Жанр: Любовные романы
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ТАЙНЫ 1. Спальня королевы
...мадемуазель еще не пришла в себя после такого
потрясения. И потом, это будет для меня таким удовольствием!
В это Персеваль охотно поверил. Он предложил руку молодому человеку, но тот
отказался, указывая на свою трость:
- Благодарю вас, я могу идти сам. Не оставляйте мадемуазель де Лиль, она так
взволнована.
При выходе из сада стояла карета, подлинное воплощение строгой элегантности:
темно-зеленый цвет и красный кант. Обивка сидений, бархатные занавески и ливреи
лакеев тех же строгих цветов. Единственное украшение - герб герцога де Фонсома, отца
юного маркиза.
Когда они подъехали к дому Персеваля, никто не смог помешать хозяину выйти и
предложить руку Сильви, чтобы помочь той спуститься. Потом он обратился к де
Рагнелю:
- Могу ли я надеяться, сударь, что вы разрешите мне навестить вас в один из
ближайших дней?
Персеваль ответил ему искренней улыбкой. Этот мальчик решительно нравился ему
все больше и больше.
- Вы всегда будете здесь желанным гостем! Не правда ли, Сильви?
- Мы будем рады вам.
Когда наступил вечер и они заканчивали ужинать, де Рагнель, ни словом не
упомянувший до сих пор о происшествии на Королевской площади, решил заговорить об
этом:
- Итак, Сильви, что вы думаете о юном маркизе?
- Что вам угодно, чтобы я о нем думала? - улыбнулась девушка, катая клубнику в
сахарной пудре. - Разумеется, я могу думать о нем только хорошо. - Я тоже. Видите ли...
Когда вы задумаетесь о замужестве, мне бы хотелось, чтобы вы обратили внимание на
господина д'Отанкура. Любая женщина будет горда "впрячь его в свою колесницу", как
говорят наши просвещенные умы. И он обожает вас, это сразу видно.
Сильви поставила локти на стол, уперлась подбородком в скрещенные пальцы и лукаво
посмотрела на своего опекуна.
- А я все думала, когда же вы со мной об этом заговорите! Ведь этим заняты ваши
мысли, правда? Слово произнесено, и, может быть, теперь вы внимательнее отнесетесь к
делу. Не в наших традициях, чтобы девушка требовала себе мужа. А я что-то пока не
заметила, чтобы кто-нибудь просил у вас моей руки. Или хотя бы думал об этом. Я
слишком незнатного происхождения для будущего герцога... И у меня нет никакого
приданого.
- Меня бы очень удивило, если бы этот юноша думал о таких вещах...
Неожиданное появление Жаннетты вместе с Корантеном оборвало его на полуслове.
Служанка извинилась за то, что ворвалась вот так, без приглашения, но им с Корантеном
необходимо кое-что рассказать. И действительно, у обоих был странно возбужденный вид.
- Помните, я вам рассказывала о мужчине, который следует за нами всякий раз, как мы
выходим в город? Так я его только что видела. Это лакей, он помогал вашему другу сесть в
карету! - сообщила Жаннетта.
- Ты уверена? - спросила Сильви.
- Абсолютно! Вы могли бы и сами его узнать. Мы видели и раньше, что он выглядит
как лакей из хорошего дома, только не знали из какого. А теперь нам это известно...
- Но для чего маркизу д'Отанкуру посылать человека следить за мной? - воскликнула
девушка. Она уже готова была рассердиться. - Это же просто...
Рука Персеваля опустилась на ее пальцы, твердая и успокаивающая.
- Не заводитесь! Может быть, так ведут себя влюбленные? В любом случае, я уверен,
что очень скоро нам удастся раскрыть эту маленькую тайну.
И действительно, это произошло очень скоро. На следующий день, когда Сильви
помогала Николь варить клубничное варенье, а Жаннетта, усевшись в уголке кухни,
вышивала рубашку для своей молодой хозяйки, ворота распахнулись и пропустили
великолепную карету маркиза. Жан д'Отанкур просил господина де Рагнеля уделить ему
время для беседы. И хотя сын герцога де Фонсома был юношей застенчивым, он не стал
ходить вокруг да около:
- Я приехал, господин де Рагнель, чтобы узнать, благосклонно ли вы отнесетесь к
визиту маршала-герцога де Фонсома, моего отца?
Персеваль рассмеялся, указывая молодому человеку на кресло:
- Вы говорите о благосклонности, когда речь идет о такой чести? Мой дорогой маркиз,
вы витаете в облаках! И зачем ваш отец хочет меня видеть?
- Чтобы просить у вас руки мадемуазель де Лиль. Вы ее опекун, ее наставник, как мне
кажется, и единственный человек, которому принадлежат ключи от ее счастья...
При этих словах улыбка Персеваля исчезла.
- Черт побери! Вы не теряете времени! Возможно, вы даже слишком торопитесь. Вы
уверены, что маршал согласится исполнить ваше желание? Я уверен, что его виды на ваше
будущее простираются намного выше, чем брак с сиротой из мелкопоместного
дворянства, и...
- Вы, сударь, не знаете моего отца. Это совершенно ясно! В противном случае вы бы
поняли, что это самый лучший человек на свете. Он предан королю, он добрый
христианин и внимательный отец. А это, должен с вами согласиться, редкий случай в
таких семьях, как наша. После смерти моей матери он перенес на меня всю свою
нежность. Отец желает только моего счастья. И когда герцог увидит Сильви... Я хочу
сказать, мадемуазель де Лиль, он будет покорен с первого взгляда, как это случилось со
мной.
- Я бы с удовольствием в это поверил, но пока маршал сам мне этого не скажет, я не
буду спешить...
- То есть.., вы хотите сказать, что отказываете в моей просьбе?
- Ни в коем случае. Но и не принимаю ее. Я буду очень счастлив союзу между вами и
моей маленькой Сильви, но пока не последовало официального предложения, то есть
визита вашего отца, я не могу говорить ни о каком твердом ответе. Кроме того, вы не
можете не знать, что Сильви выросла в доме герцогини Вандомской и воспитывалась
самой герцогиней, поэтому ее мнение тоже должно быть учтено...
Лицо Жана исказила гримаса:
- Герцогини или герцога? Не стану скрывать от вас, что герцога Сезара у нас не любят.
Это смутьян, опасный человек...
- Я говорил о герцогине. Для меня имеет значение только ее одобрение. Наконец, если
все произойдет именно так, как вы хотите, останется еще одно - мнение самой Сильви.
Она, и только она, согласится или откажет вам. Я слишком ее люблю, чтобы навязать ей
брак только по своему вкусу...
- Это естественно, но в таком случае позвольте мне добиться ее любви, пока мой отец
не вернется с войны.
- Как вы это себе представляете?
- Позвольте мне видеться с ней. При дворе это очень непросто, и я там редко бываю. И
кстати... Если вам кажется, что я слишком тороплюсь со своей просьбой, то это еще и изза
ее положения фрейлины.
- Только не говорите мне, что вы разделяете мнение этого де Ла Феррьера о фрейлинах
королевы!
- Да хранит меня господь от этого! Но дворец просто гудит от интриг. Она там одна.., и
так молода!
На лице молодого человека с правильными чертами, даже несколько суровом, была
написана такая забота, что это не могло оставить Персеваля равнодушным. Но ему
захотелось разузнать побольше. С внезапной грубостью он спросил:
- Так вот почему вы послали человека следить за ней? Если шевалье намеревался сбить
д'Отанкура с толку, то он просчитался. Маркиз покраснел, но ответил без промедления:
- Да. То, что вы это заметили, меня не удивляет. Мои люди не получали приказа делать
это тайно. Но слово вы подобрали неподходящее. За ней не следили, ее охраняли. С тех
пор как я встретил мадемуазель де Лиль в парке в Фонтенбло, она мне очень дорога... И
эта девушка кажется такой хрупкой! К тому же у нее нет ни кареты, ни слуг-мужчин. Ее
сопровождает только молоденькая служанка. И это в Париже, где не менее опасно, чем в
Лувре! Мне хотелось, чтобы рядом с ней все время был человек, который сможет вовремя
прийти ей на помощь. Тогда я снял на Австрийской улице маленький домик и поселил
там своих верных слуг, двух братьев - Северена и Сатюрнена. Они очень похожи между
собой и преданы мне. Эти молодцы сменяют друг друга. У них все полномочия прийти на
помощь мадемуазель де Лиль в любом случае, когда это необходимо, особенно когда я в
армии. Это кажется вам оскорбительным?
В глубине души Персеваль восхищался тем, что может сделать состояние,
поставленное на службу любви. Он думал о том, что ему следует благодарить бога за то,
что на пути Сильви появился этот двадцатилетний маркиз. Так молод, и такая зрелость
ума. Он, вне сомнения, станет идеальным мужем, но примет ли его Сильви сейчас, когда
ее возлюбленный Франсуа даже еще не женат? Если только... В конце концов, в
пятнадцать лет даже пылко влюбленное сердце подвержено переменам!
- Ни в коей мере, - вздохнул шевалье. - Как раз наоборот. Вы мне только доказали
глубину вашей любви. В этих условиях я полагаю справедливым доверить вашей любви и
чести дворянина правду о моей воспитаннице. Я уверен, что эта правда пробудит в вас
такую же потребность защищать Сильви, какая владеет мной.
Инстинктивным движением Жан подвинул свое кресло поближе к креслу своего
собеседника. Персеваль достал из шкафчика графин с испанским вином и налил два
бокала. Он предложил один гостю и вернулся на свое место.
- Фамилия и владение де Лиль переданы Сильви Вандомами, когда ей было четыре
года, в результате трагедии, невольной жертвой которой она стала. На самом деле ее зовут
Сильви де Валэн. Она дочь...
- ..барона де Валэна, семья которого была загадочным образом вырезана около.., десяти
лет назад?
- Да, действительно, под завесой тайны скрыли самое страшное преступление. Правда
известна только мне и Вандомам. Эту правду я поведаю вам, как только вы дадите мне
слово не рассказывать эту историю никому, даже вашему отцу без моего на то
разрешения.
- Я даю вам слово! Говорите, прошу вас! Вы об этом не пожалеете.
- Так вот. В тот самый день, когда их законный сюзерен герцог Сезар был арестован в
Анжере в 1626 году, мой дорогой друг, баронесса де Валэн, и вся ее семья были убиты.
Одной Сильви удалось избежать этой участи. Ее подобрал в лесу тот, кого теперь зовут
герцогом де Бофором...
Персеваль говорил долго, а Жан д'Отанкур внимательно и напряженно слушал его.
Шевалье рассказал обо всем.
О краже писем Марии Медичи, о мученической смерти Кьяры и о клейме, оставленном
ее палачом, о своих собственных поисках истины и, наконец, о тех нежных чувствах,
какие Сильви испытывает к Франсуа со дня своего появления в замке Ане.
- Что совершенно естественно! - отозвался Жан, не моргнув глазом.
- Добавлю, что она ничего из этого далекого прошлого не помнит. Или по меньшей
мере ее воспоминания так же расплывчаты, как ночной кошмар.
- А убийцы? Вы их знаете?
- Один мне известен. Это тот самый де Ла Феррьер, который так интересуется моей
малышкой. Он получил замок под тем предлогом, что носит такое же имя. И якобы это
владение давно должно было принадлежать ему. Что же касается второго, убийцы с
красной восковой печатью, должен сказать вам, что я до сих пор не знаю, кто он. Но ясно
одно. Эта нелюдь живет в Париже и продолжает убивать. Единственная разница - теперь
он набрасывается на проституток. После всего сказанного вам должно быть ясно, почему
я не слишком радовался тому, что Сильви станет фрейлиной в таком юном возрасте. Во
дворце Вандомов или в их родовых замках она была куда в большей безопасности. Ведь
там ее никто не видел. Я бы сто раз предпочел, чтобы она жила рядом со мной.
- Но не вы были хозяином положения?
- Нет. Особенно с того момента, как королева пожелала видеть ее возле себя.
- Надо довольствоваться тем, что имеешь, - вздохнул молодой человек. - Для начала
мои люди будут все время рядом с ней.
- Эта малышка очень непоседлива и крайне упряма.
- Лучше скажите, что она обворожительна...
- И что вы от нее без ума? Я в этом уверен, но вам следует знать, что она не готова к
замужеству, кто бы ни был ее женихом. И вам, вероятно, будет трудно вырвать из ее
сердца друга детства, которого она украшает в своем воображении всевозможными
достоинствами.
- Вы пытаетесь мне сказать, что мне следует быть терпеливым? Я буду таким, уверяю
вас... Но все-таки позвольте мне попытаться!
- Почему бы и нет? Возможно, вам постепенно удастся убедить ее разделить с вами
ваши планы на будущее. Сегодня я скажу ей, что вы нанесли мне визит и что я разрешил
вам навещать ее всякий раз, как вам этого захочется.
Юный маркиз снова покраснел, но его серые глаза заблестели.
- Вы полагаете, что мадемуазель де Лиль примет мое общество?
- Я бы очень удивился обратному. Она находит вас очаровательным. А потом, вы,
кажется, стали в ее глазах героем?
И в самом деле Сильви, в глубине души польщенная тем, что внушила такое искреннее
чувство, с удовольствием проводила время в приятном обществе будущего герцога де
Фонсома. Жан д'Отанкур был и умен, и образован, и весел. Маркиз любил музыку, любую
музыку, в том числе и ту, что заключена в стихах, и оказался восторженным почитателем
господина Корнеля. Сильви провела вместе с ним очаровательные минуты дома и на
улице. Персеваль и Жаннетта сопровождали молодых людей. Их видели вместе в театре, в
книжных лавках на улице Сен-Жак, в
Марэ, в магазинчиках всяких курьезов, на Королевской площади или в карете на
эспланаде Кур-ла-Рен... Они побывали почти всюду, только не в салонах, несмотря на
полученные приглашения. Им не хотелось официально закреплять связь, которая на
самом деле была лишь дружеской. Впрочем, Жану удалось с несвойственной его возрасту
мудростью ни единым словом не намекнуть на свои глубокие чувства к его юной
спутнице. Он был рядом с ней, чтобы развлекать ее во время коротких каникул...
Им пришел конец через месяц, когда Мария де Отфор прислала коротенькую записку.
Она умоляла Сильви приехать как можно быстрее. "Вы мне очень нужны, - писала камерфрау,
- и вас недостает ее величеству".
Что же оставалось делать после этого известия? Только складывать вещи. Вздыхая,
Сильви и Жаннетта оставили дом на улице Турнель и беспрекословно вернулись в Лувр.
Глава 9
ШАХ КОРОЛЕВЕ!
Мадемуазель де Отфор вывихнула ногу. Она спускалась по Большой лестнице и не
учла, что на ней новые туфли без задника, на высоких каблуках. Но, как всегда
неукротимая, она не пожелала расстаться со своими обязанностями камер-фрау. Сидя
согласно специальному разрешению короля на табурете - перевязанная нога покоилась на
подушке, - она сурово командовала изо всех сил суетившимися многочисленными
горничными. Тем оставалось только смириться с ее плохим настроением. Она встретила
Сильви с любезностью собаки, у которой только что отобрали кость.
- Вот и вы наконец! Я уже подумала, что мы вас больше никогда не увидим!
- Отчего же? Я вернулась сразу, как вы меня позвали.
- Именно за это я вас и упрекаю. Вас потребовалось звать! Судя по всему, мысль о том,
что вы можете понадобиться, просто не пришла вам в голову. Ах да, верно, вы же были
слишком заняты, пытаясь обеспечить себе блестящее будущее!
- Я? Блестящее будущее? - удивилась Сильви, несколько обескураженная враждебным
выпадом подруги.
- А кто же еще? Вас повсюду видят с будущим герцогом де Фонсомом...
- И это абсолютно ничего не значит! Маркиз д'Отанкур пришел мне на помощь в
неприятной ситуации. Я ему благодарна от всей души. Мы с ним стали друзьями. И это
все!
В голубых глазах Марии наконец-то вспыхнули веселые огоньки.
- Мне и об этом известно... И не принимайте такой чопорный вид, Сильви! Это вам
совсем не идет. Добавлю, чтобы избежать всяких недоразумений, что я для вас не желала
бы ничего лучшего, чем брак с этим милым молодым человеком. А теперь поговорим о
другом! Королева желает завтра отправиться в Валь-де-Грас. Меня туда тоже перенесут,
но вы отлично понимаете, что нам понадобится кто-то несколько более подвижный.
- У королевы около тридцати фрейлин. Неужели я вам настолько необходима, чтобы..,
помолиться в монастыре? - произнесла Сильви, делая вид, что ни о чем не догадывается.
Ей перспектива этой поездки отнюдь не казалась радужной.
И Мария немедленно сменила тон:
- Что это вы такое говорите? Вы что, оставили вашу верность под деревьями на
Королевской площади? Фонсомы преданы королю, и...
- Они солдаты! - отрезала Сильви. - Что это за офицеры, не способные хранить
верность своему государю. Они преданы и королеве, между прочим, и не у них мне
учиться искусству измены. Мы должны поехать в аббатство Валь-де-Грас? Отлично!
Отправляемся в монастырь. Мне просто захотелось вас немного подразнить. Видимо, во
мне проснулся "котенок" и захотел поиграть? Я так шаловлива! - закончила она с
ироничной улыбкой.
- Он не совсем удачно выбрал время, уверяю вас. Во время нашего последнего визита,
пока вы прохлаждались у вашего крестного, Ла Порта, отправившегося на свидание в
Ожер, едва не поймал отряд стражников. Они преследовали вора, ускользнувшего за
стены Парижа через провал. Чистая случайность, но все могло кончиться плохо.
Сильви сгорала от желания узнать, вернулся ли Франсуа, но по выражению лица
Марии де Отфор она поняла, по рискует нарваться на резкость. К тому же вошла
мадемуазель де Понс. И хотя эта девушка была совершенно безобидна, момент для
вопроса оказался явно неподходящим. И уже ее приглашали в спальню королевы. Ее
величество только что встала и встретила девушку очень приветливо.
- Знаете ли вы, как мне вас недоставало, дитя мое? - Анна Австрийская протянула руку,
и Сильви поцеловала ее. - Ваш голос обладает чудесной способностью прогонять прочь
заботы и облегчать печали. Не покидайте меня больше!
- Вашему величеству известно, насколько мне хочется быть вам полезной. Я бы
вернулась и раньше, если бы только осмелилась подумать, что нужна королеве.
- Больше, чем вы можете себе представить! Сегодня вечером вы мне споете, а завтра
поедете со мной в аббатство и вознесете хвалу Богоматери. Нам очень нужна ее помощь...
Казалось, королева нервничает, и Сильви заметила, что атмосфера в Лувре за этот
месяц изменилась. Вокруг королевы вертелось куда меньше народа. Наступило лето, и
большинство знатных парижан покинули столицу, отправившись в загородные замки. Но
было странно видеть, что общество королевы состоит всего-то из полудюжины человек.
Сильвине удержалась и обратила на это внимание Марии. Та пожала плечами:
- Вы забываете, что нам бы тоже следовало быть в Фонтенбло или Шантильи. В этом
году король остановил свой выбор на этих дворцах. Он желает, чтобы мы отправились
туда как можно быстрее.
- Так почему же мы все еще здесь?
- Не задавайте столько вопросов! Королева сослалась на то, что ее багаж еще до сих
пор не готов.., и на то, что вы отсутствуете, а я нездорова. Но и мы очень скоро уедем из
Парижа. Тем более у нас масса дел. - Потом, понизив голос, она добавила:
- Мы ждем письма...
И в самом деле, если Лувр выглядел несколько заснувшим, то в Валь-де-Грасе кипела
жизнь. Устроившись в гостиной за столом, заваленным бумагами, Мария де Отфор в
промежутках между массажем составляла длинные послания. А Анна Австрийская
принимала множество посетителей. Дневные гости просили в основном о милосердии и
благотворительности. Королева выслушивала жалобы, распределяла субсидии. Но Сильви
знала, что по ночам жизнь здесь становится намного интереснее.
В первый же вечер она провела к королеве высокомерного англичанина, лорда
Монтегю. Он в свое время дружил с Бекингемом, был когда-то любовником госпожи де
Шеврез и оставался преданным другом ее величества. Королева приняла его в спальне, но
он задержался недолго. Уолтер Монтегю лишь сообщил Анне Австрийской о тревогах
королевы Генриетты Английской. Сестру Людовика XIII беспокоили слухи о предстоящем
расторжении его брака. Лорд Монтегю заверил ее величество, что в случае такого
несчастья Британия готова оказать ей гостеприимство. После его ухода королева
молилась и почти сразу легла в постель. К изумлению Сильви, везде погасили свет. Юная
фрейлина проспала всю ночь крепким сном на узенькой кушетке, предназначенной для
нее.
Следующий день прошел по такому же сценарию. Службы были весьма
многочисленные, отмечался праздник святой Анны, матери Богородицы. В честь этого
мадемуазель де Лиль пригласили спеть вместе с монахинями. Потом трапеза и несколько
дневных визитов. Когда наступил вечер, Сильви увидела, что де Ла Порт уходит. Она
решила, что тот отправляется встретить Франсуа, но потом поняла, что ничего подобного
не предвидится. Потому что камердинер предупредил, что вернется утром, когда в
монастыре откроют ворота.
К тому же и королева объявила о своем намерении лечь после вечерней службы. Она
чувствует себя усталой и хочет подольше отдохнуть.
- Сегодня ночью мы никого не ждем? - спросила Сильви, помогая Марии улечься в
кровать. Она была так явно этому рада, что мадемуазель де Отфор ограничилась улыбкой
и ответила:
- Нет. Отправляйтесь спать!
Малышка не заставила Марию повторять дважды. Она была несколько разочарована и
одновременно рада тому, что не увидит Франсуа. Но из двух ощущений все-таки
преобладало облегчение. Но это чувство продержалось лишь до утренней мессы.
- Я надеюсь, что вы как следует отдохнули, - шепнула ей мадемуазель де Отфор. -
Потому что сегодня ближе к полуночи вам придется вновь занять ваш пост у потайной
двери. Мы ожидаем.., монаха!
Когда Сильви вышла в назначенный час в сад, ей вдруг показалось, что она одна на
всем белом свете. Ближе к вечеру прошумела гроза и воздух очистился. Ночь была полна
запахами мокрой земли и травы. Из-за стоявшей в последние дни жары окна в аббатстве
были распахнуты, и в спальне королевы тоже. Но из осторожности все свечи погасили,
как будто домик уже погрузился в сон. В этом молчании, в этом одиночестве чудилось
что-то тревожное, и Сильви едва удавалось усидеть на месте.
Неожиданно, когда колокола били полночь, где-то на четвертом ударе раздался
условный сигнал, и девушка поспешила открыть дверь. Перед ней в сиянии луны возник
высокий силуэт. Учащенное сердцебиение подсказало Сильви знакомое имя. И вдруг
человек в одежде монаха отпрянул.
- Вы не Мария! - прошептал он.
- По-моему, это очевидно, не так ли? Входите, я Сильви...
- Ах, мой котенок! Какая радость! А мне сказали, что вы оставили службу у королевы,
отправились пожить к вашему опекуну и, вероятно, скоро выйдете замуж.
- А про вас мне сказали, что вы дрались на дуэли и убили вашего противника. Так что
же вы делаете здесь, безумец?
Вот оно! Она произнесла это! Сильви почувствовала себя лучше. Ей надо было узнать
правду во что бы то ни стало. И тут она расслышала тихий смех Франсуа:
- То, что мы слышали друг о друге, только доказывает, что надо не слишком доверять
дворцовым сплетням. Вы не у Рагнеля, а я никого не убивал!
- Так, значит, никакой дуэли не было?
- Почему же, была. Господин де Туар отделался царапиной, но он на меня не в обиде,
так как надеется, что при ближайшем удобном случае мы продолжим. Когда у меня будет
время!
Герцог собрался уйти, но Сильви удержала его:
- Зачем, Франсуа? Зачем вести себя так неосторожно? Тогда он взял ее за подбородок,
как проделывал это частенько, и произнес с бесконечной нежностью:
- Потому что я люблю ее, как сумасшедший, котенок.
И потому что она меня тоже любит. Во всяком случае, так мне кажется... Вы лучше это
поймете, когда станете постарше. Вы ведь еще совсем маленькая девочка.
И широким шагом де Бофор зашагал прочь, не подозревая, какая буря отчаяния и
ярости бушует в душе "маленькой девочки". Его извиняло только то, что он и впрямь не
догадывался о глубоких чувствах Сильви. Девушка успокоилась, пока пыталась найти ему
оправдания. В их коротком разговоре прозвучало кое-что, ее утешавшее. Герцог де Бофор
не убивал своего противника и, значит, не рисковал попасть в суровые лапы правосудия
кардинала.
Но ради чего же тогда ее столь таинственно вызвал герцог Сезар, приехав из ссылки,
рискуя быть арестованным, если его младший сын никого не убивал? И для чего тогда
пузырек с ядом? Все это совершенно непонятно, очень запутанно... А что, если ее сделали
фрейлиной по просьбе королевы не только из-за ее пения и знания испанского языка, а
еще и ради того, чтобы рядом с Анной Австрийской был человек, слепо преданный дому
Вандомов.., и в особенности Франсуа де Бофору?
Она оставалась у калитки до тех пор, пока не запели петухи. Наконец появился
лжемонах, неслышно скользнув к двери. Она и выпустила его за ограду монастыря, не
сказав ни слова. Но прежде чем переступить порог, Франсуа нагнулся и поцеловал ее в
лоб, а потом исчез в густой темноте, которая обычно предшествует рассвету. Этот
поцелуй не доставил Сильви ни малейшего удовольствия. Да, Франсуа должен был быть
очень счастлив, чтобы у него вырвался такой неожиданный жест! Просто еще один способ
поделиться своей радостью. И поблагодарить ее за то, что она открыла для него двери
рая...
Сильви свернулась клубочком на скамейке и проплакала до тех пор, пока утренняя
прохлада не прогнала ее в постель. Пять дней спустя они наконец выехали из Парижа в
Шантильи. Королева напрасно пыталась выиграть время, отговариваясь нездоровьем. Ей
все-таки пришлось присоединиться к уже начинавшему терять терпение супругу. Но не
успев завершить свои дела в Валь-де-Грасе, Анна Австрийская оставила в Лувре де Ла
Порта. Ему предстояло отправить оставшиеся письма. В дорогу двинулись без большого
энтузиазма.
- Мне не очень нравится Шантильи, - доверительно сказала королева Сильви. - Это
величественное место, пруды просто очаровательны, и лес великолепен. Но все это было
конфисковано у семьи Монморанси, после того как по приказу кардинала Анри де
Монморанси сложил голову на плахе. Когда я туда приезжаю, мне всегда становится не по
себе...
- Ее величество верит в призраков?
- О да! Я в них верю! И самые недавние приносят больше всего печалей.
Прелестные зеленые глаза затуманились. Сильви не осмелилась продолжать этот
разговор. Она только спрашивала себя, о ком задумалась Анна Австрийская. О
Монморанси или о так и не забытом Бекингеме?
Новость была подобна взрыву. Ее сообщил Марии де Отфор господин де Шамблэ, ее
кузен, порой служивший для нее курьером. Ла Порта только что арестовали на улице
Кокийер. При нем нашли важное письмо королевы, предназначавшееся герцогине де
Шеврез. Камердинера заточили в Бастилии, и теперь он там ждет допроса. Н
...Закладка в соц.сетях
