заставило кардинала вернуться к делам.
- Брр! - мадемуазель де Отфор поморщилась. - У меня от одного имени этого старика
мурашки по коже. Как вы нашли его высокопреосвященство?
- Очень любезным! Меня даже пригласили прийти еще раз, если королева позволит...
- О да! Она позволит. Вы только что сами видели, как легко сказать "нет" кардиналу.
Кстати, он хотя бы отблагодарил вас подарком?
- Нет! - воскликнула очень довольная Сильви. - Он сделал нечто большее. Пообещал
больше никогда не говорить об этой странной свадьбе с господином де Ла Феррьером!
Молодые люди спускались по главной лестнице. Навстречу им поднимался
гражданский судья Парижа. Господин Исаак де Лафма почтительно приветствовал
фрейлин королевы, но взгляд его желтых глаз остановился на Сильви. Он смотрел на нее с
такой яростью, что ее не могла скрыть даже улыбка, которую он с большим трудом
изобразил на своем уродливом лице.
- Какой мерзкий человечишка! - заметил Сен-Мар, когда они вышли во двор. - Я
никогда не смогу понять, почему кардиналу, проявляющему во всем остальном столько
вкуса, нравится окружать себя подобными мрачными личностями. Вот этот, например,
или отец Жозеф!
- А как же насчет вас? - со смехом воскликнула Мария де Отфор. - Вы ведь из числа
весьма близких его друзей, разве не так? Ведь именно ему вы обязаны должностью
гардеробмейстера, которую вы имели наглость отвергнуть?
- Я ценю, что вы не назвали меня из-за этого сумасшедшим. Потому что, с моей точки
зрения, это самый разумный поступок за всю мою жизнь! Юноше моего возраста
необходимы свобода, веселье и возможность проводить время с ему подобными.
- С такими, как веселые распутники из Марэ?
- А почему нет? Мне нравится их общество...
- И компания одной прелестной особы. О ней говорят, что она от вас без ума.Лицо
молодого человека побагровело, но это была краска удовольствия.
- Как бы мне хотелось, чтобы это оказалось правдой. Это просто королева, богиня...
- Черт возьми! Какая лирика! Но если вам дороги ваши хорошие отношения с
кардиналом, вам следует остерегаться. Говорят, что эта дама нравится и ему.
- О! Он далеко не одинок! Теперь, когда я проводил вас до порога вашего дома, целую
ручки и отправляюсь по делам!
Низкий поклон, пируэт, и юноша испарился, как блуждающий огонек. Девушки
посмотрели ему вслед. Потом в сопровождении безмолвного, как тень, пажа они
направились к покоям королевы. Свет, льющийся из окон, освещал большой двор. Было
уже поздно. Дневную стражу у дверей давно сменила личная охрана, которая несла
службу по ночам. Ими сурово командовал маркиз де Жевр, но фрейлины знали, что к
королеве можно войти, поднявшись по маленькой лестнице. Они ею пользовались
каждый день. Эта лестница соединяла их комнаты с бывшими покоями королевы-матери
и апартаментами Анны Австрийской. На нее попадали через низенькую дверь, которую
сторожил добродушный консьерж, весьма благосклонно относившейся к фрейлинам.
В Квадратном дворе царили тишина и покой. Окна покоев короля оставались без света.
Этим вечером Людовик XIII выехал в Сен-Жермен после ссоры с мадемуазель де Лафайет.
Размолвка грозила затянуться, потому что на следующее утро королю предстояло
отправиться наводить порядок в Нормандии, где парламент принялся за старое. Это
происходило частенько. Не проходило и года, чтобы в разных уголках королевства не
вспыхивали восстания. Но его величеству потребовалось бы стать вездесущим, чтобы
успеть повсюду. Поэтому он прибывал только в самых крайних случаях, даже если ему
приходилось уезжать скрепя сердце. Этой ночью король наверняка плакал в своем
полупустом дворце в Сен-Жермен. А Луиза лила слезы где-нибудь в Лувре...
Мария и Сильви ничего не знали об этой новой драме. Они собрались уже постучать в
низенькую дверь, когда та неожиданно распахнулась. Им навстречу вышли двое мужчин.
Оба отпрянули при виде девушек, но один из них сразу же заслонил своего спутника.
Заботясь, чтобы девушки не увидели их лиц, идущий первым ослепил Сильви и Марию
светом фонаря.
- Ах, это вы! - раздался вдруг знакомый голос Ла Порта. - Ее величество уже
беспокоилась о вас. Идите быстрее к ней, у королевы расшалились нервы. А меня прошу
простить, я должен проводить врача до выхода в город!
- Врача? А кто же заболел? - спросила мадемуазель де Отфор.
- Донья Эстефания! Вечером за ужином она съела столько пирожных с кремом, что
чуть не задохнулась. Ей пришлось немедленно оказать помощь. А королева не пожелала,
чтобы пригласили королевского врача. Да Бувар к тому же сейчас находится в СенЖермене.
Поэтому я отправился на улицу Арбр-Сек. Там живет врач, о котором говорят
много хорошего, это доктор Дюпре. Он совершил настоящее чудо, и теперь может
спокойно удалиться. Я его провожаю.
- Бедная Стефанилья! - засмеялась Мария. - Я ей всегда говорила, что она слишком
любит сладкое!
Сильви молчала. Она просто с любопытством рассматривала лекаря, закутанного до
самых глаз в плотный черный плащ. Его лоб скрывала шляпа буржуа" низко надвинутая на
лоб. Он не произнес ни слова и только нетерпеливо дернул Ла Порта за рукав. Тот сразу
же увел его.
- Очень странный лекарь, - заметила Сильви. - Почему он прячется? - Может быть,
боится застудить горло. Пойдемте, мы стоим на самом ветру!
Мария вошла в крошечную прихожую, а Сильви на мгновение задержалась на пороге,
вглядываясь в уходящих. Фигура врача, оказавшегося на голову выше его спутника, и
особенно походка показались ей странно знакомыми. Потом она быстро догнала подругу,
которая громко жаловалась на гуляющие на лестнице сквозняки.
Королева была у себя в спальне. Она разговаривала со Стефанильей. Для больной
старая дуэнья имела странно цветущий вид. Видимо, этот доктор Дюпре был просто
волшебником! Женщины говорили по-испански, но благодаря Персевалю де Рагнелю
Сильви неплохо объяснялась на кастильском наречии. Она услышала несколько фраз.
- Вы уверены, что поступили достаточно осторожно? - спросила камеристка, занятая
тем, что вынимала из волос ее величества усыпанные бриллиантами полумесяцы,
украшавшие прическу.
- Мы с тобой по-разному смотрим на вещи. Наш друг завтра уезжает в Турень. Об этом
всем известно. Я подумала, что будет неплохо отправить с ним письмо брату моего мужа.
Он должен знать, что кардинал только что снова послал господина де Ботрю в Седан с
новыми предложениями. Его высокопреосвященство хочет попытаться вразумить графа де
Суассона.
- Меня бы удивило, если бы это ему удалось! - заметила Мария де Отфор с присущей ей
свободой действий. Она перешла на французский, поскольку по-испански понимала, но
говорила плохо. - Суассон пообещал, что подчинится только тогда, когда Ришелье умрет
или впадет в немилость. Этот господин тоже любит вас, ваше величество!
- Что за глупости вы говорите! А теперь, котенок, расскажите мне, как прошел ваш
визит.
- Наилучшим образом, ваше величество! - воскликнула Мария. - Они пустили в ход все
свое обая
...Закладка в соц.сетях
