Жанр: Журнал
Эссе по философии и метанауке
...еские системы. Здесь структура претерпевает
изменения (бифуркации), но число их мало, так что "почти всегда" система находится
вдали от фазового/структурного перехода (к аналитическим системам относится,
например, рыночная экономика).
Хаотические системы всегда находятся в точке фазового перехода (множество
бифуркаций плотно). Примером такой системы является атмосфера Земли.
Сингулярные системы не обладают свойством устойчивости и не изучаются современной
наукой, хотя их существование предсказано ею (пространственно-временная пена Дж.
Уиллера).
Человек и человечество в целом обнаруживают ряд свойств, характерных если не для
хаотических систем, то для систем, приближающихся к порогу хаотичности.
Данная классификация систем является, в значительной мере, общепринятой, однако
приведенная выше формализация использует аппарат структуродинамики, то есть
записана на языке группы "Конструирование Будущего".
Цивилизации
Под "цивилизацией" мы понимаем транслятор между информационным пространством и
пространством объектным (так называемым "реальным миром"). Иными словами -
"цивилизация" - это способ взаимодействия носителей разума с внешней средой.
"Цивилизация" стратифицируется в виде "культур", отличающихся друг от друга разными
граничными условиями. Культуры могут быть рассмотрены, как совокупность
"технологий" - проекторов информационного пространства на объектный мир.
Технология тем выше, чем больше мощность пространства граничных условий,
совместных с ней. Прогресс цивилизации есть процесс повышения уровня технологий.
Воздействие информационной структуры на объектный мир может осуществляться
непосредственно. Такие цивилизации принято называть магическими, а соответствующие
им технологии - маготехнологиями. (Подобные цивилизации сложились в Германии и
СССР между Первой и Второй Мировыми Войнами).
Если воздействие осуществляется через посредника, существующего одновременно в
информационном и реальном мире, речь идет о сциентической цивилизации и научных
технологиях.
Современная Земля и практически все цивилизации и культуры, когда-либо на ней
существовавшие относятся к классу технологических цивилизаций. Воздействие
информационного поля на Реальность осуществляется созданием искусственной
машинной среды. Иными словами, в технологической цивилизации среда-посредник не
является живой и не проявляет свойств личности. Поскольку с одной стороны средапосредник
взаимодействует с носителями разума, а с другой - с Вселенной (Богом)
возникает противоречие, разрешающееся созданием в этой среде квазижизни и
квазиличностей.
Как правило, квазиличности паразитируют на реальных носителях разума, усложняя
информационное пространство и продуцируя устойчивые автогомеостатические
структуры типа "Големов" и "Лефиафанов".
В рамках единого технологического принципа цивилизации могут быть
стратифицированы по различным группам параметров (например: времяориентированные
/ пространство/ориентированные, личность-ориентированная /
коллектив-ориентированная, рациональная / трансцендентная, духовная / материальная,
возможны, разумеется, и другие разложения). Интересно, что при любом разумном
выборе базиса разложения соответствующее фазовое пространство оказывается почти
пустым. Причины относительной бедности реально наблюдаемых цивилизационных
структур не ясны.
Разложение по цивилизациям описано А.Тойнби, А.Кондратьевым, М.Тартаковским,
С.Хантингтоном. Данный аксиоматический формализм принадлежит группе
"Конструирование Будущего".
Цивилизационные пределы.
Поверхности в пространстве решений, которые цивилизация не может преодолеть без
разрушения своей жизнеобеспечивающей структуры.
Предел сложности возникает при дефиците или неразвитости принципиально
необходимой "гуманитарной" (управляющей) технологии и представляет собой ту степень
структурной переизбыточности цивилизации, при которой связность ее резко падает, а
совокупность "физических" технологий теряет системные свойства. В этом случае
культура уже не успевает адаптировать к человеку вновь возникающие инновации, и
техническая периферия цивилизации начинает развиваться, как правило, хаотическим
образом. Это приводит к рассогласованию человека и техносферы, человека и
государства, человека и общества результатом чего является возрастание динамики
катастроф.
Предел бедности, в свою очередь, возникает при отсутствии или недостаточной
развитости принципиально необходимой в данной фазе цивилизации "физической"
технологии и представляет собой то крайнее состояние, при котором системную
связность теряют уже "гуманитарные" технологии. Это также приводит к внутреннему
рассогласованию цивилизации и, как следствие, опять-таки - к возрастанию динамики
катастроф.
Динамическим выражением предела сложности являются кризисы мировой системы
хозяйствования, возникающие именно при структурной переизбыточности
индустриального способа производства. Динамическим выражением предела бедности
является, например, европейская чума XIV столетия: дефицит санитарно-гигиенических
технологий при начавшейся концентрации городов и быстром развитии транспортных
связей между ними породил не только колоссальную эпидемию, унесшую около трети
населения тогдашней Европы, но и привел к смещению общественных приоритетов в
область опытного знания и светских форм организации жизни.
Оба предела, как можно заметить, представляют собой диалектическое единство. Предел
сложности подразумевает абсолютную недостаточность "знаний" при относительной
избыточности "технологических действий", а предел бедности, напротив, - абсолютную
недостаточности "действий" при относительной избыточности накопленных
цивилизацией "знаний".
Термины принадлежат группе "Конструирование Будущего".
Эгрегоры
В "законах двенадцати таблиц" - информационный объект, обладающий душой, то есть -
имеющий хаотическую составляющую.
Общеупотребительный термин, структурная формулировка принадлежит Е.Переслегиной.
С.Б. Переслегин, А. Столяров
(в рамках проекта "Конструирование будущего")
Опубликовано в "Октябрь", № 1, 2003 г
Научно-обоснованный конец света
Термин цивилизация, введенный в историческую науку английским историком
Арнольдом Дж. Тойнби1, имеет в современном языке три значения.
Во-первых, под "цивилизацией" мы понимаем глобальную общечеловеческую
цивилизацию, зародившуюся вместе с первыми социальными отношениями более
миллиона лет назад и существующую по настоящее время. Единство этой цивилизации
обеспечивается с одной стороны биологическим единством вида homo sapiens, а с другой -
едиными, по-видимому, универсальными законами происхождения и развития
материального мира.
Во-вторых, под "цивилизациями" мы понимаем исторически сложившиеся сверхкультуры,
крупные агломерации локальных культур, обладающие ярко выраженным своеобразием и
объединенные общим ментальным полем. Например - "китайская, цивилизация",
"индийская цивилизация", "российская цивилизация", "северо-американская
цивилизация". В этом смысле термин "цивилизация" понимал и сам Тойнби, писавший о
рождении и гибели подобных социокультурных образований. Иногда такие "локальные
цивилизации" называют еще суперэтносами, и взаимодействие их создает большую часть
мировой истории.
И, наконец, термином "цивилизация" часто обозначают совокупность материальных и
технологических средств, созданных человечеством в процессе его развития. В данном
случае "цивилизация", фактически - техносфера, выступает в качестве объектной основы
"локальных цивилизаций" или глобальной цивилизации и противопоставляется
совокупности их интеллектуальных и духовных средств, обозначаемых, в свою очередь,
как "культура".
Очевидно, что все эти определения просто соответствуют разным уровням одного и того
же системного "цивилизационного" состояния.
Техносфера, "искусственная среда" глобальной цивилизации, начала образовываться
около 1 млн. лет назад - с того самого времени, когда архантропы, древнейшие
человеческие существа, даже физически еще не слишком похожие на современных людей,
стали изготавливать первые деревянные и каменные орудия и строить жилища, чтобы
укрыться от непогоды. Причем бросается в глаза явная технологическая однотипность
материальных культур. Те же каменные топоры, позволившие первобытному человеку
перейти к активному освоению мира, возникли независимо друг от друга, в разных местах
обитания древних людей, и при всех различиях материала и, видимо, технологий
изготовления представляли собой один и тот же механический инструмент,
предназначенный для выполнения сходных технических операций. Ничего
принципиально иного человеком создано не было. Аналогичное утверждение можно
сделать также в отношении первых копий, глиняной посуды, лука и стрел, меча, сохи,
колеса и письменности, позволившей фиксировать опыт, накопленный предыдущими
поколениями, то есть в отношении всех крупных исторических инноваций, которые, по
замечанию Мераба Мамардашвили, заключают в себе последующий "горизонт
возможностей"2. Они точно также возникли в разных местах земли и в разное время, но
при всем достаточно очевидном несходстве во второстепенных деталях, например в
форме или в украшающем их орнаменте, точно также являли собой единые координаты
глобальной материальной культуры.
Более того, история поставила уникальный эксперимент, показывающий, что едина не
только материальная, но и социальная природа глобальной цивилизации.
Испанцы, высадившиеся в эпоху Великих географических открытий на побережье Южной
Америки, были поражены, наткнувшись в дебрях лесов и памп на громадную империю
инков, по размерам и численности превосходящую многие империи Старого Света.
Причем позднейшие исследования, проведенные уже учеными XX века, показали, что эта
империя, Тауантинсуйу (на языке кечуа - "четыре стороны света") как будто копировала
своим устройством древнейшие цивилизации Шумера, Египта, Китая. Во главе империи
стоял Верховный Инка, которому принадлежало все - вплоть до последнего клочка земли,
обрабатываемого нищим крестьянином, империя имела изощренную бюрократию в виде
громадной армии чиновников, взирающих за порядком, сложную юридическую систему,
пронизывающую буквально все стороны общества, систему связи в виде специальных
гонцов, передвигающихся по специальным дорогам. Там уже существовало узелковое
письмо, вполне пригодное для счета и государственного контроля, и начинало возникать
письмо иероглифическое. Даже архитектура в виде ступенчатых пирамид, амфитеатров и
крепостей как будто была перенесена сюда из Месопотамии, Древнего Рима или Египта.
И если учесть, что до высадки здесь европейцев в XVI веке значимые контакты между
материками, разобщенными тысячами километров океана, были исключены, - во всяком
случае, мы ничего о таких контактах не знаем, - то остается предполагать, что "локальные
цивилизации" на Земле, даже зарождаясь изолированно, в разных точках планеты, все
равно развиваются по общей схеме, будто разворачивая во времени единый исторический
замысел3.
Вряд ли этот замысел имеет сугубо провиденциальный характер - как реализация
божественной воли или абсолютной идеи (если следовать известной концепции Гегеля).
Скорее всего, дело обстоит значительно проще. Единство исторического развития
обеспечивается материальным единством Вселенной. А материальное единство
Вселенной, в свою очередь, - единством ее происхождения.
Если следовать теории "Большого взрыва", теории возникновения времени и пространства
из единой (материальной) точки, - а такая теория с момента открытия реликтового
излучения считается подтвержденной, - то можно с достаточной долей уверенности
полагать, что и все развитие, во всех его формах, порожденное этим "первичным
толчком", осуществляется по единым законам. Они должны быть в принципе
одинаковыми как для "универсальной истории", которая представляет собой генез нашей
Вселенной - с момента ее появления и до момента гипотетической гибели, - так и для
"глобальной истории", которая включает в себя генез Земли и развитие на ней
органической жизни. Тем более эти законы должны быть отражены в законах "всемирной
истории", в законах развития и социального существования человечества.
Единство "локальных цивилизаций" (исторических "сверхкультур"), которые независимо
от места и времени происхождения, проходят одни и те же этапы развития,
свидетельствует о том, что такие законы реальны (имеют физический смысл) и могут
быть сформулированы на языке точных понятий.
Однако единство развития "локальных цивилизаций" вовсе не означает их полного
конфигурационного совпадения. "Локальные цивилизации" различаются по типам
культур, которые в свою очередь отражают соответствующий им тип трансценденции.
Здесь можно выделить время-ориентированные и дао-ориентированные культуры.
Первые опираются на представление о "сюжетном времени", то есть о
последовательности вытекающих друг из друга событий. Это, в свою очередь, порождает
представление о прогрессе - последовательном развитии - и все вместе создает так
называемую "внешнюю трансценденцию". Цивилизация в этом случае становится
экстравертной: она все время пытается выйти за пределы самой себя, что выражается с
одной стороны в непрерывной экспансии ("горизонтальный прогресс"), механическом
реплицировании уже имеющихся цивилизационных структур во все большем
пространстве, а с другой стороны - в "вертикальном прогрессе", постоянном продвижении
техносферы на более высокий цивилизационный уровень. "Внешней трансценденцией"
обладает, например, современная евро-американская цивилизация, что и обуславливает ее
технологическое превосходство над всеми остальными мировыми культурами.
"Экстравертные цивилизации" (сверхкультуры), как правило, обращены в будущее и
потому подвержены всем неожиданностям, которые оно приносит.
Дао-ориентированные "цивилизации" обладают совершенно иными качествами. Время в
них циклично, и потому представление о развитии выражено достаточно слабо.
Трансценденция устремлена внутрь и почти не проявляет себя во внешней экспансии. С
точки зрения постороннего наблюдателя такие "интравертные цивилизации" выглядят
"оцепенелыми"; они не столько осознанно следуют по пути технологического прогресса,
сколько побуждаются к тому неумолимым ходом истории. Эти "цивилизации" обращены
не в будущее, а в прошлое, и потому, как правило, не готовы к крупным цивилизационным
преобразованиям.
Примером интравертных "локальных цивилизаций" могут служить сверхкультуры Китая,
Индии и Японии (по крайней мере, до "эпохи Мэйдзи", когда Япония начала
инсталлировать в национальный менталитет европейскую трансценденцию).
Разные типы "локальных цивилизаций" имеют своим источником разные стороны
человеческой психики. В психике человека одновременно присутствует и "коллективное"
восприятие мира, когда человек не осознает своего индивидуального бытия и потому
полностью включен в "коллективное бессознательное" (такой тип сознания присущ
первобытным общинам), и наряду с этим - "личное" восприятие мира, когда человек
полностью или частично осознает свое конкретное, индивидуальное бытие, и тем самым
выделяется из "первобытного коллектива" как самостоятельный индивидуум. Он уже
осознает свои личные интересы, и эти личные интересы не всегда совпадают с
коллективными интересами социума4.
Расхождение обоих типов сознания началось, по-видимому, довольно давно, но
цивилизационно оформилось лишь в V - VI вв. нашей эры, в так называемую "эпоху
пророков", когда в разных регионах Земли практически одновременно, что само по себе
уже представляет одну из величайших загадок истории, появились Конфуций и Лао-Цзы в
Китае, которые даже были знакомы друг с другом, Заратустра в Средней Азии и Будда в
Индии, а правитель древних Афин Клисфен, пришедший к власти в результате народных
волнений, впервые в мире заложил основы демократического правления.
Конфуцианство, даосизм и буддизм, гармонизирующие вселенную за счет подчинения
человека текущей реальности, образовали "восточную" (внутреннюю) трансценденцию,
основанную на "коллективном сознании" и соответственно привели к появлению
государств "коллективистского" (тотального) типа. Государственные интересы в таких
социумах всегда преобладают над личными, а человек рассматривается лишь как средство
для достижения незыблемой социальной гармонии.
С другой стороны, зороастризм, в котором появились первые представления о линейном
времени, впрочем, как и об индивидуальном человеческом выборе и личной
ответственности вообще5, перешедшие оттуда в христианскую парадигму, соединившись с
греческими представлениями о демократии, породил "европейскую трансценденцию", где
гармонизация человека с реальностью достигалась, напротив, за счет подчинения
текущей реальности человеку. Это привело к появлению социумов "либерального типа",
где права личности выше прав государства, а последующая "распаковка" этого базисного
конструкта породила и структуры демократии, и динамику свободного рынка.
Вместе с тем, экстравертные и интравертные "локальные цивилизации" вовсе не
представляют собой полностью разобщенные, несовпадающие друг с другом ветви
эволюции общества. Европейская трансценденция вполне совместима с государством
"тотального типа". Это ярко продемонстрировали мессианские империи Третьего Рейха и
СССР, а также недолговечная империя Восходящего солнца, разбуженная именно
европейскими представлениями о развитии и прогрессе. "Локальные цивилизации", как
уже говорилось, только социализируют разные грани единой человеческой психики, и
потому все существующее ныне многообразие и сверхкультур (суперэтносов), и
национальных (местных) культур, расположенных между этими двумя крайними
цивилизационными состояниями, также представляют собой лишь разные грани единой
глобальной цивилизации.
Находясь "внутри" универсальной истории и представляя ту часть материального мира,
которая образует собой "вертикальный", то есть структурный, прогресс, эта глобальная
цивилизация, какими бы локальными социокультурными формами она выражена ни
была, должна соответствовать материальным (физическим) свойствам существующего
мироздания и развиваться по тем же законам, что и остальные части вселенского
универсума.
В соответствии с концепцией "трех историй" - универсальной, глобальной и всемирной -
мы можем выделить три основных вида развития, вероятно, последовательно
обусловленных и вытекающих одно из другого.
Развитие физического мира заключает в себе развитие всей Вселенной - с момента ее
образования в результате Большого взрыва и до настоящего времени. Развитие мира
органического, в свою очередь, представляет собой всю многоступенчатую эволюции
жизни - с момента появления ее на Земле и до ее нынешнего биологического состояния.
И, наконец, развитие человечества, то, что мы называем всемирной историей, образовано
эволюцией постепенно усложняющихся социальных форм - от первобытнообщинного
строя до современных индустриальных и постиндустриальных империй.
Онтологическая, бытийная "вложенность" всех трех форм развития влечет за собой и
структурное сходство соответствующих его периодов.
Развитие Вселенной осуществляется одновременно в двух направлениях: это экспансия -
то есть, упоминавшийся выше "горизонтальный прогресс", простое распространение уже
существующих материальных структур во всем доступном пространстве; Вселенная в этом
случае разворачивается как рулон обоев, где сколь угодно сложный рисунок в виде звезд,
планетных систем, галактик, тем не менее, повторяется, и это также упоминавшийся
выше "вертикальный прогресс", то есть собственно направленное развитие,
представляющее собой усложняющуюся и, видимо, необратимую эволюцию
материальных форм: межзвездный газ - образование из него звезд - образование вокруг
них планетных систем, спутников и астероидов.
"Вертикальный прогресс" уже не является монотонной повторяющейся непрерывностью,
как это имеет место в случае прогресса "горизонтального". Напротив, в нем можно
выделить ясные "бытийные фазы", "онтологические периоды", причем каждый из таких
периодов по своим функционально-структурным признакам принципиально несовместим
с предыдущим.
Аналогичная картина наблюдается и в биогенезе. Всякий существующий вид стремится
заполнить собой практически все пригодное для него экологическое пространство, и его
экспансия, обусловленная, видимо, теми же внутренними причинами, что и экспансия
неживой материи, ограничена лишь давлением экологически сходных видов. С другой
стороны, "вертикальный прогресс" в этой области, то есть то, что мы называем
эволюцией растительного и животного мира, также образует ясные структурные фазы
(например: рыбы - амфибии - пресмыкающиеся - птицы - млекопитающие), каждая из
которых точно также представляет собой качественно иное по отношению к предыдущему
структурное состояние.
Можно полагать, что сходным образом дело обстоит и в социогенезе, то есть в развитии
функционально-структурных форм глобальной человеческой цивилизации.
Социомеханика, возникающая сейчас наука о наиболее общих законах динамики
социальных систем, рассматривает историю человечества именно как последовательную
смену различных цивилизационных фаз6.
Причем, поскольку эти фазы структурно несовместимы, то движение между ними носит
революционный, скачкообразный характер: практически все наблюдаемые параметры
терпят при этом разрыв первого или второго рода - функции, которые описывают эти
параметры, теряют либо непрерывность, либо дифференцируемость.
Такой процесс является системным фазовым переходом.
Здесь можно провести аналогию с агрегатными состояниями вещества, уже давно
описанными современной физикой. Вещество, как известно, может находиться в одном из
четырех физических состояний: твердом, жидком, газообразном и плазменном. Переход
вещества из одного состояния в другое также является скачкообразным переходом в
принципиально новое качество. Он сопровождается разрушением всей прежней
структуры и образованием новых структур, несовместимых с предшествующими. Это
хорошо нам знакомый диалектический переход "количества в качество", и, вероятно,
именно такой переход, со всеми теми же закономерностями, осуществляется между
различными фазами глобальной цивилизации.
То есть, структурно фазовый переход представляет собой системную катастрофу,
исторически же он означает крушение старого социального мироустройства и
возникновение нового. В координатах обыденного человеческого сознания это как раз и
воспринимается как Конец Света.
Кратко охарактеризуем известные нам цивилизационные фазы: архаическую,
традиционную и индустриальную.
В архаической фазе основными формами экономической жизни являются охота и
собирательство, то есть, стратегический пищевой ресурс добывается обычными в
животном мире методами и средствами. Человек разумный здесь занимает уникальную
экологическую нишу "дневного хищника". Это означает, что в связи с некоторыми его
физиологическими особенностями, он имеет возможность охотиться в светлое время
суток и тем самым имеет преимущество перед другими крупными хищниками, ведущими,
в основном, ночной образ жизни.
Механизм распределения пищи в архаической фазе носит, однако, уже не животный, а
социальный характер. Не случайно некоторые ученые определяют человека разумного
именно как единственный биологический вид, представители которого способны
делиться добычей. Охотники, образовавшие к этому времени особую профессиональную
группу, кормят все племя, по-видимому, без заметных привилегий для "кровных
родственников", что дает возможность не только поддерживать простое существование
социума (то есть "оплачивать" его атрибутивные функции - познание, обучение,
управление), но и совершенствовать имеющиеся хозяйственные механизмы. Постепенно
охота - сугубо животный способ обеспечения жизни - становится лишь вершиной
общественного экономического "айсберга". В распоряжение первобытных охотников
поступают все более и более совершенные орудия труда - с этой точки зрения "кровью"
архаической "присваивающей экономики" оказываются обработанные кремни.
Усложняются способы охоты и способы управления ею, деятельность охотников получает
особую "магическую" поддержку. Это, в свою очередь, приводит к первичному
зарождению религии и искусства.
Меняется место человека и в трофической пирамиде. Как субъект охоты он еще остается
животным, подверженным всем рискам такого образа жизни, но он уже перестает быть
пассивным объектом ее и это принципиально меняет его отношение к миру. Социальная
система, даже в самом начальном виде "первобытного стада", реагирует на любое
нападение практически как единое целое, а такое "целое" оказывается хищникам "не по
зубам". В результате в архаической фазе человек выпадает почти из всех пищевых цепей:
он перестает рассматриваться как значимый пищевой ресурс даже наиболее крупными
хищниками. Более того, со временем эти хищники сами оказываются объектом охоты
первобытных людей.
Иными словами, в течение архаической фазы человек разумный совершает восхождение
на вершину трофической пирамиды. Он превращает все компоненты текущей экосистемы
в свой пищевой ресурс и из "дневного хищника" превращается в "хищника абсолютного".
Такие "хищники", например зоопланктон, стрекозы, архозавры и некоторые другие, как
известно, способны "проедать" экосистему насквозь, разрушая ее или, по крайней мере,
выводя из состояния равновесия.
Демографическая статистика архаической фазы в небольших временных интервалах
имеет колебательную природу, характерную, в основном, для видов - компонентов
стабильных экосистем. Если же усреднить динамику по временам порядка нескольких
тысячелетий, обнаруживается чрезвычайно медленный, но стабильный линейный рост: в
природе такие решения демографических уравнений встречаются, однако как очень
редкое исключение.
Характерные скорости перемещения людей (материальных объектов или информации)
соответствуют в архаическую эпоху скорости идущего человека, то есть, составляют около
30 км в сутки; характерные энерг
...Закладка в соц.сетях
