Жанр: Мемуары
Макаров
...и. Предлагаю ограничиться автономией Сибири как неразрывной
части России..."
Австро-германские войска наступали; 8 апреля они захватили Харьков. Центральная Рада,
следуя указаниям германского командования, стала оттягивать начало переговоров, а тем
временем германские части, сопровождаемые гайдамаками, в нескольких местах
вторглись на территорию РСФСР. 17 апреля СНК дал указания местным Советам и
командирам советских частей разоружать гайдамаков, если они будут вторгаться на
территорию РСФСР. 22 апреля СНК заслушал доклад Сталина о занятии националистами
станции Чертково и приказал советским войскам дать им отпор.
Красногвардейские части повсеместно отбросили гайдамаков: националисты были
сильны только поддержкой своих немецких хозяев. После этого Рада согласилась на
переговоры. 27
110
апреля СНК назначил делегацию для переговоров - Сталина, X. Г. Раковского и Д. 3.
Мануильского.
29 апреля по прибытии в Курск Сталин связался по прямому проводу с Лениным и
сообщил, что делегация Рады еще не приехала. Такие разговоры происходили ежедневно.
2 мая Сталин сообщал о внезапном изменении обстановки в Киеве: германские войска
разогнали "социалистическую" Раду и посадили вместо нее "гетмана" - крупного
помещика генерала П. П. Скоропадского. В кратчайшие сроки делегации удалось
прекратить военные действия на брянском, воронежском и курском направлениях.
Вернувшись в Москву, Сталин сказал в беседе с сотрудником "Известий":
- В силу закона классовой борьбы Центральная рада не могла долго оставаться у власти,
так как в процессе революционного движения прочно обосноваться у власти могут только
те элементы, которые поддерживаются тем или иным классом. Поэтому на Украине
мыслимы были только два выхода: или диктатура рабочих и крестьян, чему не могла
способствовать Центральная Рада по своей мелкобуржуазной природе, или диктатура
буржуазно-помещичьих кругов...
Еще одним районом России, требовавшим пристального внимания Наркомнаца, был
многонациональный Кавказ. Буржуазно-националистические круги Закавказья -
армянские дашнаки, азербайджанские мусаватисты, грузинские меньшевики-до
Октябрьской революции активно поддерживали Временное правительство и даже
торжественно заявляли, что не мыслят себе отделения от России. Но сразу же после 25
октября 1917 года, вдохновляемые ненавистью к большевикам, националистические
партии Закавказья взяли курс на отделение и создание своих правительств.
Сталин издавна знал главных инициаторов и действующих лиц этого фарса, грозившего
принести народам Закавказья неисчислимые бедствия: Чхеидзе, Гегечкори и особенно
старого "приятеля" Ноя Жордания, возглавившего "независимую" Грузию.
Сталин поддерживает связь с большевиками Закавказья, со Степаном Шаумяном во главе.
В статье "Положение на Кавказе", напечатанной в "Правде" 23 мая 1918 года, Сталин
недвусмысленно заявляет: "Советская власть будет всеми силами отстаивать
неотъемлемые права трудовых масс Закавказья против захватнических покушений".
Весной 1918 года Сталин был занят работой в законодательной области: он составлял
первую советскую конституцию.
Решение создать комиссию по разработке проекта конституции было принято ВЦИК 1
апреля.
Спор разгорелся на первом же заседании, 5 апреля. Сталин внес предложение начать
работу комиссии с развернутого обсу111
ждения принципов Советской федерации. К следующим заседаниям Сталину и М. А.
Рейснеру - заведующему отделением государственного права при народном
комиссариате юстиции - было поручено подготовить специальные доклады.
На заседании 10 апреля Рейснер (он в ту пору числился в "левых коммунистах") сделал
доклад, основные принципы которого не имели ничего общего со сталинским
пониманием советской государственности. Рейснер был выскочкой в партии, человек
темноватый. "Прославился" как отец Ларисы Рейснер, авантюристки и распутницы,
"супруги" Раскольникова, Радека и кого-то еще, яростной троцкистки. До революции
известный разоблачитель Бурцев писал о членстве Рейснера в масонах и связях с
охранкой. Тот так и не смог оправдаться, а вскоре сама жизнь столкнула новоиспеченного
"большевика" на обочину.
Сталин выступал на заседаниях комиссии 24 раза, резко отмежевавшись от Рейснера. 12
апреля он сделал доклад "О типе федерации Российской Советской республики", в
котором подверг резкой критике проект Рейснера. В противовес концепции Рейснера о
немедленном "отмирании" социалистического государства ясно и четко было сказано:
"Вырабатываемый в настоящее время Комиссией план конституции должен быть
временный, рассчитанный на период переходный от буржуазного строя к
социалистическому..."
Затем Сталин ясно и четко определил тип Советской федерации и отверг как совершенно
ошибочное положение Рейснера о территориальных федерациях. Он подчеркнул, что
недопустимо считать субъектами федерации Советы, коммуны или профсоюзные,
кооперативные, железнодорожные и почтовые организации. Сталин назвал такого рода
попытки "вакханалией федераций".
В споре с Рейснером Сталин прибегнул к авторитету Ленина:
- Тут ссылаются на Ленина, - сказал он. - Я позволю себе заметить, что Ленин,
насколько мне известно, а мне известно хорошо, сказал, что этот проект ни к чему...
После ожесточенных споров проект Сталина был принят большинством в пять голосов
против трех.
За полгода - огромный срок для революционного времени -Сталин не только проявил
себя как знаток межнациональных отношений (этого, кстати, не отрицали и не отрицают
даже его недоброжелатели). Главное, пожалуй, в ином: Сталин приобрел первый опыт как
государственный деятель. И оказалось, что у него обнаружился тут несомненный талант.
Опыт пригодился ему на всю долгую последующую жизнь. Он был истинный
государственник, как и Ленин. Но если Ленин, создатель первого в мире государства
Советов, отдавал все же дань классической марксистской букве ("право наций на
самоопределение вплоть до полного отделения!"), то Сталин смотрел дальше и глубже.
Впоследствии это вылилось в серьезные разногласия.
Близилось время созыва V съезда Советов, где предполагалось утвердить конституцию. 26
и 28 июня ЦК обсуждал вопросы разработки проекта. Была образована новая комиссия
под руководством В.И. Ленина. Глава партии и государства дополнил конституцию
новыми статьями, отредактировал ее. 10 июля 1918 года V Всероссийский съезд Советов
единогласно утвердил текст Конституции.
Сталина к тому времени в Москве давно уже не было...
31 мая 1918 года в "Правде", рядом с воззванием Совета Народных Комиссаров к
казачеству, рядом с сообщением о борьбе с голодом, рядом с призывом организовать
продовольственные рабочие отряды, был опубликован и следующий документ:
"Член Совета Народных Комиссаров, народный комиссар Иосиф Виссарионович Сталин
назначается Советом Народных Комиссаров общим руководителем продовольственного
дела на юге России, облеченным чрезвычайными правами. Местные и областные
совнаркомы, совдепы, ревкомы, штабы и начальники отрядов, железнодорожные
организации и начальники станций, организации торгового флота речного и морского,
почтово-телеграфные и продовольственные организации, все комиссары и эмиссары
обязываются исполнять распоряжения тов.Сталина.
Председатель Совета Народных Комиссаров
В. Ульянов (Ленин)".
Послать Сталина на юг было решено за несколько дней до этого. На заседании СНК 28
мая Ленин написал записку наркому труда А. Г. Шляпникову о необходимости его
поездки на Кубань, "чтобы помочь выкачать оттуда хлеб". Тут же Ленин сообщил об этом
намерении наркому продовольствия А. Д. Цюрупе и получил от него записку: "Сталин
согласен ехать на Северный Кавказ. Посылайте его. Он знает местные условия".
Ленин ответил: "Я согласен вполне".
Полномочия, данные Сталину, были велики, и это вполне соответствовало важности и
трудности предстоящего дела. Пожалуй, весной 1918 года в Советской России самой
страшной угрозой стал "царь-голод". И не в переносном, а в самом прямом смысле. Как
случилось, что страна, еще три года назад заваливавшая Европу хлебом, сливочным
маслом и яйцами, вдруг оказалась на грани голода, причем именно "вдруг", то есть в
одночасье?
Ну, естественно, были "объективные причины": война, революция, неизбежные в
подобных случаях перебои в промышленности и на транспорте. Но не это главное. А суть
в том, что
Ленин, подталкиваемый Троцким, Бухариным и их единомышленниками, сразу порешил
устроить на Руси "коммунизм". То есть, действуя строго "по Марксу", отменить деньги,
рыночные отношения, уничтожить частную собственность и наладить "товарообмен" -
по сути, снабжение людей по пайкам. За этими отвлеченными теориями скрывался и
непосредственный политический смысл, о чем Ленин неоднократно высказывался с
присущей ему прямотой и решительностью: поставить все население России в
зависимость от новой власти, а "собственников", независимых, значит, граждан, лишить
их собственности.
Крестьяне, составлявшие большинство населения страны, даром свой хлеб отдавать не
собирались. Значит, надо отнять у них этот хлеб. Как? Ясно, вооруженной рукой.
И началось. Из крупных городов в сельские местности растеклись так называемые
"продовольственные отряды". Составленные по неизбежности из всякого сброда,
возглавляемые молодыми и жестокими фанатиками, они начали из деревень "выкачивать
хлеб" (эти ленинские слова приведены чуть выше). "Выкачать" - яснее не скажешь.
А Сталин? Он не был зачинщиком таких мер. Не призывал, как Троцкий, Пятаков и
Бухарин, к их сохранению и тем паче к ужесточению. Можно с уверенностью
предположить: Сталин тогда всецело доверял Ленину как вождю революции, с его
мнениями считался чрезвычайно, потому и волю его исполнял. Сам обладавший волей не
меньшей, он проводил ленинские предписания неуклонно и предельно твердо.
29 мая он вызывает для переговоров Царицын: "У аппарата Сталин. Я назначен общим
руководителем всего продовольственного дела всего Юга России, облечен
неограниченными правами... Через два дня выезжаю в Царицын. Я хотел бы знать, где
Серго, насколько обеспечена линия Царицын - Тихорецкая, какова сила внутренних
контрреволюционных банд..."Далее в тексте имеется примечательная фраза: "Сообщаю,
что у меня будут строго дисциплинированные отряды. Жду ответа..."
30 мая А. С. Якубов - председатель Чрезвычайного продовольственного бюро Юга
России1 ответил Сталину, что Орджоникидзе уехал в Тихорецкую и между Царицыном и
этой станцией нет крупных контрреволюционных сил. Якубов просил привезти денег -
20 миллионов, и обязательно мелкими купюрами.
К поездке Сталин подготовился тщательно: был снаряжен целый поезд, в котором везли
аппараты связи, аэропланы, два броневика, деньги и - 450 латышских стрелков и
отборных,проверенных рабочих-красногвардейцев.
1 Такие названия типичны для жизни Советской России той поры, сокращено это учреждение именовалось еще "элегантнее" - Чокпрод
Утром следующего дня, в 8 часов 13 минут, в Москву, Кремль, Ленину вне очереди
полетела телеграмма из Царицына. Приведем ее полностью, поскольку в ней
одновременно кратко и ясно характеризуются и состояние дел, и обстановка в Царицыне,
и, что главное, проявились решительность и твердость, с которой Сталин начинает
исполнять порученное ему задание: "6-го прибыл в Царицын. Несмотря на неразбериху во
всех сферах хозяйственной жизни, все же возможно навести порядок. В Царицыне,
Астрахани, в Саратове монополия и твердые цены отменены Советами, идет вакханалия и
спекуляция. Добился введения карточной системы и твердых цен в Царицыне. Того же
надо добиться в Астрахани и Саратове, иначе через эти клапаны спекуляции утечет весь
хлеб. Пусть ЦИК и Совнарком в свою очередь требуют от этих Советов отказа от
спекуляции. Железнодорожный транспорт совершенно разрушен стараниями множества
коллегий и ревкомов. Я принужден поставить специальных комиссаров, которые уже
вводят порядок, несмотря на протесты коллегий. Комиссары открывают кучу паровозов в
местах, о существовании которых коллегии не подозревают. Исследование показало, что в
день можно пустить по линии Царицын - Поворино - Балашов - Козлов - Рязань -
Москва восемь и более маршрутных поездов. Сейчас занят накоплением поездов в
Царицыне. Через неделю объявим "Хлебную неделю" и пустим сразу около миллиона
пудов со специальными сопровождающими из железнодорожников, о чем предварительно
сообщу. В водном транспорте заминка из-за невыпуска пароходов Нижним Новгородом, в
связи, должно быть, с чехословаками. Дайте распоряжение о немедленном выпуске
пароходов к Царицыну".
На следующий день В. И. Ленин телеграфировал в Нижний Новгород: "Предлагается вам
исполнять немедленно, беспрекословно все приказы и распоряжения чрезвычайного
уполномоченного от Совнаркома наркома Сталина..." В тот же день в Царицын Ленин
сообщал: "Получил две Ваши телеграммы. Послал телеграмму Главводу, которую Вы
хотели".
Вечером 9 июня Сталин в пространной записке вновь сообщал Ленину о состоянии дел.
Из текста видно, что скорейшей отправке продовольствия во многом мешали чисто
организационные препятствия, возникавшие из-за недостаточно четкой работы местных и
центральных советских учреждений - явление, характерное для 1918 года, когда
советский аппарат еще только складывался, когда нередки были проявления
местничества, достигавшие по временам степени анархии.
Каково же было положение в Царицыне и на юге России вообще?
Царицын, достаточно крупный город (в 1917 году в нем насчитывалось до 200 тысяч
жителей), находился на скрещении трех важнейших железнодорожных магистралей и
речного пути
по Волге. И до революции это был крупнейший транзитный и промышленный центр.
Отсюда на север, в голодающие губернии, следовали составы с хлебом, скотом, рыбой, с
нефтью из Баку. Но обстановка в городе отнюдь не соответствовала характеру борьбы,
которую предстояло в ближайшие недели повести и рабочим города, и его советским и
партийным руководителям.
Советская власть в Царицыне, как это ни покажется странным, к лету 1918 года
уживалась с дореволюционными учреждениями: существовала городская дума, и
окончательно она была ликвидирована лишь 6 июня, в день приезда Сталина.
Продовольственным делом занимались именно думцы. Серьезных затруднений с
продовольствием город не ощущал, в витринах царицынских магазинов лежал белый хлеб,
который, однако, рабочие покупать не могли из-за непомерно высоких, спекулянтских
цен. Шла свободная торговля хлебом.
В соседней к Царицыну Области Войска Донского с конца марта бушевал
контрреволюционный мятеж. Силы белоказаков, вначале раздробленные, к маю начали
объединяться. Собравшийся 17 мая в Новочеркасске Круг спасения Дона избрал генерала
Краснова донским атаманом. Войска Краснова все чаще переходили в наступление и все
ближе подходили к городу. На Кубани пришла в себя после апрельского поражения
Добровольческая армия Деникина. Военных же сил в Царицыне было крайне мало, части
были недостаточно вооружены и обмундированы, а главное - недисциплинированны.
Таким - вкратце - было положение в Царицыне, когда 6 июня на маленьком,
обшарпанном и грязном вокзале Царицына остановился поезд Сталина.
Его прибытие отмечено рядом решительных и, несомненно, назревших мер. Уже 6 июня в
городе было введено военное положение: воспрещались всякие уличные скопления и
митинги, ношение оружия без разрешения, введен комендантский час, объявлена
мобилизация населения на строительство укреплений.
8 июня Сталин выступил с докладом о положении дел на заседании Исполкома
Царицынского совета. По настоянию Сталина решили ввести твердые цены на хлеб. На
заводах города большевики разъяснили трудящимся, что без карточной системы и твердых
цен нельзя преодолеть спекуляцию, нельзя помочь голодающим рабочим Питера и
Москвы. Вскоре белый хлеб исчезает с витрин магазинов, на базаре прекращается вольная
торговля хлебом, рабочим выдается полфунта хлеба в день. Закрываются кафе и
рестораны, город приобретает вид осажденной крепости.
Рука Сталина видна во всех этих чрезвычайных мерах. Не забывал он и прямой цели своей
поездки: обеспечение продовольствием столиц. Вечером 13 июня Ленин получил
телеграм116
му из Царицына: "Дело с железнодорожным транспортом улучшается. Несмотря на
отсутствие минерального топлива и трудность перевода паровозов на нефтяное отопление
ввиду недостатка баков и форсунок, несмотря на захват многих десятков паровозов
эшелонами, Царицынский узел, благодаря экстренным мерам, теперь уже в состоянии
отпустить 150 вагонов по 30 в поезде, всего 5 поездов ежедневно. Не так хорошо обстоит
дело с водным транспортом, ввиду задержки пароходов в связи с выступлением
чехословаков".
Почти ежедневно Сталин сообщал в Москву, Ленину или в Наркомпрод, как идет дело с
отгрузкой продовольствия. И составы с продовольствием двинулись на север. Когда
железнодорожная линия к северу от Царицына на время была перерезана казаками, хлеб и
скот стали грузить на баржи, отправляя Волгой до Саратова; там их вновь перегружали в
составы. Всего в июне 1918 года из Царицына было отправлено 2379 вагонов - почти два
с половиной миллиона пудов продовольственных грузов. Кроме того, заготовленное в
Царицыне продовольствие отправлялось в Астрахань, Баку, Туркестан. Сухие цифры
станут понятнее, если вспомнить, что за май 1918 года по всей стране было погружено
хлеба лишь 1662 вагона.
За первую неделю пребывания в Царицыне Сталин сумел наладить отправку
продовольствия и стал собираться в поездку на Северный Кавказ и в Новороссийск, но
военные события не позволили ему уехать. 15 июня Сталин телеграфировал Ленину:
"Положении Царицына произошел ночью тринадцатого крупный перелом - казаки взяли
Кривую Музгу верстах в 40 от Царицына. В связи с этим я не считаю целесообразным
выехать в Новороссийск".
Так в телеграммах Сталина впервые появляются военные сюжеты - обстановка
понуждала заняться и чисто военными делами. Кривую Музгу красные вскоре отбили, но
положение Царицына с каждым днем становилось все опаснее. Казакам Краснова удалось
прервать линию Царицын - Поворино, а 25 июня они совместно с деникинцами
захватили станцию Торговая, тем самым перерезав линию Царицын - Тихорецкая и
прервав связь с Северным Кавказом. Чтобы исправить положение, требовались
значительные военные силы, но их-то и не было в Царицыне.
То был "отрядный период" в истории Красной Армии. Регулярных частей, тем более -
соединений в распоряжении Советской власти почти не имелось. "Дивизии" и "армии", в
большом количестве фигурирующие в документах того времени, по численности ни в
коей степени не соответствовали своим наименованиям и еще меньше - по организации.
Как правило, они состояли из групп отрядов, объединяемых в лучшем случае авторитетом
решительных и инициативных командиров. Неимоверная пестрота в численности,
составе, вооружении, снабже117
нии отрядов, дополняемая строптивостью и своеволием выборных командиров, делала
чрезвычайно трудным управление.
В середине июня 1918 года советских войск под Царицыном было мало. Не существовало
ни общего плана, ни единого командования. Каждый полк, каждый отряд вели бои
самостоятельно, и, следовательно - разрозненно. В столкновениях с достаточно
серьезным противником - белоказачьими войсками - красные части терпели
поражения и несли потери. Отряды часто отказывались идти в бой. Так, некий Бабин -
временно исполняющий должность "начдива" - прислал телеграмму в штаб СевероКавказского
округа: "Если немедленно не вышлете сто тысяч, ухожу с позиций".
Не следует думать, что обстановка под Царицыном в этом отношении была чем-то
исключительным. Точно так же обстояло дело и на Украине, во время боев с немцами
весной 1918 года, и летом на Урале и в Заволжье, где подняли мятеж чехи.
Осталось мало мемуарных свидетельств о Сталине той поры. Приведем одно из немногих
воспоминаний Ф. Раскольникова (Ильина). Деятель он был темноватый (об этом в своем
месте), но журналист неплохой. Летом 1918-го он был послан из Москвы в Новороссийск
с деликатным поручением - добиться потопления кораблей Черноморского флота, дабы
они не достались германцам. Путь его неизбежно лежал через Царицын, где он и
поспешил к члену ЦК товарищу Сталину:
"На бесконечных параллельных путях недалеко от вокзала я разыскал вагон товарища
Сталина. Он сразу принял меня. Над его столом висела карта. В черном кителе и брюках,
заправленных в голенища высоких кожаных сапог, с длинными, зачесанными назад,
стоячими черными волосами и с густыми книзу опущенными усами на энергичном лице,
Иосиф Виссарионович шагнул мне навстречу и, вынув левой рукой изо рта дымящуюся
трубку, правую руку протянул мне.
Сталин был в Царицыне всем: уполномоченным ЦК, членом Реввоенсовета,
руководителем партийной и советской работы. Все вопросы он, как всегда, решал
коллегиально, в тесном контакте с местными учреждениями, что импонировало им и еще
больше усиливало его непререкаемый авторитет.
По предложению Сталина мы сели за стол, и я рассказал ему о порученной мне задаче. Я
был поражен, когда оказалось, что Сталин знал все: и перипетии новороссийской борьбы
между сторонниками и противниками потопления флота, и сопротивление руководителей
Черноморско-Кубанской Республики, и категорические приказы московского центра.
- На днях тут проехал Шляпников, - пренебрежительным тоном произнес Иосиф
Виссарионович, - он тоже против потопления Черноморского флота. Не понимает. -
Сталин пожал плечами, перевернул трубку и, постучав по ней указательным пальцем, не
спеша высыпал в пепельницу перегоревшую табач118
ную труху, затем подвинул к себе кисет с табаком, неторопливо развязал его и
небольшими щепотками доверху набил трубку.
-Шляпников сейчас в Торговой. Вы его догоните, - после паузы добавил Сталин, зажег
спичку, сосредоточенно раскурил трубку и глубоко затянулся. На его лбу мгновенно
разошлись собравшиеся было морщины. Иосиф Виссарионович указал мне на ошибку
Вахрамеева, который, приехав в Новороссийск с определенной директивой Совнаркома,
долгое время скрывал ее от руководящих партийных товарищей Кубано-Черноморской
Республики.
-Эта ультраконспирация никуда не годится, - сказал он, взглянув на меня мгновенно
подобревшими глазами и, морща нос, рассмеялся приятным гортанным смехом. И он
посоветовал мне проездом через Екатеринодар непременно повидать местных
руководящих товарищей, ознакомить их с целью моей поездки и обеспечить себе их
содействие..."
Неизвестно, как обернулись бы события под Царицыном, если бы его защитники в конце
июня - начале июля не получили солидного и надежного подкрепления. С запада, сквозь
объятую мятежом Область Войска Донского, с превеликим трудом, с жестокими боями
прорвалась к Царицыну 5-я армия Ворошилова, вынужденная уйти из Донбасса под
напором немецких войск.
Минуло уже 12 лет, как Сталин и Ворошилов познакомились на Стокгольмском съезде.
Встречи революционеров были редкими, но симпатии сохранялись. Поближе сошлись
они с декабря 1917 года, когда Ворошилов занимал пост председателя комитета по охране
Петрограда. Затем Ворошилов возвратился в Донбасс и вот теперь, спустя несколько
месяцев, прорвался к Царицыну во главе значительной силы - группы войск. За эти
месяцы он обнаружил кроме блестящих организаторских способностей, кипучей,
неиссякаемой энергии, безграничной смелости еще и несомненные качества командира
революционных войск. Опираясь на Ворошилова и его товарищей, закалившихся в боях,
Сталин мог теперь создать в Царицыне действенную военную силу.
23 июня военный руководитель Северокавказского военного округа А. Е. Снесарев, в
прошлом - генерал-лейтенант дореволюционной армии, подписывает приказ: "Все
оставшиеся части бывших 3-й и 5-й армий, части бывшей армии царицынского фронта и
части, сформированные из населения Морозовского и Донецкого округов, объединить в
одну группу, командующим которой назначается бывший командующий 5-й армией т.
Климент Ефремович Ворошилов..." Этот приказ имеет знаменательную надпись:
"Подтверждаю назначение товарища Ворошилова... Член Совета Народных Комиссаров,
Народный Комиссар Сталин".
По мере того как Сталин выясняет, что выполнение его главной задачи - снабжение
продовольствием столиц - не может быть претворено без коренного изменения военной
обстановки не только под Царицыном, но и вообще на всем Северном Кавказе, он все
глубже начинает вникать в военные дела. И здесь нарком национальностей сталкивается с
такой неразберихой, путаницей, беспорядком, что иного человека это могло бы и
отпугнуть. Но не в правилах Сталина уходить от начатого дела, и поступает он
решительно, без колебаний. Эти его действия тотчас приходят в противоречие с
приказами и распоряжениями военного ведомства, возглавляемого Троцким.
Первые столкновения можно заметить уже в начале июля. 7 июля, в час ночи, Ленин
телеграфировал в Царицын о мятеже левых эсеров в Москве и требовал: "Повсюду
необходимо подавить беспощадно этих жалких и истеричных авантюристов, ставших
орудием в руках контрреволюционеров..." Указав на необходимость для Сталина
поддерживать постоянную связь с Баку, с Шаумяном, Ленин повторил: "Итак, будьте
беспощадны против левых эсеров..." В три часа ночи Сталин ответил: "Сегодня же
отправлю в Баку нарочного с письмом. Все будет сделано. Что касается истеричных -
будьте уверены, у нас рука не дрогнет. С врагами будем действовать по-вражески".
К тому времени Сталин уже вплотную занялся военными делами. В тот же день он пишет
Ленину: "Спешу на фронт. Пишу только по делу. Линия южнее Царицына еще не
восстановлена. Гоню и ругаю всех, кого нужно, надеюсь, скоро восстановим. Можете
быть уверены, что не пощадим никого, ни себя, ни других, а хлеб все же дадим".
Как очевидно, весьма обширных полномочий Сталина было недостаточно, чтобы навести
порядок в военных делах. Через три дня Сталин вновь пишет Ленину: "Несколько слов. 1)
Если Троцкий будет, не задумываясь, раздавать направо и налево мандаты Три
...Закладка в соц.сетях
