Жанр: Мемуары
Макаров
...ое Ноем Жордания, выступало против марксистского понимания классовой
борьбы, проповедовало буржуазный национализм. Эти люди впоследствии составили
ядро, основу грузинского меньшевизма. Почти все они были старше Coco и умели хорошо
излагать свои мысли, умели красиво и высокопарно говорить, прибегая к штампованным
ораторским приемам, а паренек из Гори этого не умел да и не захотел обучаться ничему
подобному. Посещая редакцию "Квали" (туда его привел Ладо Кецховели), Coco
внимательно слушал красноречивые излияния будущих меньшевиков, но что-то ему в этих
речах не нравилось. Он стал задавать ехидные вопросы, возражать...
Познакомившись с подпольными марксистскими кружками, Coco убедился в
необходимости изменить характер занятий в кружке своих товарищей по семинарии, но
сразу же натолкнулся на противодействие некоторых из них. Тогда на одном собрании он
предложил дополнить программу занятий экономическими и социалистическими
науками, изучать теорию социализма и историю рабочего движения. Большинство
товарищей согласились с ним, и к весне 1896 года в семинарии выделилась отдельная
группа, руководимая Coco. Была собрана нелегальная библиотека, стал выходить
рукописный журнал на грузинском языке, где трактовались спорные вопросы,
обсуждаемые на страницах "Квали". Так как собираться в семинарии и хранить там
запрещенные книги из-за слежки начальства было невозможно, участники кружка за пять
рублей в месяц сняли комнату в районе Мтацминда, где и собирались один-два раза в
неделю, в послеобеденные часы, до переклички. Сюда же была перенесена и библиотечка.
Результат работы Coco скоро сказался: в семинарии сложилась устойчивая, сплоченная
группа, участники которой в литературных диспутах, беседах с товарищами легко
разбивали оппонентов, проповедовавших националистические, народнические, легальномарксистские
взгляды. Осенью 1897 года возник еще один марксистский кружок, и им
также руководил Coco.
Coco знакомится с "Коммунистическим манифестом" и другими доступными
российскому читателю произведениями Мар21
кса и Энгельса, читает Плеханова. Чуть позднее, в конце 90-х годов, к нему попадают
работы Тулина (В.И. Ленина), направленные против народничества, "легального
марксизма" и "экономизма". То, что он узнает из чтения этих книг, настолько
соответствует его собственным мыслям, его личному опыту, что возникает страстное
желание познакомиться с этим человеком, мыслящим столь логично и всесокрушающе.
- Я во что бы то ни стало должен увидеть его, - сказал Coco тогда товарищу.
Читал Coco и художественную литературу, брал ее в так называемой "дешевой"
библиотеке, открывшейся в 1888 году в Тифлисе. Покупать книги он не мог - не было
денег, а в дореволюционной России книги, особенно научные, стоили недешево. В
букинистических же магазинах было так много интересного! Выручала память: часами
простаивал семинарист в букинистических лавках, выхватывая интересующие его места,
закрепляя их в памяти.
Семинарское начальство, конечно, не могло не заметить, что ученики что-то потаенно
читают, оживленно спорят. В семинарии появились доносчики. Записи в Кондуитном
журнале приобретают теперь иной характер.
Ноябрь 1896 года: "Джугашвили, оказалось, имеет абонементный листок из Дешевой
библиотеки, книгами которой он пользуется. Сегодня я конфисковал у него сочинение В.
Гюго 'Труженики моря", где нашел и названный листок". На донесении пометка:
"Наказать продолжительным карцером. Мною был уже предупрежден по поводу
посторонней книги - "93-й год" В. Гюго".
Март 1897 года: "В 11 часов вечера мною отобрана у Джугашвили Иосифа... книга
"Литературное развитие народных рас" Летурно, взятая им из "дешевой библиотеки"; в
книге оказался и абонементный листок. Читал названную книгу Джугашвили на
церковной лестнице. В чтении книг из "дешевой библиотеки" названный ученик
замечается уже в 3-й раз. Книга представлена мною о. инспектору". Резолюция: "По
распоряжению о. Ректора - продолжительный карцер и строгое предупреждение".
...В начале 1898 года молодой пропагандист Coco Джугашвили пришел в кружок рабочих
Главных железнодорожных мастерских Тифлиса. Вот что он говорил об этом
впоследствии: "Я вспоминаю 1898 год, когда я впервые получил кружок из рабочих
железнодорожных мастерских. Это было 28 лет тому назад. Я вспоминаю, как я на
квартире у товарища Стуруа в присутствии Сильвестра Джибладзе (он был тогда тоже
одним из моих учителей), Закро Чодришвили, Чхеидзе, Михо Богоридзе, Ни-нуа и других
передовых рабочих Тифлиса получил первые уроки практической работы. В сравнении с
этими товарищами я был тогда молодым человеком. Может быть, я был тогда немного
больше начитан, чем многие из этих товарищей. Но, как практический работник, я был
тогда, безусловно, начинающим.
22
Здесь, в кругу этих товарищей, я получил тогда первое свое боевое революционное
крещение. Здесь, в кругу этих товарищей, я стал тогда учеником от революции. Как
видите, моими первыми учителями были тифлисские рабочие..."
Квартира Вано Стуруа находилась на бывшей Елизаветинской улице в доме, где рабочие
железнодорожных мастерских снимали группами по нескольку человек комнаты.
Квартира была удобна в конспиративном отношении: она имела выход не только на
улицу, но и во двор; выйдя во двор, можно было легко скрыться в садах, раскинувшихся за
домами.
Несмотря на неопытность молодого пропагандиста, первые же его выступления в кружках
запомнились рабочим. Впрочем, совсем неопытным Coco тогда считать было нельзя: в
семинарском кружке он уже кое-чему научился. Воспоминания слушателей Coco
позволяют нам представить методы его работы в кружке. Более всего занятия походили на
товарищескую беседу. К каждому выступлению пропагандист тщательно готовился: перед
ним лежала записная книжка или листки мелко исписанной бумаги. Речь его была
насыщена примерами. Задавая рабочим много вопросов, Coco старался тщательно
отвечать на все встречные вопросы и не переходил к новой теме, пока не убеждался, что
его поняли. Отвечать не торопился, слова свои обдумывал. В конце занятий подводил
итоги. (Уже виден будущий Сталин.)
Занятия Coco вел в нескольких рабочих кружках. Всего в Тифлисе их тогда насчитывалось
около двадцати; они были связаны между собой, имели общие планы занятий. В том же
1898 году Джугашвили, стремясь сделать свои собеседования понятными и интересными
для рабочих, составляет Программу занятий в марксистских рабочих кружках. К
сожалению, текст этой программы не обнаружен до сих пор, и мы не можем судить о ней,
но сам тот факт, что девятнадцатилетний семинарист берет на себя смелость составить
программу для рабочих кружков и что программа эта не просто просветительнообразовательная,
а именно марксистская, должен соответствующим образом
характеризовать ее автора. На протяжении нескольких лет Иосиф Джугашвили наблюдал
за деятельностью "Месаме даси", познакомился со многими ее руководителями. В августе
1898 года он вступает в "Месаме даси".
Как уже упоминалось, эта грузинская марксистская организация была крайне
неоднородной. Ее оппортунистическое, склонное к национализму большинство
возглавлял Н. Жордания. Есть основания считать, что уже в 1898 году Coco резко
критиковал Жордания. Его товарищ по семинарии П. Кананадзе вспоминал, что однажды
утром, после чая, был свидетелем оживленной дискуссии между Coco и группой учеников
в Пушкинском сквере. Особенно поражала спорящих резкая оценка их товарищем статей
Н. Жордания, который сумел к
тому времени составить себе определенный политический капитал, имя среди грузинской
интеллигенции.
Молодой пропагандист не стеснялся критиковать Жордания и в рабочих кружках. Один из
его слушателей сообщил об этом руководителям "Месаме даси". Отношение их к
Джугашвили сразу же стало настороженным, а позднее - и враждебным. Так начинался
многолетний спор Иосифа Джугашвили с грузинскими меньшевиками, перешедший в
длительную ожесточенную борьбу словом, пером и делом.
Активность Джугашвили и его товарищей - Л. Кецховели, А. Цулукадзе - была тем
досаднее для оппортунистов из "Месаме даси", что эти молодые революционеры в своих
пропагандистских, агитаторских, организационных устремлениях явно следовали примеру
ленинского Союза борьбы за освобождение рабочего класса.
Одной из таких демонстраций, показателем роста политической сознательности
тифлисских рабочих, была первая нелегальная маевка 1899 года. Она состоялась 19 апреля
за городом, в пустынной местности Грма-Геле. В подготовке ее участвовал Coco
Джугашвили.
Собрать удалось около семидесяти рабочих. Могло бы быть и больше, но маевка совпала с
пасхальными праздниками, и многие рабочие уехали в родные деревни - к семьям. На
холме водрузили красное знамя. Около него говорили о значении праздника 1 Мая, о роли
пролетариата в революционной борьбе. Решено было и впредь праздновать 1 Мая.
Тем временем семинарское начальство стало догадываться, что Джугашвили ведет какуюто
весьма опасную работу. Записи в Кондуитном журнале начинают приобретать
угрожающий характер:
28 сентября 1898 года: "В 9 часов вечера, в столовой инспектором была усмотрена группа
воспитанников, столпившихся вокруг воспитанника Джугашвили, что-то читавшего им...
Оказалось, что Джугашвили читал посторонние, не одобренные начальством семинарии
книги, составлял особые заметки по поводу прочитанных им статей, с которыми и
знакомил воспитанников..."
После этого администрация устроила обыск в спальнях воспитанников. Была вынесена
резолюция: "Иметь суждение о Джугашвили в правлении семинарии".
16 декабря 1898 года: "Джугашвили Иосиф во время совершения членами инспекции
обыска у некоторых учащихся V-гo класса несколько раз пускался в объяснения с членами
инспекции, выражал в своих заявлениях недовольство производящимися время от времени
обысками среди учеников семинарии и заявил при этом, что-де ни в одной семинарии
подобных обысков не производится. Ученик Джугашвили вообще непочтителен и груб в
обращении с
начальствующими лицами, систематически не кланяется одному из преподавателей..."
Помета из донесения: "Сделан был выговор. Посажен в карцер, по распоряжению о.
инспектора, на 5 часов. Иеромонах Дмитрий".
Этот самый инспектор Дмитрий Абашидзе был главным врагом Coco в семинарии. Он вел
постоянную слежку за подозрительным семинаристом, он и настоял на том, чтобы Coco
вывели двойку по поведению. Хотя весной 1899 года Иосиф с легкостью сдал экзамены и
перешел в следующий класс, Абашидзе вновь поднял вопрос о Джугашвили на заседании
правления семинарии, подчеркивая его главенствующую роль в недопустимых диспутах.
Настойчивость инспектора принесла наконец плоды: 29 мая 1899 года Иосиф
Джугашвили из семинарии был исключен.
На двадцатом году Иосиф Джугашвили расстался с последним в своей жизни
образовательным учреждением. С каким же запасом знаний он ушел из семинарии?
Думается, что, несмотря на удушающую тамошнюю атмосферу, кое-что из преподаваемых
в определенной системе предметов пригодилось ему в последующем. В первую очередь
это было хорошее знание русского языка. На всю жизнь Coco сохранил сильный акцент
уроженца Закавказья, но говорил он по-русски совершенно правильно, писал свободно и
без малейших ошибок. Хорошо знал Иосиф историю и логику, которые преподавали в
семинарии, но, разумеется, гораздо больше он почерпнул, занимаясь самостоятельно над
социально-экономическими проблемами. Однако здесь ему предстояло еще многое
углубить.
Прекратить революционную деятельность, хотя бы на время отстраниться от нее, не
приходило ему в голову. Надо было только решить: что делать, как жить? Некоторое
время Иосиф перебивался уроками, не упуская и здесь случая преподнести своим
ученикам кое-что "сверх программы".
В числе его учеников, к примеру, был Семен, также уроженец Гори. Он намеревался
избрать военную карьеру, и репетитор должен был готовить его к экзамену по русскому
языку: тут Семен был не слишком-то силен. Но знакомство с Coco имело для него
неожиданные результаты - вместо офицера он стал революционером. Так Coco, можно
сказать, оказался "крестным отцом" Семена Аршаковича Тер-Петросяна - известного в
революционном движении под именем "Камо". Кличку эту, только несколько позднее,
придумал также Иосиф. Друзья постоянно поддразнивали Семена из-за его некоторых
неправильностей
русского языка. Однажды, собираясь исполнять какое-то поручение, Семен спросил:
- Камо отнести? (Вместо - кому).
- Эх ты, камо, камо, - рассмеялся Coco.Кличка прижилась...
В Тифлисской физической обсерватории с середины ноября
1899года в должности наблюдателя работал товарищ Coco по Горийскому духовному
училищу и семинарии Вано Кецховели- младший брат Ладо Кецховели. Ему дали при
обсерватории жилую комнату. Безработный и бездомный Иосиф Джугашвили часто
приходил ночевать к Вано, а затем и вовсе там поселился.В конце декабря в обсерватории
освободилось место наблюдателя, и в "Отчете Николаевской главной физической
обсерватории за 1899 год" значится: "С 28-го декабря поступил на службу по вольному
найму обучавшийся в Тифлисской духовной семинарии И.В. Джугашвили".
Комната, которую теперь Coco делил с Вано Кецховели, была огромной - метров сорок,
одно из окон выходило на улицу. Обстановка была простой: две кровати, круглый стол, на
котором по вечерам горела маленькая лампочка, несколько стульев и книги: на столе, на
подоконниках, на кроватях... В начале
1900 года Coco и Вано, к которым присоединился В. Бердзеншвили, также бывший
семинарист, дали квартиру из двух комнат в нижнем этаже флигеля в саду, окружавшем
обсерваторию.Сюда же приехала мать Coco - Екатерина Георгиевна.
Слушатели рабочих кружков - благодарная аудитория, но в то же время каждая встреча с
ними требовала от пропагандиста многого. Премудрости Марксовой политической
экономии далеко не сразу усваивались рабочими. Как чуткий к людям человек, Иосиф не
мог не почувствовать этого доверия рабочих к простоте изложения. С той поры и усвоил
Джугашвили-Сталин похвальную манеру говорить и писать о сложнейших вещах логично,
ясно, просто.
За рабочим районом Надзаладеви (или Нахаловка), километрах в пяти, находилось тогда
небольшое Соленое озеро. Невысокие зеленые холмы окружали котловину, на дне
которой поблескивала вода. В пасхальное воскресенье 23 апреля по дороге, извивавшейся
среди полей и лугов, шли группы рабочих. У многих - узелки с продуктами. В
условленном месте их встречали пикеты и направляли к месту маевки, которое было
известно только организаторам.
Coco, Стуруа и Закро Чодришвили выбрали место для проведения маевки. На квартире
Стуруа было заготовлено красное знамя. Художник-самоучка изобразил на нем портреты
Маркса и Энгельса. Были написаны лозунги и, подчеркнем это особо, исполнены были
эти лозунги на трех языках: грузинском, армянском и русском. Здесь, на
многонациональной окраине
Российской империи, социал-демократы непрестанно заботились о единстве своих рядов.
На маевку собралось 400 - 500 рабочих - сверх самых радужных ожиданий
организаторов. На возвышении развернули красное знамя, и Чодришвили открыл митинг.
Среди прочих выступал и Coco. На его долгом пути политического деятеля то было первое
появление перед большим собранием людей.
В том же году Coco Джугашвили принял участие в подготовке и проведении крупного
выступления тифлисских рабочих: августовской стачке в Главных железнодорожных
мастерских. К лету 1900 года здесь сложилась очень напряженное положение:
железнодорожникам была снижена заработная плата, сверхурочные работы стали
системой.
Но железнодорожники не желали уступать своих прав без борьбы. В организации их
сопротивления видное место занимали русские рабочие-революционеры: М.И. Калинин,
С.Я. Аллилуев, а также М. Богоридзе, А. Окуашвили, В. Стуруа. Оппортунистическое
большинство "Месаме даси" и в этом случае очень неохотно шло на стачку: она, видите
ли, могла "рассердить" правительство! Тем не менее 1 августа железнодорожники
забастовали, к ним присоединились пролетарии других предприятий Тифлиса - всего до
четырех тысяч человек. Это был невиданный для Тифлиса, да и для всего Закавказья,
размах. Стачка продолжалась до 15 августа, но все же рабочие не смогли победить. Более
пятисот забастовщиков были арестованы.
Понесли большие потери и социал-демократы Тифлиса. Coco, одному из руководителей
стачки, удалось уцелеть - он к тому времени уже сделался незаурядным конспиратором.
В качестве "предупредительной меры" в марте - апреле 1901 года полиция арестовала
ряд социал-демократов. В ночь на 22 марта в отсутствие Coco на его квартире был
произведен обыск. Жандармский ротмистр Рунич доносил 23 марта: "...Принимая во
внимание, что... служащий наблюдателем в физической обсерватории Иосиф Джугашвили
ведет сношения с рабочими, принадлежит, весьма возможно, к социал-демократам...
постановил привлечь названного Иосифа Джугашвили и допросить обвиняемым по
производимому мною... исследованию степени политической неблагонадежности лиц,
составивших социал-демократический кружок интеллигентов в г. Тифлисе".
Но "допросить обвиняемым" Иосифа Джугашвили не удалось: он бросил работу и перешел
на нелегальное положение. Так с конца марта 1901 года, на долгие шестнадцать лет,
вплоть до февральской революции, он сделался революционером-подпольщиком. Теперь
у него не будет ни постоянной работы, ни собственного жилья, ни настоящих документов,
ни подлинного имени. Его ждут слежки и обыски, аресты, тюрьмы, ссылки.
Единственным содержанием жизни Coco станет борьба за дело трудящихся,и ничто не
сможет свернуть его с избранного пути.
Удары, нанесенные охранкой, не привели тифлисских социал-демократов к бездействию.
Те из них, кто, как Coco, избежали ареста, продолжали подготовку к первомайской
демонстрации. Она была перенесена на воскресенье 22 апреля, чтобы привлечь больше
участников.
К 10 часам утра к Солдатскому базару под видом покупателей стали стекаться
демонстранты. Вместе с М. Богоридзе, 3. Чодришвили, Г. Телия здесь был и Иосиф. Всего
собралось более трех тысяч рабочих. Ждали сигнала - им должен послужить красный
шар, запущенный в полдень в небо после сигнального орудийного выстрела,
производившегося тогда из здания Арсенала ровно в 12 часов дня.
Демонстрация началась точно по сигналу. Но как только в центре толпы водрузили
красный флаг, как только М. Богоридзе начал речь, со всех сторон на демонстрантов
бросились солдаты, казаки и полиция. Рукопашная схватка продолжалась без малого час.
Кецховели наладил в 1901 году в Баку прекрасную типографию, известную в
конспиративной переписке под названием "Нина", и в первых числах сентября 1901 года
начал печатание нелегальной газеты "Брдзола" ("Борьба"). Передовая первого номера
нелегальной газеты, озаглавленная "От редакции", принадлежала двадцатидвухлетнему
Coco.
Это первое известное нам политическое произведение И.В. Джугашвили-Сталина. Для
того, кто знаком с его последующими статьями и речами, очевидна особенность его
стиля, проявившаяся и в этой, самой ранней его статье:
"Уверенные в том, что для сознательных читателей-грузин свободное периодическое
издание является насущным вопросом; уверенные, что сегодня этот вопрос должен быть
разрешен и дальнейшее промедление нанесет только ущерб общему делу; уверенные, что
каждый сознательный читатель с удовлетворением встретит такого рода издание и с
своей стороны окажем ему всяческую помощь, - мы, одна группа грузинских
революционных социал-демократов, идем навстречу этой потребности, стремясь по мере
наших сил удовлетворить желание читателей"1 .
Уже в этом заглавном абзаце бросается в глаза, что "Брдзолу" издает именно "группа
грузинских социал-демократов" и что группа эта "революционная". В статье мы находим
и другие отголоски борьбы с оппортунистами, возглавляемыми Н. Жордания, с их
легальной газетой "Квали".
"К сведению некоторых неискушенных читателей, - продолжает автор, - считаем
необходимым сказать несколько слов о легальной газете. Мы сочли бы за большую
ошибку, если бы кто-либо из рабочих считал легальную газету, в каких бы усло1
Сталин И:В.Соч.-Т .1.- С.З
виях она ни выходила, какого бы направления она ни была, выразительницей его,
рабочего, интересов..."1.
Обращает на себя внимание обнаруженное автором понимание единства интересов
грузинских социал-демократов и социал-демократов России, понимание, свойственное в
ту пору, да и позднее, отнюдь не всем: "Грузинское социал-демократическое движение не
представляет собой обособленного, только лишь грузинского рабочего движения с
собственной программой, оно идет рука об руку со всем российским движением и, стало
быть, подчиняется Российской социал-демократической партии..." По мнению автора,
"Брдзола" должна связывать и объединять борющихся русских и грузинских рабочих,
"должна быть представителем Российской социал-демократической партии и
своевременно сообщать читателю о всех тех тактических взглядах, которых
придерживается российская революционная социал-демократия".
Столь же четкое и определенное понимание своих задач мы находим и во второй статье
Иосифа Джугашвили - "Российская социал-демократическая партия и ее ближайшие
задачи". Она была помещена в № 2 - 3 "Брдзолы", вышедшем в ноябре - декабре 1901
года.
В воскресенье 11 ноября состоялась первая конференция Тифлисской организации
РСДРП. 25 делегатов, представлявшие почти все тифлисские социал-демократические
кружки, рассмотрели несколько вопросов и избрали Тифлисский комитет РСДРП. В
состав комитета вошел и Иосиф. Вскоре, в конце ноября 1901 года, он отправляется в
Батум. Есть основание полагать, что отъезду из Тифлиса предшествовало резкое
столкновение с С. Джибладзе: они разошлись в оценке революционных методов борьбы.
Во всяком случае направление Иосифа в Батум было важным поручением, и Тифлисское
жандармское управление впоследствии отмечало: "Иосиф Джугашвили, по агентурным
данным, осенью 1901 года был избран в состав Тифлисского комитета РСДРП и в конце
1901 года был командирован в качестве пропагандиста в г. Баку..."
Батум был тогда третьим после Тифлиса и Баку промышленным центром Закавказья.
Через Батум вывозили нефтяные продукты из России. Ко времени появления Coco
Джугашвили в городе при населении в 30 тысяч человек было около 10 тысяч рабочих:
грузины, армяне, русские, аджарцы, абхазцы, турки, греки и представители других
народов своим тяжелым трудом создавали богатые прибыли для господ Нобилей,
Ротшильдов, Манташевых, Хачатурянцев...
Жили рабочие в грязных предместьях: Барцхане, Городке. Особенно "колоритным" был
поселок "Чаоба" - от слова "бо1
Там же.- С.5.
лото". На топкой земле были разбросаны кое-как построенные домики. В дождливое
время, по колено в грязи, с трудом добирались хозяева до своих жалких лачуг.
По приезде Иосиф нашел сплоченную группу рабочих: Сильвестр Тодрия, Константин
Канделаки, братья Илларион и Дарсинан Дарахвелидзе, Герасим Каладзе и другие уже
прошли немалую жизненную школу, были знакомы с социал-демократическими идеями,
стремились к решительной борьбе за свои права. И все же Иосиф остался ими недоволен.
На первом же собрании Иосиф сказал своим слушателям:
-Товарищи, я прислан к вам тифлисскими рабочими. Вы, наверное, знаете, что
тифлисские рабочие проснулись ото сна и встали на борьбу. Батумские же рабочие,
можно сказать, еще не проснулись. Я призываю вас последовать примеру ваших
тифлисских собратьев по классу...
В своем стремлении "разбудить" батумских пролетариев Иосиф Джугашвили, однако,
натолкнулся на противодействие: И. Рамишвили и Н. Чхеидзе, представители правого,
оппортунистического крыла "Месаме даси", считали нецелесообразным, даже
невозможным вести в Батуме, "где все видно как на ладони", среди "незрелых" рабочих,
активную социал-демократическую пропаганду.
Сильвестр Тодрия, несколько лет читавший журнал "Квали"и полтора года посещавший
воскресную школу "Месаме даси",вспоминал о таком разговоре:
"Джугашвили спросил меня:
-Чему учат вас в воскресной школе?И когда я ответил, что там объясняют, как движется
солнце,он с улыбкой сказал:
-Слушай! Солнце, не бойся, не собьется с пути. А вот ты учись, как должно двигаться
революционное дело, и помоги мне устроить маленькую нелегальную типографию..."
Отношения Иосифа с И. Рамишвили и Н. Чхеидзе, будущими столпами грузинского
меньшевизма, сразу же стали враждебными. Не смущаясь этим, Coco вместе с наиболее
активными рабочими подготавливает оформление батумской общегородской организации
революционных социал-демократов. На этом пути его ждал успех. В конце 1901 года в
городе действовало по крайней мере 11 кружков, в которых объединялись рабочие разных
национальностей.
В Гурии с давних пор была традиция встречи нового года -"каланда". Вечером 31 декабря
1901 года на глухой окраине Батума, на квартире С. Ломджария за праздничным столом
собрались необычные гости. Под видом новогоднего праздника 25 - 30 батумских
рабочих встретились на социал-демократическом собрании.
Все было как водится: и вино, и снедь, и тамада - Миха Табуния, только речи резко
отличались от обычных для такого
рода застолий. Иосиф говорил несколько раз: об организации подпольной работы, стачек
и демонстраций, о методах борьбы... Когда в комнату стал проникать свет зари, Иосиф
позволил себе лирическое отступление:
- Вот уже и рассвет... Скоро встанет солнце... Так же светло будет нам, товарищи, в
будущем, когда мы добьемся победы. Солнце будет светить для нас!
Итогом этой необычной новогодней встречи было создание социал-демократической
группы, впоследствии оформившейся в Батумский комитет РСДРП.
В наступившем 1902 году одним из первых дел социал-демократов Батуми была
организация нелегальной типографии. Дело это было очень трудным. Кое за чем из
типографского хозяйства Иосиф и помогавший ему Камо должны были съездить в
Тифлис. Остальные части станка изготовил и вывез
...Закладка в соц.сетях
