Жанр: Мемуары
Макаров
... ни в малейшей
степени оправдать Сталина) погибло очень много простых русских людей. Но не
правильнее ли будет сказать, что и гибель их - результат предыдущего двадцатилетнего
правления этой же самой "старой гвардии"?
О февральско-мартовском Пленуме ЦК кровавого по итогам 1937 года наговорено очень
много. В поверхностных описаниях сквозит какой-то мистический ужас. А потому
поверхностных, что только с 1992 года стенограмма этого пленума, длившегося дольше,
чем все другие пленумы или даже съезды партии, была наконец полностью опубликована.
Теперь есть возможность оценить событие объективно. Никакой мистики, разумеется,
нет. Все шло обычным, давно заведенным порядком. Более того, поражает
непринужденность весьма серьезного разговора, многочисленный обмен репликами,
причем не только из президиума. Выступает М. Л. Рухимович, глава химической
промышленности страны, большевик с подпольным стажем, член ЦК с 1924 года:
"Начальником штаба тяжелой промышленности оказался негодяй, предатель, злодей
Пятаков, который немало навредил. И нам нужно, товарищи хозяйственники,
основательно порыться и разобраться, где тайны и в проектах, и в предприятиях, и в
цехах, и в агрегатах. (Постышев: Правильно!) Товарищи, замысел был глубокий у них,
большой, а у обер-бандита Пятакова были все рычаги.(Сталин: Это теперь-то разобраться,
после драки!) Товарищи, сейчас нужно разобраться.(Постышев: Лучше поздно, чем
никогда.).
Возьмем химию, порох. Всем известно, что во время войны без пороху воевать
невозможно.(Смех. Голос с места: Вот открыл Америку, ай да спасибо.) Казалось бы, все
внимание надо было уделить этому делу (Смех.) Это не так весело, как кажется, на деле
это очень грустно".
Выступления почти всех ораторов сопровождались замечаниями не только Сталина,
который был очень внимателен, но и
265
теми, кто вскоре разделил судьбу Пятакова и самого Рухимовича, - часто вмешивались
Гамарник, Косиор, Любченко, Постышев, Чубарь и др. В таких условиях ораторы порой
очень выразительно проявлялись (например, ясно виден уровень руководящих талантов
Рухимовича).
Мы не можем дать точной цифры людей, пострадавших от репрессий в 30-х годах, точно
так же, как и не смогли сделать этого и все исследователи, наши и зарубежные, но многие
из них все же претендуют на точные цифры - и безосновательно. Во всяком случае (и
это не подлежит сомнению) цифра не может не оставить у любого читателя ощущения
ужаса, ибо речь идет о миллионах, многих миллионах наших сограждан. Р. Конквест,
наиболее обстоятельный и заслуживающий доверия западный исследователь, полагает,
что в 1937 - 1938 годах только по политическим делам было арестовано шесть
миллионов человек, а "законно" ликвидированных исчисляет в семьсот тысяч.
Заключенных в лагерях Конквест на конец 1939 года определяет в восемь миллионов
человек.
А вот настоящие, не мнимые историки, работающие с официальными источниками,
ссылающиеся на архивные документы, приводят другие цифры - и они резко отличаются
от зарубежных. На 1 марта 1940 года общий контингент заключенных в ГУЛАГе
составлял 1 668 200 человек (Военно-исторический журнал. 1991. № 1. С. 19), то есть в
пять раз меньше того, что пытается нам внушить Конквест, и среди заключенных только
28,7% были осуждены за контрреволюционную деятельность. Уместно напомнить, что в
современной прессе о количестве заключенных в настоящее время, в 1995 году,
сообщается, что их насчитывается около миллиона. И это в России 1995 года, когда
Россия резко уменьшилась в размерах и когда весьма большое число лиц, безусловно
заслуживающих тюремного заключения, разгуливает на свободе!
Или еще одна цифра, обнародованная нашими историками совсем недавно: "Число жертв
политических репрессий в РККА во второй половине 30-х годов примерно в 10 (в десять!)
раз меньше, чем приводимые современными публицистами и исследователями" (Военноисторический
журнал. 1993. № 1. С.59).
С середины 30-х годов для каждого опытного политика было очевидно: не за горами
новая мировая война. Акты агрессии следовали один за другим: 3 октября 1935 года
итальянские войска вторглись в Эфиопию; 7 марта 1936 года фашистские батальоны без
сопротивления заняли Рейнскую демилитаризованную зону; в июле - августе этого же
года Италия и Герма266
ния начали интервенцию в республиканской Испании; в июле 1937 года Япония
приступила к расширению войны в Китае; 12 марта 1938 года вермахт оккупировал
Австрию... Последовательность и возрастающий размах агрессивных действий убеждали
Советское правительство в близости войны.
В конце марта 1935 года лорд-хранитель печати Иден отправился в Москву. Ныне мы
привыкли к тому, что в нашу столицу один за другим приезжают главы государств,
министры из разных стран. Тогда же положение было иным: восемнадцать лет, с октября
1917 года, Москва была фактически под политическим бойкотом, и никто из крупных
деятелей Запада ее не посещал. Визит Идена стал событием большого значения, широко
обсуждался в мировой печати. Остановимся на нем подробнее.
28-29 марта Иден имел беседы с наркомом иностранных дел СССР М. М. Литвиновым и
пытался убедить его, будто Восточный пакт не столь уж необходим, а вооружение
Германии не представляет угрозы миру.
29 марта в Кремле, в кабинете председателя СНК Молотова,Сталин, Литвинов и посол
СССР в Великобритании И. М.Майский встретились с Иденом и английским послом в
Москве Д. Чилстоном.
В коридоре Кремля Майский, шедший рядом с Иденом, не без злорадства отметил, что
британский министр волнуется. Церемония представления была подчеркнуто чинной: все
- в строгих темных костюмах, только Сталин в своем обычном, полувоенном. Переводил
в основном Литвинов.
Беседа началась заверениями английского дипломата в искренности устремлений
Великобритании, в том, что британское правительство хочет только мира.
-Целостность, неприкосновенность и преуспеяние СССР,-говорил Иден, - являются
одним из важнейших элементов сохранения мира. Я надеюсь, что и Советское
правительство стоит на той же точке зрения в отношении целостности,
неприкосновенности и преуспеяния Британской империи.
- Если это не комплимент, то это хорошо, - начал беседу Сталин.
- Господин Литвинов знает меня достаточно хорошо по Женеве и может заверить, что в
таких случаях я не склонен говорить комплименты.
- Прежде всего я хотел бы задать господину Идену вопрос,-сказал Сталин, - как он
оценивает нынешнее международное положение? Считает ли он его очень опасным или
не очень опасным?
-Я считаю нынешнее международное положение вызывающим беспокойство, но не
безнадежным. Я думаю так потому,что хотя нынешние трудности велики, однако у
европейских народов еще имеется некоторое количество времени для преодоления этих
трудностей.
- Ну, а если положение сравнить с тысяча девятьсот тринадцатым годом, - как оно
сейчас, лучше или хуже?
- Я думаю, лучше.
-Почему вы так думаете? - добивался точного ответа в свойственной ему манере
Сталин.
Обнаружилось, что Иден возлагал чрезмерные надежды на Лигу Наций и пацифистское
движение в Европе.
- Настроение широких народных масс сейчас очень пацифистское. А как думаете вы?
- Я думаю, - ответил Сталин, - что положение сейчас хуже, чем в тысяча девятьсот
тринадцатом году.
- Почему?
- Потому, что в тысяча девятьсот тринадцатом году был только один очаг военной
опасности - Германия, а сейчас имеются два очага военной опасности - Германия и
Япония.
- Но ведь у вас как будто в последнее время отношения с Японией налаживаются? -
поинтересовался Иден. - Благодаря мудрой политике вашего правительства военная
опасность в этой части света несколько ослабла.
- Речь идет не только о безопасности границ СССР. Вопрос стоит значительно шире:
каковы дальнейшие намерения Японии?
Последующие события на Дальнем Востоке показали, насколько правильной была эта
оценка Сталина.
На вопрос Идена о положении в Европе он ответил так:
-В Европе большое беспокойство вызывает Германия. Она тоже вышла из Лиги Наций и,
как вы сообщили товарищу Литвинову, не обнаруживает желания в нее вернуться. Она
открыто, на глазах у всех, разрывает международные договоры. Это опасно.
Британский дипломат, которого в Берлине уверяли, что Восточный пакт направлен к
"окружению" Германии, спросил:
- А как вы себе мыслите пакт взаимной помощи - с Германией или без Германии?
- С Германией, конечно, с Германией, - отвечал Сталин. -Мы не хотим никого
окружать. Мы не стремимся к изоляции Германии. Наоборот, мы хотим жить с
Германией в дружеских отношениях. Германцы - великий и храбрый народ. Мы этого
никогда не забываем. Этот народ нельзя было надолго удержать в цепях Версальского
договора.
Иден повторил то объяснение военных приготовлений Германии, которое выдвигалось ее
фашистскими руководителями, чтобы получить поддержку со стороны западных держав:
-Да, Гитлер заявлял, что он очень обеспокоен могуществом вашей Красной Армии и
угрозой нападения на него с востока.
Сталин нанес удар:
-А знаете ли вы, что одновременно германское правительство согласилось поставлять
нам в счет займа такие продукты, о
которых как-то даже неловко открыто говорить, - вооружение, химию и так далее?
В записи беседы зафиксировано, что Иден взволновался:
-Это поразительно! Такое поведение не свидетельствует об искренности Гитлера, когда
он говорил другим о военной угрозе со стороны СССР.
-Совершенно верно. Ну разве это политика? Разве это серьезная политика? Нет, мелкие,
неловкие люди сидят в Берлине.
Иден стал говорить о необходимости сотрудничества Великобритании и СССР в Лиге
Наций. Сталин заверил:
-Мы вступили в Лигу Наций вовсе не для игры, но мы понимаем, что сейчас Лига Наций
не пользуется сколько-нибудь серьезным авторитетом, даже Парагвай над ней смеется.
Лигу Наций надо укреплять, а для этого необходим пакт взаимной помощи.
На этом официальная часть встречи закончилась, и Молотов пригласил присутствующих
на чашку чая. Подходя к столу, Иден указал на огромную карту СССР, висевшую на стене.
-Какая прекрасная карта, и какая большая страна!
-Страна-то большая, - пошутил Сталин, - да трудностей много.
-По сравнению с ней Великобритания - совсем маленький остров, - продолжал Иден.
-Да, маленький остров, но от него многое зависит. - И Сталин предположил: - Вот,
если бы этот маленький остров сказал Германии: не дам тебе ни денег, ни сырья, ни
металла,- мир в Европе был бы обеспечен.
На это Иден ничего не ответил...
В тот же день английский министр осматривал Кремль, побывал на "Лебедином озере" в
Большом театре. По распоряжению Сталина 31 марта англичанам показали авиационный
завод в Кунцеве. Увиденное на заводе поразило Идена и сопровождавших его британских
военных. Когда же после осмотра они вышли во двор завода, в небе появился истребитель.
Фигуры высшего пилотажа, исполнявшиеся летчиком, были столь сложны и смелы, что
приковывали взор любого человека.
-Это изумительно! - воскликнул Иден. - Никогда не видел ничего подобного!
И немудрено: пилотировал истребитель Валерий Чкалов...
Со второй половины 1937 года ход событий значительно ускорился. После захвата
Австрии фашистская Германия перешла к очередной жертве - Чехословакии.
Советское правительство неоднократно доводило до сведения правительства Бенеша:
помощь будет оказана, даже если Франция не выполнит своего обязательства. В середине
мая 1938 года Сталин в беседе с Генеральным секретарем Компартии Чехословакии К.
Готвальдом заявил, что Советский Союз
готов оказать военную помощь Чехословакии даже в том случае, если этого не сделает
Франция. Сталин поставил одно условие: Чехословакия будет сама защищаться и
попросит советской помощи. Готвальд тогда же информировал Бенеша о позиции
Советского правительства.
Международному положению было отведено много места в сделанном Сталиным
Отчетном докладе ЦК на XVIII съезде, открывшемся 10 марта 1939 года. Показав, как
сложился блок агрессивных государств - Германии, Италии, Японии, Генеральный
секретарь ЦК ВКП(б) охарактеризовал политику "невмешательства" как покровительство
агрессорам, направленное на то, чтобы столкнуть их с Советским Союзом.
Сталин говорил:
-Характерен шум, который подняла англо-французская и североамериканская пресса по
поводу Советской Украины.Деятели этой прессы до хрипоты кричали, что немцы идут на
Советскую Украину, что они имеют теперь в руках так называемую Карпатскую Украину,
насчитывающую около 700 тысяч населения, что немцы не далее как весной этого года
присоединят Советскую Украину, имеющую более 30 миллионов населения, к так
называемой Карпатской Украине...
Такая перспектива вызывала обоснованный сарказм Сталина.
-Конечно, вполне возможно, - продолжал он, - что в Германии имеются
сумасшедшие, мечтающие присоединить слона,то есть Советскую Украину, к козявке, то
есть к так называемой Карпатской Украине. И если действительно имеются там такие
сумасброды, можно не сомневаться, что в нашей стране найдется необходимое
количество смирительных рубах для таких сумасшедших. (Взрыв аплодисментов.) Но если
отбросить прочь сумасшедших и обратиться к нормальным людям, то разве не ясно, что
смешно и глупо говорить серьезно о присоединении Советской Украины к так
называемой Карпатской Украине? Подумайте только. Пришла козявка к слону и говорит
ему, подбоченясь: "Эх, ты, братец ты мой, до чего мне тебя жалко... Живешь ты без
помещиков, без капиталистов, без национального гнета, без фашистских заправил, -
какая же это жизнь... Гляжу я на тебя и не могу не заметить, - нет тебе спасения, кроме
как присоединиться ко мне... (Общий смех.) Ну,что ж, так и быть, разрешаю тебе
присоединить свою небольшую территорию к моей необъятной территории ..." (Общий
смех и аплодисменты.)
Советское правительство на протяжении всех предвоенных лет всемерно укрепляло
оборонную мощь государства. Успехи первых двух пятилеток, неизмеримо повысившие
международный авторитет СССР, давали ему в то же время возможность уделять своей
обороне все больше внимания и средств.
Вдвое увеличился численный состав Вооруженных Сил: в 1936 году в них насчитывалось
1100 тысяч человек, а 1 августа 1939 года- более двух миллионов. Важно подчеркнуть,
что к 1939 году все дивизии Красной Армии были кадровыми, существовавшая более
десятилетия территориально-кадровая система была упразднена, и это благотворно
сказалось на состоянии войск.
...Истекали последние недели мира в Европе, десятки миллионов людей с тревогой
следили за газетными сообщениями о подготовке фашистской Германии к войне, а англофранцузские
военные представители, снабженные подробными инструкциями, "не
спешили". 25 июля английское правительство приняло наконец советское предложение о
необходимости заключить военное соглашение, но лишь 5 августа западные делегации
покидают Лондон. Они не летят самолетом, не едут курьерским поездом, они... вступают
на борт тихоходного пакетбота "Сити оф Экстерс" (скорость не выше двадцати пяти
километров в час).
Переговоры начались только 12 августа, и сразу же открылся ошеломляющий и в то же
время знаменательный факт: письменные полномочия, хотя и очень ограниченные, есть у
генерала Думенка, но адмирал Дракс ими не располагает. Это сразу же показало
Советскому правительству, что его партнеры по переговорам не стремятся к заключению
военной конвенции, которая действенным образом сдержала бы агрессора.
После встречи с англо-французской делегацией Ворошилов информировал Политбюро о
малоутешительных результатах первого дня переговоров. Внимательно выслушав
сообщение, Сталин рекомендовал выяснить действительную позицию Великобритании и
Франции, заставить гостей сказать прямо: хотят ли они, готовы ли они заключить
тройственный союз или нет? Сталин расспрашивал о Думенке и Драксе, об их поведении.
Было решено продолжить переговоры.
Сталин стремился к соглашению с Англией и Францией. Было ясно: совместные
вооруженные силы трех держав настолько внушительны, что никакой агрессор не рискнет
начать войну, если СССР, Англия и Франция выступят против него единым фронтом. Но
именно этого и не желали в тот момент правительства Англии и Франции.
Очевидным это стало, когда на переговорах зашла речь о позиции Польши и Румынии.
Дело в том, что СССР не имел тогда границы с Германией и его войска могли вступить в
боевые действия с вермахтом, только пройдя по территории этих соседних стран.
Правительства обеих стран были настроены резко антисоветски, а руководители Англии и
Франции не позаботились ранее выяснить их позицию. Английская и французская
делегации запросили свои правительства, но скорого и вразумительного ответа не
получили.
Советское правительство имело основания ожидать в ближайшие недели военного
конфликта на своих западных границах. Это означало бы войну на два фронта, так как на
востоке, в пределах союзной Монгольской Народной Республики, на реке Халхин-Гол,
уже третий месяц шла необъявленная война. В ожесточенных боевых действиях
участвовали десятки тысяч бойцов, многие сотни танков и самолетов. Каждый день на
стол Сталина ложились донесения, подписанные комкором Жуковым. 20 августа этот
выдающийся советский полководец начал операцию по разгрому японской группировки.
К 31 августа она закончилась блестящей победой - окружением и уничтожением
японских войск. Однако 21 - 22 августа исход операции был еще неясен, а политические
решения следовало принимать немедленно.
Берлин уже давно домогался переговоров с Москвой, но Советское правительство, желая
договориться с Англией и Францией, не шло навстречу германским дипломатам. Однако,
когда 20 августа 1939 года Гитлер направил Сталину телеграмму с настоятельным
предложением принять И. Риббентропа для согласования пакта о ненападении,
предложение было принято. 23 августа Риббентроп прибыл в Москву, и в тот же день пакт
подписали.
Вечером в Кремле был прием. Риббентроп по входе в зал приветствовал присутствующих
по-фашистски: выбросил вверх и вперед руку и выкрикнул: "Хайль Гитлер!" В ответ
Сталин явно с насмешкой церемонно поклонился. За стол с собой он Риббентропа не
посадил и старался держаться подальше от него. Прием прошел в сугубо
дипломатической, подчёркнуто вежливой и холодной обстановке.
Когда остались только свои люди, Сталин сказал: - Кажется, нам удалось провести их...
И тогда, и ныне журналисты, дипломаты, историки приходят в ярость при упоминании о
советско-германском пакте августа 1939 года. Это, кстати, служит еще одним
доказательством того, насколько пакт противоречил интересам "западных демократий",
насколько он в корне разрушал их расчеты на немедленное столкновение Германии и
СССР.
Советское правительство отнюдь не полагалось на то, что фашистские руководители
будут соблюдать подписанный ими пакт. Сталин, например, немногим более чем через
месяц, 2 октября в беседе с министром иностранных дел Латвии В. Мунтерсом говорил,
что возможность нападения на СССР со стороны Германии отнюдь не исключена:
- В течение шести лет фашисты выступали против СССР. Теперь произошел
неожиданный поворот. Так иногда случается в истории. Но положиться на это нельзя.
Необходимо вовремя подготовиться...
Понимая, что фашистская Германия главным своим врагом по-прежнему считает
Советский Союз, Советское правительство стремилось до предела использовать
выигранную почти двухлетнюю отсрочку.
Успехи советской авиации в середине 30-х годов, казалось, могли настроить на
благодушный лад. Но во время гражданской войны в Испании выяснилось отставание
наших истребителей И-15 и И-16 по сравнению с германскими: Мессершмитт-109 имел
большую скорость и был вооружен пушкой калибра 20 миллиметров. Не все ладно было и
с бомбардировщиками. Это беспокоило Сталина.
В воспоминаниях А.С. Яковлева подробно рассказано, как внимательно, всесторонне
рассматривалось в Политбюро решение срочно сконструировать и запустить в серийное
производство новые типы самолетов.
В апреле 1939 года Яковлева вызвали в Центральный Комитет партии. Выйдя из зала, где
шло совещание, Сталин усадил авиаконструктора и стал задавать вопросы, интересуясь
мнением Яковлева о сравнительном уровне немецкой, английской и французской
авиации. Яковлев был поражен осведомленностью Сталина: Генеральный секретарь ЦК
вел беседу как специалист. Особенно налегал он на вооружение самолетов:
-Почему англичане на истребителе "Спитфайр" ставят не пушки, а пулеметы?
-У них нет авиапушек, - отвечал Яковлев.
-Верно, верно. - Сталин был доволен, что его сведения подтвердились. - Но мало
иметь пушку, надо и двигатель приспособить под установку пушки...
У англичан нет и такого двигателя.
А вы знаете авиационный двигатель Климова? На него можно установить авиационную
пушку Шпитального.
Яковлев ответил, что знаком с работой Климова. Тогда Сталин спросил:
-Не возьметесь ли вы построить истребитель с мотором Климова и пушкой
Шпитального?
Авиаконструктор просил дать время на раздумье, так как до того истребителями не
занимался. Время было дано.
Такие же беседы члены правительства имели и с другими работниками авиастроения.
Вскоре в Кремле собрали ветеранов самолетостроения и молодых конструкторов. В
кабинете Сталина собрались члены Политбюро. Каждого принимали в отдельности.
Дошел черед до Яковлева. На вопрос Сталина, обдумал ли он предложение, Яковлев
отвечал, что, получив все данные от Климова, его бюро тщательно проработало
предложение и может взяться за конструирование истребителя.
-Какое вооружение будет у истребителя? - поинтересовался Сталин.
-Пушка калибра двадцать миллиметров и два скорострельных пулемета.
Выразив одобрение, Сталин сообщил, что правительство заказывает одновременно
истребители нескольким конструкторам, и задача заключается не только в разработке
истребителя, наилучшего по летным и боевым качествам, но и в том, чтобы как можно
быстрее сделать его и запустить в серийное производство.
- Машину надо сделать к новому, сороковому году. Сможете?
- Американцы новый истребитель делают за два года...
- Американцы! А вы покажите, что может молодой русский инженер. Покажете -
чашка чая за мной. - Сталин уже смеялся.
Конструкторам, проектировавшим новые самолеты, создали все условия для работы,
оказывали любую помощь, в том числе и материальную. Сталин вмешивался сам, если
возникала малейшая заминка.
Весной 1940 года в Германию для закупки военной техники отправлялась группа
советских специалистов. Сталин детально обсудил как цели поездки, так и состав группы.
В разговоре с А. С. Яковлевым выяснилось, что авиационным специалистам следовало бы
выделить какую-то сумму в валюте для непосредственных, непредусмотренных закупок,
помимо тех сумм, которые предоставлялись в обычном порядке.
- И сколько же нужно вам валюты? - спросил Сталин.
- Тысяч сто-двести.
Сталин снял трубку и соединился с наркомом внешней торговли Микояном.
-В распоряжение делегации надо выделить миллион, а если израсходуют - дайте еще
столько же.
Окончив разговор с Микояном, Генеральный секретарь добавил:
-Если же возникнут затруднения, обращайтесь прямо ко мне. Условный адрес: Москва,
Иванову.
Сложилось так, что Яковлеву пришлось послать из Германии такую телеграмму.
"Буквально через два дня, - вспоминал он, - был получен ответ, предоставлявший право
на месте определить типы и количество закупаемых самолетов без согласования с
Москвой. Такая быстрая реакция на мою шифровку буквально потрясла торгпредских
чиновников. Работать стало очень легко..."
Во второй половине 1938 года начался новый этап в советском танкостроении. В августе в
ЦК партии состоялось совещание, на котором были рассмотрены перспективы развития
танковой промышленности. Советские танкостроители спроектировали и уже во второй
половине 1939 года построили первые опытные образцы машин новейших, оригинальных
конструкций: коллектив под руководством М.И. Кошкина, АА Морозова и Н.А. Кучеренко
создал лучший в ту пору и на многие последующие годы средний
танк Т-34; конструкторское бюро Ж.А Котина разработало тяжелый танк принципиально
нового типа.
Танкостроением Сталин также интересовался ежедневно и также вникал во все детали.
В Комитете обороны, возглавляемом К.Е. Ворошиловым, решено было начать
изготовление таких башен. Через несколько дней этот вопрос рассматривался в
Политбюро. Вот как вспоминал о случае с производством литых броневых башен для
танков В. С. Емельянов.
"Докладывал Ворошилов, держа в руке проект решения, подготовленного Комитетом
Обороны. Сталин подошел к нему и взял листок. Прочитал его и, обращаясь к начальнику
Автоброневого управления Я.Н. Федоренко, спросил:
-Какие тактико-технические преимущества имеет новая башня?
Федоренко стал говорить о том, что литую башню можно изготовлять в литейных цехах, в
то время как при производстве башен старого типа для штамповки отдельных деталей
требуются мощные прессы.
-Я вас спрашивал, какие тактико-технические преимущества имеет новая башня, а вы
мне говорите о технологических преимуществах. Кто у вас занимается военной техникой?
Федоренко назвал генерала И.А. Лебедева.
-Здесь он?
Генерал Лебедев поднялся. Сталин повторил вопрос. Лебедев заколебался и начал, по
существу, повторять сказанное Федоренко.
Сталин нахмурился и сердито спросил:
-Вы где служите: в армии или в промышленности? Я третий раз задаю вопрос о тактикотехнических
преимуществах новой башни, а вы мне говорите о том, какие возможности
открываются перед промышленностью. Может быть, вам лучше перейти на работу в
промышленность?
Генерал молчал. Я почувствовал, что решение о переходе на литые башни может быть не
принято, и, подняв руку, попросил слова. Обращаясь в мою сторону, Сталин сказал:
- Я спрашиваю о тактико-технических преимуществах.
- Я об этом и хочу сказать, Иосиф Виссарионович.
- Вы что, военный?
- Нет.
- Что вы хотите сказать? - с недобрым выражением лица спросил Сталин.
Я вынул из папки карточки с результатами обстрела и подошел к Сталину.
-У
...Закладка в соц.сетях
