Жанр: Мемуары
Далекое близкое
...залось, били
меня по голове и по плечам... Наконец стали показываться пузырьки в
ближайших лужах; вот показался и предмет мой, но в каком виде! Все
стебли-вымпелы и красивые большие листья были смяты, растерзаны и сломаны,
как на варево,-- ничего не узнать. Я осмотрелся... Да, это была минута
бесшабашного счастья — "упоения в бою"...
¶439§
[ЗНАКОМСТВО С АНТОКОЛЬСКИМ*]
До Академии я не имел понятия о лепке, и в первый же день поступления
туда мне захотелось поработать в скульптурном классе.Этот класс был мрачен и
почти пуст. Два-три ученика, апатично зализывая, повышали выступы мускулов
на своих копиях торса Геркулеса Фарнезского1; выходило вроде картофеля в
мешке. Мне было не до них. С помощью сторожа установив на станке мокрую
глину, я плохо справлялся с ней и был как в огне от неумения.
На другой день в классе появился некий, как мне показалось, иностранец,
уже хорошо знакомый с местом и делом техники.
Он отстегнул свои манжетки, снял воротничок, щеголеватый галстук; умело
и ловко поснимал мокрые тряпки со своей глины и принялся цродолжать торс
Лаокоона2, уже довольно обработанный. Работал он серьезно, с увлечением,
часто отходил и смотрел издали на свою работу, нагибая голову то направо, то
налево, и твердым, уверенным шагом спешил опять к глине.
Брюнет, с вьющимися волосами и бородкой, он был похож на Люция Вера3 и
смотрел проницательно черными быстрыми глазами.
"Отрывок из письма. См. также стр. 137
¶440§
В двенадцать часов скучавшие за работой ученики повеселели,
перекинулись остротами и пошли завтракать. Мы остались вдвоем с иностранцем.
Мне очень хотелось посмотреть поближе его работу, но я боялся помешать.
Он подошел ко мне и заговорил. Сначала я едва понимал его ломаный язык и
едва мог сдерживать улыбку от коверканных им слов. Однако он говорил так
внушительно и смысл его слов был так умен и серьезен, что я с уважением стал
вникать. Он с большим участием дал мне несколько советов и даже помог
водрузить деревянную палку в голову моего Антиноя, все еще валившуюся на
сторону,--о каркасе я не имел понятия.
Через несколько минут я уже отлично понимал язык моего ментора, и мое
уважение к нему возросло еще более, когда я посмотрел вблизи его работу: она
удивила меня своей отчетливостью и тонкостью отделки, особенно в глубинах,
сеткой — так чисто, до невозможности *.
На другой день утром, до прихода интересного незнакомца, я спросил о
нем товаршцей: кто этот иностранец? Они переглянулись с улыбкой.
— Иностранец?.. Это еврей из Вильны. Говорят, талант. Он уже выставил
статуэтку из дерева "Еврей, вдевающий нитку в иголку".О нем писали и хвалили
в "Ведомостях" 5; публика толпится, смотрит.
— И Неужели некрещеный еврей? — удивился я.
— Выкрестится, конечно. Ведь им и вера даже не позволяет заниматься
скульптурой, Неужели же ему бросать искусство?
"Не сотвори себе кумира".
В детстве я видел, как принуждали кантонистов, еврейских детей,
креститься... И когда к нам (военным поселянам) забирался какой-нибудь еврей
с мелкими товарами, мать моя всегда сокрушалась о погибшей душе еврея и
горячо убеждала его принять христианство.
"Интересно поговорить на эту тему с этим умным евреем,-- думал я,-- но
как бы это поделикатнее...".
С каждым разговором наши симпатии возрастали, и мы все более
сближались.
— А как вы смотрите на религиозное отношение евреев к пластическим
искусствам? — спросил я однажды его.
— Я надеюсь, что еврейство нисколько не помешает мне заниматься моим
искусством, даже служить я могу им для блага моего народа.
Он принял гордую осанку и с большой решительностью во взгляде
продолжал:
— Я еврей и останусь им навсегда!
— Как же это? Вы только что рассказывали, как работали над распятием
Христа. Разве это вяжется с еврейством? — заметил я.
— Как все христиане, вы забываете происхождение вашего Христа:
наполовину его учение содержится в нашем талмуде. Должен признаться,
¶441§
что я боготворю его не меньше нашего. Ведь он же был еврей. И может ли
быть что-нибудь выше его любви к человечеству.
Его энергичные глаза блеснули слезами.
— У меня намечен целый ряд сюжетов из его жизни,-- сказал он
не-сколько таинственно.-- У меня это. будет чередоваться с сюжетами из
еврейской жизни. Теперь я изучаю историю евреев в Испании, времена
инквизиции и преследование евреев.
Нас все больше тянуло друг к другу, установились вечерние чтения у него
в комнате. Потом, как-то без всяких предисловий, мы перешли на "ты", и
наконец я переехал к нему в комнату для совместной жизни, И жили дружно года
два, пока не осложнились наши технические потребности и заставили взять по
особой комнате в той же квартире. Помню, в одной комнате, его беспокоили мои
вставания по утрам на утренние лекции зимою, начинавшиеся в восемь часов
утра. Утра при огне он не переносил, говорил, что это напоминает ему его
бедное детство, когда еще маленьким его посылали из дому по разным домашним
надобностям. И в мастерской резчика из дерева, где он был мальчиком, надо
было так же "вдосвета" приготовить многое в мастерской,-- неприятно
вспоминалось ему.
На моих глазах он резал и кончил считающего деньги "Скупца" из слоновой
кости и еще несколько вещей из пальмового дерева...
¶442§
[ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА С ГАРШИНЫМ*]
Я заговорил о новой вещи Короленко, но вдруг замечаю, что у Всеволода
Михайловича слезы на глазах.
— Что такое? Что с вами, дорогой Всеволод Михайлович?
— Ах, это невозможно! Этого нельзя перенести!.. Знаете ли, я всего
больше боюсь слабоумия. И если бы нашелся друг с характером, который бы
покончил со мною из жалости, когда Я потеряю рассудок! Ничего не могу
делать, ни о чем думать... Это была бы неоценимая услуга: друга мне...
— Скажите, что причиной? Просто расстроенные нервы? Вы бы отдохнули.
Уехать бы вам куда-нибудь отдохнуть.
— Да, это складывается; вот я даже и теперь закупаю вещи для дороги.
Мы едем с Надей в Кисловодск. Николай Александрович Ярошенко дает нам свою
дачу, и мы с Надеждой Михайловной едем на днях.
— Вот и превосходно. Что же вы так расстроены? Прекрасно, укатите на
юг, на Кавказ.
* Отрывок из письма См. также стр. 360.
¶443§
— Да, но если бы вы знали... С таким... с таким... в таком..: (слезы)
состоянии души нигде нельзя найти спокойствия (слезы градом; на улице даже
неловко становилось).
— Пойдемте потихоньку,-- успокаиваю я, беру его под руку,--
расскажите, ради бога, вам будет легче...
— Ах, боже... с мамашей я имел объяснение вчера... нет, не могу... Ах,
как тяжело!.. И говорить об этом... неловко.
— А Вера Михайловна * все еще у вас гостит?
— Да вот все из-за нее. С тех пор как она, тогда ночью, приехала к
нам, брат Женя и не подумал побывать у нас, помириться, наконец, как-нибудь
устроиться: ведь она же — его жена, которую он так обожал до брака и так
желал; и особенно мамаша. Ведь мамаша души не чаяла в Верочке. Плакалась
день и ночь, что родным двум братьям нельзя жениться на родных сестрах...
Если бы вы знали, каких хлопот нам это стоило: и Евгению Михайловичу, и мне,
и Надежде Михайловне. Особенно Надежде Михайловне. Знаете, ведь она с
характером: за что возьмется, так уж добьется. И вот, с того самого момента,
как Верочка переехала жить к Жене с мамашей,-- мамаша ее вдруг
возненавидела; да ведь как! И представьте, прошло уже три недели... Евгений
Михайлович ведь не мальчик, мог бы и отдельно устроиться... Наконец Надежда
Ми-хайловна не вытерпела: жаль стало сестру. Поехала объясняться... Ах, как
это невыносимо!.. Мамаша так оскорбила Надежду Михайловну, что я вчера пошел
объясниться... Может быть, Наде показалось... И — о боже!..-- что вышло...
(слезы захлестнули его — он не мог говорить).
— Ну, что же, ведь ваша же мамаша: что-нибудь сгоряча.
— Да ведь она меня прокл.., Гаршин плакал, я его поддерживал.
— И, знаете ли, это я еще перенесу; я даже не сержусь... но она
оскорбила Надежду Михайловну таким словом, которого я не перенесу...
Дня через два произошла известная катастрофа **.
Я никак не мог себе представить такою злою мать Гаршина. Небольшого
роста, полная, добрая старушка малороссиянка... Что и почему так вышло?
*Вера Михайловна — сестра жены Гаршина; на Вере Михайловне был женат
его родной брат Евгений.
** 19 марта 1888 года Гаршин в припадке психической болезни бросился в
пролет лестницы с пятого этажа и разбился насмерть.
¶444§
¶ОТ РЕДАКТОРА§
Во вступительной статье к настоящему изданию излагается история
возникно-вения этой книги. После того как ее макет, авторизованный Репиным,
был утерян во время ленинградского наводнения, я в 1937 году попытался
реставрировать утраченный текст. Работа была кропотливая, но, конечно,
никоим образом не могла заменить авторизованный текст, тем более что мне во
многих случаях пришлось опираться лишь на черновой материал.
Казалось бы, можно ли сомневаться в достоверности репинских текстов,
если у нас имеются его подлинные беловые автографы? Но в том-то и дело, что
эти беловые автографы при наличии дальнейших поправок, внесенных Репиным в
корректурные гранки "Далекого близкого", являются для нас черновиками.
Последнюю корректуру Репин держал в декабре 1916 года. На основе этой
коррек-туры был изготовлен в типографии т-ва А.Ф. Маркс тот окончательный
макет его книги, который до сих пор не разыскан. Но последняя корректура
нашлась. Я разыскал ее во время войны, в октябре 1941 года. Стоило бегло
перелистать эту верстку, чтобы убедиться, что внесенные в нее исправления --
последние, то есть именно те, которые непосредственно предшествовали
созданию утраченного нами макета. Разница была только в том, что в
корректуре эти исправления сделаны пером на полях, а в макете они стали
частью печатного текста.
У меня живо сохранилось в памяти, что, держа эту последнюю корректуру,
Илья Ефимович санкционировал два-три варианта, предложенных мною для статьи
о Серове. Ни в одном из предыдущих макетов этих разночтений не имеется. Они
внесены в са-мый последний момент, и их наличие в отысканной корректуре
свидетельствует, что текст ее — окончательный.
Этот-то текст и воспроизводится в нашем издании "Далекого близкого".
К книге приложено пять небольших статей, которых не было в
авторизованном макете.
Статья "Мои восторги", по первоначальному замыслу автора, должна была
служить предисловием к "Далекому близкому", но впоследствии в одном из писем
ко мне Репин выразил сомнение в ее ценности, и это побуждает меня изъять ее
из основного текста и дать в приложении.
Отрывок "3накомство с Антокольским", тесно связанный со статьей (см.
настоящее издание, стр. 137), заимствован из письма И. Е. Репина к
племяннице скульптора Елене Павловне Тархановой-Антокольской от 13 марта
1914 г. (И. Е. Р е п и н.
¶447§
Письма к Е. П. Тархановой-Антокольской и И. Р. Тарханову. Л.--М.,
1937,стр. 68--71). /
"Последняя встреча с Гаршиным" есть более подробное описание того
эпизода, который изложен в статье "В. М. Гаршин"", напечатанной в вастоящем
издании. Текст (письмо, паписанное Репиным в 1906 году к С. Дурылину)
заимствован из статьи: С. Ду --р ы л и н. Вс. М. Гаршин (сб. "3венья", кн. V.
М., 1935, стр. 571--672).
Статья "Из воспоминаний о В.В. Стасове" перепечатывается нз книги: "И.
Е. Репин", изд. "Художественного наследства", под ред. Игоря Грабаря и И.С.
Зильберштейна. Так как эта статья дошла до нас в виде несогласованных между
собою отрывков, ее композиция принадлежит в значительной мере мне. Строки,
предложенные мною для соединения отдельных частей, поставлены в квадратные
скобки.
¶КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ.§
¶448§
¶КОММЕНТАРИИ§
¶ВПЕЧАТЛЕНИЯ ДЕТСТВА§
1. Военные поселения были устроены царем Александром I с целью создать
в России особое военно-земледельческое сословие. Поселяне обязаны были вести
сельское хозяйство, прокладывать дороги, осушать болота, чинить мосты и
одновременно обучаться военному делу. Военными поселянами были объявлены в
виде опыта казенные крестьяне некоторых уездов Могилевской и Новгородской
губерний, а также Слободской Украины. Центром Украинского военного поселения
являлся город Чугуев (близ Харькова).
Казенные крестьяне в округах военных поселений были объявлены военными
навсегда: семьи их были подчинены строгому военному режиму, сыновей с малых
лет отдавали в военные школы. Крестьянские дома были расставлены на
одинаковом расстоянии друг от друга и выкрашены в одинаковый цвет. Вся жизнь
в военных поселениях была строго регламентирована.
Главой военных поселений при Александре I был жестокий временщик А р а
к ч е е в. Военные поселения просуществовали в разных местах России и
Украины с 1810 по 1857 год.
2. Освовное население города Чугуева и пригородных сел составляли б ы в
ш и е к а з --а к и, переселенные сюда московским правительством в середине
ХVII века. Несмотря на то, что при Екатерине II, в 1765 году, казачья служба
со всеми "ка-зачьими вольностями" была уничтожена, чугуевские жители к
началу организации военных поселений сохраняли еще в своем хозяйстве, быту и
кудьтуре многие черты вольной и зажиточной казацкой старины.
3. При взятии Парижа русскими войсками особенно отличились чугуевцы. По
словам военного историка, "граф Пален... приказал... Чугуевскому уланскому
полку, спустившемуся в долину, приблизиться к Парижской заставе, называемой
Тронною... Едва фравцузы успели сделать несколько выстрелов, как Чугуевского
уланского полка майор Изюмов бросился прямо на батарею и, подскакав к ней с
фланга, взял все пушки, одну за другой... Из числа 28 орудий уланы вывезли
десять, которые и были первыми трофеями Парижского сражения* (А.
Михайловский-Данилевский. Описание похода во Францию в 1814 году, ч. II,
1836).
4. Неточно. Взятие Парижа войсками союзников произошло в марте 1814
года, между тем Чугуевский казачий полк был переформирован в уланский
значительно ранее — в 1808 году. и бывшие чугуевские казаки участвовали в
походе на Францию уже в качестве улан.
¶449§
5. Русские войска были выведены из Франции в конце 1818 года, а "Приказ
о присвоении Чугуевскому уланскому полку одинакового положения с военными
поселянами"" был отдан 19 ноября 1817 года.
6. Репин имеет в виду восстание Чугуевского уланского поселенного полка
вспыхнувшее в июле 1819 года, когда чугуевцы "все без изъятия""
отказались выехать в степь заготавливать сено. Никакие уговоры и угрозы
начальства на них не действовали. "Не хотим военного поселения"" — кричали
уланы вместе с женами и детьми. Генерал-лейтенант Лисаневич оцепил толпу
войсками и приказал схвать зачинщиков. Но приказ этот исполнить было
невозможно. "Всех нас забери!"" — кричали поселяне. Лисаневич вынужден был
вызвать добавочные войска из других городов и дать знать самому Аракчееву.
Аракчеев немедленно выехал в Харьков, лично руководить подавлением
восстания.
7. Почти все села, названные Репиным в этой главе,-- и Балаклея, и
Шелудковка, и Большая Бабка, и Граково — принимали деятельное участие в
восстании 1819 года и держались заодно с Чугуевым. Поселяне Большой Бабки на
тайном сходе скрепили своими подписями обязательный лист: они покялись
"участвовать в согласии с чугуевцами". В Малиновке жены поселян швыряли в
офицеров-усмирителей палками. И всюду поселяне отказались исполнять новые
повинности. 8. Расправа с восставшими, учиненная по приказу Аракчеева, не
сломила их стойкости.
"Окрестный народ звал чугуевских жителей немогемами. Это вот
почему...-- пишет в своих воспоминаниях Н. Башкирцева.-- "Соглашаетесь ли вы
перейти на новое поло- жение?" — спрашивали у истязуемых чугуевцев после
экзекуции. "Не могем", т.е.не можем,-- отвечали они на местном жаргоне, и
экзекуция продолжалась. Многие так и умерли на месте немогемами"" ("Из
украинской старины", "Русский архив", 1900, кн. 3).
18 августа 1819 года в Чугуеве со всего округа были собраны все
арестованные.В их присутствии 52 человека получили по 12 тысяч ударов
шпицрутенами. "Но сие наказание не подействовало на других арестованных, при
оном бывших,-- писал Аракчеев императору,-- хотя оно было строго и примерно.
По окончании сего нака- зания опрошены были все ненаказанные арестанты,
каются ли они в своем престулении и прекратят ли свое буйство? Но... они
единогласно сие отвергли..." ("Граф Аракчеев и военные поселения*. СПб.,
1871, стр. 151).
"Я не скрываю от вас,-- писал Аракчеев в следующем письме,-- что
несколько преступников, самых злых, после наказания, законами определенного,
умерли"" (О. Багалiй-Татаринова. Нариси з iсторii вiйскових поселень на
Украiнi).
9. В округах военных поселений права "х о з я е в" давались тем рядовым
посе- ленного полка, которые прослужили в полку не менее шести лет и до
поступления на военную службу были жителями данной местности, имели свою
семью и "упраж- нялись в земледелии"". Кроме того, в число "хозяев" входили
наиболее богатые из коренных жителей, семейные люди "беспорочного"
поведения. "Хозяевам" из солдат начальство предписывало считать "занятия по
хозяйству равными службе во фронте", а "хозяевам" из числа бывших крестьян
— "усвоить фронтовую часть". И те
¶450§
и другие должны были стать солдатами-земледельцами.
Поселянину-"хозяину" пре-доставлялись от казны хата, участок земли,
земледельческие орудия и все военное обмундирование. Вместе с ними, в
качестве их постояльцев и нахлебников, должно было жить не менее двух солдат
поселенного полка, а также один "нехозяин" _ крестьянин безземельный и
бессемейный, не имеющий собственности.
10. Никитин Алексей Петрович (1777--1858) — граф, военный деятель,
видный участник Отечественной войны 1812 года, отличившийся при Бородине,
Малом Ярославце, Красном. В 1834 году был назначен начальником Украинского
военного поселения, а с 1839 по 1856 год являлся "инспектором резервной
кавалерии".
11. Поселяне обязаны были являться в солдатских мундирах не только на
военную муштру, но и на сенокос и на пахоту. Во многих округах крестьяне
упорно не желали надеть военную форму и подчинялись только насилию. Мундиры
быстро изнашивались, рвались и пачкались на сельскохозяйственных работах, а
за всякое "упущение" в форменной одежде поселян подвергали суровым
взысканиям.
Адъютант Аракчеева Мартос, вышедший в отставку, чтобы не принимать
участия в управлении военными поселениями, в своих "3аписках" писал: "Что за
польза, когда землепашец в глуши станет пахать, боронить, рубить дрова,
копать огороды, колодцы, жечь уголья непременно в форменной фуражке и шинели
с эполетами дивизии? Может быть, думают, что... земля тогда больше даст
плода, когда за сохою станет потеть несчастливец, лишенный не только
свободы, спокойствия, но и национальной одежды, которая в моих глаэах
несравненно лучше этих шутовских кафтанов проклятого немецкого исчадия*
("3аписки инженерного офицера Мартоса*. "Русский архив", 1893, кн. 8).
12. Во времена Петра I в Чугуев "на казацкую службу"" были присланы из
разных мест несколько тысяч казаков и двести калмыков.
13. Фамилия Ветчинкиных трижды встречается в "Журнале заседаний
комитета, учрежденного по случаю беспорядков" в 1819 году. В "Журнале
второго заседания комитета"" читаем: "Дивизионный командир представил
Чугуевского уланского полка поручиков: Ветчинкииа 1-го, Ашихманова,
Ветчинкина 2-го... к переводу во внутреннюю стражу по ненадежному их
поведению*
И в "Журнале третьего заседания комитета"": "...всех сих 10 человек, а
именно: 1) рядового Василия Иванова... 5) нестроевого Гаврилу Ветчинкина...
отослать на поч-товых при надежных унтер-офицерах в отдельный Оренбургский
корпус на службу* (0. Багалiй-Татаринова. Нариси з iсторii вiйскових
поселень на Украjнi,
стр. 150--151).
14. В округах военных поселений были сформированы из солдат поселенного
полка "военно-рабочие батальоны" для "возведения полковых штабов и для
построения домов военным поселянам-хозяевам".
15. "В старину весь чугуевский люд придерживался веры".-- пишет Н.
Башкирцева в своих воспоминаниях о Чугуеве "Из украинской старины". "Русский
архив", 1900, кн. 3, стр. 323).
16. Первоначальное заглавие: "Как я стал художником"". В рукописи
Репина и в первопечатном тексте эта глава, начинается так:
¶451§
"Мария Борисовна Чуковская, прочитав часть моих автобиографических
воспоминаний, сделала очень серьезное замечание — у меня мало обращено
внимания на самое главное: как я сделался художником?
Со всею искренностью добросовестного труженика я приношу ей мою
благодарность за это замечание и постараюсь припомнить все касающееся этой
любимой стороны моей жизни. Обыкновенно мы не видим и не желаем знать всех
влияний на развитие какой-нибудь стороны способностей в нас, но, когда
начинаешь поглубже проникать в эти давно забытые жизненные мелочи, видишь их
важность: это семена, начала всех начал.
"Нива" и художники не раз выражали желание ознакомиться с личной
историей моего художественного развития, но мне казалось, что задача эта
относится к психо- логическим рассуждениям о творчестве; и я все заботился о
полноте своей биографии. Признаюсь, не без удовольствия я обрываю дорогу в
подробности и последова- тельности воспоминаний — их слишком много,
особенно бытовых. Держаться же одной улицы искусства будет и короче и
интереснее.
Перехожу к первой сцене своей художественной работы — над конем из
тряпок и палок. Итак, батеньку [отца] как билетного солдата "угнали"
далеко..." и т.д. ("Нива", 1914, /\/ 29. И.Е. Репин. Воспоминания детства).
17. В военных поселениях дети поселян-"хозяев" объявлены были
кантонистами, то есть со дня рождения числились "принадлежащими полку"". Они
носили форму и с двенадцати лет поступали в резервный батальон своего полка.
Для кантонистов были открыты особые школы, где они обучались грамоте, закону
божию, арифметике и фронтовому строю. Уволиться из звания кантонистов было
почти невозможно. Но в 1836 году в Украинском военном поселении были открыты
для них специально школы повышенного типа, подготовлявшие не солдат, а
унтер-офицеров для кавалерийских, артиллерийских и инженерных войск.
18. "В 1812 году сформирован отдельный корпусвоенных топографов для
производства съемочных, чертежных и технических работ. Для комплектования
служили батальоны военных кантонистов, лучшие воспитанники которых получали
предварительную специальную подготовку в училище топографов с двухгодичным
курсом* (Л е е р. Энциклопедия военных и морских наук).
19. Украинское военное поселение состояло из восьми округов, причем
четыре из них (уланские) находились "в окружностях Чугуева"".
20. В Чугуеве как центре Украинского военного поселения помещались
штабы: "восьми округов"" (всего Украинского военного поселения), "четырех
округов" (непосредственно уланского полка), корпусной штаб и дивизионный.
¶ЮНОСТЬ§
1. Картина Штейбена "Христос на Голгофе" (1841) находится в
Третьяковской галерее. Благодаря большому числу репродукций была весьма
популярна в ХIХ веке. В картине "Не ждали"" (1884) Репин изобразил на стене
между портретами
¶452§
Шевченко и Некрасова репродукцию именно с "Христа на Голгофе" Щтейбена.
Штейбен Карл Карлович (1788--1856) обучался в ранней молодости в
Пе-тербургской Академии художеств, затем поселился во Франции. В 40--50-х
годах много работал в России как портретист и мастер религиозной живописи
(расписывал вместе с другими художниками Исаакиевский собор в Петербурге).
Из его истори-ческих картин на русские темы в свое время были особенно
популярны (в репро-дукциях): "Петр I во время бури на Ладожском озере
спасает утопающих" (1812; была приобретена Наполеоном I) и "Петр I,
спасаемый матерью от стрельцов" (1827; оригинал --в музее городе Валансьена
во Франции).
2. В рукописи и в первопечатном тексте эта глава кончалась так: "Чтобы
пояснить все очарование от его скрипки и голоса вместе, я прибегаю к одному
сравнению. О Вяльцевой как артистке-певице я много слыхал и относился ко
всем рассказам и восхищениям ломившейся на нее публики с большим недоверием.
Настолько, что я даже и не слышал ее пения и не видал ее живую. И цыганки и
шансонетные певички мне всегда казались искусством третьего сорта, которых
можно было выслушать только по необходимости и в малой дозе в пять лет раз.
И вот теперь, еще не так давно, когда Вяльцева, несмотря на все профанации
спедиалистов эскулапов, совершивших над нею свои наивные опыты, за которые
покраснели бы даже фельдшера,-- Вяльцева умерла, я услышал впервые ее голос
в граммофоне... Э-э-э, так вот что значит истинный талант! Вот где душа
гения, озаренная божественным отражением рая!.. Нет, это не выразить
никакими словами, это надо слышать собственными ушами, это незаменимо своей
неизъяснимой красотой!.. Велик граммофон!.. Только его фотографической
передаче нельзя не верить. И незаменим и неисчерпаем истинный рай искусств у
господа бога, и неиссякаема душа истинной талантливости. И со скрипкой, с
баритоном Никулина я забываю родину, забываю время..."
3. Лопухин Павел Петров
...Закладка в соц.сетях
