Жанр: Мемуары
Приключения дрянной девчонки
...я лицо: "Ты что,
в самом деле думаешь, что мы сегодня улетим?" "Конечно", - с легкой тревогой
ответила я. "Святая простота, - усмехнулся летчик. - Еще самолета нет, фирма,
которая нас отправляет, что-то задолжала Чкаловскому аэродрому, и "Руслан" не
сядет, пока не разберутся с деньгами. И вертолетов нет, которые должны загрузить
в самолет, - они еще летят откуда-то из центра России. Их погрузка занимает не
меньше десяти часов". "А зачем же нас собрали?" - удивилась я. "Атак всегда. Я
однажды четверо суток улетал".
После такого разговора я совсем озябла. В час дня мы все сидели на взлетной
полосе в ожидании "Руслана". Самолеты садились и взлетали ежеминутно, и летчики
на глаз и слух издалека определяли, что за птица направляется к аэродрому, и
даже заключали пари. В два часа "Руслана" еще не было, зато приехал
представитель какой-то международной организации принимать у летчиков экзамен по
английскому языку. Это было пресмешное зрелище. Из тридцати человек летчиков,
бортинженеров и механиков только один мог сносно сказать, как его зовут и кем он
работает. Всем остальным я надиктовывала слова приветствия, и эти немолодые
мужчины старательно записывали в тетрадки: "Май нэйм из... Хау ДУ ю ду. Аи хэв
май вайф, май сан энд май флэт". "Господи, как же вы будете летать в Камбодже
без языка? Вы же глухонемые!" - ужаснулась я. "Подумаешь, проблема! - с важным
видом ответил мне один из летчиков. - Я уже работал в Египте". "И как ты
выкручивался?" - с любопытством спросила я. "Очень просто. Например, иду я на
посадку, слышу, Диспетчер что-то злобно вопит. Значит, не моя очередь садиться.
Я еще один круг сделал и снова захожу на посадку, у Диспетчера голос спокойный,
значит, для меня зеленый свет".
Экзамен сдали все. А я попросила международного представителя подбросить меня в
Москву, предупредив Николая ^-тепаненко, чтобы он звякнул мне домой, как только
"Руслан" сядет.
Не успела я повернуть ключ в двери, как услышала теле-Ч)°нный звонок. Я
ворвалась в квартиру, схватила трубку и
344
Дарья АсламоВа
Приключения дрянной девчонки-2
"Руслан".
услышала короткое: "Срочно на аэродром". Я успела запих нуть в рот один йогурт и
бутерброд с колбасой, вызвала Анд рея с работы, и он снова отвез меня на
Чкаловский. Но туг возникла проблема. Как пройти через контрольный пункт""
Пропуска на меня не было. В прошлый раз я проезжала в общем автобусе, и
документы у меня никто не проверял. Мы дождались шести часов вечера, когда через
проходную хлынул поток народа. У меня был довольно скромный вид - джинсы и
свитер, да и чемоданами здесь никого не удивишь - все куда-нибудь летят. Но вот
шляпа - моя роскошная соломенная шляпа величиной с хорошее сомбреро, блестящая,
как солнечный круг, - она слишком привлекает внимание. Советов подтолкнул меня к
проходной и велел идти без шляпы. Опустив глаза и ссутулив плечи, я улучила
момент, когда окошко контролера закрывали двое высоких широкоплечих и мордастых
офицеров, и проскользнула на территорию аэродрома. Отбежав на приличное
расстояние, я помахала Андрею рукой. Далее спектакль разыгрывался как по нотам.
Советов подошел к проходной и сказал, что его жена, улетающая сегодня в теплые
края, забыла свою любимую шляпу. "Вон она идет, - сказал он, неопределенно
махнув рукой в мою сторону. - А у меня нет пропуска. Что же делать?" Женщинаконтролер
растрогалась от такого проявления мужней заботы и пропустила его. "Вы
только быстро, - сказала она. - Это ведь военный аэродром. У нас здесь строго".
Андрей догнал меня, и мы с ним, как бы в припадке забывчивости, удалились в
парк.
"Руслана" все еще не было. "Ну как же так! - огорченно воскликнула я, обращаясь
к подполковнику Степаненко. - Зачем же вы вызвали меня? Я даже не успела
поесть". "Ну кто же знал! - ответил он, разводя руками. - Сообщили, что вот-вот
приземлится, я боялся, что ты опоздаешь". Я уже собралась снова уезжать в
Москву, чтобы вернуться ночью, но потом подумала, что в поздний час мне не
удастся пройти на территорию аэродрома незамеченной. Один из летчиков стал
рисовать мне схемы поиска дырок в заборе, через которы обычно лазят все, кому не
лень. Но схемы были так запутаны, а дырки так ненадежны, что я решила остаться.
Я попрошу лась с Андреем, и он укатил в Москву, а мы снова уселись на полосе
ждать самолет. Сгущались сумерки, мы тихонько по тягивали из фляжки коньяк,
закусывая его прихваченным) кем-то из дома бутербродами, а металлические птицы,
с вое' рассекая воздух, садились и взлетали.
Только в десять часов вечера приземлился "I,_. у меня дух захватило от его
колоссальных размеров. Это был целый завод на колесах с огромным цехом в
металлическом пузе. Трудно было представить, что такая громадина способ-на
оторваться от земли. Началась грандиозная погрузка вертолетов. Меня отвезли
в.служебное помещение, чтоб я не путалась под ногами.
Слоняясь без дела и от скуки читая объявления на стенах, я нечаянно подслушала
разговор между представителем фирмы, владеющей самолетом, и работником
Министерства обороны, отвечающим за отправку летчиков. Представитель, потрясая
списком пассажиров, говорил примерно следующее: "В списке 41 человек.
Кислородных баллонов всего сорок. Девчонку придется не брать". Я подошла ближе и
вмешалась в разговор:
- Вы что, хотите сказать, что я не полечу?
- По-видимому, так, - ответил "фирмач". - Я тут ни при чем. Лично против вас я
ничего не имею. Мне все равно, кто полетит. Я отвечаю за безопасность пассажиров
- если баллонов сорок, значит, отправим только сорок человек. Если хотите,
можете отстранить от полета хоть командира экипажа, чтобы освободить себе место.
Если это вам, конечно, удастся, - добавил он ехидно.
Я сделала испуганные глаза, ищущие покровителя:
- Что же мне делать?
- Не знаю, - отрезал "фирмач". Потом более мягким тоном продолжил: - Все, чем я
могу вам помочь, - это отвезти вас в Москву, поскольку сейчас время позднее и
автобусы не ходят. И то я могу это сделать только в час ночи, так что вам
придется подождать в моей машине.
Я была в отчаянии. Я предприняла все бесполезные шаги - беготню по аэродрому,
эффектные слезы, переговоры с большими начальниками. Но все напрасно. В полночь,
совершенно обессиленная борьбой и театральными истериками, я села в машину
представителя фирмы и стала ждать. На меня навалилась усталость этого трудного,
долгого-долгого дня. Я закрыла глаза и с наслаждением затянулась сигаретой. Я
так измучилась, что нервы утратили чувствительность, и мне уже было наплевать,
лечу я или нет.
К машине подошел Николай, я сделала страдальческое лицо. Он наклонился к
открытому окну и сказал:
- Даша, мы тут посоветовались и решили, что ты полетишь.
- Каким образом? - спросила я, выпустив изо рта облачко сигаретного дыма.
Дарья Асламовд
- Мы сняли с рейса одного бортинженера. Он оказался лишним.
- Как это - лишний? - воскликнула я, от удивления стряхивая пепел прямо на свою
голую руку.
- Ну, в общем, он там не нужен. Этот бортинженер был запасным, и мы решили, что
как-нибудь без него обойдемся.
- Представляю, как он меня возненавидел, - задумчиво сказала я.
- Нет, мы ему ничего не говорили про тебя, - поспешил с ответом Николай.
- Ага! Значит, это все-таки из-за меня.
- Не совсем. Но я за тебя отвечаю и должен доставить тебя в Камбоджу. А за
бортинженера не переживай, он человек военный и ко всему привыкший.
- Спасибо вам огромное за вашу заботу, - сказала я с искренней теплотой в
голосе. - Будь у меня силы, я бы вас расцеловала от радости.
В два часа ночи погрузка была в разгаре. Сверкали ночные огни летного поля,
гудели грузовые машины, кричали люди, стараясь голосом перекрыть металлический
лязг и грохот. Меня уложили спать на втором этаже самолета, куда я поднялась по
крутой высокой лестнице. У меня не было сил, чтобы умыться, и я сразу упала на
кровать. Мне казалось, что я уже вижу за чертой серого горизонта свет далекой
страны.
// августа. Утром я проснулась в полном одиночестве, с трудом совершила обряд
омовения и смены белья в узком туалете. Потом я собралась спуститься вниз, но
обнаружила, что лестницу убрали. Через люк я видела, что погрузка продолжается,
и попыталась докричаться до людей, стоящих прямо подо мной, но быстро охрипла.
Тогда я уселась на небольшой диванчик и стала скулить. Скулила я упоенно, со
вкусом, пока в углу под грудой одеял что-то не зашевелилось. Вскоре появилась
всклокоченная голова, которая спросила: "Ты чего с утра воешь?" Я сказала, что
хочу чаю, а вниз спуститься не могу. "Ну, это не страшно. Сейчас я тебе сделаю
хорошего крепкого чая, и даже с сахаром", - заявила голова, принадлежащая
молодому крепкому мужчине в летной форме. Он выбрался из-под одеял и взялся за
хлопоты на маленькой кухне, где нашлось даже печенье 1969 года.
Пока я пила чай, любезный хлопотун спустил лестнииУ-Я осторожно слезла вниз,
держась руками за ступеньки, и пошла шарахаться по самолету в поисках знакомых
лиц. Кое
где мне приходилось становиться на четвереньки, чтобы проползти под брюхами
вертолетов. Наконец меня кто-то окликал: "Эй, журналистка! Иди к нам!" Я
обернулась и увидела в вертолете вчерашних летчиков. Там же сидел Николай,
приветственно помахавший мне рукой. "А покушать у вас что-нибудь есть?" -
спросила я, карабкаясь в вертолет. "Найдется", - весело ответили мне. Летчики
пили спирт, закусывая еГо сыром и колбасой. Я тоже выпила за компанию стаканчик
и пришла в доброе расположение духа. Мужики затеяли разговоры о любви, а потом,
желая сделать мне приятное, перескочили на "Войну и мир" Толстого. По-видимому,
они считали, что с журналисткой надо непременно разговаривать о литературе и
прочих высоких материях. Я давилась от хохота, слушая, как они честили Наташу
Ростову, называя ее вертихвосткой и жалея, что ей не всыпали как следует по
первое число после интрижки с Анатолем. Они всем героям дали живописные
характеристики. Пьера обозвали тюфяком и недоумевали, что в нем нашла Наташа,
Болконский в их глазах выглядел настоящим мужиком, правда с философскими
штучками. Я прервала это бурное обсуждение злободневным вопросом: "Когда мы
летим?" Народ высказал разные предположения, но все сошлись на том, что во
второй половине дня мы вылетим в Ульяновск. "Куда-куда?" - спросила я, вытаращив
глаза. "В Ульяновск, - снисходительно объяснили мне. - Там мы пройдем таможню и
пограничный контроль, только потом мы сможем вылететь в Таиланд, где на
американской базе мы должны выгрузить вертолеты. И уже на вертолетах мы
отправимся в Камбоджу". Я присвистнула:
"Вот это маршрут!"
В два часа нам разрешили взлет на Ульяновск. Огромная машина задрожала и
тронулась с места. "Господи! - думала я- - Неужели эта махина, набитая
вертолетами, может подняться в воздух?!" Грозная птица стремительно набирала
ско-Рость и вдруг неожиданно легко оторвалась от земли. "Летим! - в восторге
закричала я. - И все-таки это невозможно!"
12 августа. В три часа ночи в мой гостиничный номер поручал Николай и велел
собираться на аэродром. Вчера ульяновская таможня отказалась нас принять,
мотивируя это тем, ^о мы слишком поздно прилетели (в четыре часа дня), и мы "Ыли
вынуждены поселиться в гостинице.
В ночном автобусе я не могла сдержать дрожь от недосы346
Дарья
Асламовд
"""¦^""^
- Мы сняли с рейса одного бортинженера. Он оказался лишним.
- Как это - лишний? - воскликнула я, от удивления стряхивая пепел прямо на свою
голую руку.
- Ну, в общем, он там не нужен. Этот бортинженер был запасным, и мы решили, что
как-нибудь без него обойдемся.
- Представляю, как он меня возненавидел, - задумчиво сказала я.
- Нет, мы ему ничего не говорили про тебя, - поспешил с ответом Николай.
- Ага! Значит, это все-таки из-за меня.
- Не совсем. Но я за тебя отвечаю и должен доставить тебя в Камбоджу. А за
бортинженера не переживай, он человек военный и ко всему привыкший.
- Спасибо вам огромное за вашу заботу, - сказала я с искренней теплотой в
голосе. - Будь у меня силы, я бы вас расцеловала от радости.
В два часа ночи погрузка была в разгаре. Сверкали ночные огни летного поля,
гудели грузовые машины, кричали люди, стараясь голосом перекрыть металлический
лязг и грохот. Меня уложили спать на втором этаже самолета, куда я поднялась по
крутой высокой лестнице. У меня не было сил, чтобы умыться, и я сразу упала на
кровать. Мне казалось, что я уже вижу за чертой серого горизонта свет далекой
страны.
// августа. Утром я проснулась в полном одиночестве, с трудом совершила обряд
омовения и смены белья в узком туалете. Потом я собралась спуститься вниз, но
обнаружила, что лестницу убрали. Через люк я видела, что погрузка продолжается,
и попыталась докричаться до людей, стоящих прямо подо мной, но быстро охрипла.
Тогда я уселась на небольшой диванчик и стала скулить. Скулила я упоенно, со
вкусом, пока в углу под грудой одеял что-то не зашевелилось. Вскоре появилась
всклокоченная голова, которая спросила: "Ты чего с утра воешь?" Я сказала, что
хочу чаю, а вниз спуститься не могу. "Ну, это не страшно. Сейчас я тебе сделаю
хорошего крепкого чая, и даже с сахаром", - заявила голова, принадлежащая
молодому крепкому мужчине в летной форме. Он выбрался из-под одеял и взялся за
хлопоты на маленькой кухне, где нашлось даже печенье 1969 года.
Пока я пила чай, любезный хлопотун спустил лестнииУ-Я осторожно слезла вниз,
держась руками за ступеньки, и пошла шарахаться по самолету в поисках знакомых
лиц. Ке
дрянной девчонки-2
гДе мне приходилось становиться на четвереньки, чтобы проползти под брюхами
вертолетов. Наконец меня кто-то окликал: "Эй, журналистка! Иди к нам!" Я
обернулась и увидела в вертолете вчерашних летчиков. Там же сидел Николай,
приветственно помахавший мне рукой. "А покушать у вас что-Нйбудь есть?" -
спросила я, карабкаясь в вертолет. "Найдется", - весело ответили мне. Летчики
пили спирт, закусывая его сыром и колбасой. Я тоже выпила за компанию стаканчик
и пришла в доброе расположение духа. Мужики затеяли разговоры о любви, а потом,
желая сделать мне приятное, перескочили на "Войну и мир" Толстого. По-видимому,
они считали, что с журналисткой надо непременно разговаривать о литературе и
прочих высоких материях. Я давилась от хохота, слушая, как они честили Наташу
Ростову, называя ее вертихвосткой и жалея, что ей не всыпали как следует по
первое число после интрижки с Анатолем. Они всем героям дали живописные
характеристики. Пьера обозвали тюфяком и недоумевали, что в нем нашла Наташа,
Болконский в их глазах выглядел настоящим мужиком, правда с философскими
штучками. Я прервала это бурное обсуждение злободневным вопросом: "Когда мы
летим?" Народ высказал разные предположения, но все сошлись на том, что во
второй половине дня мы вылетим в Ульяновск. "Куда-куда?" - спросила я, вытаращив
глаза. "В Ульяновск, - снисходительно объяснили мне. - Там мы пройдем таможню и
пограничный контроль, только потом мы сможем вылететь в Таиланд, где на
американской базе мы должны выгрузить вертолеты. И уже на вертолетах мы
отправимся в Камбоджу". Я присвистнула:
"Вот это маршрут!"
В два часа нам разрешили взлет на Ульяновск. Огромная машина задрожала и
тронулась с места. "Господи! - думала я- - Неужели эта махина, набитая
вертолетами, может подняться в воздух?!" Грозная птица стремительно набирала
скорость и вдруг неожиданно легко оторвалась от земли. "Летим! - в восторге
закричала я. - И все-таки это невозможно!"
12 августа. В три часа ночи в мой гостиничный номер по-СтУчал Николай и велел
собираться на аэродром. Вчера улья-н°вская таможня отказалась нас принять,
мотивируя это тем, ^то мы слишком поздно прилетели (в четыре часа дня), и мы
ь'ли вынуждены поселиться в гостинице.
В ночном автобусе я не могла сдержать дрожь от недосы348
Дарья
Асламова
пания. Руководитель летной группы Виталий Сергеевич спросил, есть ли у меня
таиландская виза.
- Нет, - испуганно ответила я, предчувствуя новы? трудности. - А разве она
нужна?
- Конечно, ты же журналистка, - объяснил Виталий Сергеевич.
- Но ведь все остальные летят без виз, - возразила я.
- Потому что они военные и направляются на американскую базу.
- Но я тоже направляюсь на военную базу. Ведь не выкинут же меня по дороге.
- Боюсь, у тебя сейчас будут трудности на границе, - сказал Виталий Сергеевич
со вздохом.
На аэродроме мы отправились будить пограничников. Они спали сном праведников и
очнулись, только когда мы начали выламывать дверь. Первой из комнаты с лаем
выскочила их собака, классический пограничный Мухтар. Потом выползли сами герои
границы, продирая глаза и отчаянно зевая. "Эх, не стоило их будить, - с
сожалением сказала я. -Взлетели бы и без них. От них только неприятности".
Я ходила за пограничниками хвостом, заглядывала в глаза, рассказывала байки,
чтобы не дай бог не всплыл вопрос о моей визе. Но он все-таки всплыл. В шесть
утра ребята дозвонились в Москву, в Шереметьево, и испросили разрешение на мой
вылет.
Теперь все волнения остались позади. Летчики начали энергично праздновать
отъезд. В восемь утра в самолет явилась таможня. Красавец офицер, сморщив нос от
запаха спиртного, спросил, где лежат личные вещи пассажиров. "Загружены в один
из вертолетов на первом этаже", - последовал ответ. "Как же мы будем проводить
досмотр? - растерялся таможенник. - Ведь их надо разгружать, а там нет места" Он
задумчиво почесал подбородок, потом ткнул пальцем в самого пьяного летчика и
мстительно сказал: "Вот ты пой дешь со мной. Твои вещи хочу просмотреть лично".
Остальным он поставил штампы на декларации. Путь на юг был свободен.
14 августа. В самолете я беспрерывно грезила, вытяну8' шись на узкой кровати в
спальном отсеке. Я видела земл" полную душистых зарослей и неведомого солнца,
сверкай щую страну, созданную из морского ветра и цветущих тра' Она шумит где-то
далеко, на берегу океана. Для челове)
одаренного богатым воображением и чувствительностью, приближение к незнакомой
стране всегда сулит чудеса. а представляла себе увлекательное кипение событий,
новые встречи, бесконечное разнообразие жизни, полной причуд. Замечтавшись, я не
заметила, как уснула.
Проснулась я через несколько часов от громкого храпа, gee двадцать коек в
спальном отсеке были заняты. Я люблю подсматривать за спящими людьми, они
кажутся такими без-зашитными и в то же время вызывают тревогу своей
замкнутостью, отстраненностью, желание проникнуть в их недоступный мир. Я
рассматривала своих соседей по спальне, их лица, скроенные на скорую руку
матушкой-природой, но вскоре мне стало дурно от спертого воздуха, сдобренного
сигаретным дымом и ароматами двадцати пар грязных носков. Я встала и перешла в
"гостиную" - отсек, где расположены мягкие диванчики и столики и где можно
выпить чаю. Я немножко почитала, немножко поболтала со своими спутниками, и
вскоре раздался характерный свист. Самолет пошел на
посадку. .
Двенадцатичасовой перелет закончился в полночь в Па-тайе, на американской
военной базе. Едва я вышла из самолета, как мне показалось, что все мои вещи
увлажнились и прилипли к коже. Воздух казался прозрачной теплой влагой, разлитой
повсюду. Нас встретили и на небольших кондиционированных автобусах отвезли в
прелестный отель в центре Патайи. После трех суток, проведенных в самолете, мой
номер показался мне просто чудом. Свежайшая белизна простыней, легкое, нежное,
вышитое цветами одеяло, глубокие податливые кресла, большой балкон. В час ночи
нас покормили ужином в ресторане, а после все побежали купаться. Мы с визгом
резвились в прохладном бассейне, смывая с себя усталость трех дней. Потом я
легла на спину и отдалась ¦"асковой воде, любуясь пепельным светом звезд в
ночном Чебе. Как хорошо! Покой и расслабление. Я вышла из воды в тРи часа ночи,
поднялась в свою комнату и уснула мгновенно, едва коснувшись головой подушки.
^5 августа. Весь день я провела около бассейна. Летчики Рано утром уехали на
базу, и я отдыхала в одиночестве. Я по-пЫталась выйти в город, но трескотня
чужой речи, суетливый й беспорядочный людской муравейник, нестерпимое сверка-нЧе
неба, лишающая рассудка жара доконали меня. Я вернулась в отель и пролежала на
кушетке возле бассейна до ран350
Дарья
него вечера, время от времени заказывая себе ледяное кампа ри с апельсиновым
соком. Его приносили девушки в нацц0. нальных костюмах, становились на колени,
от чего я стращц0 смущалась, и с улыбкой протягивали мне бокал. Таиланд. цы -
настоящие ревнители церемоний.
В пять часов за мной зашел Николай, и мы отправились с ним прогуляться по
городу. Мы дошли до берега моря, я немножко покаталась на водном мотоцикле и
захотела искупаться. "Поехали на коралловые острова, - предложила я Николаю. -
Там кристально чистая вода". Мы поторговались с владельцем моторки, и за
двадцать долларов он согласился отвезти нас на остров. Что это была за поездка!
Душистый морской ветер бил нам в лицо, лодка неслась как птица, взрезая носом
воду и поднимая тучу теплых брызг, закат окрасил море в цвет красного вина.
Через полчаса показался воздушный остров несказанной прелести с огромной головой
Будды на вершине горы. Лодка подъехала к самому берегу, мы спрыгнули в воду, и
нам не захотелось из нее выходить. Мы погрузились в ее матерински нежные объятия
и принялись болтать обо всем на свете, любуясь островом из воды. Повсюду с
тропической пышностью плодилась первобытная, стихийная растительность.
Спустились сумерки, сотканные воображением поэта. Все туристы уже покинули
остров, и кафе на берегу пустовало. Мы вышли из воды и оказались его
единственными посетителями. Николай заказал бутылку красного вина, и мы
осушили несколько стаканов, разговаривая о судьбах и звездах. Девочка лет пяти в
ярко-розовом пышном, кукольном платье, дочь хозяина и всеобщая любимица,
забралась на стол и стала с забавной важностью крутиться под музыку. Ее
пухленькие голые ножки лихо притоптывали, она что-то напевала с серьезным видом
и поднимала над головой ручки с растопыренными пальчиками. Все смеялись и
аплодировали, а мы выпили с хозяином за здоровье его дочери. Николай ухаживал за
мной с бесхитростной простотой, я видела, что он влюблен, но не знает, как ко
мне подступиться. Я для него незнакомый тип женщин.
В обратный путь мы захватили недопитую бутылку вина^ Лодка плясала на волнах, а
я пыталась пить прямо из roi лышка, что требовало известной ловкости. Николай
тихШ| голосом звал меня к себе. По его сценарию, я должна был сидеть рядом, а он
- обнимать меня за плечи и осторожна целовать, чтобы не спугнуть. Но я смеялась
и кричала в отве . что мне некогда, я разговариваю с луной. Я смотрела на мор
Приключения дрянной девчонки-2 351
и думала о зреющих в нем жемчужинах. Патайя, залитая огнями, приближалась к нам
на всех парах.
Лодка причалила к набережной. Мы вышли на берег и отправились в город на
прогулку. К нам пристал уличный торговец с маленькой обезьянкой. Она скулила и
плакала, обвила меня за шею тоненькими ручонками и прижалась ко мне дрожащим
тельцем, уткнув детское личико в мое плечо, у меня сердце разрывалось от
жалости. "Сколько она стоит?" - спросила я у торговца. "Пятнадцать долларов", -
ответил он. "Может быть, купить? - обратилась я к Николаю. - Она такая
несчастная". "Что ты с ней будешь делать в Москве? Она там умрет от перемены
климата", - ответил тот и увел меня подальше от соблазна. Мы зашли в небольшой
симпатичный ресторанчик, где я успешно исполнила роль прекрасной и черствой
женщины. Николай уже был мягким воском в моих руках, и я могла лепить из него
все, что заблагорассудится.
Я выпила еще вина и поволокла Николая покупать обезьянку. Ее сморщенное жалкое
личико стояло у меня перед глазами. Но, к счастью, торговец покинул свой пост на
набережной, иначе, ума не приложу, что бы я с ней делала?
16 августа. Утром пришлось встать в шесть утра и тащиться вместе со всеми на
американскую базу. Предполагался вылет в Камбоджу. Я до двух часов дня сидела на
солнцепеке в дрожащих струях горячего воздуха, изнывая от духоты. Мимо ходили
американские содаты, похожие на сытых жеребцов, - высоченные, широкоплечие,
поигрывающие мускулами, с неизменными белозубыми улыбками. Ну просто образчики
американского образа жизни.
В два часа хлынул ливень чудовищной щедрости, и полеты отменили. Я в припадке
дикарской радости выскочила под поток воды, визжа от удовольствия. Ничего общего
с нашим бедненьким, заплаканным серым небом. В этом ливне было торжество
природы, ее вдохновение и сила. Гроза гремела, как симфония Бетховена. Когда
меня втащили в машину, я уже вымокла до нитки. "Сумасшедшая", - сказал загорелый
молодой мужчина с усиками, один из ответственных За переброску группы в
Камбоджу. Судя по цвету его кожи, °н провел в этих краях уже немало времени. Так
я познакомилась с Сергеем.
Вечером Сергей и его друг Толя пригласили меня на экскурсию по злачным местам
Патайи. Но сначала мы решили
Дарья Асламова
риключения дрянной девчонки-2
основательно подкрепиться в добротном немецком ресторан-чике. "Ненавижу
экзотическую кухню, - заявил Сережа. ^-После нее только спазмы в желудке и
чувство неудовлетворенности. Нет ничего лучше жирных немецких сосисок с
картошкой, капустой и отличным пивом". Мы заказали сочные свиные отбивные и
картофель, жаренный на сале, и накинулись на них с жадностью классических
бюргеров. "Я называю такую еду свинячьей, - сказала я, отправляя в рот солидный
кусок. - В процессе ее пожирания хорошо чавкать, хрюкать и облизывать жирные
пальцы. А еще лучше, когда сало течет по подбородку. Что все наши страсти и
чувства по сравнению с отличной отбивной? Тлен и разочарование. Вот кусок
зажаренной свиньи - это истинное наслаждение!" После ужина мы вышли прогуляться.
Вся Патайя вечером - эт
...Закладка в соц.сетях
