Жанр: Мемуары
Приключения дрянной девчонки
...332
Дарья АсЛа
полируемая Серба"" "Рбы принимает "?
5
"ри" "°"Г
эта
Ш1Р
гопп аЫЛ СТРаш"Ь1Й обстрел 1 ,1ппеЗНОГДвадня город. Я здесь уже несколько месяп!
СнаРяД°в упало на привык, но, веришь ли, упГот стпЯ ' КаЗЗЛОСЬ бы' ко всемУ
Мусульмане нас испол^ J- а На землю-таскивают к нашим к^армамУпJ ** 333рения
совести. Под-бам. Те, естественно оТВечаТКИИ НЗЧИНаютбить по сер-прямо на
батальон. Мы звоним п °ГОНЬ' СнаРяДы летят телю, который сидит на сторонеS^
В°еНН0Му наблюда" бы сербы лупить в другое мег(tm)? тР ' И Просим: "Не могли
OOHTB^M' ПУСТЬ ^мусульмане' от"643101'""Мы бы С УД°' ООН". Мы в свою очередь пп
отодвинут танк от войск
ДРУГУЮ улицу, "а что нам ?я Р М мусУльман перейти на стоим".
нам ча"о говорят: "Где хотим, там и
усулшадсадедет^ П°СЛе сол(tm) о6(tm)ают машины ООН и просят еякГнЧНЫе мальчишки
атакуют картофеля стоит 4 немей(tm) РЫНКе СаРаева килограмм марок, кофе - 50 марок
за ки^Гп?' КЮЮГРамм мяса ~ 60 из блокадного кольца нужнГ; СЛУХЗМ' чтобы
выбраться специальным проводника^? заплатить около 1000 марок
ные тропы. Но мусУльмаНСк'оГсаоаЬе?НаЮТ безопасные г^
кое СаРаево наперекор всем трудПР1
икЛючения дрянной девчонки-2
остям устроило конкурс красоты, причем первое место за-ияла хорватка, второе -
сербка и только третье - мусуль- "Лепота есть лепота", - сказали мусульмане.
н
В Сараеве чувствуется постоянное ожидание беды. В этот расплавленный солнцем
день мои ощущения обострились в тысячу раз, нервы обнажились. В машине, нашем
единственном укрытии, Игорь будто случайно касался меня, и каждое его движение
дышало страстью. И эта мольба в его глазах, ошушение неотвратимости
происходящего. Включились невидимые флюиды притяжения, и на обратном пути, в
самом опасном месте, на нейтральной полосе мы начали неистово целоваться.
Почему-то я вспомнила идеал средневековья - нежно впиваться поцелуем в губы
возлюбленной в то время, как на улице свистят пули. Нам мешали бронежилеты и
подсознательное ожидание выстрелов. Но стояла невероятная деревенская тишина, мы
чувствовали на себе чужие взгляды. Весь сербский пост вышел на дорогу, пытаясь
понять, почему остановилась машина ООН.
В помещении военного штаба было полно людей, но мы нашли крохотную пустую
комнату. Мы скинули бронежилеты. Он шагнул ко мне навстречу, и я прошептала: "У
нас есть всего десять минут". Я впивала его дыхание и стоны, каждой клеточкой
ощущая жгучее слияние тела с телом. Эта острая связь - нечто могущественное,
неотвратимое и жестокое, древнее, как гроза, схватка, которая приносит боль,
непреодолимая тяга двух тел. Кончено. Несколько яростных объятий, и над нами
навис меч разлуки. Вспыхнул яркий огонек и подернулся пеплом. "Может быть,
останешься?" - спросил °н с грустной нежностью. "Не могу, Бани должен быть
сегодня в Белграде", - ответила я, пытаясь придать голосу твердость и
непреклонность интонаций. "Я буду в Москве через нЗДелю, я должен тебя увидеть,
- заговорил Игорь. - Не может быть, чтобы все оборвалось вот так, сию минуту.
Оставь мне свой телефон". "К чему все это?" - подумала я, на-ЦаРапав на листочке
номер. Пришел Бани и сказал, что нуж-н° срочно ехать, уже вечереет, а ночью
дорога особенно °пасна. Я чувствовала на себе его испытующий взгляд, он словно
пытался прочесть на моем лице особые тревожные знаки.
Мы выехали из.Сараева в пять часов вечера и на бешеной КоРости понеслись к
границе. Спустя час пути на пустынУю
дорогу выполз танк с гордо реющим сербским флагом. °хотливо виляя гусеницами,
он шел впереди нас, регулярно
Дарья АслаМОба
пуская нам в лобовое стекло облако едкого черного дЬш Мы попытались обойти этого
навозного жука. Танк изящм вильнул и придвинул нашу машину к горной стене,
ободпа° крыло с моей стороны. Я вскрикнула от испуга. "Пьяные" пробормотал Бани.
"Пьяный" танк в течение часа не давал нам вырваться вперед, наверное, ему льстил
такой эскорт.
Когда мы пересекли границу Боснии, я уже клевала носом. У Бани тоже слипались
глаза, и он все время теребил меня: "Даша, разговаривай со мной, иначе я усну и
мы разобьемся". "Очень хорошо. Я об этом просто мечтаю", - томным голосом
ответила я, устраиваясь в кресле поудобнее и закрывая глаза. Бани поставил
кассету Моцарта, и я предалась грезам под серебряные звуки музыки. Все пережитое
крепко держало меня в объятиях. Я снова вспоминала наркоз блаженства и жар
чужого тела. Моя новая любовь виделась мне розой, вплетенной в венок из
терновника.
В Белград мы приехали поздним вечером и сразу же отправились в ресторан. Мы так
проголодались, что заказали половину блюд из меню. Было странно после военной
Боснии узнать, что существует веселая ночная жизнь, изобилие пищи и музыки,
беспечный смех довольных людей. Один из посетителей ресторана, совершенно пьяный
красавец бородач, пытался танцевать со стаканами на голове. Они постоянно падали
и со звоном бились об пол. Люди за столиками заключали пари, сколько минут
бородач сможет удерживать стаканы. Мы с Бани поддались общему веселью, все
события прошедших трех дней вдруг показались нам невероятно смешными, и мы
хохотали до упаду, вспоминая забавные мелочи. После бутылки вина меня совсем
развезло, и Бани отвез меня в отель.
Я радовалась, что осталась одна и могу без помех мечтать об Игоре. Краткие
телесные узы - это все равно что рассказ без названия или картина без подписи.
Мужчина входит в твою жизнь ненадолго, можно впоследствии дорисовать его
портрет, придумать его мысли, построить догадки о его л рактере. Это похоже на
страницу, вырванную из неизвестно" книги. Есть странное очарование в коротких
встречах, когда знаешь, что тебе не дано стать частью чужой жизни.
Но иногда одна строка волнует больше, чем целая поэма/
июня. Утром в отеле мне сообщили, что вчера нескольк^ раз звонил мой муж. Я
почувствовала легкий укол и упреки) ла себя за присущую мне впечатлительность и
склонность
включения дрянной девчонки-2
опрометчивым поступкам. Я решила заглушить укоры совес-и розовым вином и
клубникой со сливками.
В десять утра я, совершенно пьяная, вышла на улицу и почему-то направилась в
прелестную действующую православную церковь, находящуюся в самом центре города.
Я шла вольной походкой, покачивая бедрами, и мужчины смотрели мне вслед. Ворота
церкви были закрыты, я обошла вокруг ограды несколько раз, пытаясь найти
лазейку. Мне пришлось лезть через забор, путаясь в длинной черной юбке. Я
подошла к дверям церкви и осторожно постучала, но мне никто не ответил. Тогда я
постучала сильнее, и снова тишина. Я замолотила кулаками по массивной двери и
закричала: "Откройте!" Чего я хотела? Покаяться? Я и сама не знала. Я плакала и
стенала у церковных стен, пока холодной змеей в душу не закралась мысль, что мне
нет места в храме господнем.
Я снова влезла на забор, но не стала спускаться, а уселась сверху, болтая
ногами. Ветер надувал мою юбку и играл белой вуалью моей шляпки. Идущие мимо
люди смотрели на меня с удивлением, но мне было наплевать. Я любовалась красотой
своих грехов, они проходили перед моим мысленным взором длинной вереницей. Я
сидела и думала: кто виноват в том, что естественный акт воспринимается как
трагедия? Кто внушил нам этот старинный ужас перед искушением и
грехом? Из поколения в поколение передается свинцовая тяжесть религиозных догм,
инстинктивное, тайное сознание, что все, связанное с сексом, - постыдно. Женщины
разучились жить в гармонии со своим телом - они либо опускаются до низкого
холодного разврата, либо пугаются радостных проявлений своей чувственности. Лишь
боязнь взглянуть правде в глаза скрывает от нас очевидный факт - бывают минуты,
когда человек, вполне уравновешенный и сдержанный, утрачивает власть над своими
поступками и теряет контроль над своими эмоциями. Тогда торжествует тело. Лишь
тот ведет себя безупречно, кто не имел
соблазнов.
От этих размышлений меня отвлек какой-то молодой человек с яркими синими
глазами. Он стоял у забора, что-то ¦Финал по-сербски и протягивал ко мне руки.
- Я не понимаю, - сказала я по-английски.
- Прыгай, я тебя ловлю! - крикнул он, тоже переходя на
Международный язык.
Я прыгнула и оказалась в его объятиях. "Позавтракайте Со мной", - предложил он,
глядя на меня васильковыми гла336
Дарья Асламова
зами. Я с достоинством освободилась из плена его рук и заявила, что очень
религиозна и не знакомлюсь на улице с легкомысленными молодыми людьми. Произнеся
отповедь замогильным голосом, я опустила вуаль на лицо и степенным шагом пошла
прочь от церкви. Вслед мне раздался смех синеглазого юноши.
Вечером мы ужинали с Бани в ресторане. Это была прощальная встреча. Я уезжала в
Венгрию, чтобы завтрашним утром вылететь из Будапешта в Москву. Мы болтали с
Бани на своем птичьем языке, который у нас сложился за три дня путешествия, - на
языке, состоящем из жестов, мимики, взглядов и настоящей каши из сербских,
русских и английских слов. Моя любовь давила своей тяжестью на душу, как
непереваренная пища на желудок. Мне нужно было с кем-то поделиться ею.
- Бани, я хочу тебе сказать, - начала я, - что у меня с Игорем было все. Я
влюбилась, Бани.
- Так я и думал, - сказал он, и глаза его смеялись. - Это великолепный роман.
Прими мои поздравления.
- Ты издеваешься надо мной. Ты же знаешь, что я замужем.
- Ну и что? Это был лишь прелестный эпизод, одна сцена из книги жизни, притом
красивая сцена. Завтра ты вернешься к своему мужу, и все будет по-прежнему.
- Ты не осуждаешь меня?
- Вовсе нет. Без таких встреч жизнь была бы однообразна.
- Бани, а почему не ты? - вдруг спросила я с любопытством.
- Ты слишком молода для меня. Я предпочитаю женщин за тридцать. Они понимают
толк в любви.
Я надулась как индюк и с важностью сказала, что я тоже кое-что смыслю в сексе.
Бани рассмеялся и ответил с какой-то странной нежностью в голосе:
- Ты милое дитя, девочка. У тебя впереди столько приключений, ты всему научишься
и будешь прелестной женши-ной в тридцать лет. А пока в тебе больше энергии и
напористости молодости, чем подлинного чувства.
В девять вечера Бани посадил меня в автобус, идущий Д° Будапешта. Я помахала ему
букетом цветов и почувствовала желание пустить слезу. Прощай, милый Бани! Вряд
ли мы когда-нибудь увидимся. До свидания, Белград! Я однажды вернусь к тебе
теплым майским днем.
приключения дрянной девчонки-2
2 июня. В шесть утра я приехала в аэропорт Будапешта. До самолета на Москву
оставалось еще четыре часа. Я познакомилась с тремя русскими мальчиками;
дождавшись семи часов утра, времени открытия бара, мы заняли столик и
пьянствовали до самой посадки. В самолете я дошла до хорошей кондиции и в Москву
прилетела пьяная и веселая. Это помогло мне легко перенести первый момент
встречи с Сове-товым. Он вручил мне букет роз, чмокнул меня в щеку и тут же
спросил, кто те три мужика, что вертелись вокруг меня на границе. Я ответила,
что просто познакомилась с ними в дороге.
По дороге домой я болтала без умолку, чтобы скрыть неловкость и предупредить его
вопросы. "Как я рада тебя видеть, любовь моя!" - воскликнула я голосом,
исполненным страсти, поймав его цепкий взгляд. "Вот это меня и настораживает, -
спокойно заметил Советов. - Ты ведешь себя так, как кошка, вылакавшая хозяйскую
сметану, как будто ты в чем-то провинилась". Я разыграла сцену справедливого
негодования, но это не произвело на Советова большого впечатления.
Дома он тщательно просмотрел все мои фотографии, привезенные из Югославии. "Кто
это?" - спросил он, ткнув пальцем в снимок, запечатлевший меня и Игоря. Я
подивилась, что из стольких мужчин, окружавших меня на фотографиях, он выбрал
именно Игоря. Какой тонкий нюх у ревнивых мужей! "Это русский наблюдатель", -
невинным голосом ответила я, стараясь скрыть правду под видом незначительности.
"Как его зовут?" - продолжил допрос Андрей. Я сделала вид, что припоминаю, и
после паузы ответила: "Игорь. А почему ты, собственно, спрашиваешь?" (Мысленно
обругала себя за этот вопрос, демонстрирующий мою нервозность.) "Так просто", -
сказал Андрей, не сводя с меня внимательного взгляда. Он безошибочно чуял запах
измены. "Вот уж не думала, что ты ревнив", - с легким смешком бро-сила я. "Я не
ревнивец, - надменно ответил он. - Просто я не люблю, когда моими вещами
пользуются другие".
^ Ночью мы занимались любовью, и мне казалось, что Анд-Рей несется по следу
измены, как гончая, принюхивается к Ней, ловит фальшь в моих стонах и словах,
пытается выхватить чужое имя из моего рта. Утомленная его страстью, я скоре
уснула и без его ведома увидела чудесный сон. Мне сНился Игорь, его тело, его
улыбка, я чувствовала, как его РУки ласкают меня, касаясь самых чувствительных
точек, и я
Дарья Аслам0Ва
застонала от острого наслаждения. Я слышала его шепо "Даша, это я, Игорь, обними
меня скорее". "Сейчас, мой лю бимый", - ответила я, придвинулась к нему ближе и
обвщГ руками его тело, чувствуя, как колотится его сердце. Но это уже не сон,
это реальность. Я действительно обнимаю кого-то, кто шепчет: "Это я, Игорь". В
душу мне закрался страх Где я? В Боснии или в Москве? Кто в моих объятиях? Я
нажала выключатель ночника, и в комнате зажегся свет. Андрей лежал с дьявольской
улыбкой на губах, и я в ярости закричала: "Что за идиотская комедия! Ты совсем
спятил?!" "Любовь моя! Ты не умеешь обманывать, - сказал он, привлекая меня к
себе. - Лучше сознайся, что у тебя было с тем парнем на фотографии? Я
подкараулил тебя во сне. Когда я назвался Игорем и позвал тебя, ты сразу
кинулась ко мне в объятия и зашептала слова любви". "У тебя больное
воображение", - осторожно ответила я, чувствуя, что попала в ловушку. Я
выключила свет и прижалась к нему всем телом, стараясь лаской усыпить его
бдительность.
7 июня. "Наслаждение вспоминать свои наслаждения", - утверждал Казанова. У
многих замужних женщин в чулане памяти есть специальный уголок, где хранятся
сладкие воспоминания о всполохах запретной страсти - и постыдных, и
романтических, согревающих сердце. Я говорю об изменах, молевых дырочках в ткани
супружеской жизни.
Для женских измен больше подходит изящное словечко "адюльтер" - секс в этих
случаях чаще всего лишь восклицательный знак в конце любовной фразы. Женщины
вспоминают не минутный трепет в постели, а прелюдию к нему - лихорадочное биение
сердца, слабеющее сопротивление, шепот признаний, распухшие от поцелуев губы.
Если б можно было понежиться в атмосфере влюбленности и при этом обойтись без
секса, чтобы не испытывать потом угрызений совести, они бы так и поступали. Но,
по выражению Наполеона, нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Мужчины,
которые понимают в женской психологии не больше, чем свинья в апельсинах,
требуют от своих жен признаний: "Было или не было?" Для них факт физической
измены - главная проблема, душевные движения их редко занимают.
Мужчины не могут удовлетвориться сладкой водицей поцелуев и прогулок при луне.
Женатый мужчина, вспомина свои запретные любовные приключения, чувствует, как
ше' велится и пробуждается его плоть. Все, что в нем есть от марнекого
кота, облизывается, урчит и, слегка устыдившись, и""""""" изменам больше
подходит слоновье слово
вского кота, облизывается, урчт п, тихает. Мужским изменам больше подходит
слоновье слово ""* поскольку ими движет алчная плоть. Подзатихает.
Мужским изменам оолъшс иидлЧ прелюбодеяние", поскольку ими движет
алчная плоть. Подтип гпчнают. что грешат. А женщины, как истинJ1
и""- -
прелюбодеяние", поскольку ими двп*ч ^".___
аваясь ей, они сознают, что грешат. А женщины, как истин-- с-, up имеют понятия
о грехе и тянутся к золо----
А алии
ясь ей, они сознают, что iрешал.,, дочери Евы, не имеют понятия о грехе и
тянутся к золо-шга без опаски и с любопытством. А если
ные дочери Евы, не имеют понятия и \у^^ " тому яблоку без стыда, без опаски и с
любопытством. А если """й укол сомнений, то всегда найдут себе
тому яблоку без стыда, без опаски и с jiiuuu.il и почувствуют легкий укол
сомнений, то всегда найдут себе "Лтп прпь не измена. Это все равно что глоток
оправдание: "Это ведь не измена. ^lu u воды, чтобы утолить жажду". Мужчины,
угадывая истинную -" пяино уже насадили их, как бабочек, на
оды, чтобы утолить жажду", мужчипт, j ущность своих жен, давно уже насадили их,
как бабочек, на """ ппишпилили их легкие крылышки догмами
л"" Г1ГЧПТЯсущность
своих жен, давно уже на^ад^ булавку морали, пришпилили их легкие
крылышки догмами ~"-тг"пяя себе любое приключение, они постабулавку
морали, пришпилили их леичаь rvVi и запретами. Позволяя себе любое
приключение, они поста-""-"ть свой семейный очаг и уготовили моральи
запретами. Позволяя сеое люиис "у..." рались обезопасить свой семейный очаг и
уготовили мораль-~.." кртпеным женам. Горе бедным грешницам.
рались обезопасить свой семейный ича! ". :."____
ную казнь своим ветреным женам. Горе бедным грешницам, - - - ^.,^^н
"Рппественных правил.
Означает ли измена утрату- люоьи: и^., "__________
лишь краткое отторжение, бунт против монотонности семей-(tm)----...""^твя котооые
день и ночь вместе, чувстишь
краткое отторжение, бунт прошр т^..^____________
ой жизни. Два существа, которые день и ночь вместе, чувст-",,"типд ЧТО5Ь1 потом
слиться еще теснее,
[ой жизни. Два существа, которые день п та1ц------- ,
;уют желание отстраниться, чтобы потом слиться еще теснее " Tvmv коони и ветви
так крепко перепле
гют желание отстраниться, ч
ни вросли дуща в душу, корни и ветви так крепко переплеВ
таком случае маленький
ись, что уже душат друг др"
оман на стороне не только не помешает, но, напротив, осве
авит кровь с обновленно
I, заставт гу^у-.^.^ _____________
еобходим перец авантюры - неилой
бежать по жилам. Необходим перси,
олгое романтическое бегство из респектабельной страны
в огне собственных чувств ^ °;f Бдежная встреч
Бйнадежная встреча на то что
йо нелегко" быть ^ Что случилось со мной в двух тел, короткое ^^ подземные
толчки не ную жизнь. Что делает
7над0 уповать на то, что " нное семейприготовить
новое^_ ., Он снова появился на
' Ивсе-та^ТвТтретиласьсИгорем. Онсн^^ ^ ^^
страницах моей жизни. Вчера KO1/V бке его голос,
раздался телефонный звонок. Я^л(tm)алВОЧень осторожно, и у меня перехватило
дыхание. Он говорил жена
тщательно выбирая выражение.и я понял^, ч Р ^ ^
Мы договорились о встрече - он подъедет к заберет меня.
340 Дарья
Асламова
"""""¦¦""^
Шел дождь, и все вокруг казалось серым. В легком плаще, с намокшими прядями
волос, я села в машину Игоря и встретила его жадный, всепоглощающий взгляд. Мы
уставились друг на друга, заново изучая все подробности чужого лица. "Я не мог
тебе позвонить сразу. Жена не отходила от меня ни на шаг. У нас есть только час
для встречи", - сказал он грустно. Эти слова резанули меня своей обыденностью -
в то, что было чудесной сказкой, вторгались житейская пошлость и обман. Мы ехали
в машине неизвестно куда, дождевые капли стучали в стекло, словно аккомпанемент
нашей беседе. Я подумала, что этого человека я, в сущности, совсем не знаю, и
нас ничто не связывает, кроме взаимной страсти, но это страшная, необъяснимая
связь. "Ты прилетела ко мне в Сараево, такая яркая, светлая, как весенняя
бабочка, - говорил он торопливо, казалось, он спешит выплеснуть все слова разом.
- Ты была такой, какой я тебя придумал. Я завтра снова уезжаю в Боснию. Ты
приедешь ко мне?" "Не знаю", - растерянно ответила я, задав самой себе
молчаливый вопрос "а зачем?". "Ты нужна мне, не знаю, как объяснить, - сказал он
в волнении. - Я приеду в Москву в конце июля и заберу тебя с собой. Мы уедем в
Загреб, в Хорватию. Ты согласна?" Я неопределенно кивнула. Он наклонился, чтобы
поцеловать меня, и я увидела совсем близко его умные, обжигающие глаза. И снова,
как в тот жаркий день, у меня поплыли круги перед глазами и застучало в висках,
- мы поцеловались, и сразу стало не важно, что у нас нет обше-го языка и общего
дела, кроме разговора двух тел. Я вышла из машины с ощущением, что это была
последняя наша встреча. Ах, почему нельзя сочетать радости вольной охоты и
замужнюю жизнь!
15 июля. К газетной болтовне насчет меня я со временем привыкла и даже стала
находить в ней удовольствие. Но неделю назад я прочитала заметку в еженедельнике
"Супермен", которая меня больно уязвила. Актер Станислав Садальский в своей
рубрике "Скандальские новости" написал следующее: "Королева советского секса
Дарья Асламова пребывает в нервном стрессе, потому что ни один из ее
многочисленных знакомых мужчин не хочет иметь с ней... как бы это
поинтеллигентнее сказать. Теперь на праздники ей дарят только вибраторы". Я была
несказанно удивлена таким злобным выпадом, тем более что я не имею чести знать
господина Садальского. Больше всего меня задело, что автор взял под
сОмнение мою сексуальную привлекательность. Я через газету "Московский
комсомолец" выразила свое недоумение по поводу этой заметки, заявила, что
женщина, у которой есть молодой обаятельный супруг, не нуждается в вибраторах, а
также что я подаю в суд на г. Садальского.
Честно говоря, я еще надеялась уладить дело миром. О реакции газеты "Супермен" я
узнала в следующем номере, где г. Садальский уверил, что все стоящие мужчины
меня боятся, а за исход судебного разбирательства он спокоен, поскольку "один из
высокопоставленных любовников Даши дал согласие выступить на суде свидетелем".
Мое терпение лопнуло, и я подала в суд исковое заявление о защите чести и
достоинства на двадцать миллионов рублей.
Скандал нарастает как снежный ком. Еженедельник "Аргументы и факты" пересказал
слух о том, "будто Руслан Им-ранович и его референт послали коварной
журналистке, поставившей некогда под сомнение мужские достоинства Руслана
Имрановича, вибратор. Сделано это было с понятной целью - унизить теперь уже
женские достоинства последней. Снести такое "роковая" Даша, конечно, не могла".
Садальский дал интервью еженедельнику в непечатных выражениях, подытожив
разговор следующим образом: "Каждый делает себе карьеру на ком может. Она - на
вибраторах". Можно было бы ответить в стиле "сам дурак", но я предпочитаю
встретиться в суде, куда Садальский являться не собирается, мотивируя это тем,
что "даже Горбачев на суды не
ходит".
Все это и смешно, и глупо. Я устала объяснять, что я обычная женщина, а не
разновидность дьявола. Правда, я получила своеобразное удовольствие от этих
газетных схваток. Забавно вести словесную дуэль, нанося уколы шпагой противнику,
которого ты в глаза не видел.
20 июля. Вот уже несколько дней я не нахожу себе места. Мой внутренний голос
твердит мне, что надо что-то предпринять. Я с нетерпением жду звонка от Игоря и
в то же вРемя боюсь услышать его голос. Надо уехать, не важно куда. Подальше, к
морю и покою. Сегодня уговаривала Андрея еъездить в Литву на недельку отдохнуть.
Балтика, холодное Неприютное море вернут мне чувство реальности, прочности
семейных ценностей, я вычеркну из памяти свое былое сума342
Дарья
Асламова
27 июля. Странная неделя, проведенная на Куршской косе, в литовском городке
Нида. Сосны, серебристые пески прибалтийских дюн, маленькие, словно игрушечные
домики утопающие в цветах, неласковое море, безрассудный ветер и чувство, что я
убежала от самой себя. Время здесь как будто остановилось, сюда не доносится эхо
больших событий, один день похож на другой как две капли воды. Мы мало
разговариваем друг с другом, каждый спрятался в свою скорлупу Андрей насторожен
и замкнут, его удивила поспешность этой поездки, мое отчаяние и слезы в голосе,
когда я уговаривала его уехать. Ночью мы спим, отвернувшись друг от друга, как
незнакомые люди, и совсем не занимаемся любовью. Днем мы гуляем в сосновом лесу
или плаваем на кораблике вдоль берега. Здесь начинаешь понимать вкус простых
вещей - неторопливых прогулок, долгих затраков в кафе и разговоров со случайными
людьми, вкус копченого угря и холодного пива, просоленного воздуха, которым
можно закусывать, как селедкой. Завтра мы уезжаем, и я рада, что путешествие
заканчивается. Процесс выздоровления завершился. Я чувствую себя чуть усталой,
холодноватой и опустошенной.
10 августа. Я пишу эти строки в два часа ночи, лежа на узкой кровати на борту
самого большого в мире самолета "Руслан", стоящего на Чкаловском аэродроме, и
слышу, как внизу, на первом этаже, грузят вертолеты. Нелегко набить брюхо такому
прожорливому зверюге, как этот самолет. Завтра утром, если повезет, мы вылетим в
Таиланд, на американскую военную базу.
Докладываю по порядку, как меня занесло в это странное место. (Кажется, я
перешла на армейский стиль.) Мои друзья журналисты договорились с крупными
военными чинами, что меня посадят на самолет, везущий команду летчиков в
Камбоджу, отправляющихся на работу по контракту с ООН-Два дня назад мне позвонил
подполковник Николай Степа-ненко и велел быть у Главного штаба 9 августа в 6
часов утра.
В 5 утра сонный, зевающий Андрей повез меня к месту встречи. Город еще спал,
только поливальные машины мыли улицы да птицы уже исполняли утренний концерт. У
Главного штаба нас ждал автобус, в котором уже сидели люди с Д°~ рожными сумками
и чемоданами. Меня встретил подполковник Степаненко, добродушный, еще молодой
мужчина с простоватым лицом. Я сразу поняла, какая роль больше при дется ему по
душе - роль кокетливой полудетской наивное
приключения дрянной девчонки-2 343
TVi прелестной вертушки, милого упрямства. Надо возбудить " нем теплое чувство
покровителя.
В девять утра мы уже сидели в автобусе на Чкаловском эрОдроме. Лил дождь, и я
порядком продрогла. Я позволила себе вслух помечтать: "Сегодня отогреемся в
Таиланде". Один из летчиков обратил ко мне усталое, невыспавшеес
...Закладка в соц.сетях
