Жанр: Журнал
Статьи по военной истории и военному искусству
...я изначально содержала значительно
большую долю Хаоса3 , нежели европейская. Потому она быстрее развивалась. Потому
она была менее устойчивой, с явно прослеживающимися тенденциями к социальному
суициду.
[Подстраничная сноска:
3. Термин "хаос" используется здесь, как символ для обозначения принципиально
неустойчивой структурной системы.
В классической теории систем можно выделить три различных класса объектов:
1. Примитивные системы, структура которых неизменна (примером может служить
математический маятник);
2. Аналитические системы, которые "почти всегда" имеют фиксированную структуру, но
иногда претерпевают бифуркации, скачкообразно изменяющие структуру (простая
экосистема);
3. Хаотические системы, постоянно меняющие свою структуру (например, атмосфера
Земли).
В этом смысле "хаос" есть синоним изменчивой, внутренне противоречивой,
нестабильной культуры, культуры развивающейся (ибо "развитие" есть прежде всего отказ
от требований гомеостаза). Культуры, которую с некоторым основанием можно отнести к
хаотическим, а не аналитическим структурным системам.]
Представить немцев, олицетворение порядка, параграфа, закона, как обитателей Хаоса,
трудно. Однако поставим вопрос, почему это именно немцы, и именно на границе веков,
то есть на вершине своего развития, стали карикатурным воплощением дисциплины? ("-
Будет ли в Германии революция? - Нет, потому что революции в Германии запрещены
распоряжением Кайзера." "- Разве вы умеете водить самолет? - Согласно пункту первому,
параграфа третьего, раздела седьмого Инструкции немецкий офицер обязан уметь все".)
Видимо, именно такие (смешные с точки зрения внешнего наблюдателя) попытки
"упорядочить Хаос" поддерживали связь государства и нации с упорядоченной
Реальностью.
Заметим здесь, что умный и наблюдательный Блок называет германский гений
"сумрачным", то есть неясным, неопределимым, и противопоставляет его "острому
галльскому смыслу".
Итак, две цивилизации, одна из которых стала великой, а другая хотела ей стать,
столкнулись в схватке не на жизнь, а на смерть. Схватке, ставкой в которой была будущая
картина мира.4,5
Из-за отсутствия необходимого понятийного аппарата (формализмов теории
информации, кибернетики, теории систем Л. фон Берталанфи, теории квазиобъектов,
описывающих структуры массового бессознательного) подобный анализ в принципе не
мог быть проведен в начале столетия. Это означало, что люди того времени были
обречены на непонимание ситуации. В сущности, даже самые информированные из них
видели лишь надводную часть айсберга. Исследуя события Великой Войны, мы все время
должны иметь это в виду.
[Подстраничные сноски:
4. Эсхатологический характер Первой Мировой Войны нашел отражение, например, в
знаменитом эпосе Дж. Толкиена "Властелин колец", первые страницы которого были
написаны в 1916 г.
5. Первая и Вторая Мировые война закончилась поражением Германии, что породило
тенденцию рассматривать немецкую цивилизацию, как некую "Империю Зла". Такой
взгляд, по-видимому, неоправдан. С другой стороны, у нас нет оснований и для критики
западных демократий, "стерших с лица Земли великую культуру". Прежде всего, лидеры
Запада не подозревали, что Германия представляет собой чуждую им цивилизацию.
Далее, если у нас и есть определенное недовольство современным устройством мира, то
никто не доказал, что альтернативная картина устроила бы нас больше. Лучшим
результатом было бы, на мой взгляд, сосуществование обеих великих культур.]
2. Фон Шлиффен и германский план войны на суше.
Конфликты Цивилизаций развиваются десятилетиями. В Мировой Кризис 1914 г. страны
вступили по-разному, но ни одна из них не была вправе назвать себя неподготовленной.
Подготовка государства к войне включает военное планирование, создание и обучение
армии и флота, развитие экономики и, наконец, мобилизацию духовных сил нации. Эти
задачи, разумеется, должны решаться совместно.
Поскольку мы определили Первую Мировую Войну как межцивилизационный конфликт,
движущими силами которого были Великобритания и Германская Империя, мы будем
рассматривать структуру этой войны прежде всего, как результат взаимодействия
германского и английского стратегических планов.
Задача, стоявшая перед графом Альфредом фон Шлиффеном, начальником Германского
Генерального Штаба, была исключительно тяжелой. После заключения франко-русского
соглашения 1894 г. война на два фронта превратилась из эвентуальной возможности в
неизбежность. При этом военные возможности Франции были сравнимы с германскими,
в то время, как Австро-Венгрия в схватке "один на один" сражаться с Россией была не в
состоянии. Использование же сухопутных сил третьего союзника - Италии - было
затруднено по географическим соображениям.
Первые наброски плана войны на два фронта принадлежали еще старшему (великому)
Мольтке. Собственно, Мольтке, который все свое стратегическое планирование строил на
железнодорожных картах, описал основополагающий принцип решения задачи:
воспользовавшись мобильностью, которую обеспечивали 11 сквозных железнодорожных
линий, связывающих Западный и Восточный театры военных действий, разгромить войска
противников поочередно.
Это означало, что Германия должна стремиться к быстротечной военной компании,
союзникам же выгодно затягивание ее. Подготовку ТВД стороны осуществляют в
соответствии с этим принципом.
Франция отгораживается от Германии линией крепостей Туль - Эпиналь - Бельфор -
Верден. Россия принимает в качестве оборонительной меры более широкую
железнодорожную колею (что практически лишает немцев возможности использовать
русскую ж/д сеть) и эвакуирует западный берег Вислы. Германия всемерно улучшает
работу железных дорог и вкладывает деньги лишь в две крепости - Кенигсберг на востоке
и Мец на западе. При этом обе они мыслятся как укрепленные лагеря,
взаимодействующие с активными полевыми войсками.
Важнейшей проблемой Шлиффена был выбор направления первого удара. Затяжная
мобилизация в России вынудила Германский Генеральный штаб поставить
первоочередной задачей разгром Франции. Тем самым подразумевалось, что немцы
готовы пойти на риск потери Восточной Пруссии и, возможно, всей Австро-Венгрии.
Оправдать такой риск могла только быстрая и полная победа над Францией. Вошедшая во
все учебники военного искусства оперативная схема 1870 года не устраивала Шлиффена
по причине медлительности! Добиться своего "идеального конечного результата"
Шлиффен мог только за счет осуществление операции на окружение.
Собственно, сейчас под "шлиффеновским маневром" понимается едва ли не любая
операция на окружение. В этом немалая "заслуга" самого Шлиффена, назвавшего свой
классический труд "Канны" и постоянно ссылавшегося на опыт Ганнибала. "Битва на
уничтожение и сейчас может быть дана по плану, предложенному более двух тысяч лет
назад..."
Не имея - по условиям сил и местности - возможности произвести двойной обход,
Шлиффен принял асимметричную оперативную схему. Главный удар наносился правым
крылом. Это крыло, развернутое на 2\5 протяженности Западного Фронта, включало в
себя 73% всех наличных сил Германии. Шлиффен создавал колоссальное оперативное
усиление. Активный - Западный - ТВД получал 7\8 войск, причем 5\6 из них направлялись
на активный участок.
План Шлиффена последовательно логичен.
1. Война с Францией неизбежна.
2. В сложившихся политических условиях это может быть только война на два фронта.
3. При заданном соотношении сил единственная возможность выиграть такую войну - это
разгромить войска противников по частям, воспользовавшись преимуществом, которое
предоставляют действия по внутренним операционным линиям.
4. По условиям и местности быстрая победа над русской армией невозможна.
Следовательно, первый удар должен быть нанесен на Западе.
5. Французская армия должна быть разгромлена до полного развертывания сил русских.
Это может быть осуществлено только в рамках операции на окружение.
6. Ввиду нехватки сил, маневр на окружение должен быть асимметричен.
7. Французская линия крепостей не может быть быстро прорвана и, следовательно,
должна быть обойдена.
8. Такой обход можно провести только через нейтральную территорию Бельгии или
Швейцарии. По условиям местности второй вариант неприемлем.
Шлиффен пришел к выводу о необходимости нарушить нейтралитет Бельгии,
гарантированный всеми великими державами, в том числе - самой Германией и
Великобританией.
Итак, план Шлиффена подразумевал вступление в войну Великобритании, крайне
негативную позицию США и иных нейтральных стран. К вооруженным силам
противников Германии (и без того превосходящих немецкие) добавлялись 6 бельгийских
дивизий и три крепостных района - Льеж, Намюр, Антверпен. "Сдавалась" противнику
Восточная Пруссия, Галиция, Эльзас с Лотарингией, Рейнская область. Пожалуй, ни одна
операция не требовала такого серьезного обеспечения и не подразумевала столь
огромного риска. И все это - только ради выигрыша темпа!
Дело в том, что при всех остальных вариантах шансов на победу не было вообще. Здесь же
выигрыш темпа мог трансформироваться в нечто более реальное:
1. По окончании развертывания правого крыла шесть бельгийских дивизий попадали под
удар 35 - 40 немецких и должны были быть списаны со счета (вместе с крепостными
районами). Германия получала возможность пользоваться богатой дорожной сетью
Бельгии и Фландрии.
2. Марш-маневр правого крыла приводил к захвату побережья Фландрии и в дальнейшем -
портов Ла Манша, что создавало угрозу Англии.
3. В течение десяти-двенадцати дней движение армий правого крыла должно было
осуществляться в оперативном "вакууме" - при полном отсутствии сопротивления
противника. За это время обходящее крыло, усиленное резервами, успевало развернуться
на линии франко-бельгийской границы, выходя на фланг частям союзников.
4. В этих условиях контрманевр противника неизбежно запаздывал. Превосходящие
немецкие силы все время выходили бы во фланг войскам союзников, угрожая их тылу и
заставляя прерывать бой. Отступление союзных армий происходило бы в условиях
сильного флангового давления и, следовательно, неорганизованно. Союзные войска,
стремясь выскользнуть из под удара, вынуждены были бы отступать на юг, затем - на юговосток,
что не могло не привести к перемешиванию войск и скучиванию их юговосточнее
Парижа.
5. Французская столица, являющаяся важным узлом дорог, политическим и духовным
центром Франции, захватывалась в ходе операции без боя.
6. Итогом наступательного марш-маневра через Бельгию и Северную Францию должно
было стать колоссальное сражение, которое союзникам пришлось бы вести с
"перевернутым" фронтом юго-восточнее Парижа. Это сражение, начатое немцами в
идеальной психологической и стратегической обстановке, могло привести к разгрому
союзных армий. Последние были бы отброшены на восток или северо-восток и
уничтожены главными силами армии во взаимодействии с войсками немецкого левого
крыла.
Итак, "Пусть крайний справа коснется плечом пролива Ла Манш. Равнение направо, слева
чувствовать локоть."
Расчет операции по времени: развертывание - 12 дней, марш-маневр через Бельгию и
Францию - 30 дней, решающее сражение - 7 дней, "прочесывание" территории и
уничтожение остатков армии союзников - 14 дней. Всего - 9 недель. Переброска сил на
Восток могла начаться между 36-м и 42-м днями операции.
План Шлиффена был шедевром, но он требовал от исполнителей геометрической
точности и отчаянной смелости. От Генерального Штаба он требовал еще и тщательной
проработки деталей.
Первой проблемой была общая нехватка сил для задуманного маневра. Шлиффен решил
ее простым и революционным путем: составил из резервистов старших призывных
возрастов резервные корпуса и включил их в боевую линию.
Трудности представляли ключевые фортифицационные сооружения Льежа и Намюра,
которые нужно было взять не быстро, а очень быстро, поскольку Льеж входил в зону
оперативного развертывания 1 германской армии. Оперативно эта задача была решена
созданием (из соединений мирного времени) виртуальной "льежской армии", которая
существовала для одной-единственной задачи - штурма Льежа - и расформировывалась
сразу после ее выполнения. Технически, подвижность "льежской армии" обеспечивалось
приданием ей парка сверхтяжелых артиллерийских орудий (выполнено уже при Мольтке).
В плане Шлиффена основополагающую роль играла геометрия исполнения. Ведущей
силой наступления должна была стать правофланговая армия (в 1914 году - первая армия
фон Клюка). В движении на запад, юго-запад, юг-юго-запад и юг она должна была
опережать другие армии Правого крыла (в 1914 году - вторая армия фон Бюлова и третья
Хаузена), так же, как те должны были обгонять армии Центра. Практически на первом
этапе операции все армии двигались по дугам концентрических окружностей, причем
центр этих окружностей лежал где-то в южных Арденнах. При этом, путь, который
предстояло пройти первой армии, был вдвое больше пути третьей армии и в четыре раза
превосходил перемещение пятой армии. Это подразумевало либо "торможение"
центральных армий либо огромный (свыше 40 км. в сутки) темп движения первой армии.
В противном случае первая армия начинала отставать, превращаясь из ударной группы во
фланговое прикрытие (против несуществующего противника), центр выпячивался вперед,
и вся партитура наступления разлаживалась.
Шлиффену необходимо было любой ценой выиграть время. Нужно было замедлить
продвижение центральных армий и ускорить темпы операции на правом фланге.
Первая задача решалась легко.
Шлиффен до предела ослабил войска не только в Эльзасе-Лотарингии, но и в Арденнах.
Он предполагал, что противник начнет две наступательные операции: вторжение в Эльзас
по соображениям психологического порядка и наступление в Арденнах по соображениям
стратегическим. Шлиффен отдавал себе отчет в том, что его грандиозный обходный
замысел станет в общих чертах известен противнику. У французов было два возможных
ответа:
1. Отказавшись от всякой идеи наступления, принять чисто оборонительный план.
Вложить крупные денежные средства в модернизацию крепости Лилль и развернуть
армии северного фронта на линии Верден - Лилль - побережье.
Такая схема, предложенная генералом Мишелем, была разумна, хотя при том
оперативном усилении, которое планировал Шлиффен, она, могла оказаться
недостаточной. В любом случае принятие ее было маловероятно по политическим
соображениям (национальная паранойя с Эльзасом).
2. Проверить на практике шахматный принцип: фланговая атака отражается контрударом
в центре. Наступлением крупных сил через Арденны выйти на коммуникации армий
немецкого правого крыла и обезвредить их; при благоприятной обстановке самим
осуществить операцию на окружение, прижав неприятельские войска к голландской
границе.
Именно эта стратегическая идея легла в основу французского плана развертывания
(Плана № 17).
Хотя наступление союзников в Арденнах выглядело для немцев очень опасно, Шлиффен
его всячески приветствовал. Этот удар останавливал армии центра и даже заставлял их
податься назад, что исправляло немецкую оперативную геометрию. Между тем "короткий
путь" по бездорожью Арденн требовал для армий начала века больше времени, нежели
"длинный путь" по бельгийским дорогам. По мысли Шлиффена, союзники должны были
бы проигрывать темп в Бельгии быстрее, нежели выигрывать его в Арденнах.
(Кроме природных условий свою роль в этом замедлении темпа должна была сыграть и
крепость Мец, занимающая фланговое положение относительно арденнского маневра
союзных войск.)
Но задержка центра - лишь одно (и по существу - негативное, в том смысле, что
непосредственно к достижению цели не приводит) звено маневра. Шлиффену нужно
было обеспечить максимальную подвижность правого крыла. На уровне тактики эта
задача была решена включением в состав полевых войск (в качестве наступательного
оружия!) тяжелой гаубичной артиллерии. Мне кажется, что в этом заключена техническая
основа плана Шлиффена. Штатное включение тяжелой артиллерии в состав корпусов
дало немцам решающее тактическое преимущество в бою.
Итак, правофланговые армии имели возможность легко подавить сопротивление
неприятельских арьегардов и двигаться в свободном пространстве. Оставалась, однако,
проблема непрерывных тяжелых маршей.
Если где-то и можно говорить о просчетах графа Шлиффена, то именно в решении этой
задачи. Идея частичной механизации - использовании автотранспорта - для ускорения
движения армий правого крыла - напрашивалась... Пройдя мимо этой возможности,
Шлиффен допустил ошибку, в общем-то незначительную... в условиях августа 1914 года
она неожиданно стала решающей.
(Замечание: психологические особенности плана Шлиффена.
Альфред фон Шлиффен принадлежал к тому редкому психологическому типу, для
которого характерно точное и глубокое понимание времени (в войне - темп операции,
ритм), склонность к созданию алгоритмов, описанию и осуществлению
последовательности действий, направленных на разрешение во времени некоторой
системы противоречий (в войне - стратегическое и оперативное планирование).
Он обладал мышлением системным, глубоким, точным, скорее - стратегическим, нежели
тактическим (видит общее, а не частное).
Такие люди, как правило, смелы и азартны.
Качества эти были скрыты у Шлиффена под маской холодной замкнутости и
аристократизма, но прорывались в дискуссиях, играх, в характере стратегического
планирования.
Шлиффен готов пойти на страшный риск, поскольку отчетливо видит, что при "более
правильных" и "менее рискованных" действиях выигрыша нет. (Другой знаменитый
своими военными заслугами человек подобного же психологического и умственного
склада - адмирал японского флота Исироко Ямомото в ответ на фразу: "Весь ваш план -
это азартная игра", не отрываясь от партии в го, заметил: "Угу. И я выиграю."
Эти слова важны для оценки плана Шлиффена. О нем можно сказать много хороших слов,
но объективно он был азартной игрой. Говорят, что план Шлиффена можно было
выполнить только в том случае, если бы германскими войсками командовали "боги", а
французскими - "идиоты". Это, разумеется, не так. Точнее было бы сказать: если бы
немцы принимали в ходе осуществления плана "правильные" решения, а французы -
"естественные". При этом немцы изначально имели то преимущество, что "правильные"
ходы были им известны: Шлиффен их нашел, просчитал и тщательно выверил. "За
доской" немцам следовало аккуратно воспроизводить "домашний анализ", в то время, как
французы вынуждены были бы импровизировать.
Шлиффену был, конечно, знаком основной парадокс планирования, заключающийся в
том, что противник, как правило, ведет себе не так. как требуется в его лучших интересах.
Поэтому он старался создать идеальный план, практически не зависящий от действий
противника. Это ему удалось, но психологически дорогой ценой. По сути, Шлиффен на
тридцать пять - сорок дней "подвешивал" войну, оставляя и своих, и чужих в состоянии
неопределенности, психологически очень тяжелом для человека, в особенности - для
человека военного.
Ситуация дополнительно усложнялась тем, что верховное командование германскими
армиями принадлежало кайзеру Вильгельму II, человеку, чья психологическая
устойчивость оставляла желать лучшего. Современные исследователи любят указывать на
то, что командовал кайзер чисто номинально, реальной же властью обладал начальник
Генерального Штаба. Это и верно, и неверно одновременно. Германские уставы,
несмотря на их пресловутую точность и обстоятельность, недостаточно четко определяли
взаимоотношения командира и начальника штаба крупного соединения. Иногда первую
скрипку играл командир, начальник штаба низводился до роли регистратора приказов
(первая германская армия 1914 г - фон Клук и Кюль), иногда вся реальная власть
сосредотачивалась в руках начальника штаба (Гинденбург и Людендорф на всех постах),
иногда управление делилось более сложным образом. Но при любом "раскладе" работают
они совместно, и настроение одного не может не отразиться на настроении другого. Во
всяком случае, уверенный в себе и операции кайзер был значительно полезней для штаба
и армии, нежели кайзер сомневающийся и растерянный.
И Шлиффен, организуя ежегодные маневры германской армии, все время дает кайзеру
возможность насладиться победой. Выигрывает только та сторона, за которую "играет"
кайзер. Позднее, уже после ухода Шлиффена в отставку его преемник Гельмут Мольтке
прекращает это развлечение: "Маневры лишаются смысла, офицеры теряют к ним
интерес". Шлиффен мог бы заметить:
"Их интерес не важен. От них требуется выучить - на уровне подкорки - алгоритмы
действий в стандартных ситуациях. Их не просят побеждать, их просят не отвлекаясь в
сторону и не внося отсебятины выполнить простые инструкции. Что же касается кайзера,
то мне нужна его уверенность в себе."
Если вы воспитываете от природы трусливую собаку, вы - для начала - подсовываете ей
для драки заведомо слабого противника. Шлиффен воспитывал своего кайзера).
Свою деятельность на посту начальника Генерального Штаба Шлиффен полностью
подчинил единственной цели - подготовке "геометродинамической" войны с Францией,
первого этапа общеевропейской войны. Можно сказать и больше - вся немецкая армия
создавалась и воспитывалась только для осуществления асимметричной операции на
окружение. Операции, в ходе которой противники Германии выигрывают все схватки,
кроме одной - последней и решающей.
3. Лорд Фишер и английский план войны на море.
Военные планы всегда носят отпечаток личности создателя. Английский план ведения
войны связан с именем Первого Лорда Адмиралтейства сэра Джона Фишера.
Дж. Фишер начал службу на бывшем флагмане Нельсона "Виктори", и, возможно, это
событие, само по себе случайное, оказало влияние на всю историю XX столетия.
Нельсон - не только слава Англии. Не только героическая смерть в разгар победоносного
сражения, пример будущим поколениям моряков. Нельсон в значительной мере - это сама
Великобритания.
Дело даже не в том, что великолепная Трафальгарская битва положила конец всяким
попыткам Наполеона создать адекватные морские силы и организовать высадку на
Британских островах. Важнее было осознание Англией своей морской мощи, своей роли в
охране морской торговли, своего - ведущего - места в мировой политике.
Фишер соприкоснулся с историей британской морской славы в тринадцать лет.
Особенности структуры личности обусловили у Фишера сильное эмоциональное
ощущение истории и своего места в ней. Это ощущение усилилось самим фактом службы
на "Виктори", корабле, принадлежащем Истории.
Так Фишер обрел свою судьбу - сделать для своей Англии то, что для своей Англии сделал
Нельсон.
Ироничный и циничный логик, Фишер, конечно, не собирался повторять жизненный путь
Нельсона (и его героическую смерть). Он слишком хорошо знал французскую пословицу:
"Когда двое делают одно и то же, это - не одно и то же". И свою задачу Фишер определил,
как полную реорганизацию британского флота.
Оперативная ситуация к концу XX века казалась просто великолепной: флот
Великобритании - торговый и военный - не знал соперников на морях и океанах,
промышленность была на подъеме, международное положение страны - арбитра мира - не
внушало никаких опасений.
Сейчас мы твердо знаем, что именно такая обстановка чревата катастрофой. (Тем
забавнее наблюдать за сегодняшней Америкой, которая, кажется, поставила себе задачу
совершить все ошибки, характерные для "страны-гегемона" и ни в коем случае не
пропустить ни одной). У Фишера не было необходимого исторического опыта, так что,
рабочую модель он, надо полагать, построил сам.
Оперативная обстановка на конец XIX - начало XX века по оценке Дж. Фишера:
1. "Блестящая изоляция" Великобритании автоматически делает ее противником державы,
претендующей на европейское или мировое господство.
2. Отклонение от этой политики, выразившееся в подготовке соглашения с Францией
(заключено в апреле 1904 г.) является тяжелой ошибкой. Это соглашение, не предоставляя
Великобритании никаких дополнительных возможностей (конфронтация между
Францией и Германией из-за Эльзас-Лотарингии позволяла и без него направлять
французскую политику в угодном Великобритании направлении), демонстрирует утрату
страной уверенности в себе.
(Великобритания - владычица морей и лидер цивилизованного мира - должна была
стремиться к союзу "делосского типа" - с откровенно слабыми государствами, никак не
посягающими на прерогативы великой державы. С этой точки зрения Англо-Японский
морской союз был - тогда - вполне приемлем для Фишера - в отличие от Антанты.)
3. Развитие политической обстановки с неизбежностью приведет Великобританию к
войне с Германией.
4. Эта война начнется с разгрома Франции и оккупации ее территории.
(Здесь, как легко видеть, Фишер сходился со Шлиффеном. Более того, даже интересы их
совпадают. Шлиффену нужен разгром Франции, чтобы получить шансы в дальнейшей
борьбе против всего мира. Фишера поражение Франции устраивает с точки зрения
долговременных интересов Британской империи. Кроме того, логика Фишера
противопоставляла сухопутной стратегии Шлиффена исконно английский ответ -
блокадную морскую стратегию. Но в таком случае Фишер обязан был в своем
планировании исходить из того, что сильнейшая сухопутная держава подавит своего
противника в одной скоротечной компании.
Перед нами ситуация, которую шахматисты назовут "столкновение дебютов". Обе
стороны развертывают свои силы независимо и до поры до времени не обращают
внимания на действия соперника).
5. Последнее обстоятельство в известной мере благоприятно для Великобритании,
поскольку устраняет негативные стороны Англо-Французского союза и дает возможность
вернуться к прежней политике мирового лидера.
6. Для этого необходимо разбить Германию и восстановить Францию силами
исключительно или почти исключительно Британской Империи и зависимых от нее
стран.
7. Таким образом, речь идет о последовательном использовании господства на море для
полного разгрома противника, неоспоримо доминирующего на континенте.
8. Уничтожение
...Закладка в соц.сетях
