Жанр: Мемуары
Макаров
... старой башни, сваренной из отдельных деталей, имеются уязвимые места - сварные
швы. Новая - монолит, она равнопрочная. Вот результаты испытаний обоих типов на
полигоне путем обстрела.
275
Сталин посмотрел карточки, вернул их мне и сказал
- Это соображение серьезное.
Он отошел в другой конец комнаты.
-Скажите, а как изменится положение центра тяжести танка при переходе на новую
башню? Конструктор машины здесь?
Поднялся конструктор.
-Если и изменится, товарищ Сталин, то незначительно.
- Незначительно - это не инженерный термин. Вы считали?
- Нет, не считал.
- А почему? Ведь это военная техника.
Не спуская с конструктора глаз, Сталин спросил, как изменится нагрузка на переднюю
ось танка. Конструктор, встав, тихо сказал:
-Незначительно.
-Что вы твердите все время "незначительно" да "незначительно", скажите, вы расчеты
делали?
- Нет, - тихо ответил конструктор.
- А почему? Конструктор молчал.
Сталин положил на стол листок с проектом решения и сказал:
-Я предлагаю отклонить предложенный проект постановления как неподготовленный.
Указать товарищам, чтобы они с такими проектами на Политбюро не выходили. Для
подготовки нового проекта выделить комиссию, в состав которой включить Федоренко,
его, - он указал на наркома автотракторной промышленности С. А. Акопова, - и его, -
палец Сталина указывал на меня".
На следующий день новый проект был представлен, изготовление новых башен
продолжалось...
В июне 1940 года Политбюро ЦК приняло решение "О производстве танков Т-34 в 1940
году". К выпуску новых танков привлекалось значительное количество заводов, и в
результате производственные мощности советского танкостроения к лету 1941 года в
полтора раза превышали мощности танковой промышленности Германии. Но сложности
организационного и технологического порядка сдерживали выпуск новых танков. В 1940
году было изготовлено 246 KB и 115 Т-34; в первом полугодии 1941 года производство
новых танков возросло: было изготовлено 393 KB и 1 ПО Т-34. Однако этого количества
танков было недостаточно для предпринятого перевооружения бронетанковых войск. Так
же, как и авиация, бронетанковые войска Красной Армии вступали в Великую
Отечественную войну в стадии реорганизации.
Накануне войны особое значение придавалось производству артиллерийского
вооружения. Сталин говорил на одном из совещаний в 1938 году:
-Артиллерия, несмотря на появление новых исключительно важных видов боевой
техники - авиации, танков, - остается мощным и решающим фактором в войне... На нее
должно быть обращено особое внимание...
В предвоенные годы были разработаны и изготовлены опытные образцы реактивных
минометных установок, знаменитых впоследствии "катюш". В июне 1941 года Сталин и
члены правительства осмотрели образцы вооружения и по достоинству оценили его.
Артиллерийское вооружение РККА было лучшим в мире. Советская полковая 76миллиметровая
пушка была гораздо лучше 75-миллиметрового орудия немцев; 150миллиметровое
тяжелое орудие немцев уступало соответствующим советским системам.
Наша дивизионная и корпусная артиллерия, наши горные орудия были совершеннее
немецких систем.
Чрезвычайно воодушевляла Сталина мысль о мощном океанском военном флоте, и он не
любил, когда высказывались сомнения в целесообразности строительства больших
кораблей, в особенности - линкоров. Н.Г. Кузнецов - нарком Военно-Морского Флота
- вспоминал, как однажды он выразил сомнение в необходимости строительства новых
линкоров на Балтике, где они легко могли подрываться на минах.
Сталин молча поднялся из-за стола, прошелся пару раз по комнате, остановился, взял со
стола коробку "Герцеговины-Флор", сломал две папиросы, набил табаком трубку и только
потом ответил:
-По копеечке соберем деньги, а построим, - чеканил он каждое слово, строго глядя на
Кузнецова.
Проектирование и закладка кораблей в 1937 - 1938 годах велись в чрезвычайно быстром
темпе. Еще больший размах приобрело строительство в 1939 году, сотни заводов работали
на флот. Для спуска на воду крупного корабля надо три, а то и пять лет, денег же,
материалов и труда они требовали очень много. Между тем началась война, средства эти
настоятельно необходимы были везде. И в 1939 году Комитет Обороны решил резко
сократить число строящихся линкоров и тяжелых крейсеров, сосредоточив усилия на
эсминцах, подводных лодках, торпедных катерах. В начале июля 1941 года строительство
линкоров было прекращено. Так или иначе, но получилось правильно: эти старомодные
корабли были флоту уже не нужны. Сталин тут немного ошибся.
Безотлагательно требовалось выработать план прикрытия границы на случай советскофинского
конфликта. В июне - июле 1939 года Сталин имел беседы с командующим
Ленинградским военным округом К. А. Мерецковым, которому и было поручено
подготовить план действий округа на случай конфликта. Во второй половине июля план
этот был рассмотрен в Москве и утвержден. Прогерманское правительство Финляндии
отказывалось отодвинуть границу на Карельском перешейке. 30 ноября советские войска
перешли в наступление.
Военные действия оказались гораздо более сложными и затяжными, чем это
предполагало командование Ленинградского военного округа, которому было поручено
осуществить операцию. Неожиданно для многих советских военных и политических
руководителей финская армия оказала ожесточенное сопротивление. Преодолеть с ходу
новейшую, мощную линию обороны - "линию Маннергейма" - советские войска не
смогли и несли немалые потери.
В марте 1940 года, сразу же по окончании войны, состоялось заседании Политбюро, на
котором подводились ее итоги. Обсуждение носило острый характер, суровой критике
подверглась система боевой подготовки и воспитания войск, был поставлен вопрос о
повышении боеспособности армии и флота.
В предвоенные годы для воспитания у советских людей любви и уважения к героическому
прошлому наряду с историей Красной Армии, стали широко популяризироваться славные
традиции борьбы русского и других народов нашей страны против иноземных
захватчиков. Важную роль в воспитании советского народа в духе патриотизма сыграли
вышедшие в предвоенные и военные годы кинофильмы "Александр Невский" С.
Эйзенштейна, "Петр Первый" В. Петрова, "Богдан Хмельницкий" И. Савченко, "Минин и
Пожарский", "Суворов" В. Пудовкина и другие.
Отмечая появление этих фильмов, которые и поныне смотрятся с интересом и сохраняют
патриотическое звучание, надо помнить, что еще за несколько лет до их создания иные
"толкователи" отечественной истории, интерпретировавшие ее по троцкистским канонам,
не видели в личности А. В. Суворова ничего замечательного, зато подчеркивали участие
его в подавлении польского восстания. Александр же Невский и вовсе не состоял в
примечательных людях, внешним поводом к чему было объявление его Православной
Церковью святым.
Весной 1940 года Генеральный штаб РККА работал над планом отражения возможной
агрессии. Руководил этой работой Б.М. Шапошников. Он считал наиболее вероятным
развертывание основных сил Германии к северу от устья реки Сан, что и произошло в
1941 году. Следовательно, наши главные силы надо было развернуть в полосе от
побережья Балтийского моря до Полесья...
Здесь уместно привести эпизод, хотя и не связанный непосредственно с разработкой
плана, но очень своеобразно характеризующий Сталина.
А.М. Василевский, недавно попавший в Генеральный штаб и участвовавший в разработке
плана, впервые получил приглаше278
ние на обед в кремлевской квартире Сталина. Один из тостов Сталин предложил за его
здоровье и вдруг спросил:
-Почему по окончании семинарии вы не пошли в попы?Он, конечно, был знаком с
биографией Василевского. Генерал смутился, но отвечал:
-Этого не хотели ни я, ни отец. Ни один из четырех его сыновей не стал священником.
Сталин засмеялся в усы: - Понимаю, понимаю, вы не имели такого желания. А вот мы с
Микояном хотели пойти в попы, но нас почему-то не взяли. Почему, не поймем до сих
пор.
Но на этом Сталин не остановился:
-А почему вы, товарищ Василевский, и ваши братья не помогаете материально отцу? Я
знаю, что ваши братья - уважаемые и обеспеченные люди. Если бы вы помогали отцу, он
давно бы уже оставил церковь, ему, пожилому человеку, она нужна, чтобы как-то
существовать.
Василевский вспоминал:
"Я ответил, что с 1926 года я порвал всякую связь с родителями. И если бы я поступил
иначе, то, по-видимому, не только не состоял в рядах нашей партии, но едва ли бы служил
в рядах Рабоче-Крестьянской Армии и тем более в системе Генерального штаба, В
подтверждение я привел следующий факт.
За несколько недель до этого впервые за многие годы я получил письмо от отца. (Во всех
служебных анкетах, заполняемых мною до этого, указывалось, что я связи с родителями
не имею.) Я немедленно доложил о письме секретарю своей партийной организации,
который потребовал от меня, чтобы впредь я сохранял во взаимоотношениях с родителями
прежний порядок.
Сталина и членов Политбюро, присутствовавших на обеде, этот факт удивил. Сталин
сказал, чтобы я немедленно установил с родителями связь, оказывал бы им
систематическую материальную помощь и сообщил бы об этом разрешении в
парторганизацию Генштаба".
История на этом не закончилась. Спустя несколько лет Сталин поинтересовался, как
поживают родители Василевского. Узнав, что мать умерла, а восьмидесятилетний отец
живет у сестры Василевского в Кинешме, Сталин посоветовал:
-Вам надо взять отца и сестру к себе, думается, что здесь им будет лучше...
Разработка плана отражения агрессии заняла несколько месяцев. В августе 1940 года Б.М.
Шапошникова на посту начальника Генерального штаба сменил К.А. Мерецков. В
сентябре нарком обороны и начальник Генштаба доложили план членам Политбюро, При
обсуждении плана стратегического развертывания войск Сталин высказал свою точку
зрения о вероятном направлении главного удара противника: он считал, что Германия
сосредоточит основные силы не в центре будущего фронта,
а на юго-западе, чтобы прежде всего захватить наиболее богатые промышленные,
сырьевые и сельскохозяйственные районы. Это, естественно, требовало прикрытия
южных районов, сосредоточения главной группировки наших войск на юго-западном
направлении. Тимошенко и Мерецков, поддавшись авторитету Сталина, не смогли или не
захотели отстоять положения, сформулированные в плане. В новом варианте плана,
разрабатывавшемся до конца 1940 года, наиболее опасным направлением было признано
юго-западное, открывающее путь на Львов и Киев, а не западное, ведущее к Минску. Это
была серьезная ошибка.
В конце декабря 1940 года в Москве было собрано совещание высшего командного
состава армии, где обсуждались самые важные вопросы подготовки Вооруженных Сил.
После совещания состоялась большая военная игра. За "синюю" (западную) сторону играл
командующий Киевским особым военным округом генерал армии Г.К. Жуков, за
"красную" (восточную) - генерал-полковник Д.Г. Павлов, командовавший Белорусским
особым военным округом. По замыслу игры "восточные" после упорной обороны в
укрепленных районах, измотав противника, должны были отразить наступление
"западных" севернее Припяти и перейти в решительное наступление. Но вопреки замыслу
"западные", нанеся три мощных удара по сходящимся направлениям, "прорвали"
укрепленные районы, "разгромили" группировки "восточных" и достигли района Лиды.
Вышло так, что обстановка военной игры во многом была схожей с событиями конца
июня 1941 года на Западном фронте, которым командовал тот же Д.Г. Павлов...
Группу участников игры во главе с наркомом обороны и начальником Генштаба вызвали в
Кремль. Мерецков стал докладывать ход игры, доклад ему явно не удался. Когда зашла
речь о преимуществе в силах "синих" над "красными", особенно в танках и авиации,
Сталин прервал Мерецкова.
Выступил нарком обороны, затем Павлов. Он начал с оценки совещания, но Сталин
прервал и его:
-В чем кроются причины неудачных действий "красной"стороны?
Павлов пытался пошутить: мол, это все же игра и может быть всякое. Но Сталин не был
настроен на шутливый лад.
-Командующий войсками округа должен владеть военным искусством, должен уметь в
любых условиях находить единственно правильное решение. У вас же это не получилось...
Затем выступили Г.К. Жуков, П.Г. Рычагов, Г.И. Кулик. Последний предлагал усилить
состав штатной стрелковой дивизии до шестнадцати-восемнадиати тысяч человек,
высказывался за артиллерию на конной тяге и против формирования танковых и
механизированных корпусов. Сталин счел необходимым вмешаться:.
-Победа в войне будет за той стороной, у которой больше танков и выше моторизация
войск...
Через день после встречи в Кремле начальником Генштаба был назначен Г.К. Жуков -
видимо, какую-то роль в этом сыграл и его успех в военной игре.
Годы спустя, поставив себя вновь на порог войны, маршал Г.К. Жуков писал: "Думается
мне, что дело обороны страны в своих основных, главных чертах и направлениях велось
правильно. На протяжении многих лет в экономическом и социальном отношении
делалось все или почти все, что было возможно. Что же касается периода с 1939 до
середины 1941 года, то в это время народом и партией были приложены особые усилия
для укрепления обороны, потребовавшие всех сил и средств... Конечно, если бы можно
было заново пройти весь этот путь, кое от чего следовало бы и отказаться. Но я не могу
назвать сегодня какое-либо большое, принципиальное направление в строительстве
наших вооруженных сил, которое стоило бы перечеркнуть, выбросить за борт, отменить.
Период же с 1939 до середины 1941 года характеризовался в целом такими
преобразованиями, которые уже через два-три года дали бы советскому народу блестящую
армию".
Но в начале 1941 года армия еще не была такой, и Советское правительство, в первую
очередь - его глава сознавали это и стремились оттянуть войну, неизбежность которой
им была очевидна. Нет никаких оснований утверждать, что Сталин полагался на пакт о
ненападении с Германией. Более того, есть много неоспоримых свидетельств, что
наиболее вероятным противником он считал Германию.
Одно из таких свидетельств - речь Сталина 5 мая 1941 года на приеме в честь
выпускников академий Красной Армии. Поздравив их с окончанием учебы, Сталин стал
говорить о тех преобразованиях, которые имели место в последние годы.
-Товарищи, вы покинули армию три-четыре года назад, теперь вернетесь в се ряды и не
узнаете армии. Красная Армия далеко не та, что была несколько лет назад. Мы создали
новую армию, вооружили ее современной военной техникой. Наши танки, авиация,
артиллерия изменили свой облик. Вы придете в армию, увидите много новинок...
Затем Сталин перечислил изменения по отдельным родам войск.
-Вы придете в части из столицы, - продолжал он. - Вам красноармейцы и командиры
зададут вопрос: что происходит сейчас? Почему побеждена Франция? Почему Англия
терпит поражение, а Германия побеждает? Действительно ли германская армия
непобедима?
Перечислив причины военных успехов Германии, Сталин Рассказал об отношении к
армии в некоторых странах, где ар281
мии не уделялось должного внимания, где ей не оказывалась моральная поддержка:
- Так появляется новая мораль, разлагающая армию. К военным начинают относиться
пренебрежительно. Армия должна пользоваться исключительной заботой и любовью
народа и правительства - в этом величайшая моральная сила армии. Армию нужно
лелеять...
Пришел черед поговорить об ответственности Сталина за трагические события лета 1941
года. Повторяем, нет сомнений в том, что он видел неизбежность войны и делал все от
него зависящее, чтобы подготовить к ней страну. Приведенные факты и цифры (а их
можно было бы увеличить многократно) свидетельствуют об этом. Но так же несомненно,
что Сталин сознавал недостаточную подготовленность и экономики страны, и армии к
немедленному столкновению с самой мощной военной машиной капитализма -
вермахтом фашистской Германии. Сознавая это, он стремился избежать войны как можно
дольше, все его помыслы и действия были пронизаны этим. И поскольку у таких людей,
как Сталин, желания всегда опираются на убежденность в успехе, убежденность,
имеющую в своей основе твердость воли и характера, Сталин был уверен, что ему удастся
оттянуть момент столкновения до времени, когда механизированные корпуса будут
полностью оснащены лучшими в мире танками Т-34, когда авиационные полки, все до
единого, получат скоростные и хорошо вооруженные "илы" и "миги", когда у каждого
пехотинца в руках будет новенький ППЩ, когда... исходя из этого убеждения он и
действовал. Но далеко не все, как известно, зависит в истории от воли одного человека.
Бытует мнение, что вот, мол, Сталин имел достаточную информацию о подготовке
фашистской Германии к нападению на СССР, что его со всех сторон предупреждали,
предостерегали, а он не принимал эту информацию, эти предупреждения к сведению.
Что ж, информация и предупреждения, без сомнения, были. Наиболее часто вспоминают
послание Черчилля от 19 апреля 1941 года Сталину: "Я получил от заслуживающего
доверия агента достоверную информацию о том, что немцы после того, как они решили,
что Югославия находится в их сетях, то есть после 20 марта, начали переброску в южную
часть Польши трех из находящихся в Румынии пяти бронетанковых дивизий. В тот
момент, когда они узнали о сербской революции, это продвижение было отменено. Ваше
Превосходительство легко оценит значение этих фактов".
Предупреждение, конечно, недвусмысленное, но вот мог ли ему безоговорочно поверить
Сталин? Ведь оно исходило, во282
первых, от ярого врага России, врага, может быть, немногим менее непримиримого, чем
Гитлер, и Сталин хорошо знал это. Во-вторых, послание исходило от премьер-министра
Британской империи, находившейся в войне с Германией и терпевшей от нее поражение
за поражением. Глава британского правительства мог быть очень заинтересован в
столкновении СССР и Германии. Если же знать - и это могло быть известно Сталину, -
что Черчилль получил сообщаемые сведения от начальника Абвера адмирала Канариса,
английского шпиона, то подозрительность была бы здесь самой естественной. Вот почему
Сталин должен был отнестись к посланию Черчилля с недоверием. Точно так же он мог
относиться и к другим сообщениям, поступавшим по дипломатическим каналам.
Докладывали Сталину о военных приготовлениях Германии и советские
разведывательные органы. К примеру, 20 марта 1941 года начальник разведывательного
управления Ф.И. Голиков представил доклад, в котором излагались варианты возможных
направлений ударов фашистских войск при нападении на СССР и указывалось, что начала
военных действий следовало ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 года. Сведения эти
имели исключительную важность, и, как мы ныне знаем, были достоверными. Но вот
какие выводы делал из них генерал Голиков в конце доклада:
"1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий
весной этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против
СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней
почетного для Германии мира.
2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР,
необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может
быть, германской разведки".
6 мая записку И.В. Сталину направил нарком Военно-Морского Флота Н.Г. Кузнецов. В
ней также приводились очень ценные сведения, но вывод был отрицательным: "Полагаю,
что сведения являются ложными и специально направлены по этому руслу с тем, чтобы
проверить, как на это будет реагировать СССР".
Мог ли Сталин в этих и подобных случаях (их было немало) не считаться с мнением своих
ближайших сотрудников? Видимо, нет. Поэтому из получаемой информации он и не
сделал неизбежных, казалось бы, выводов, поэтому и другие доклады и сообщения о
близости нападения Германии, в том числе и поступавшие от Р. Зорге, не были
восприняты с должным вниманием. К тому же нелишне подчеркнуть и следующее
обстоятельство: в докладах указывались различные сроки нападения: 14, 15, 20 мая, 15
июня и, наконец, 22 июня. Уже само это разнообразие могло вызвать подозрение, а как
только миновали
майские сроки вторжения, как только информация не подтвердилась, у Сталина могло
появиться убеждение, что и в более поздние сроки война не начнется, удастся сохранить
мир для советского народа хотя бы на 1941 год. Поэтому подготовку к отпору агрессору
(она, повторяем, не прекращалась ни на день) по указанию Сталина старались проводить
так, чтобы не дать Германии прямого повода к расширению военного конфликта. Отсюда
и запрещение стрелять по фашистским самолетам, нарушившим наше воздушное
пространство, и отказ срочно провести мобилизационные мероприятия: они неизбежно
привели бы к войне, которой не хотело Советское правительство. Отсюда и заявление
ТАСС от 14 июня 1941 года, преследовавшее двоякую цель: во-первых, открыто
подтвердить свою верность советско-германскому договору и, во-вторых, вызвать
ответную реакцию со стороны руководителей Германии. Но Гитлер и его клика не
ответили на заявление ТАСС: для них все мосты уже были сожжены.
14 июня Тимошенко и Жуков побывали у Сталина и доложили о тревожных настроениях в
западных округах и о необходимости привести войска в полную боевую готовность.
-Вы предлагаете провести в стране мобилизацию, поднять сейчас все войска и двинуть
их к западным границам? Вы понимаете, что это означает войну?
Сталин был прав: это неизбежно означало бы войну. Кроме того, он считал, и не без
основания, что войск в западных округах немало.
-Сколько дивизий у нас расположено в западных округах?Тимошенко доложил, что к 1
июля в четырех западных округах будет сто сорок девять дивизий и одна отдельная
стрелковая бригада.
-Ну вот видите, разве этого мало? По данным разведки немцы не имеют столько войск.
Жуков попросил разрешения разъяснить:
По тем же разведывательным сведениям немецкие дивизии укомплектованы и вооружены
по штатам военного времени, в них по четырнадцать-шестнадцать тысяч человек, нашиже
дивизии, если в них даже восемь тысяч человек, вдвое слабее немецких...
- Не во всем можно верить разведке, - задумчиво сказал Сталин.
Тем не менее выдвижение войск из внутренних военных округов, начатое ранее, было
теперь ускорено. В промежуток с 14 по 19 июня нарком обороны дал указания
командующим округами вывести с 21 по 25 июня фронтовые управления на полевые
командные пункты. 19 июня последовал приказ о маскировке аэродромов, воинских
частей, важных военных объектов, окраске в защитный цвет танков и машин, о
рассредоточении авиации.
День 21 июня руководители страны провели в Кремле, в тревожном ожидании. Вечером
Сталин принял Тимошенко и Жукова. Начальник Генштаба начал доклад с сообщения:
только что начальник штаба Киевского особого военного округа генерал-лейтенант М.А.
Пуркаев доложил о перебежчике, утверждавшем, что фашистские войска завтра утром
начнут нападение.
-Не может ли быть, что немцы подбросили нам этого перебежчика, чтобы вызвать
конфликт? - Сталин явно сомневался;
- Уверен, что нет. - Тимошенко поддержал Жукова. Собрались члены Политбюро.
- Что будем делать? - спросил Сталин. Нарком обороны ответил за всех:
Необходимо сейчас же дать в округа директиву о приведении войск в полную боевую
готовность.
- Читайте! - велел Сталин.
Но заранее приготовленной и зачитанной Жуковым директивой он остался недоволен:
-Преждевременно давать такую директиву, может, нам удастся договориться
дипломатическим путем. - Сталин знал, что в Берлине советский посол пытается войти
в контакт с германским правительством, но ему не было известно, что попытки эти
тщетны. - Надо дать такую директиву, в которой войска предупреждались бы против
возможных провокаций.
Жуков и Ватутин в соседней комнате быстро составили проект директивы. Вернувшись в
кабинет, Жуков зачитал его. Сталин взял документ, прочитал его еще раз про себя, сделал
несколько поправок и отдал Тимошенко для подписи.
В ноль часов тридцать минут 22 июня в западные округа была отправлена директива:
"1. В течение 22-23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ОВО,
ПрибОВО, ЗапОВО, УОВО, ОдВО Нападение немцев может начаться с провокационных
действий.
2. Задача наших войск - не поддаваться ни на какие провокационные действия..."
В округах директиву получили через час, в штабы армий направили в третьем часу. К
этому времени фашисты полностью изготовились к нападению. Советским же воинам
оставалось слишком мало часов и даже минут для выполнения директивы. Многие,
слишком многие из них никогда не узнали о ее существовании...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Не было еще четырех часов утра, когда на даче Сталина зазвонил телефон. Дежурный
охраны не снимал трубку очень долго. Подняв ее, он услышал повелительный голос:
- Говорит генерал Жуков. Соедините меня с товарищем
Сталиным!
- Движения нет, - голос дежурного звучал сонно. Такая фраза означала обыкновенно, что
Сталин спит и беспокоить его нельзя.
Но Жуков был нетерпелив и настойчив:
- Немедленно соедините меня с товарищем Сталиным! Через несколько минут к
аппарату подошел Сталин. Доклад он выслушал молча: немецкая авиация атаковала наши
города на западе. Начальник Генштаба закончил доклад, но Сталин молчал; Жуков
слышал только его дыхание.
- Вы меня слышите, товарищ Сталин? После длительного молчания Сталин спросил:
- Где Тимошенко?
Разговаривает по ВЧ с Киевским округом.
- Поезжайте вместе в Кремль. Скажите Поскребышеву, чтобы оповестил членов
Политбюро...
В половине пятого утра все собрались в кабинете Сталина. Стало уже известно, что и на
сухопутных участках границы фашистские войска начали боевые действия. Сталин,
сидевший за столом был бледен. По словам Жукова, он выглядел несколько
подавленно; это был единственный раз, когда Жукову привелось увидеть его таким.
- Надо звонить в Германское посольство, - сказал Сталин.
...Закладка в соц.сетях
