Жанр: Мемуары
Приключения дрянной девчонки
...тправилась на концерт, проходивший в зале с фиолетовыми
пятнами света и коровьей шкурой на стене. Здесь жгли ароматный старый, сраженный
молнией можжевельник. Местные музыканты научились извлекать душераздирающие
звуки из предметов, не предназначенных для искусства, - из разнообразных
металлических пластин и тазов, подключенных к электричеству. У этой музыки,
подражающей песням тибетских монахов, мертвая хватка, она встряхивает, разминает
и топчет нервы. В дни больших праздников (например, 5 мая - день рождения пани
Брони, милейшей артистической старушки-шизофренички) эта своенравная музыка
перемещается из закрытых помещений на улицу, прерывая добропорядочные, шаблонные
сны окрестных жителей. В таких случаях Петлюра лично звонит в местное отделение
милиции и заранее предупреждает, что планируется маленький гудеж. Вечером стражи
порядка терпеливо отвечают на звонки перепуганных граждан, что на территории
петлюровского двора ничего не взрывается, не горит и никого не убивают.
В этом суверенном государстве находят приют люди с неколебимым сознанием
собственной неповторимости и существующие вопреки здравому смыслу. Здесь живут
такие достойные наблюдения объекты, как элегантный Вадим, поклонник Мэрилин
Монро, подкладывающий себе грудь и бедра с тем, чтобы походить на знаменитую
красавицу, художник Аристарх, недавно сшивший фрак из кусков-растянутого мяса
(фрак продержался всего три дня, потом его съели). Герман, который изобрел
любопытный музыкальный инструмент - к металлической трубе с одного конца
приставляют паяльную трубку, к другому концу подключается микрофон, усиливающий
звуки, которые издает огонь в трубе. Высота звука зависит от длины трубы. Тот же
Герман мечтает о создании храма природы, в котором под воздействием ветров и
дождей пела бы каждая деталь.
Петлюровский двор стал крепостью для многих чудаков, избегающих повседневности.
За его воротами начинается враждебная территория, полная ловушек. "Ты тпл^"
г1П'"1' ставь, в каких условиях сейчас живvт п^-. -
ВОПИТ Пр"т"-----"
ПР
включения дрянной девчонки-2
299
ечисть. На лестничной площадке, в квартире номер один веТ; например, Марья
Петровна, старая коммунистка, и ее Иван Иваныч в кепочке "Зарница".
И
Первый шок для художника. На второй квартире надпись ("0фИс", из нее
вываливается жлоб, весь в коже, обвешанный ключами от сейфов и "Мерседесов". А в
квартире номер три проживает Вася-металлист, который бьет художнику морду при
всяком удобном случае. Мир вокруг враждебен. Все считают художника ненормальным,
а для него мысли и поступки соседей безумны. Чтобы убить в себе страх, чтобы не
видеть людей, которые нападают, творческий человек использует наркотики, потому
что он беззащитен. Это только я сильный, я уже родился наркоманом и не нуждаюсь
в специальных препаратах для открытия духовных центров.
А здесь у нас покой, свобода и, главное, безопасность. Ни одна сволочь не может
помешать радоваться жизни. И народ бросает курить "травку", потому что нечего
бояться, потому что вселенная открывается сама собой. Я вообще считаю, что люди
должны селиться по ячейкам - коммунисты с коммунистами, рокеры с рокерами, панки
своей коммуной, бизнесмены в своих домах. И не будет столкновений".
Петлюровский двор возник три года назад. В то время художника Сашу Ляшенко
выгнали из мастерской из-за отсутствия у него московской прописки. "Я направился
в сторону ветра в поисках жилья, - рассказывает Саша. - Ветер привел меня на
Петровский бульвар. Иду, смотрю, вдруг... Оба! Дворик! Я и раньше на него
обращал внимание, но не встречал в нем прежде Брони. Стоит посреди двора
старушка. Я ближе к ней и говорю: "Ух ты! Привет!" А она мне: "Здрась-те" - и
делает реверанс. "Вот те раз", - думаю я и делаю па-Де-па. Кланялись мы,
кланялись, и тут я говорю: "Нет ли у вас жилплощади приземлиться?" А она
отвечает: "Целый этаж свободен. Большинство жильцов выехало, только мы с Володей
остались". И тут выходит Володя (Абрамыч), славный такой, сопливый. И понял я,
что пришел домой.
Но за двор пришлось бороться. В одном из домов поселилась казачья организация -
пацаны 16-17 лет. Они бегали 0 крышам с шашками наголо, дрались и напивались. Я
стал Разлагать их изнутри, читал им лекции о военной дисципли-е" Рекомендовал им
ехать в степи учиться воевать. Своими °Ральными провокациями я очистил двор от
мальчишек, °том взялся за местных алкоголиков, которые заходили в аШи дома
выпивать, поскольку здесь неподалеку пивняк.
300 ^Ни" миламова
Я устроил несколько красивых фейерверков - шуму и страх,, от взрывов много, а
вреда никакого. Алкоголики сдали свг" позиции. Потом мы гоняли наркоманов,
которым нравилась эта духовно прокачанная территория. Здесь тихо, спокойно
культурно, они приходили расслабиться и "пыхнуть".
Мы за это место сражаемся, как воины за свою крепость Мне нравится брать людей,
сытых духовно и материально попробовавших все ценности, их нельзя спровоцировать
на подлости: "Вот тебе сто долларов, подожги Петлюру". Поджоги пытались делать
кооператоры, которые хотели сюда вселиться. Этот гектар земли принадлежит одному
акционер, ному обществу. Чтобы выселить отсюда художников, хозяева места
подослали к нам таганскую мафию, а мы для защиты пригласили "Московских волков"
(это молодежная военизированная организация). В трудные дни мы построили
баррикады, установили на них штыки, политые красной краской, и написали "кровь",
организовали круглосуточное дежурство. Пока мы наш двор отстояли, но кто знает,
что будет дальше. В конце концов, кому мы мешаем? К нам пол-Москвы на концерты и
выставки приходит, здесь талантливые люди могут спокойно творить, здесь
постоянно живут иностранные художники и музыканты. У нас жуткий район -
Центральный рынок и урковые рестораны, от них - стрельба, а от нас - песни".
Петлюра действует как диктатор. Его правило: "Три крупных ошибки - и
провинившийся покидает территорию". В ошибки входят наркотики, привод
сомнительных друзей, неучастие в трудовой деятельности коммуны. Он окружает
диктаторской любовью и своих больных старичков - пани Броню и Абрамыча. Он
привозит им подарки из-за границы, кормит, следит за их чистотой. Абрамыча
заставляет вытирать сопли и бегать по утрам в кедах и спортивном костюме. Два
раза в месяц Петлюра и его жена моют Броню и Абрамыча в ванне.
Во дворе процветает культ пани Брони, устроен музей * вещей, выставляются ее
картины - она работает в стиле наива. Но Петлюра жалуется, что в последнее время
Брон избаловалась - слишком много ей дают денег и подарко! В Германии ее просто
носили на руках. "Броня стала фаль шивить, играть под наив, - сердится Петлюра.
- Она тер* непосредственность".
щ
Двор напоминает пионерский лагерь - в центре детсЮ "грибок" неизвестного
происхождения, под которым
ПР
включения дрянной девчонки-2
i
ние костры и проводят совещания, и абсурдная спираль-лаЯ лестница, уходящая в
никуда. Здесь не терпят лентяев, тлынивающих от общественных работ. У каждого
есть свой участок территории, который он должен убирать. В столовой по очереди
готовят еду. Дома, стоящие на честном слове, тоже требуют постоянных забот.
Моим гидом по лагерю был музыкант и художник Паша, наголо бритый мускулистый
ангел, в прошлом один из главарей воронежской шпаны. Вечером, увидев таких
парней, вы инстинктивно переходите на другую сторону улицы. Но Паша расстался с
дурной привычкой решать спорные вопросы с помощью кулаков, хотя не утратил
волчьего гипнотизирующего взгляда. Паша ненавидит длинноволосых хиппарей,
которые, по его мнению, редко моются, много валяют дурака и гадят во дворе.
Человека можно уважать лишь за то, что он упрямо создает в своей области -
картины, музыку или стихи, которые часто не понимаются и подвергаются насмешкам.
Паша обещал мне показать "кое-что интересное" и с этой целью привел меня в
большой зал разрушенного дома, где ветер шелестел кусками черного полиэтилена.
Мы влезли на подоконник выбитого окна и увидели странную картину. Прямо за
границей петлюровского царства начинались самые престижные теннисные корты
Москвы. В этот по-летнему теплый день их заливало солнце. На кортах
тренировались богатые жизнерадостные бизнесмены, из тугих спортивных трусиков
вываливались сытые животики. "Ваучеры", - презрительно сказал Паша. Так во дворе
называют состоятельных покупателей картин. Абрамыч чует их нечистый дух за
версту, он выскакивает во двор, размахивая соплей и детской сабелькой, и кричит
страшным голосом: "Пошли вон, Негодяи!"
Сцена с кортами своей напыщенной театральностью просилась в фильм "Два мира,"
два образа жизни". Богатые и бед-иь'е. Не все так просто. Этот двор не назовешь
банкротом. есто, где банду дворовых собак кормят продуктами из ва-Л1°тных
магазинов, трудно заподозрить в нищете.
~~ Саша, где ты деньги берешь? - спросила я Петлюру.
"~ Я десять лет собирал по Москве старые вещи, вышед-Ие из повседневного
обихода, вещи, которые жили и дышанесколько
жизней назад. Я повсюду таскался со своими Моданами, набитыми разным
хламом. Теперь я создал свой атР старых вещей "Ням и бур". Я говорю на детском
языке,
ведь для детей слова не важны. "Ням" - родился человек "Бур" - умер. А вот
"бугли-мугли-дык-пердык" - это сам процесс существования. Мой театр - это
мирская суета, по казанная с помощью вещей, несущих на себе отпечаток врр мени.
С этим театром мы давали платные выступления в Геп мании и Австрии, вот тебе и
деньги. Кроме того, я открыл во дворе магазин, где продаются стильные, хорошо
сохранившиеся вещи 30-70-х годов. У меня много состоятельных клиентов. Деньги не
цель, а возможности. Они помогают отстаивать свой мир, и это надо признавать.
Петлюра сросся с двором, как улитка со своей раковиной Его забавляют люди,
готовые выкинуть неожиданное коленце в любой момент! Он хитер, как кошка, и
отважен, как голодная крыса. (Кстати, Петлюра - знаток и покровитель белых
крыс.) Его житейская гибкость и осмотрительность помогают ему балансировать на
канате жизни. Среди его друзей и покровителей - режиссер Сергей Соловьев, группа
"Моральный кодекс", актриса Татьяна Друбич, народные депутаты, панки, рокеры,
металлисты. Когда я покидала двор, из дома выскочил Петлюра с полутораметровой
саблей в руках и с криком: "Бей журналистов, гадов!" Он подбежал похвастаться
саблей, залитой желтым маслом, которую ему только что подарил румяный солидный
казак.
И все же мне было жаль его. Петлюровский мир обречен. Не сегодня-завтра этих
отчаянных, славных, вдохновенных людей заставят убраться с частной земли.
Всесильные деньги разрушат очаровательную атмосферу, и художники разбредутся по
свету.
А пока вокруг Петлюры собираются люди, которых общество долгое время приучало не
выходить из клетки ординарного мышления. Рядом с ним они могут расслабиться. Сам
он не теряет благоразумия, следуя за извилистой тропой мышления своих друзей.
38-летний Петлюра не желает возвращаться в лоно респектабельности и крепко
держится за свой образ жизни. В конце концов, может быть, именно здесь взорвется
бомба истины. Весь мир, который так гордится своей нормальностью, куда более
безумен, чем те, на кого он, смеясь, указывает пальцем.
12 мая. Моя жизнь сузилась до размеров моей квартиры Я, как собака на прогулке,
могу двигаться только на длин) своего поводка. Любовь, благополучие,
относительная обеспеченность - все это у меня есть, но мне не хватает бездс
"п1ОЧения дрянной девчонки-^
ПР"""'
ной. легкокрылой стихии путешествий и кислорода аван-р я ржавею от бездействия,
как сабля в ножнах в мирное время. Когда меня спрашивают о моем образе жизни, я
отвечаю'- "Посмотрите на вашу кошку!" У этого грациозного и независимого
создания жизнь делится на два периода - охоты и лени. Когда вы смотрите на
кошку, дремлющую у теплой печки, вам и в голову не приходит, что это то же самое
дикое животное, которое вы видели час назад в уличной кошачьей драке. Хвост
поднят трубой, в глазах горит священный огонь охоты, шерсть встала дыбом - кошка
отправляется на поиски приключений. Так и я после сонной, мечтательной домашней
жизни люблю отдаться на милость неразборчивого случая. Я враг свинцовой
монотонности человеческого существования.
Мир - это гигантская сцена, где постоянно меняются декорации, а восхищенные
зрители следят за быстро меняющейся игрой красок. Только путешествуя, можно
испытать божественное чувство свободы. Но то, что я больше всего ценю в
странствиях, - это встречи с новыми мужчинами, возможность очаровательного
флирта. Я - дочь легкомыслия, жадно хватающая каждую игрушку. Выпотрошить из
мужчин деньги, выбить из них пламя небывалой страсти, подлить масла в светильник
любви, поманить их возможностью полета - вот занятие для настоящих женщин. Потом
исчезнуть из их жизни, обучив страданию.
Путешествия - это фантастическая смесь грязи и красоты, мудрости и пошлости,
карнавал случая, и мне не терпится примерить маску странствующей аферистки.
23 мая. Почему ко мне вечно липнут незнакомые люди? Вот и сегодня, едва я вышла
из самолета, приземлившегося в аэропорту города Будапешта, как ко мне тут же
пристала какая-то пожилая американка. Она услышала, как я спрашиваю у
носильщика, где находятся автобусы, отправляющиеся в Югославию, в Белград. "О
милая девочка, нам по пути", - заявила она, вцепившись мне в руку. На мне была
элегантная ЧеРная шляпка и строгий черный костюм, чересчур теплый ^ здешней
жары. Я обливалась потом, стоя на тридцатигра-дУсном солнцепеке в ожидании
автобуса. Американка целый Час трещала как сорока, из потока ее болтовни мне
удалось ^(хватить всего лишь несколько фраз. Я узнала, что зовут ее 'Уиза, что
она владеет небольшим рестораном в Нью-Йорке, То У ее сына русская невеста,
которая целыми днями лежит
304 Дарья
Асламова
на диване, читает книжки и ничего не делает. Вся остальная ее речь
представлялась мне бессмысленным набором английских слов. Я натянуто улыбалась,
делая вид, что все понимаю. Луиза спросила, замужем ли я, и, услышав
утвердительный ответ, страшно расстроилась. Она заявила, что я больще подхожу ее
сыну, чем его нынешняя невеста. При этом она ущипнула меня за щеку, наговорила
кучу комплиментов и взялась меня фотографировать, обращаясь со мной как с куклой
и заставляя принимать различные позы.
В автобусе я совершенно расклеилась. Я встала сегодня в пять утра, в самолете
выпила чересчур много белого вина, на солнце меня развезло, и к горлу подступил
тошнотворный комок. Жара растопила косметику на моем лице, помада растеклась по
подбородку, а пудра размазалась жирными неровными полосами. Я закрыла глаза и
притворилась спящей, чтобы хоть немного отдохнуть от Луизиной болтовни. И она
немедленно вступила в какую-то бурную политическую дискуссию с соседом.
Я перебирала в памяти утренние события и удивлялась тому, что мне удалось
оказаться в Венгрии. Началось все с таможенных проблем. Я имела право провезти
только 500 долларов, а наивный Андрей уверял меня, что он как муж может передать
мне на таможне по своей декларации еще 300 "зеленых". Но тут нас ждало
разочарование. Таможенница заявила, что это возможно, только если есть
письменное заявление Андрея, заверенное у нотариуса. В семь утра на границе
нотариусы не водятся. Кроме того, она потребовала, чтобы я на ее глазах вернула
мужу лишние деньги. У меня губы задрожали от обиды и слезы хлынули градом. Я
отдала доллары, таможенница наклонила голову, чтобы поставить отметку в моей
декларации, и в этот момент сквозь слезный туман я увидела, как Андрей жестом
фокусника засунул деньги в карман моего плаща.
Все еще плача и покачиваясь от недосыпания, я прошла на пограничный контроль.
Выездную визу, проставленную в моем паспорте, отменили еще 1 апреля, но на моем
штампе стояло 31 марта. Его шлепнули в какой-то липовой контор' за 100 долларов
три дня назад. По всей видимости, печать просто-напросто украли. Женщинапограничник
(нет никог* страшнее женщин в форме) спросила, когда я получила виз;
"31 марта", - не моргнув глазом, ответила я. Она повертел* паспорт,
подозрительно рассматривая штамп, и заявила, ч он ненастоящий. "Вы меня
обижаете", - слабым голос
включения дрянной девчонки-2
казала я. "Я сейчас позову начальника", - безапелляцион-
тоНОМ отРезала дама, бю вуа
ным тоНОМ отРезала дама.
Я опустила белую вуаль на глаза и с томным видом вы-мОркалась в платок. Явился
начальник. Разыгралась сценка "милая, незаслуженно оскорбленная леди и
великодушный, облеченный властью джентльмен". Меня пропустили через
контрольный пункт.
Вспоминая утренние происшествия, я победно улыбалась, но тут мои размышления
прервал симпатичный юноша, сидевший сзади. Он спросил, из какой я страны и зачем
еду в Югославию. Я с достоинством ответила, что я русская журналистка, еду по
заданию редакции писать военный репортаж. "О!" - только и смог вымолвить юноша,
и я почувствовала, как в его глазах я поднялась на недосягаемую высоту. Меня
всегда смешит это преклонение у неискушенного большинства перед профессией
журналиста. Все наперебой начинают " твердить, какое это необыкновенное
призвание - писать правду о мире. В таких случаях я фыркаю от смеха и чувствую
себя Лжедмитрием в юбке. Вот и сегодня присутствующие, подслушивающие наш
разговор, выказали мне все положенные знаки уважения, восклицая, какая я храбрая
и оригинальная девушка. О, если б они знали, что мне ровным счетом наплевать на
идеалы справедливости и мне чуждо стремление выяснять, кто прав и кто виноват в
югославской войне. Каждая из воюющих сторон подрумянивает и подкрашивает свою
правду, и у меня нет никакого желания смывать эти слои идеологической косметики,
чтобы увидеть истинные, неприглядные черты очередной "правды". Биение пульса
жизни, чудесная неизвестность, запах незнакомой страны, приключения, ожидающие
тебя за каждым углом, внезапная любовь, гримасы человеческих характеров, которые
так отчетливо проявляет война, попытки ординарных людей Перейти границы
обыденности - вот что меня привлекает в Утешествиях. Я еду в командировку ради
собственного удо-ольствия, а не из-за абстрактного, высокопарного стремле-ия
донести до мира правду.
На остановке юноша сбегал в придорожное кафе за гам-Ргерами и соком, и мы
продолжили разговор, жуя безвкус-е к°тлеты с хлебом. Мой собеседник оказался
скрипачом, Да*е пР°Дем°нстрировал мне свой инструмент. Потом по-ТРбЛ на меня
своими темными, как косточки сливы, гла- сказал, что я для него как хорошая
музыка, и предло306
Дарья
АслаМ0Ва
жил встретиться в Белграде. "Какой шустрый!" - подумала с внутренней улыбкой, но
глаза мои смотрели серьезно вдумчиво, и я сказала: "Может быть".
Луиза бесцеремонно вмешалась в наш разговор и завладе ла моим мальчиком, задавая
ему обычные дорожные вопро сы: кто он такой, куда едет и зачем? Я поскучнела и
уставц. лась в окно, любуясь мелькающими зелеными картинками Но пронзительный
голос Луизы не давал мне расслабиться Я слышала, как она на разные лады твердит
одно и то же -"трудиться, трудиться и трудиться", "работа - это главное в
жизни", "труд - дело каждого" и т.д. При этом в голосе ее звенел металл. "Какие
они скучные, эти американцы! - думала я. - И неужели смысл жизни - это
профессиональный труд? Какая тоска! Неужели нужно всю жизнь зарабатывать деньги,
чтобы потом, в старости, потратить их на удовольствия?" Я вторглась в
бесконечный монолог Луизы, заметив, что русским трудно понять философию
американцев, что мы предпочитаем мелкие, нечестные деньги, дающие возможность
пьянствовать, шляться по свету и развлекаться от души не слишком пристойными
способами. Что-то в этом роде я изложила на своем несносном английском языке. Я
тут же упала в глазах Луизы, она облила меня презрительным взглядом, и я, по
всей видимости, потеряла место предполагаемой невестки.
В Белграде я, прощаясь, перецеловалась со всем автобусом, скрипач сунул мне
записку, и я машинально положила ее в карман. Меня встретил русский
телекорреспондент Володя Соловьев. Он помог мне устроиться в гостинице, и
вечером мы отужинали с ним в ресторане. Он ввел меня в курс дела, выложив массу
ценных сведений о положении в стране, а я выпила целую бутылку вина, чтобы снять
усталость.
В десять вечера я поднялась в свой номер, слишком во: бужденная, чтобы уснуть. Я
долго стояла у окна, рассматри вая ночную улицу и пытаясь представить, что меня
ожидает этой стране, какие гроздья пленительных ситуаций ' удастс сорвать.
Слово "приключение" перекатывалось мр- языке, как упругая виноградинка,
- мне хотело . его чтобы
паи о он нен.
\языке, как Упру;ГвИиКноЮгпеНИе"" ПереКа(tm) \его, чтобы vZu ВИНОГРадинка, -
мне
?ГефоЯнны^НУЛаСЬ Н3 3апискУ музыканта с на-WopBaTeH°MePOM И ПР°сьбой позвонить,
разорвала ее и выбросила в мусорное ведропри
дрянной девчонки-2
Милый скрипач! Сколько еще будет таких мальчиков на еМ пути! Мне бы встретить
мужчину, от которого зачастит пульс - сто ударов в минуту!
25мая. Кровавое пятно, которое вот уже два года расплывается на карте Югославии,
не задело Белграда. Этот город ошеломляет атмосферой беззаботности. Здесь
торжествуют любовь и великолепие жизни, свободомыслие в вопросах добра и зла.
Трудно поверить, что страна уже год живет в условиях блокады и пузырь инфляции
увеличивается каждый день на семь процентов. Уже в десять утра в ресторанах сидя
' шумные компании, еда и вино здесь недороги. Правда, цены в меню пишутся
карандашом, чтобы можно было каждое утро стереть их и написать новые. "Почему вы
жалуетесь на трудности? - возмущалась я. - Вы живете по меньшей мере в двадцать
раз лучше, чем мы". "Но, милая, до войны мы жили в сто раз лучше, чем Россия, -
отвечали мои сербские друзья. - И потом, хотя мы сыты и одеты, мы не имеем
бензина, лекарств, многих элементарных вещей. В стране парализована деятельность
многих предприятий".
До Белграда не доносится холодное дыхание войны, до которой всего несколько
часов езды на автобусе. Гремят городские ночи, в ресторанах голоса цыганского
пошиба исполняют неистовые "Очи черные", в бокалах переливается вино "цвета
крови из сердца", сытные запахи национальной кухни щекочут ноздри, десятилетние
девочки разносят цветы и шепчут на ушко кавалерам цены, чтобы не смущать дам.
Иностранцы широко открывают глаза: "Это называется блокадой? Это последствия
эмбарго?" Люди с пунцовыми от возбуждения щеками хохочут, поют и часто говорят с
вызовом: "Вот так мы боимся американцев!" В этом веселье чувствуется что-то
отчаянное, боязнь катастрофы, которую можно задушить только лозунгом:
"Наслаждайся жизнью сегодня, до конца света осталось несколько дней!" "Раз мир
не желает п°нять нас, мы забудем о том, что он существует" - этот Ринцип
знаменитой сербской гордости сильно раздражает ацифистски настроенное молодое
поколение. Оно не жела-слышать о войне и живет в мире рок-музыки, дискотек и
Здешний воздух переслащен сексом. Нигде я не видела лько опаляюще красивых
мужчин. Сочность, чувствен-. Сть и сила, совершенные сочленения могучих
мускулов, гУры чудесного литья - прекрасные экземпляры жестокой
Дарья Аслам0Ва
мужской породы. У большинства из них рост под два метра я наконец-то могу
позволить себе высокие каблуки без pjjc'J чувствовать себя шпалой. Вчера я
купила прелестную соло менную шляпу с огромными полями и теперь ношу ее в
сочетании с красноречиво обтягивающим фигуру коротким ярко, зеленым платьем.
Этот наряд мешает уличному движению -машины резко тормозят и сигналят, пешеходы
сворачивают шеи, чтобы рассмотреть меня во всех подробностях. В отеле мне просто
не дают прохода. В ресторане я выбираю обычно самое укромное место, но все равно
кто-нибудь присылает цветы или оплачивает счет. У меня появился один жирный
воздыхатель-грек, который при моем появлении плотоядно причмокивает губами,
отводит меня в сторонку и, тиская мою руку, предлагает мне совместную поездку к
морю. Его низменно чувственные глаза обещают все сокровища мира.
Сегодня утром я завтракала яичницей с беконом и двойной порцией отборной
клубники со взбитыми сливками. Я медленно погружала ложку в белое сладкое облако
и думала, что все идет прекрасно. Официант принес мне пузатый графин розового
вина и сказал, что это привет от соседнего столика. Я оторвалась от клубники и
увидела молодого красавца с фантастическими голубыми глазами на смуглом лице. Я
наполнила бокал вином, пригубила его, и наши взгляды встретились. Он расценил
это как приглашение. Он поднялся и не спеша направился к моему столу, давая
возможность рассмотреть свою великолепную фигуру.
Мы выпили за знакомство. Его зовут Душан. Он так театрально хорош собой, что
кажется ненастоящим. И эти будто нарисованные голубой эмалью очи. Я почти не
понимала его английский, и он стал писать все предложения на бумаге. Я лучше
читаю по-английски, чем говорю и воспринимаю на слух. Мы исписали целый блокнот.
Графин опустел, нам принесли новый - на этот раз красного вина. Душан подрос но
описывал на бумаге все части моего тела с прибавление" всевозмож^' эпитетов.
Когда он дошел до ног, то отложил pvu"' ' и сказал, что не может
их описывать, ПО'
ятаны под столом. "А если на ощупь?" -э я. Глаза его загорелись, а рука
скользнула изучал их медленно, бережно, как величай V, его пальцы скользили по
моей коже, и"^ W шелк. Но как только они добрались па. о. \ \
сделала протестующий жест и одни"
он не% \ V Он послушался, в качестве вознагр^
|||Г.пмения дрянной девчонки-2
ния за хорошее поведение завладел моей рукой. Он с нежностью перебирал мои
пальцы, затем принялся целовать их и ноКусывать. Кровь бросилась мне в голову, в
каком-то ослеп-Пении я позволяла делать со мной все, что ему хочется. Официант
наблюдал за нами с большим интересом.
...Закладка в соц.сетях
