Жанр: Любовные романы
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ТАЙНЫ 1. Спальня королевы
...о есть
новости и еще хуже. В сопровождении епископа Парижского, монсеньора Гонди,
хранитель печати и канцлер Франции Пьер Сегье побывал в аббатстве Валь-де-Грас,
обыскал домик королевы и подверг аббатису де Сент-Этьенн допросу по всем правилам.
Но все эти действия ни к чему не привели. Было найдено несколько старых писем от
госпожи де Шеврез и друзей, которых не одобрял король, но ничего, имевшего отношение
к Испании. Впоследствии выяснилось, что монсеньор Гонди, большой друг семьи Вандом,
не будучи в хороших отношениях с кардиналом, предупредил настоятельницу де СентЭтьенн.
Она-то все и уничтожила. И тем не менее его обязали отстранить аббатису, и
монахини избрали себе другую начальницу. После чего настоятельницу и еще трех
монахинь перевели в другой монастырь.
Но не в характере гордой испанки было позволить третировать своих верных
сторонников. Она не могла оставить это без внимания. Зная, что лучшее средство защиты
- это нападение, королева отправилась требовать отчета у своего супруга.
- Все это гнусно! Полицейские штучки, так обожаемые кардиналом. Что они ищут, в
конце концов?
- Доказательства вашей непрекращающейся переписки с врагами. То есть сговора с
Испанией, а в вашем случае это называется изменой.
- Измена? Вы обвиняете меня только потому, что иногда я пишу моим братьям? Вы
разве не знали, что я испанка, когда женились на мне? Следовало выбрать кого-нибудь
другого.
- Я вас не выбирал. За меня это сделала политика. И добавлю кое-что еще. Причина не
столько в вашей переписке с кардиналом-инфантом. С ней все в порядке, так как она не
выходит за рамки семейных привязанностей. Дело в ваших письмах графу де Мирабелю!
Он-то ведь не принадлежит к вашим родственникам, насколько мне известно?
Несмотря на снедающую ее смертельную тревогу, королеве удалось сохранить
спокойствие.
- Я ни разу не написала графу де Мирабелю после того, как его выслали из Франции в
связи с началом военных действий.
Она действовала наобум, не зная, нашли ли во время обыска у Ла Порта тот тайник, где
хранились ее шифр и печать. Но, судя по всему, королева сыграла верно. Людовик XIII
пожал плечами и повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен.
- А вот это мы как раз и выясняем, - только и произнес он. - Желаю вам доброй ночи,
мадам!
Несмотря на все свое самообладание, этой ночью королева не сомкнула глаз. И к тому
же со свойственной всем придворным чуткостью большинство ее фрейлин вдруг заболели
какими-то странными болезнями, настолько же внезапными, насколько и неприятными.
Это не позволяло им нести службу при королеве. С ее величеством остались только
мадемуазель де Отфор, мадам де Сенсе и Сильви. Мария вся кипела от негодования:
- Трусихи или, что еще хуже, предательницы, продавшиеся кардиналу! - воскликнула
она. - Они мне еще за это ответят, как только тяжелые времена пройдут.
- Если они вообще когда-нибудь пройдут! - вздохнула Анна Австрийская.
Но худшее ожидало их впереди. Все произошло на следующий же день. Королеве
доложили о неожиданном приходе хранителя печати и секретаря суда. Пьер Сегье стал
канцлером Франции полтора года назад и был самым заметным из всех парламентариев.
Но, тем не менее, он все равно оставался в глазах титулованной знати всего лишь
выскочкой, не наученным хорошим манерам и такту, надувшимся сверх всякой меры от
сознания своей власти и, по крайней мере внешне, лишенным всяких чувств. Это была
всего лишь грубая машина, существовавшая во имя буквального торжества закона, не
признающая никаких нюансов и не думающая о тех, кого она давит своей железной пятой.
Канцлера Сегье проводили к королеве. Та приняла его, сидя в высоком кресле,
напоминающем трон. Рядом с ней стояли Мария и Сильви. Хранитель печати
приветствовал дам с минимумом положенной вежливости. Для обычной знатной
женщины вполне достаточно, но не для королевы. Эта деталь не ускользнула от внимания
мадемуазель де Отфор, и та, нахмурившись, немедленно бросилась в атаку:
- Итак, сударь, зачем вы явились сюда в вашем этом красном наряде и с бумагами в
руках? Разве вы не знаете, что надо заранее просить об аудиенции, чтобы иметь честь
быть принятым королевой?
- Меня извиняет, мадам, срочность порученного мне дела и приказ, отданный мне
королем.
- Королем или кардиналом?
- Королем, сударыня. И я прошу вас позволить мне выполнить мои обязанности. Я хочу
говорить с королевой, а не с вами!
- Так говорите! Что вам угодно? - спокойно произнесла Анна Австрийская. Ее рука
успокаивающим жестом легла на плечо ее верной камер-фрау.
- Как вам известно, ваше величество, господин де Ла Порт, ваш камердинер, был
арестован, препровожден в Бастилию и подвергнут допросу, так как при нем обнаружили
компрометирующее письмо.
- Компрометирующее кого? Я полагаю, что речь идет о дружеском послании,
предназначенном для герцогини де Шеврез. Я узнала о ее болезни...
- Герцогиня находится в ссылке. Разве вы об этом не знали, ваше величество?
- Разумеется, мне это известно. Но неужели это должно повлиять на те искренние
дружеские чувства, которые я к ней испытывала.., и испытываю? Я не скрываю этого от
короля.
- Ему известно и о той нежности, которую вы питаете к нашим врагам, но...
- Король Филипп IV - мой брат, так же как и кардинал-инфант. Его супруга - сестра
вашего короля, - гневно прервала его Анна Австрийская. - Политические разногласия не
могут повлиять на семейные привязанности. Но, вероятно, вам неизвестно, что означают
эти слова?
- Напротив, ваше величество, напротив. Моя семья получает положенную долю
привязанности. Но то, что годится для простого смертного, никак не подходит тому, кто
носит корону. Ваше сердце, мадам, должны занимать только король и Франция. Кроме
того, сохранить некоторую нежность по отношению к братьям и даже сообщать им об
этом - в этом не было бы никакого преступления. Если бы под сердечными излияниями
не обнаружились очень странные вещи...
Огромным усилием воли королева заставила себя засмеяться. Даже
незаинтересованный наблюдатель счел бы ее смех несколько натянутым.
- Странные вещи под... Помилуйте, господин канцлер, да вы сумасшедший!
- Не стоит говорить со мной таким тоном, мадам. Ваш слуга поведал нам немало
любопытного.
- Его допрашивали, - королева побледнела. - Его...
- Подвергли пытке? Пока нет. Но это не за горами, если этот господин будет
продолжать упрямиться. Сегодня ночью с ним беседовал кардинал Ришелье. Он приказал
привезти Ла Порта из тюрьмы, чтобы допросить его лично.
- Под пыткой можно признаться в чем угодно! И вы бы, сударь, наговорили невесть
что, если бы вас накачали водой или надели на вас испанский сапог, если бы...
- Когда человеку не в чем себя упрекнуть, ему нечего и бояться! - добродетельным
тоном изрек Сегье. - Только, похоже, де ла Порту найдется в чем покаятся. И вам тоже,
мадам!
Не в силах дольше сдерживаться, Мария де Отфор взорвалась:
- Вы обращаетесь к королеве, сударь! Уважайте хотя бы корону. Ведь вы утверждаете,
что верно ей служите!
- Не могу с вами не согласиться, но я должен сообщить королю всю правду об этом
печальном деле. Никто больше меня не желает обнаружить, что ее величество ни в чем не
виновна, но у нас есть письмо...
Не оборачиваясь, канцлер протянул руку к секретарю суда, и тот немедленно подал ему
документ, который держал наготове. Королева в тревоге следила за их действиями. Ей
едва удавалось сдерживать свое волнение.
- Что это за письмо?
- Скорее.., это записка, написанная королевой бывшему послу Испании графу де
Мирабелю. И ее содержание.., гм.., вряд ли сможет успокоить гнев короля...
Он делал вид, что перечитывает написанное. И тут под влиянием внезапного страха
Анна Австрийская совершила грубейшую ошибку. Быстро поднявшись с кресла, она
вырвала опасный клочок бумаги из рук Сегье и спрятала в вырезе платья. Приведенный в
замешательство неожиданным нападением, канцлер остался стоять с пустыми руками. Но
тут же его глаза превратились в узкие щелочки.
- Вы должны вернуть мне этот документ, мадам! Эта записка очень важна.
Королева с вызовом вскинула голову:
- О какой записке вы говорите? Я ничего не видела. А теперь, господин канцлер,
будьте любезны удалиться.
Но Сегье не сдвинулся с места. От гнева он начал говорить громче:
- Не пытайтесь играть со мной в такие игры, мадам! Король снабдил меня всеми
полномочиями, чтобы я узнал правду. Я должен обыскать это помещение.
- Так обыскивайте, - презрительно бросила Анна Австрийская. - Вы ничего не найдете.
- Разумеется, потому что вы захватили главную улику. Очень необдуманно с вашей
стороны, мадам. Это уже само по себе доказательство... Вам придется вернуть мне
записку. Если нет...
- Если нет, тогда что? Вы же не собираетесь, я полагаю, обыскивать меня?
- Не вынуждайте меня к этому, мадам! Я вас предупредил. Мне даны все права, чтобы
узнать правду.
Бледность на лице королевы приобрела землистый оттенок, но Мария де Отфор
быстрым движением заслонила ее величество.
- Вы оскорбляете вашу королеву! Это преступление, и называется оно "оскорбление
величества"...
- Отойдите прочь. Иначе мне придется позвать стражу, что стоит у дверей!
- Они не станут вам подчиняться.
- А вот это мы увидим! Зовите стражу, секретарь!
- Нет!
Это крикнула королева. Она мягко оттолкнула в сторону Марию де Отфор. Ей совсем
не хотелось впутывать стражу в эту позорную сцену. Она выпрямилась перед Сегье и
метнула на него полный презрения взгляд своих зеленых глаз.
- Я вам уже приказала уйти!
- Я жду, когда вы отдадите записку!
И прежде чем Анна Австрийская успела пошевелить хотя бы пальцем, он бросился на
нее, выхватил записку, спрятанную на груди, а другой рукой принялся торопливо
ощупывать потайные карманы на платье. Но на него уже набросилась Мария де Отфор и
начала его царапать. На этот раз и Сильви, вначале очень напуганная, вмешалась в
потасовку. Вдвоем девушкам удалось вырвать королеву из лап Сегье. Анна Австрийская
была почти без сознания. Мария резко оттолкнула канцлера, вложив в удар такую силу,
что тот покачнулся.
- Вон отсюда, негодяй! Вы и так причинили достаточно зла... Но вы за это ответите!
- Я только исполнял свой долг, - завопил Сегье. Он, потеряв все свое дутое величие,
задом отступал к дверям. - Я выполнял волю короля!
- Король - дворянин, а вы, вы презренный мерзавец! Вон!
На этот раз Сегье исчез вместе с секретарем суда, который даже не пошевелился во
время всей этой сцены. Сильви, склонившись над опустившейся на пол королевой,
пыталась привести ее в чувство.
- Нам немедленно нужен врач! - воскликнула она. - Такое оскорбление! Боже мой! Ее
величество может этого не перенести!
- Найдите госпожу де Сенсе. А я отправляюсь к королю. Поверьте, меня он выслушает.
- Король охотится. Разве вы не слышали топота копыт и лая собак?
- Тогда я хотя бы приведу лекаря Бувара. А что до этого подлеца, то он свое скоро
получит!
Но ни в этот вечер, ни на следующий день Мария не смогла выполнить свое обещание
и отомстить Сегье. Впрочем, из-за волнений, связанных с состоянием королевы, она
почти об этом забыла. В течение двух дней после встречи с канцлером Сегье королева
была почти все время без сознания. Она лежала без сил на кровати, глаза широко
открыты. Анна Австрийская отказывалась от пищи и с трудом проглатывала лишь
немного подслащенной воды. Бувар поставил диагноз - тяжелое нервное потрясение. Он
два раза пускал больной кровь и, естественно, не добился никаких результатов. Королева
лишь еще больше ослабела.
А в это время судейские обыскивали ее апартаменты, за исключением спальни, где
дежурили верные фрейлины. Узнать новости о состоянии здоровья королевы приходили
лишь господин де Гито, капитан ее стражи, и господин де Бриен, когда-то бывший
добрым советчиком королевы.Анна Австрийская проводила время в своих покоях, словно
прокаженная, а те, кто когда-то окружал ее, в двух шагах от ее величества играли в
веселую игру. Они гадали, кто же станет следующей королевой Франции, когда Людовик
XIII разведется с испанкой. Ведь королевству нужен наследник, не так ли? Кто-то даже
осмелился произнести - одному богу известно почему - имя мадемуазель де Шемеро. И
тут же получил увесистую пощечину, нанесенную прекрасной рукой вездесущей Марии де
Отфор:
- Король Франции не меняет инфанту на шлюху! - любезно добавила она, прежде чем
унестись прочь в шорохе юбок из тафты цвета "горлышко голубя", оставив придворных в
тревоге.
А в это время в тишине кабинета его высокопреосвященства хранитель печати, канцлер
Сегье, получал нагоняй от кардинала Ришелье.
- Вы осмелились дотронуться до королевы Франции?! Вы просто сошли с ума! За это
оскорбление Испания может предъявить нам кровавый счет. Мне следовало бы
четвертовать вас! Ведь вам было отлично известно, что эта записка всего лишь
фальшивка, имитирующая почерк ее величества.
- Я должен был во что бы то ни стало заставить ее признаться. Ведь вы мне приказали,
монсеньор!
- Я вам не приказывал ничего подобного. Чтобы человек признался, существует
множество других способов. Правда, они требуют большей ловкости, чем ваша. А теперь
мне в ближайшее же время придется самому отправиться в Шантильи и попытаться
загладить последствия вашей невероятной бестактности! И это тогда, когда Ла Порт
должен вот-вот заговорить.
Кардинал Ришелье очень редко выходил из себя до такой степени, особенно по
отношению к членам парламента. Но он откровенно презирал грубую силу и те промахи,
которые иногда становились следствием его распоряжений. Подчиненные редко до конца
понимали его далеко идущие замыслы. Да, королеву он ненавидел, но отнюдь не желал ее
падения. Кардиналу только хотелось внушить ей благоговейный страх, который заставил
бы ее подчиниться его воле. Тогда, покорная суровой дисциплине, Анна Австрийская
смогла бы, по своей воле или против нее, составить ту самую пару с королем, которую ей
следовало бы составить уже давно. Ришелье хотелось в конце концов подчинить себе эту
гордую испанку, так долго бросавшую ему вызов и не прекращавшую плести заговоры
против него. А следовательно, и против короля. Но после того как улягутся страсти, ему
бы хотелось, чтобы Анна Австрийская подарила королю наследника. Но его величество, к
сожалению, больше не спал со своей супругой...
Ришелье вдруг почувствовал себя старым, но он был не из тех, кто причитает по поводу
своих нескончаемых забот. Его высокопреосвященство подошел к столику и налил себе
несколько капель вина из Аликанте, которому он отдавал предпочтение, взял на руки
свою любимую кошку и сел у окна, выходящего в прекрасный сад. Да, очень скоро он
поедет в Шантильи. В конце концов, глупость Сегье позволяла ему теперь сыграть роль
миротворца при прекрасной испанке. Его высокопреосвященство был отлично
осведомлен о том, что все или почти все теперь покинули королеву. И, поглаживая кошку,
кардинал уже улыбался...
А в Шантильи продолжалась свистопляска ложных слухов. Поговаривали, что король
не только разведется с королевой, но и прикажет арестовать ее и отправить в крепость в
Гавре, чтобы там она ожидала высокого суда.
В тот день, когда эта сплетня прозвучала впервые, Мария де Отфор нашла в своем
часослове невероятную записку. Невероятную с точки зрения правописания:
"Вы далжно быть устали от жизни взапирти в такую харошаю пагоду. Так прихадити
падышать свежым воздухом возле домика Сильви вмести с другой Сильви. Ей тожи нада
двигаца. Там всегда прахладна... Даже в три часа..."
Разумеется, никакой подписи, но тон письма и полная безграмотность выдавали друга,
которого легко было угадать. Итак, в часы послеполуденной жары, оставив королеву на
попечение Стефанильи и мадам де Сенсе, две подруги, прихватив маленькую корзинку,
вышли из замка, стоявшего на берегу спокойного пруда. Они направились в лес под тем
предлогом, что им необходимо набрать свежей лесной земляники, чтобы постараться
пробудить аппетит у их дорогой больной.
"Домик Сильви" представлял собой особнячок в итальянском стиле, окруженный
садом. Он стоял на краю небольшой лощины, по дну которой текли два ручейка,
соединявшиеся в небольшом мраморном фонтанчике, чья вода падала в пруд.
Это симпатичное здание в прошлом веке построил Франциск де Монморанси, старший
сын коннетабля. Своим именем дом был обязан поэту Теофилю де Вио. Его преследовали
за его слишком вольные стихотворения и даже грозили сжечь на костре. В этом домике
четырнадцать лет назад его прятала молодая и очаровательная супруга последнего графа
Монморанси. Ее звали Мария-Фелиция, принцесса Орсини. Она происходила из знатной
римской семьи. В ней было столько грации, что несчастный поэт, видевший в ней нимфу
лесов, прозвал ее Сильви, влюбился в нее и написал маленький сборник стихов в честь
своей благодетельницы.
Как описать мне золотым пером
Прекрасный дом над голубым прудом,
Где добродетель и мечта убежище нашли.
В приюте этом, для меня открытом,
Я прятался от бурь, хоть в мире позабытом
Мои стихи давно уж на костре сожгли...
Мария де Отфор звучным голосом мастерски прочла стихотворные строки. Она всегда
любила поэзию, возможно, в память о своем предке, виконте и трубадуре Бертране де
Борне. Он не был ни хрупким, ни слащавым, его неукротимые стихи воспевали любовь
или войну, в зависимости от состояния его отношений с его возлюбленным сюзереном
Ричардом Львиное Сердце... Мария унаследовала его нетерпимость, его горение и его
страсть к мятежу.
- И что же стало с этим Теофилем? - поинтересовалась Сильви.
- Он умер в Париже почти одиннадцать лет назад, 25 сентября 1626 года, в маленьком
особняке Монморанси от лихорадки, многим показавшейся странной. Ему было всего
тридцать шесть лет. Накануне своей смерти он попросил своего друга Буассо принести
ему анчоусов...
- Я вижу, вы его хорошо знали, не так ли?
- Мне нравятся его стихи. И потом, он носил фамилию де л'Аженуа, а это владение не
так далеко от наших земель в Отфоре...
Беседуя, девушки приближались к цели. Увидев очаровательный особняк, Сильви
подумала, что ей бы понравилось жить в таком. Это идеальное место, чтобы залечить
раны, вновь обрести вкус к жизни. Воздух здесь казался более чистым и прозрачным, чем
в других местах. Она закрыла глаза, чтобы вдохнуть поглубже, надышаться им, но взрыв
смеха заставил ее открыть глаза. Мария указывала ей на рыбака, одетого в костюм
сторожа лесных угодий. Он, казалось, дремал на берегу пруда, так низко надвинув шляпу,
что невозможно было даже разглядеть цвет волос. Мария, улыбаясь, прочла:
Увидел Сильви я с удочкой в руке.
И вдруг заметил, как трепещут рыбки,
Честь предвкушая оказаться на крючке,
Готовясь жизнь отдать ради ее улыбки.
- Да, пожалуй, прелестная герцогиня серьезно изменилась. Ну-ка, посмотрим, кто это
скрывается под этим головным убором! - весело заявила она и, взяв подругу под руку,
заставила ее следовать за собой. Добежав до рыбака, Мария задала ему обычный вопрос:
- Клюет?
Мужчина поднял голову, и сердце Сильви на мгновение остановилось, хотя чего-то
подобного она и ожидала. На них смотрел Франсуа. Он улыбнулся девушкам:
- Вы не опоздали. Это хорошо.
Но Мария уже рассердилась:
- Я догадывалась, что это вы! До чего же вы неразумны, мой дорогой герцог, раз
устраиваете подобные шутки в такой неподходящий момент! Вам разве не известно, в
каком положении мы находимся?
- Именно поэтому я здесь. Надо, чтобы королева покинула замок сегодня же ночью. Я
все подготовил, и...
- Бегство? И больше вы ничего не надумали? Вы хотите, чтобы королева Франции
сбежала, как испугавшаяся преступница?
- Не стоит бросаться словами, моя дорогая! Такое уже случалось, и ей не придется
спускаться из окна по веревочной лестнице, как это сделала когда-то королева-мать. А
она была и старше, и намного тяжелее. Вам достаточно будет вернуться сегодня в
сумерках сюда, чтобы подышать свежим воздухом. Здесь, в лесу, вы переоденетесь, и
отсюда выйдет уже не мадемуазель де Отфор, а ее величество королева в вашей одежде.
Вы обе блондинки, и вы одного роста. Вы приведете королеву сюда, где все будет уже
готово. Сильви, - добавил он, поворачиваясь к девушке, молча смотревшей на него, - вы
уедете с королевой. Я очень боюсь, что, когда побег обнаружится, они возьмутся за вас!
- А обо мне вы не собираетесь проявить такую же заботу? - ехидно поинтересовалась
Мария.
- Нет, - откровенно ответил Франсуа. - И по многим причинам. Вы самая смелая
женщина из всех, кого я знаю, вы из знатной семьи и к тому же сам король любит вас!
- Да что вы говорите? Я его совсем не вижу. Он целый день проводит на охоте,
возвращаясь только ближе к ночи. Его величество отдал очень строгий приказ - ни один
человек из свиты королевы не должен к нему приближаться. И куда же вы собираетесь
увезти ее величество? Если, конечно, допустить, что мы согласимся на ваш план?
- У вас нет выбора. Если вы только не хотите увидеть, как королеву Франции бросят в
тюрьму, где она будет ждать суда, чей приговор заранее известен. А я увезу ее в
Нидерланды, там ее с радостью примет брат. Потом она сможет отлично управлять
провинцией вместо покойной инфанты Изабеллы-Клер.
- А вы вернетесь победителем во главе испанской армии? Вы, французский принц? И
предадите родину огню и мечу? Об этом вы мечтаете? Потому что все это мечты, сразу
вам говорю.
- Что буду делать я, это не имеет никакого значения. Главное, это королева.., только
она одна!
- В этом я не сомневаюсь. Вы, конечно, сумасшедший, но ее вы любите искренне.
- Скажите лучше, что я ее обожаю! - Голос Франсуа прозвучал с такой страстью, что
сердце Сильви невольно сжалось.
- Тогда расскажите мне, как это у вас получилось? Вы, несомненно, стали ее
любовником, но пока не сделали ей ребенка?
Бофора так резко сбросили с облаков мечты на грешную землю, что он просто
задохнулся от неожиданности и просипел в ответ:
- Да это вы сумасшедшая! Вы хотите, чтобы по всей Европе о ней говорили как о
неверной жене? Чтобы ее отволокли на эшафот или до конца дней заточили в монастыре?
Знайте, мадемуазель, что я делал все, чтобы у нашей любви не было последствий!
- И это внук повесы! - удрученно вздохнула Мария. - Позвольте мне, мой милый друг,
сказать вам, что хотя вы и великолепный любовник и настоящий благородный рыцарь, вы
тем не менее обыкновенный простофиля! Как вы думаете, почему я помогла вам попасть в
ее спальню, глупец? Я с нетерпением жду, когда же прекратятся месячные королевы, но
они, увы, опять приходят вовремя!
- Это просто.., просто безумие, - пробормотал шокированный Франсуа.
- Нет, герцог, это политика! Моя собственная политика! Потому что я готова сделать
все, что в моих силах, чтобы король поверил, что отец он... Или хотя бы сделал вид, что
верит. Поймите же наконец, что беременная королева значит спасенная королева! Вот
уже двадцать лет от нее ждут ребенка, а его все нет! Я уверена, что даже кардинал примет
как дар божий этого ребенка, если ему удастся заставить навсегда замолчать тех, кто
причастен к его зачатию. Вы хотите побиться об заклад?
- Это безумие, - повторил Франсуа, который еще не пришел в себя от столь
неожиданного поворота событий.
И тут раздался нежный голосок Сильви:
- Нет, герцог. Ведь вы, как и наш король, являетесь потомком Людовика Святого. То,
что не смогут принять от любого дворянина, можно позволить принцу крови, если этого
требуют интересы королевства...
- И вы туда же?
- А что я вам говорила?! Она очень умна, эта малышка! - торжествовала Мария.
- Умнее меня, без сомнения? - вздохнул Франсуа. - В любом случае, уже слишком
поздно. Если вы только не примете мой план, я увожу королеву этой ночью...
- И вы обрюхатите ее в Брюсселе? О да! Идея хороша! Разумеется, даже речь не может
идти о том, что вы ее увезете! Поймите же наконец, что, сбежав, она признает себя
виновной! Да и королева на это не согласится...
- А если попробовать ее убедить?
- Ее величество не согласится, потому что я сумею ей помешать, даже если у нее и
возникнет такое желание. Она должна быть королевой Франции, несмотря ни на что и
вопреки всему!
- А я, что станет со мной? У меня никогда не будет возможности побыть с ней снова
наедине. Валь-де-Грас перевернули вверх дном. Сыщики нашли и замуровали потайную
дверь...
- При необходимости вы можете перелезть через стену! Дверь - это просто
дополнительное удобство... Я смогу вам устроить свидание, бедные вы мои любовники!
Но не здесь! В нашем теперешнем положении это невозможно. Но вот насчет Лувра у
меня есть некоторые идеи... Если только вы не сочтете дверь на кухню и
соответствующий наряд недостойными вас.
- Если вы обещаете мне распахнуть двери рая, вы можете провести меня через ад, если
хотите. Но умоляю вас, не заставляйте меня ждать слишком долго! Я умираю без нее и не
решаюсь посетить ее...
- Это по крайней мере мудро! Сейчас вы только ухудшите ее положение. Впрочем, вам
и без того есть чем заняться.
Достав из кармана маленькую книжицу в красном сафьяновом переплете, Мария
протянула ее герцогу:
- Раз у вас появилась охота путешествовать, отправляйтесь в Турень, в замок Кузьер!
Вы отдадите это госпоже герцогине де Шеврез. Никаких объяснений. Она поймет, что это
значит.
- А это значит?.. - Господи, как же вы любопытны! Что она должна бежать, разумеется,
и как можно дальше! Ришелье вполне способен ее арестовать, если Ла Порт заговорит.
- А этого следует опасаться, если к нему применят сильные средства.
- Я полагаю, что не следует. Но что бы там ни было, я вскоре получу точные сведения.
А теперь мы оставим вас вашим рыбам и отправимся на поиски земляники. Да хранит вас
бог, мой друг!
Глядя на Сильви, Франсуа ответил:
- Пусть он хранит вас и это прелестное дитя... И тут же получил сдачи:
- Я уже не дитя, герцог! И я вполне способна сама о себе позаботиться!
С этими словами Сильви развернулась и пошла прочь. Несмотря на ее очевидный гнев,
на самом деле она испытывала чувство нежности. Франсуа заботится о ней! Это уже коечто!
На сл
...Закладка в соц.сетях
