Жанр: Любовные романы
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ТАЙНЫ 1. Спальня королевы
...едующий день, 15 августа, король и королева со свитой направились в часовню.
Двор жадными глазами следил за ними. Супруги увиделись впервые после
оскорбительного визита канцлера Сегье. Они обменялись лишь приветствиями.
В платье из старинного розового атласа, с ожерельем из крупного жемчуга на шее -
подарок отца к свадьбе, - великолепно причесанная и очень скромно подкрашенная,
королева выглядела прекрасно. Внешне она была очень спокойна. Благородство ее облика
заставило всех этих людей испытать к ней чувство уважения, хотя большинство из них
жаждали растерзать ее в клочья. Ведь у каждой группы была своя кандидатура на престол.
Анна Австрийская причастилась рядом с супругом, а потом, после окончания мессы,
приказала позвать своего секретаря. Королева продиктовала ему письмо к кардиналу
Ришелье, в котором поклялась, что никогда не передавала никаких сведений за границу...
Это было несколько чересчур, но королева была готова на что угодно, только бы спасти
верных ей Ла Порта и аббатису де Сент-Этьенн.
Мадемуазель де Отфор уехала вместе с секретарем. Она объявила, что ненадолго
отправляется в Париж, чтобы раздать пожертвования, которыми по случаю праздника
Успения Пресвятой Богородицы ее величество всегда оделяла религиозные общины.
Мария пообещала очень скоро вернуться.
На самом деле она собиралась заняться совсем другими делами. Зная, что в некоторых
случаях узники Бастилии могут общаться между собой, она отправилась к своей подруге
мадам де Вилларсо. Эта дама получила разрешение навещать одного из своих друзей,
шевалье де Жара, находящегося под стражей уже несколько лет. Мадам де Вилларсо
отправилась навестить заключенного в тот же вечер в сопровождении своей служанки,
несущей сладости. Этой служанкой и была Мария де Отфор, переодетая, загримированная
и в черном парике. Она передала шевалье записку для Ла Порта. В ней содержались
инструкции королевы по поводу того, что знают и чего не знают дознаватели и что
следует признать, а чего признавать не нужно.
После этого камер-фрау с легким сердцем приняла свой обычный облик и отправилась
обратно в Шантильи. Атмосфера там оставалась по-прежнему напряженной. Королева и
те немногие, кто сохранил ей верность, подвергались всеобщему остракизму. Испанка
вовсе не собиралась забывать об этом впоследствии. Ее посетил маркиз Жан д'Отанкур,
чей приход не остался незамеченным. Он появился во всем блеске, как и положено сыну
герцога, и приветствовал королеву от своего имени и от имени своего отца маршала.
Маркиз пришел также попрощаться с Сильви. Он достаточно оправился от ран и
возвращался в армию. Только после этого Жан отправился попрощаться с королем,
недавно вернувшимся с охоты.
Несколько смущенная таким почти прямым проявлением чувств, Сильви все-таки
гордилась своим другом и грустила, что он уезжает. Они провели вместе такие приятные
минуты!
- Прошу вас, не будьте столь опрометчивы и неосторожны, - напутствовала Сильви
д'Отанкура с подлинной заботой в голосе, очаровавшей его. - Я не уверена, что вы
окончательно выздоровели...
- Не беспокойтесь! Я совершенно здоров! Большей частью благодаря вам. Мне так
приятно слышать, что вы заботитесь обо мне. Вы дадите мне что-нибудь в залог нашей
дружбы? Это принесет мне счастье.
- Залог?
- Да. Платок или, может быть, ленту.
Сильви в недоумении уставилась на кусочек батиста, который она скатала в комок.
Нет, это отдать невозможно. Тогда быстрым движением она развязала одну из желтых
атласных лент, удерживавших ее локоны по обе стороны лица, и протянула маркизу.
Девушка так нервничала и торопилась, что несколько волосков остались на желтом
атласе. Жан схватил подарок, прижался к нему губами и спрятал на груди.
- Это будет моим талисманом! Он непременно принесет мне счастье, и я никогда с
ним не расстанусь. Благодарю вас, благодарю!
И он бегом бросился прочь, чтобы не дать вырваться на волю чувствам в присутствии
той, которую он так любил. После его отъезда Сильви пребывала в задумчивости. Она
жалела, что ее сердце занято и она не может отдать его этому юноше, рядом с которым ей
было бы так хорошо и надежно...
...Когда Мария де Отфор возвратилась из Парижа, Сильви почувствовала, что у нее с
души свалился камень. Без этой белокурой красавицы атмосфера вокруг королевы,
которая по-прежнему либо молилась, либо пребывала в состоянии оцепенения,
становилась просто невыносимой. Мадам де Сенсе, напуганная таким удрученным
состоянием духа ее величества, едва осмеливалась совершать все необходимые для
повседневной жизни ритуалы. И разумеется, придворные продолжали бойкотировать
королеву.
- Можно подумать, что мы прокаженные! - негодовала статс-дама. - Эти люди, должно
быть, совсем голову потеряли, если ведут себя так по отношению к их королеве!
- О нет! Головы они не теряли, но я легко поверю в то, что они ведут себя подобным
образом как раз из страха ее лишиться. Но это же просто смешно, - заметила Сильви. - Ято
за свою не боюсь. А вы?
- Вот еще глупости! Король - человек чести, черт побери!
- Вне всякого сомнения, но я спрашиваю себя, а не нуждается ли его величество в том,
чтобы и его немного подбодрили?
Возвращение Марии разрядило обстановку. Она привезла восхитительные новости. Ла
Порт заговорил, но все рассказанное им оказалось в полном соответствии с тем, что его
повелительница соглашалась признать. В надежде вытянуть из него побольше, ему
продемонстрировали приспособления для пыток и сопроводили показ подробнейшим
рассказом о способе их действия, но добились лишь того, что Ла Порт презрительно
пожал плечами.
- Когда боль становится нестерпимой, человек можетпризнаться бог знает в чем, -
сказал он. - Но какова же в таком случае цена сказанному?
Ему даже показали записку королевы - разумеется, фальшивую! - в которой Анна
Австрийская заклинала его признаться во всем, как это уже сделала она сама. Ла Порт
лишь расхохотался в ответ:
- Не принимайте меня за простофилю. Я знаю почерк и стиль ее величества. Она
никогда этого не писала...
Следствие остановилось на этом этапе, и тогда кардинал настоятельно посоветовал
королю самому допросить свою супругу. Людовик XIII отказался наотрез:
- Для меня это будет слишком тяжело и больно. Я чувствую, что не способен с этим
справиться. Займитесь этим сами!
Ришелье только этого и требовалось. Он отправился в Шантильи и попросил у ее
величества аудиенции. И все это сопровождалось необходимыми формулами выражения
уважения.
На встречу с королевой кардинал отправился в сопровождении двух государственных
секретарей, Шавиньи и Сюбле де Нуайе, и попросил, чтобы во время разговора
присутствовала только мадам де Сенсе... К огромному неудовольствию Марии де Отфор.
Она отлично понимала, что без нее королева становится безоружной. Но тем не менее
пришлось с этим смириться.
А Сильви отослали сразу же, как только карета кардинала пересекла пруды,
окружающие Шантильи. Она воспользовалась этим и пошла еще раз взглянуть на
прелестный домик на берегу озера. Она втайне надеялась, при этом прекрасно понимая
всю несбыточность своих надежд, встретить там некоего рыбака с удочкой.
Но берег был, разумеется, пуст. На пруду утиное семейство совершало прогулку,
вытянувшись в линию, и пара утокмандаринок снялась с места при появлении девушки.
Все-таки в этом месте было какое-то свое особенное очарование. Сильви уселась среди
камышей, пожевывая длинный гибкий стебель. Она думала о том, как бы ей хотелось,
чтобы этот дом на самом деле принадлежал ей и она могла бы принимать здесь того, кого
любит. В доме, служившем убежищем поэту, должна жить нежная любовь, здесь должны
залечиваться раны. Ведь именно здесь можно забыть о своем высоком титуле, как когдато
это сделала герцогиня де Монморанси, и думать только о рыбной ловле, слушая пение
птиц...
А в это время в замке разыгрывалась настоящая драма. Оказавшись лицом к лицу с
кардиналом, Анна Австрийская начала с того, что совершила большую глупость. Она
стала полностью отрицать свою вину и, охваченная ужасом, поклялась святым
причастием, что ее подозревают напрасно. Но ей противостоял слишком сильный
противник. Мягко, терпеливо Ришелье разбивал одну за другой линии ее защиты. И
наконец, ее величество потребовала, чтобы ее оставили наедине с кардиналом!
Разумеется, она немедленно получила согласие. И тогда, уже не сдерживая слез стыда и
гнева, королева призналась, что она, разумеется, писала не только кардиналу-инфанту, но
и пару раз графу де Мирабелю. Ведь он, по ее словам, "всегда проявлял к ней должное
уважение и дружеские чувства". Ришелье, удовлетворенный результатом и к тому же
взволнованный отчаянием такой высокородной дамы, заверил Анну Австрийскую, что он
вовсе не собирался предпринимать ничего радикального. Его единственная забота -
счастье ее величества и Людовика XIII. Он немедленно прямо отсюда поедет к королю и
сделает все, что в его силах, чтобы эта нелицеприятная история была как можно скорее
забыта и чтобы гармония вновь вернулась в отношения королевской четы...Удивленная
мягкостью и снисходительностью Ришелье, которых она совсем не ожидала, королева
воскликнула:
- О как вы добры, господин кардинал!
И протянула ему руку. Он почтительно склонился над ней. После этого кардинал
отправился к королю. В галерее, практически совсем опустевшей к моменту его прихода,
Ришелье заметил сгрудившихся придворных. Прежде чем пройти мимо согнувшихся в
поклоне спин, он бросил с холодным презрением:
- Я счастлив, господа, что вы наконец явились узнать о здоровье ее величества
королевы! Я вам сам сообщу новости. Королева еще чувствует себя несколько усталой, но,
вероятно, завтра вы уже сможете выказать ей ваше почтение...
Мария де Отфор, мгновенно вернувшаяся к королеве, как только министр вышел из ее
покоев, успела услышать слова, произнесенные резким, словно удар хлыста, голосом. Она
улыбнулась. Отлично, ситуация как следует накалилась, но выйти из нее, похоже, удалось
с наименьшими потерями. Но это вовсе не означало, что партия закончена!
Его высокопреосвященство остался доволен разговором. Он достаточно напугал
испанку, так что впредь она не осмелится повторять свои бесчисленные попытки предать
страну. А благодаря его снисходительности королева теперь у него в долгу. Оставалось
только выяснить, как Людовик XIII отнесется к признаниям жены! Если честно, то у
монарха нет выбора. Невозможно отнестись к королеве как к государственной
преступнице. Разводиться с ней опасно, так как Испания начнет громко вопить об
интригах и махинациях. Остается только простить ее.
Этого Ришелье и добился, правда, не без труда. Прежде чем объявить о прощении,
король потребовал письменных признаний и формального обещания никогда не
поступать так в будущем. Что и было исполнено. И после этого слухи при дворе пустились
по своему обычному руслу. Официальная версия была такова - королевой, поддавшейся
естественным родственным чувствам, манипулировали эти неисправимые испанцы!
Пребывание в Шантильи закончилось в мирной обстановке, и 4 сентября их величества
вместе выехали в Фонтенбло, где король собирался устраивать большую охоту в течение
двух недель...
Франсуа де Бофор на всякий случай исчез. Разумеется, благоразумие проявила Мария
де Отфор, а не он сам. Ему это чувство было незнакомо. Но следовало избегать поводов
для скандала в такое сложное время. Король изо всех сил старался мило вести себя с
женой, но все замечали, что это идет не от сердца. Сейчас не стоило направлять
Людовика XIII по новому следу, и юная камер-фрау постаралась вразумить потерявшего
рассудок влюбленного.
- Отправляйтесь любоваться голубыми небесами Турени! - посоветовала Мария герцогу
де Бофору. - В начале осени там прелестно! А здесь все должно встать на свои места...
- Когда же я ее снова увижу?
- Я дам вам знать, но, ради бога, проявите терпение!
- Мне казалось, что вы, наоборот, хотите, чтобы я поторопился?
- О господи! Всему свое время! Надо сначала посмотреть, вернется ли король в
спальню королевы...
- А если вернется, то меня вы вышвырнете вон?! - вне себя от гнева, взорвался молодой
герцог. - Я что для вас, жеребец-производитель?
Мария наградила Франсуа своей самой нахальной улыбкой.
- В некотором роде да. Мы будем уверены, что от вас получится великолепный
ребенок. Но поймите же наконец, юный упрямец, если король снова станет посещать
свою супругу, вы нам будете нужны больше, чем когда-либо! Все это время он редко
навещал ее, и беременности ее величества оканчивались выкидышем. А теперь, если
правильно взяться за дело, вы сможете быть счастливы, не подвергая себя опасности. Вы
поняли?
- Мне кажется, да. Но умоляю вас, не заставляйте меня ждать слишком долго! Я умру
от ожидания!
- Тогда воскресение станет лишь еще приятнее! - хладнокровно завершила беседу
невозмутимая камер-фрау.
И Франсуа отправился в Шенонсо, где этим летом часто видели герцога Гастона
Орлеанского и его дочь, умную девочку, несколько себе на уме, забавлявшую всех.
Герцогиня Франсуаза и ее дочь Элизабет присоединились к герцогу Сезару. Отношения
между двумя семействами стали ближе, и несколько задумчивый Бофор, лишенный своего
друга Суассона, перешедшего в разряд врагов, завязал некое подобие дружбы с герцогом
Орлеанским. Правда, он знал, что этот человек стоит немного. Но Гастон Орлеанский
умел, когда ему этого хотелось, быть предельно очаровательным.
Эта осень приготовила много радостей королю и кардиналу. Хорошие новости с полей
сражений следовали одна за другой. Виктор-Амедей I, герцог Савойский, женатый на
сестре Людовика XIII Кристине, одержал победу над испанцами. А французы вышли
победителями у Ла-Капеллы на севере. И, наконец, на юге герцог Аллуэнский разбил
испанцев в битве при Левкате в Русильоне.
Вне себя от радости, Людовик XIII приказал отслужить благодарственный молебен в
соборе Парижской Богоматери и устроил пышное празднество, чтобы порадовать народ.
Толпа не жалела хвалебных возгласов. К несчастью, королева прибыла с большим
опозданием. В качестве извинения она сослалась на то, что не знала, следовало ли ей
приезжать...
Услышав такое, Мария де Отфор только тяжело вздохнула, высоко подняв свои
красивые брови. Иногда она спрашивала себя, действительно ли королева, которой она
предана душой и телом, умна настолько, насколько ей хочется верить... Этот же вопрос
вот уже некоторое время задавала себе и мадемуазель де Лиль...
Часть III
ЧАС ДЕМОНА
Глава 10
ТАЙНЫ МАРИИ ДЕ ОТФОР
Франсуа изнывал от нетерпения в Шенонсо до середины ноября. Оставаясь
равнодушной к вздохам королевы, не обращая внимания на душераздирающие записки,
приходящие от отчаявшегося влюбленного, Мария де Отфор терпеливо ожидала, в
надежде что король все-таки решится провести ночь со своей женой. Весь двор ждал
этого вот уже три года с каким-то жадным любопытством. К несчастью, ничего не
происходило. Людовик XIII был приветлив с женой, выказывал ей всяческое уважение, но
отнюдь не собирался исполнять супружеские обязанности. И все это несмотря на
беспрестанные просьбы Марии де Отфор. Она по-прежнему пользовалась расположением
короля.
Вместо этого, по крайней мере два раза в неделю, король отправлялся в монастырь
Посещения на улице Сент-Антуан, чтобы поговорить там с сестрой Луизой-Анжеликой,
бывшей в миру Луизой де Лафайет. Только ему дозволялось приблизиться к решетке в
темноте комнаты свиданий. Она появлялась перед ним белой тенью за железными
прутьями, за которые он цеплялся порой с безумной надеждой вернуть любимую.
Несмотря на постоянно одерживаемые победы, атмосфера при дворе снова стала
невыносимой. Для начала все опять были в трауре. На этот раз скончался герцог ВикторАмедей
Савойский, которого Людовик XIII очень любил. Эта смерть очень усложнила
дела в Италии, потому что наследником остался пятилетний малыш, права которого надо
было защищать.
Устав просить безрезультатно, Мария де Отфор решила, что настало время доставить
удовольствие королеве, и призвала де Бофора. Тот примчался немедленно, едва не загнав
лошадь. Тогда же Мария отправилась в монастырь навестить бывшую фрейлину, испросив
предварительно разрешения поговорить с ней. Их беседа продолжалась долго. Вышла она
из монастыря довольная. Теперь ей надо было подготовить все для весьма опасного
предприятия. Франсуа предстояло посетить королеву ночью в самом Лувре.
Однажды юный герцог де Бофор уже побывал здесь. В тот раз, помнится, он
переодевался врачом, а предлогом послужило воображаемое недомогание Стефанильи.
Но тогда он оставался совсем недолго, только переговорил коротко с королевой и взял
письма. А теперь необходимо было предоставить любовникам время насладиться друг
другом, а потом молить господа, чтобы свидание дало свои плоды. Обстоятельства
складывались удачно. Король продолжал стремительно переезжать из одного замка в
другой в окрестностях Парижа. Последней его фантазией стало частое посещение дворца
Сен-Мор, принадлежавшего когда-то Екатерине Медичи. Это было очаровательное
местечко в излучине Марны, где грусть и мечты сплетались в нежной меланхолии. Король
уже несколько раз бывал там, выезжая из Версаля, не забывая, впрочем, сделать остановку
на улице Сент-Антуан.
Опасения Марии оказались напрасными. В ту ночь, когда королева и Франсуа были
вместе, все прошло без сучка без задоринки. Юный герцог вошел в Лувр утром под видом
обыкновенного помощника торговца овощами, принесшего капусту на кухню. Оттуда при
помощи подкупленного повара ему удалось добраться до укромного уголка, где его уже
ждали одежда лакея и темный парик. Там он и провел целый день в ожидании того
момента, когда старый Лувр, напичканный тайниками и скрытыми переходами, наконец
заснет. Мария пришла за ним и предупредила, что выведет его до наступления утра. Весь
план был исполнен блестяще. На следующее утро королева просто цвела. Но она все же
старалась не слишком показывать свою радость перед этими сотнями глаз фрейлин и
придворных, которые неотступно следили за ней. Ее согрело пламя страсти этого
мальчика, такого молодого и такого влюбленного, что рядом с ним она вновь обретала
свои двадцать лет и совершенно забывала о разнице в возрасте, разделявшей их. Но Мария
де Отфор не была довольна:
- Я думаю, не слишком ли мы поторопились? - доверилась она Сильви. Та немного
удивилась:
- А что, по-вашему, должно было произойти?
- Я не знаю. Но в таком дворце, как этот, по ночам всегда что-то происходит...
Обязательно кто-нибудь встретится! Правда, нам никто не попался на пути, кроме спящих
людей и стражи, облокотившейся на свои алебарды. Их обычно ничего не интересует...
- А вы не преувеличиваете? Он же переоделся лакеем, и вы его сопровождали. Кто мог
им заинтересоваться?
Мария провела дрожащей рукой по своему белому чистому лбу.
- Возможно, вы и правы. Но знаете, Сильви, приключение этой ночью будет первым и
последним. Я слишком испугалась!
- Я тоже, - призналась Сильви. - Но неужели вы верите, что эти двое удовлетворятся
одним свиданием? Я тайком подсматривала за ним... И ее я видела утром, когда вошла в
спальню для церемонии утреннего туалета. На их лицах было одно и то же выражение
неописуемого счастья...
Она едва сдержала слезы, заканчивая эту фразу. И тут Мария неожиданно слегка сжала
в своих ладонях пальцы юной подруги - такой теплый, полный нежности жест.
- Бедный котенок! Я так озабочена ее славой, мне так хочется, чтобы она добилась
наконец высшей победы для королевы - несмотря ни на что, родила наследника
французского престола, что я забыла о вашем бедном маленьком сердечке, которое топчут
эти двое счастливых любовников! И вы не сердитесь на меня? И вы продолжаете мне
помогать?
- Если страдает мое сердце, то страдает и ваше. Их извиняет только то, что они об этом
и не подозревают. И потом, вы единственный мой друг в этом дворце. При таких
обстоятельствах я сделаю что угодно, чтобы вам помочь.
И они одновременно бросились в объятия друг к другу. Девушки молча обнялись, слова
были излишни. Их порыв шел от самого сердца, он словно скреплял своего рода договор.
Мария первой нарушила молчание:
- Я буду молить бога, чтобы он дал мне возможность однажды помочь и вам... А пока
следующее свидание будет в аббатстве Валь-де-Грас. Мне так спокойнее.
- В аббатстве? Но это же невозможно! Настоятельницу сменили, потайную дверь
замуровали...
- Но стена-то осталась. С хорошей веревкой двадцатилетний молодой человек
справится с ней без труда. Особенно когда он так влюблен, как этот безумец!
Слишком поглощенная своим счастьем, чтобы спорить по пустякам, королева
полностью доверила все своей верной камер-фрау. Ей тоже был больше по сердцу Вальде-Грас,
пусть там теперь и не лояльная настоятельница! Было решено, что следующее
свидание состоится сразу же, как только король в очередной раз объявит о своем
намерении провести несколько дней в Версале. Тогда королева отправится молиться в
свой любимый монастырь. Она проведет там всего одну ночь, чтобы не будить новых
подозрений. Король уехал 1 декабря, а вслед за этим ее величество объявила о своем
намерении провести в монастыре ночь, чтобы помолиться в дорогом для нее месте, тем
более что наступает предрождественский пост. Как обычно, с ней поедут всего лишь
несколько человек.
К огромному изумлению Сильви и к еще большему ее облегчению, юную фрейлину с
собой не взяли. В последний момент королева решила, что ее будут сопровождать только
мадам де Сенсе и мадемуазель де Отфор. Остальные фрейлины тут же начали
подсмеиваться над Сильви, увидев в этом знак скорой немилости. Но Мария заставила
всех замолчать, заявив, что королева отправляется в аббатство всего на несколько часов и
во время такого короткого визита ее любимая певица ей не понадобится. В часовне
пройдут только обычные службы. Позже она отвела Сильви в сторонку:
- Учитывая последние события, мы отдали предпочтение более зрелой женщине. Но
это ничего не меняет в нашем плане, - добавила она со смехом. - Мадам де Сенсе надо как
следует выспаться, и, уверяю вас, спать она будет как убитая. Уж я за этим прослежу!
Так как Сильви все равно уже собрала вещи для путешествия, полагая, что и ей
придется ехать, она решила провести ночь у своего крестного. Перспектива остаться в
Лувре с другими фрейлинами, вечно занятыми интригами, подверженными внезапным
приступам ревности и частенько говорящими колкости, ей совершенно не улыбалась.
Итак, девушка с удовольствием отправилась на улицу Турнель в сопровождении верной
своей Жаннетты...
Николь и Корантен приняли их с распростертыми объятиями и постарались смягчить
неожиданный удар. Шевалье Сильви сможет увидеть только на следующее утро.
- Господин Ренодо, его друг, пришел за ним некоторое время тому назад, - объяснил
Корантен. - Так часто случается. Они вместе ужинают. Чем они занимаются потом, я не
знаю, но возвращается хозяин очень, очень поздно...
- И вы не знаете, где они? - удивилась Сильви.
- Честное слово, нет. Мне это не очень нравится, так как я предполагаю, что они
пускаются в какие-то рискованные приключения. Я, признаться, не очень люблю, когда у
господина Персеваля появляются от меня тайны...
- Тайны? От вас, его постоянного верного спутника?
- Вот именно! Он говорит, что ему не хочется оставлять Николь по ночам одну. Хотя
квартал и очень элегантный, но он все же не очень уверен в его полной безопасности. Но
может быть, это его друга не устраивает моя компания?
- Что это вы еще выдумали! - воскликнула Сильви со смехом. - Первая причина мне
кажется куда более реальной. Вы должны присматривать за домом. Сегодня ночью вам
придется охранять еще меня и Жаннетту... И еще предупредите Николь, что сегодня я буду
ужинать у вас. Я надеюсь, что она приготовит нам что-нибудь вкусненькое?
- Вот об этом можно не беспокоиться, - заметил Корантен. К нему снова вернулось
хорошее настроение. - У нее уже все руки, должно быть, по локоть в сдобном тесте!
По дому действительно плыл приятный запах масла и карамели. Сильви отправилась в
свою спальню отдохнуть в ожидании ужина. Мрачная, угрюмая, ветреная погода не
располагала к прогулкам по саду, где по
земле стелились опавшие листья.
И все-таки девушку беспокоило отсутствие Персеваля. Неужели он все еще ищет того
загадочного преступника? Он ей что-то говорил об этом в ту ночь, когда они так
неожиданно встретились на берегу Сены около Нельской башни.
Именно об этом и спросила Сильви своего крестного, когда на следующее утро они
встретились за завтраком.
Сначала они поговорили о том о сем, но, как только Персеваль вошел в свой кабинет,
где в камине полыхал огонь, разведенный Корантеном, с губ Сильви сорвался вопрос,
вертевшийся у нее на языке:
- Я не забыла о нашей ночной встрече. Вы мне сказали тогда, что ищете убийцу. Вы все
еще пытаетесь поймать его во время ваших странных ночных прогулок с господином
Ренодо? Или это уже другой?
На усталом лицо де Рагнеля появилась слабая улыбка:
- К несчастью, это все тот же самый. Монстр, который словно бы наделен
таинственной силой. Он просто растворяется в темноте, как только совершит свое
злодеяние. Этот мерзавец набрасывается на уличных женщин. Он насилует их, перерезает
им горло и оставляет на лбу красную восковую печать. На печати только греческая буква
омега.
- Какой ужас! Но, мне кажется, вы взялись за то, что вам не по силам. Париж так велик!
Стража вам не помогает?
- Их не так много, чтобы следить за всеми опасными местами. И потом, их часто
подкупают. Нам нужна настоящая полиция!
- Но почему вас так интересует судьба этих несчастных женщин? Вы помогаете
герцогине Вандомской, которая, не щадя сил, пытается их перевоспитать?
- Нет, дело не в этом. Я говорил с герцогиней, но и она здесь бессильна. Мы с Ренодо
собираемся ночью в квартал Невинно убиенных, во Двор чудес . Мы хотим встретиться с
Великим Кезром, главарем бандитов, и попытаться получить от него помощь...
- Вы сошли с ума! Вы не выйдете оттуда живыми! Он снова улыбнулся д
...Закладка в соц.сетях
