Жанр: Мемуары
Приключения дрянной девчонки
...репортажи, и всем будет наплевать, чем я
занимаюсь. Что может случиться, если я напишу мемуары, посвященные ин272
^арьи Асламовд
тимным подробностям жизни знаменитостей? При худще1и раскладе на меня подадут в
суд. Но ведь не дураки же этл люди, раз они добились успеха и правят страной.
Кому нужно шумное судебное разбирательство (а я постараюсь сделать процесс как
можно более гласным, и все газеты будут смаковать подробности)? Это только
скомпрометирует их", я попыталась представить, как бы я поступила на их месте.
Отрицала бы все с официальной холодностью или сделала вид что укусы какого-то
дерзкого щенка меня попросту не каса-'ются. Люди, находящиеся на вершине Олимпа,
могут позволить себе пренебрежение к желтой прессе.
А сколько выгод это могло бы мне принести! Я написала бы книгу о своей
легкомысленной юности и продала бы ее какому-нибудь издателю. И я смогла бы
бросить ремесло журналиста и заняться творчеством для своего удовольствия -
писать о том, что мне интересно. Но для этого нужен крупный скандал, необходима
шикарная выходка, о которой все заговорят. Да, чтобы завоевать себе положение,
требуют-, ся бесчестные"поступки и загрубелая совесть. Мне нравится болгарская
пословица: "В основе каждого богатства лежит ^хотя бы одна грязная монета". Я бы
перефразировала ее так: \"\i основе каждого успеха заложен хотя бы один низкий
поступок". Несомненно, люди, которым дорогу в жизни проложили родители,
избавлены от необходимости поступаться своей совестью и своими принципами. Но
мне приходится самой пробивать кирпичную стену неблагоприятных обстоятельств. Я
не боюсь сделать крутой поворот руля, будь что будет, а там посмотрим, куда
вынесет мою машину.
17 августа. Мне не слишком везет. Я написала скандальную статью, но ни одна
газета не берется ее опубликовать. На меня смотрят как на зачумленную, редакторы
со смаком читают текст, а потом возвращают его со словами: "Мы не хотим
неприятностей". Я уже отчаялась. Ко всему прочему я уже неделю не могу улететь в
Тбилиси по делам. Каждый день Андрей отвозит меня на машине в аэропорт Внуково,
и каждый раз рейс откладывают. Нет топлива. В аэропорту живу Несчастные, не
мывшиеся неделю - заросшие, боро-В" чжчины и женщины с детьми. Все они
плачут и сте\о
авиакасс, но даже те, у кого есть билеты, не могут эрофлот" начал хитрить.
Теперь рейсы, которые х Ч)тся в течение двух дней, попросту
отменяют.
п^ь \сдавать в кассу и покупать новые. И нет никаприключения
дрянной девчонки-2 273
кой гарантии, что по ним можно будет улететь. Во Внукове скапливается все больше
и больше людей. Я с ума схожу от этой давящей, стонущей массы и совершенно
теряюсь в людской толчее.
Сегодня мы седьмой раз с ощущением безнадежности отправились в аэропорт. Как
всегда, рейс отложили на сутки.
- Не везет, - сказала я со вздохом. - Поехали домой.
- Кому это не везет? - насмешливо спросил Андрей. - ^го тебе-то? Да ты стену
можешь проломить, если тебе надо. Значит, ты просто не хочешь лететь.
- Да как ты смеешь так говорить? - с яростью набросилась я на него. - А что бы
ты сделал на моем месте? Ты попадал когда-нибудь в такие ситуации?
- Конечно, - невозмутимо ответил Андрей. - Однажды в Новосибирске я напился как
свинья и опоздал на регистрацию. Я пошел прямо на летное поле с билетом в руках
и наглой рожей и нашел свой самолет. Стюардесса спросила, почему у меня нет
штампа на билете. А я тупо, с украинским акцентом сказал: "А я знаю?" Короткие
идиотские вопросы в ответ на вопрос производят сильное впечатление. Меня пус^тили
в самолет. — - Это гораздо проще. У тебя хоть самолет был. А тут пус-
кают один завалящий рейс раз в двое суток, на который ломится пол-аэропорта со
взятками. Как тут быть?
- Не хныкать. Иди одна, походи по зданию, найди лазей--КУ, попробуй поговорить с
летчиками, потряси удостоверением журналиста. Очаровательной женщине все готовы
помочь. А я подожду тебя в машине.
Я уныло поплелась в аэропорт. Вокруг снова тысячи лю-Дей, озабоченные своими
проблемами и совершенно безразличные ко мне. У входа на летное поле дежурил
свирепого вида мужичонка с пышными усищами. Я было совсем упала Духом, как вдруг
заметила юного прыщавого курсанта в летной форме. Он выглядел простофилей и с
наслаждением по-еДал мороженое. Я поправила прическу и решительным шагом подошла
к нему.
- Молодой человек, - проникновенным голосом сказала я. - я к вам обращаюсь как к
мужчине, умеющему летать и способному подняться над заурядными
проблемами. 'В таких случаях мой приятель Вадим говорит: "Что сказал - Сам не
понял".)
- Я вас слушаю, - с готовностью ответил курсант.
- Вы хотите помочь газете "Комсомольская правда"?
274
- Конечно. - Он был весь внимание.
- Я журналистка, и мне надо пройти на летное поле чтобы попасть в диспетчерскую,
но тот противный мужик что охраняет выход, не пустит меня без сопровождения
человека в летной форме.
Курсант разволновался так, что даже забыл про мороженое. С него капало и капало,
пока на полу не образовалась маленькая молочная лужица.
- Я готов, но что я должен сказать, если меня спросят, зачем вы идете со мной?
- А вы скажите, что я корреспондент и иду брать интервью у летчиков.
Сказано - сделано. Мы благополучно преодолели заградительный барьер. Я помахала
удостоверением, курсант держался молодцом, взял меня под свое покровительство и
даже проводил до диспетчерской. "Ну, теперь вы действуйте сами, - шепнул он. -
Я здесь никого не знаю". Я подкрасила губы, заплела волосы в трогательную
косичку и вошла в диспетчерскую. На меня уставились три матерых мужика, один из
которых присвистнул и сказал: "Это еще что за чудо!" Я защебетала что-то про
редакционное задание, при этом я стреляла глазками, надувала губки бантиком и
как бы в смущении теребила подол платья;
- Значит, тебе нужно попасть в Тбилиси, - сказал один из диспетчеров. - М-да,
проблема. На сегодня есть всего один рейс. В пять часов вечера должен прилететь
самолет из Грузии. Если на нем будет русский командир экипажа, считай, тебе
повезло, с ним мы договоримся. А если грузинский состав, тогда могут возникнуть
сложности. Но все равно есть надежда. Ты сейчас погуляй в аэропорту часок, чтоб
тебя никто здесь не застукал. А потом приходи, попробуем что-нибудь сделать.
Я вылетела из диспетчерской как на крыльях. Покружив вокруг здания аэропорта, я
нашла какой-то странный выход и оказалась в зале для иностранных пассажиров.
"Извините, а как ¦ \ выйти отсюда?" - спросила я у служащей. Та ззрилась
на меня: "А как же вы сюда попали?" ^удилась, - заканючила я. - А сейчас опазды\".
Она с недовольным видом указала мне до-Уъ минут я уже сидела в машине
Андрея, пол-тва. Меня распирало от гордости, и Советов, \ссказ, сказал:
"Немедленно хочу с тобой
приключения дрянной девчонки-2
переспать". - "Но, дорогой, где?" - "Поехали в лес", - прошептал он с
вожделением.
Мы нашли в нескольких километрах от аэропорта чудесную солнечную полянку, где,
казалось, не ступала нога человека. Я приоткрыла дверь машины, чтобы чистый
воздух вошел в прокуренный салон. Андрей набросился на меня как на желанную
добычу с поцелуями, похожими на укусы, задрал мое платье и нетерпеливо вошел в
меня. Мои ноги в туфлях на высоких каблуках упирались в потолок автомобиля,
сиденье издавало жалобные стоны, намереваясь развалиться на куски под нашей
ритмичной тяжестью. Он делал мне больно, удовлетворяя свою страсть как животное,
и, как ни странно, эта разнузданность возбудила меня. Я, не стесняясь своих
чувств, закричала так, что смолкли лесные птицы. И уже на вершине блаженства
почувствовала, как кто-то смотрит на нас.
Мы лежали, расслабленные, не в силах пошевельнуться, и вдруг я увидела, как из
чащи выезжают на лошадях две женщины. Они ехали не торопясь, с оттенком
презрения поглядывая на нас. И даже лошадь неодобрительно заржала. Только когда
они исчезли из виду, я подумала, что мне следовало бы опустить непристойно
расставленные ноги. "Интересно, как они попали сюда?" - прошептала я. Советов
лишь пожал плечами.
Мы вернулись во Внуково, я взяла свою дорожную сумку и велела Андрею ждать меня
в течение часа. Если я не вернусь, значит, мне повезло и я улетела в Тбилиси. В
аэропорту все оказалось не так просто. Я не встретила ни одного человека в
летной форме, а без сопровождающего меня никто не пустит на поле с большой
сумкой. Уже было пять часов, а я все еще металась по зданию из одного зала в
другой. Наконец я заметила в кафе подходящего мужчину. Он аппетитно уминал
солянку. Я налетела на него как тайфун и добрые десять минут умоляла его о
помощи. Он оказался бортинженером из Петропавловска-на-Камчатке, летящим на
родину как обычный пассажир, но имеющим право на всякие льготы как работник
"Аэрофлота". Сначала он отказался наотрез, но потом не устоял под шквалом моих
аргументов. План мой был великолепно прост. Бортинженер проходит через контроль
с моей сУМкой, через пять минут появляюсь я, тыкаю охраннику под Нос свое
удостоверение (он меня должен помнить) и говорю,
276___________ а
что забыла свой блокнот в диспетчерской, когда брала интервью.
Так все и получилось. В четверть шестого я уже сидела в диспетчерской и
распивала чаи в ожидании тбилисского экипажа. На мое счастье, командиром
оказался русский, Николай Пырьев, спокойный и снисходительный к дамам мужчина.
Он рассеянно заметил, что я могу хоть сейчас отправляться в самолет. Один из
диспетчеров по имени Василий вызвался меня проводить. Мы шагали по полю, ныряли
под брюхами самолетов, и я почти оглохла от шума, когда Вася ткнул пальцем в
огромную серую птицу и сказал, что это, кажется, наша. Самолет оказался
совершенно пустым, я распрощалась с любезным диспетчером и зашла в пилотскую
кабину. Там я нашла на полочке початую бутылку коньяку и хлебнула для храбрости.
Мне казалось, что вот-вот меня найдут и выкинут, как безбилетного пассажира.
Явилась стюардесса и подозрительно спросила, что я здесь делаю. Я ответила, что
жду командира корабля Николая Пырьева. Она потянула носом воздух, почувствовала
запах коньяка, но ничего не сказала. Одарив меня напоследок неодобрительным
взглядом, она покинула пилотскую кабину.
Это был самый странный полет в моей жизни. Никогда я не видела, чтобы в один
самолет набивалось столько народу. Я вообще удивляюсь, как он взлетел. Все
проходы были забиты людьми, они стояли как в автобусе, держась за верхние полки,
и беспрерывно курили. Некоторые даже умудрялись выпивать стоя. В двух туалетных
кабинках тоже сидело по человеку с чемоданами. Они расположились на крышках
унитазов, предварительно застелив их газетами. В пилотской кабине помимо
экипажа сидело еще пять человек. Мне пришлось наблюдать, как летчики
управляют самолетом, и это сильно действовало мне на нервы. Они с садистским
удовольствием показывали мне грозовые облака и рассказывали, что может
случиться, если мы попадем в самый центр грозы. Командир поведал историю, как в
одном полете молнией разбило лобовое стекло.
К'4 \амолет коснулся посадочной полосы города Тби-\охватило чувство
торжества. Я все-таки сделала хыступил в роли катализатора, ущемив мое само\орил
химическую реакцию гордости. С дрУ1"0** рутила легкую досаду. Он слишком
хорошо \ет на моих душевных струнах, как профес"
Приключения дрянной девчонки-2 277
31 августа. Вчера снова пыталась нежно попенять Андрею на его неблаговидное
поведение. Но это все равно что мертвому делать припарки. Он не ведает
раскаяния. Давеча, когда мы возвращались с вечеринки, он вел машину в нетрезвом
виде, распевая фальшивым голосом детские песенки. На перекрестке нас остановил
красный сигнал светофора. Андрей повернул ко мне голову и, лучась от нежности,
сказал: "Если б ты знала, как я тебя люблю!" При этом он от избытка чувств
непроизвольно нажал на газ, и мы въехали в стоящий перед нами "Москвич" пегого
цвета. "Да иди ты к черту с такой любовью!" - в сердцах воскликнула я. Мы вышли
из машины и вступили в изнурительные переговоры с владельцем пострадавшего
"Москвича" и его другом. Андрей предложил пять тысяч за ремонт, вполне
приличную, на наш взгляд, сумму. Но приятель хозяина машины вошел в раж и,
истошно крича и матерясь, потребовал двойное возмещение ущерба. "У тебя недурные
аппетиты, - заметил Андрей, - но шесть тысяч - мое последнее предложение". Наш
оппонент завопил, что это грабеж среди бела дня. "Правильно, грабеж, - вздохнул
Андрей, - только не днем, а глубокой ночью, на безлюдной дороге". И быстро,
сквозь зубы, велел мне садиться в машину. Еще ничего не понимая, я вернулась к
нашему старенькому "жигуленку" и уселась на переднее сиденье. Через стекло я
наблюдала, как спорящие энергично жестикулируют и с пеной у рта доказывают
собственную правоту. Я со страхом подумала, что пострадавшая сторона сейчас
перейдет к кулачным действиям. Но Андрей вдруг резко повернулся и направился к
нашей машине. Он забрался в салон, нажал на газ и круто повернул руль, чтобы
обогнуть бросившихся наперерез автомобилю противников. Один из них успел ударить
кулаком по дверце, но было уже поздно - "жигуленок" взревел и умчался вперед,
как резвый конь.
Когда мы подъехали к дому, Андрей с ребячливой улыбкой сказал: "Ты сегодня
очаровательно выглядишь, моя ласточка!" (Последнее слово входит в список
обязательных ласковых обращений к моей персоне, который я повесила над нашей
кроватью и заставляю Андрея повторять его каждое УтРо.) В ответ я вылила на него
ушат грязных слов, оставивших его совершенно равнодушным.
До двух часов ночи я бродила по квартире, кипя бессильным гневом. Голый Андрей
привольно раскинулся на широкой кровати и сладко похрапывал во сне. Я собрала по
дому Все мужские носки и натянула их один за другим на его ноги,
го
в Й С ТЗ р-т- r^RS
тШ
280 м-р"" м^ламовя
Я пытаюсь распутать переплетенные в моей душе нити добра и зла. Мне трудно
применить абстрактные понятия морали к моему конкретному поступку, вернее, я не
хочу этого делать Я заглушаю голос совести и стараюсь все свести к беззлобной
выходке шалой девчонки. Так гораздо проще. Завтра... у меня появится много
врагов и недоброжелателей. Мне кажется, я вижу толпу злобных насмешников,
которые показывают на меня пальцем. Я чувствую, что этот поступок изменит всю
мою жизнь. Только бы знать, в худшую или в лучшую сторону? К чему он приведет -
к падению в пропасть всеобщего презрения или к взлету славы, к возможности
писать книги и выплескивать себя миру? Как бы я хотела заглянуть в магический
кристалл, чтобы увидеть цепь событий будущей жизни. Меня бы порадовала
сейчас встреча с тремя ведьмами, что предсказали судьбу Макбету. Завтра... Я
пишу эти строки, чтобы избавиться от тоски. Ведь только бумага терпелива и
способна выслушать, люди вечно торопятся. Мне страшно. Окажется ли карта,
которую я выбросила на игорный стол, выигрышной? Сорву ли я банк? Люди сочтут
меня циничной, но только я знаю, сколько наивной романтики скрывается за этим
показным цинизмом, сколько детских книжных иллюзий, сколько мечтаний о
театральных страстях и роковых встречах. Я втайне стыжусь их и прикрываюсь
бравадой многоопытной женщины, взирающей на мир холодными глазами.
Завтра... А настанет ли оно когда-нибудь, это завтра? Минуты тянутся как часы,
сигареты закончились, десятая чашка чая выпита. Я пытаюсь читать, но книга
выпадает из моих рук. Я подхожу к окну, дышу на холодное стекло и на матовом
облачке пишу знак вопроса. Жду, когда он растает, снова туманю стекло своим
дыханием и рисую восклицательный знак. Завтра...
25 декабря. ...А потом нам пришлось сменить квартиру-Стены нашего дома стали
прозрачными, как стекло. Нам ка-залось, что мы живем в большом аквариуме и
случайный прохожий может подсмотреть интимные подробности нашей жизни. Телефон
звонил беспрерывно, бесцеремонные люди в любое время суток врывались в квартиру
с требованиями интервью, фотографий и съемок для телевидения. В основном это
были иностранные корреспонденты. Российская пресса еще стыдливо молчала. Моя
статья в "Собеседнике" "Записки дрянной девчонки" - один из самых дерзких и
волну*
икЛючения дрянной девчонки-2
1йХ, на мои ВЗГЛЯД" фарсов года - взорвала общественное еНие страны, добавила
изюминку сексуальных приключений и приправу авантюризма в пресное тесто
обыденной
Меня и Андрея захлестнул лестный и обременительный поток общего внимания, и мы
не в силах были противостоять его напору: "Ах, интервью! Очень мило. Конечно,
заходите, будем рады. В 12 ночи?! Не слишком ли поздно? Сколько будет длиться
съемка? Пять часов? Разумеется, я не могу отказать коллеге".
Фотографы и телевизионщики располагались в нашей квартире, как у себя дома. Они
загромождали дом аппаратурой, снимали со стен непонравившиеся картины,
переставляли мебель по своему усмотрению, стремясь извлечь из нашего бедного
жилища максимум элегантности, соблазнительной интимности. Мы бродили по дому,
шалея от их наглости и ослепительного света прожекторов, задыхаясь от
сигаретного дыма и путаясь в многочисленных проводах. Для создания более
раскованной обстановки фотографы привозили с собой шампанское для меня и водку
для Андрея. В полночь, несмотря на декабрьские морозы, климат в квартире по
нежной расслабленности и знойной романтике равнялся средиземноморскому.
Помню, однажды, когда съемки для какого-то французского журнала затянулись до
глубокой ночи, я раскинулась на диване, совершенно голая и умиротворенная, не
стесняясь присутствия трех мужчин-фотографов. Я для них была не конкретной
женщиной, а символом восхитительного приключения, яркой легкомысленной бабочкой,
дорогостоящей игрушкой, которую надо красиво подать на страницах журнала. Они
испытывали вдохновение повара перед грандиозным банкетом, который украшает
жирную уточку петрушкой, ук-Ропом, поливает ее острым, возбуждающим аппетит
соусом.
По замыслу, я тоже должна была возбуждать аппетиты, Поэтому меня пудрили,
румянили и одевали в кружевное белье, чтобы от моего вида у мужчин потекли
слюнки. Меня Удивило, что Андрей вдохновенно обсуждает вместе со всеми м°и
эротические позы. "Неужели ты не ревнуешь?" - спросила я его. "Нет. Это просто
работа фотомодели. Съемки у Фотографа все равно что прием у врача - там тоже
раздеваться без стеснения", - ответил он.
Съемки для телевидения потребовали от меня не только ТеРпения, но и физической
выносливости. По сценарию, я
^a^Dn мсламое
должна была бежать по длинной лестнице к Белому дому в туфельках на высоченных
"шпильках" и через десяток-друГо" ступенек эффектно скидывать шубу, оставаясь в
одном купальнике, затем с радостной улыбкой подниматься на самый верх и исчезать
за поворотом. Этакое эротичесжпр о."~
ПОДНОЖИЯ JTnwo
.нслючения дрянной девчонки-2
.."^.гчисисся на самьи
л г. исчезать за поворотом. Этакое эротическое видение у подножия Дома Большой
Политики. Замысел был прекрасен, но в день съемок стоял двадцатиградусный мороз,
снимали несколько дублей, шуба не желала изящно скидываться каблуки туфель
застревали в снегу. Я хохотала истеричным смехом, покрывалась "гусиной" кожей и
спотыкалась о ступеньки на бегу. На пятом дубле группа депутатов, выходящая из
Белого дома, узрела эту фантастическую картину - девушку в купальнике, бегущую
по снегу к политическому Олимпу. К нам кинулся разъяренный милиционер, и мы едва
успели скрыться на своей машине.
В следующем кадре я должна была играть с котенком, лежа на тахте. Для этой цели
я выпросила у подруги Юлии индифферентного пушистого персидского кота, который,
как всякое животное аристократического происхождения, был от рождения полным
кретином и мог есть, только если его кормили с пальца. Пока оператор готовился к
съемкам, я чесала кота за ухом, он мурлыкал и казался довольным жизнью. Но как
только заработала камера, он выпустил когти и вцепился мне в грудь. Героически
улыбаясь, я попыталась оторвать от себя взбесившееся животное, что мне удалось
ценой кровавых полос, оставленных его когтями. (Позже я посоветовала Юлии свести
этого вырожденца с какой-нибудь здоровой дворовой кошкой, чтобы смешать гнилую
аристократическую кровь с бодрой плебейской. Но выяснилось, что Мартин - так
звали персидского кота - не способен вести нормальную половую жизнь, ему нужна
подставка под задние ноги, чтобы совершить сей сладостный процесс.)
Мое тело столько разглядывали, фотографировали и снимали на видео, что мне стало
казаться, что оно мне больше не принадлежит. Его лишили интимности. Размноженная
жур' нальными и газетными снимками, я стала общественной соб ственностью. Мне
захотелось спрятаться в мягкое теплое птичье гнездышко, недоступное чужим
взорам.
И мы переменили квартиру. Этому была еще одна причина. Странные люди подходили к
моим друзьям в редакции "Комсомольской правды" и говорили: "Если вам ваша девоч
ка дорога, спрячьте ее подальше. Когда утихнет шумиха вокруг ее имени, ею
займутся". По-моему, когда говорят "сиД
мо", лучше кричать "караул" на каждом углу. Разумеется, я т преминула сообщить
об угрозах во всех интервью. Но из ст0рожности мы переехали на новое место.
Через четыре дня я выхожу замуж за Андрея, но мне с трудом удается
сосредоточиться на этом торжественном событии. У меня совершенно нет времени для
подготовки к свадьбе. Андрей же, этот мученик предприимчивости, тоже слишком
занят делами своей фирмы. Обычно вокруг будущих молодоженов суетятся
многочисленные родственники. Мамы, папы, дедушки и бабушки берут на себя все
хлопоты. А мы, дети общежития, привыкшие к самостоятельной жизни, вынуждены сами
думать о всех мелочах. В прошлую субботу мы нашли часок для похода в магазин
"Гименей" за свадебной фатой. Господи, какими неприкаянными и одинокими мы
почувствовали себя в толпе невест, женихов и их родственников! Почему никто не
шепчет нам советы, не выбирает наряды, не рассматривает нас придирчиво, вертя,
как кукол, перед зеркалом? Мы чересчур долго жили вместе и слишком много видели
грустного в жизни, чтобы относиться всерьез к этой сентиментальной идиллии. И
все же какой-то древний женский инстинкт требует от меня соблюдения всех правил
церемониала - фаты, символа непорочности, для той, что давно утратила
невинность, белых перчаток, цветов, платья - белого, как лепестки яблоневых
весенних цветов.
Вчера я достала из шкафа свадебное платье, купленное, если мне не изменяет
память, три года назад. Оно слегка помялось и чуть-чуть пахнет пылью. Я
рассматривала розы, прикрепленные к лифу платья, когда-то раскрашенные умелой
Юлией лаками для ногтей, перебирала складки ткани и смеялась над причудами
судьбы. Думала ли я той весной, по-Давая заявление в загс вместе с Андреем, что
шутка станет реальностью, что легковесные отношения будут продолжаться годами и
свяжут двух непохожих людей непостижимыми таинственными нитями? Как странно, что
часто мелкие слу-^111 пустяковые встречи и желания являются поводамй~для
.*РУпных событий. Как необъяснимо плетется, ткань судьбы!
.И ДЛИ JclMblcilUBcllbIA
29 декабря. Я бесстыдно счастлива. Пишу эти строки в
"олночь. Я еще не успела отколоть фату с волос и осознать
начение события, но, кажется, торжественная увертюра сотоялась.
Советов спит прямо в парадном костюме и самым
в°3мУтительным образом храпит. Первая брачная ночь явно
Дарья АслаМОйа
не состоится по причине фантастического пьянства жениу И хотя он меня не слышит,
я громко восклицаю: "Ты пьян ^ любви, моя радость!" Я хохочу во все горло и
целую его. °'
Теперь все по порядку. Утро прошло нелепейшим обра зом. Очередь брачующихся в
загсе, холодная казенная атмо сфера, какие-то чинные пожилые пары, стесняющиеся
самцу себя и своего счастья, торопливая процедура заключения брака. Мы неловко
надеваем друг другу кольца. Советов раз. волновался так, что даже забыл меня
поцеловать. Он растерян, скован, и я, кажется, слышу, как скачет в груди его
серд. це. Я расстроена обыденностью обстановки и полным отсутствием контакта с
женихом. После того как мы поставили свои подписи под документом, Андрей тут же
уехал на работу, а я домой - готовиться к вечернему торжеству.
Эта скомканная процедура довела меня до слез, и я, как водится, порыдала,
соблюдая древнее женское правило. "Ну, ты прямо классическая невеста, -
удовлетворенно заметила моя сестра Юля. - Даже без слез не обошлось". Она
взялась за мои волосы и соорудила мне чудную прическу - ну просто стихотворение
из локонов. Приехали мои родители и принялись хлопотать вокруг меня. И я
наконец-то почувствовала приближение праздника.
В шесть часов вечера, по дороге в ресторан, мы вдруг вспомнили, что забыли
пригласить фотографа. "Как же так! - воскликнула Валентина Федоровна, мама
Андрея. -У вас ведь ничего не останется на память. Вы должны обязательно гденибудь
сфотографироваться". Тут Андрей вспомнил, что около "Макдоналдса" всегда
торчит фотограф, шел" кая моментальные снимки "Полароидом". Нам пришлось выйти
на Пушкинской площади, и на память мы получили единственную свадебную фотографию
на фоне рекламы гамбургеров.
Праздник ждал нас в Царицыно, в ресторане "Усадьба"' Это маленький старинный
особняк в чудесном парке, неП°и далеку от церкви. Под Новый год его украсили
голубым^ елями с блестящими фонариками - настоящая рождествен екая сказка. Шел
обильный снегопад, укутывающий дерев белым пушистым мехом. Стояла такая тишина,
какая быва
азио*
только в лесу.
В особняке - прекрасная старинная мебель, израз печи, фарфор, оружие и выставка
драгоценных кРУж1л0 яиц в стиле Фаберже. И все это на один вечер пРинадле^,ам
нам. Гости еще не прибыли. Я бродила по чудесным з.
ппикл^-" ¦¦_________________________..... 285
обняка, не в силах скрыть восторга, и любовала
...Закладка в соц.сетях
