Жанр: Юмор
Рассказы и повести
... художественной фотографией - всему свое время. И
насчет "без последствий" можно трактовать широко... Еще не
известно, всякая ли проявляемая на пленке натура допустима
идеологически. Ясно, что в жизни не всякая натура допустима
вообще! До решения этого вопроса высшими заинтересованными
инстанциями фотографам на вассальщине делать нечего... Зато
раскрашенные луком и свеклой картинки, лихо изображавшие бойких
вассалок с орудиями труда и спорта в руках, которыми
приторговывали на ярмарках отмороженные вассалы, вполне
вписывались в понятие жизнеутверждающего вассальского реализма
(вассализма).
Но сейчас разговор об искусстве увел бы далеко от дерева, к
которому приязали благородного рыцаря Фреда Львиная Доля, обобрав
предварительно до последней нитки и заклепки. Уздечку с седлом
вассалы забрали и передали в музей расцвета вассальского ремесла,
а Королевский Указ о производстве Кэт в благородные, обнаруженный
совсем рядом с горячим сердцем рыцаря, варвары изорвали в клочья
прямо на его глазах, а подпись короля даже с'ели... Просто так,
чтоб знал на будущее...
(Но у потерявших королевский Указ не было будущего!).
Для выполнения всех своих желаний вассалам бы надо
переловить всех жителей королевства, к чему они, впрочем, и
стремились. Но пока это было в перспективе. Поэтому перед лицом
дефицита различные проекты наиболее рационального использования
очередного пойманного рыцаря боролись между собой. Порой такое
применение новичкам придумывали, что в последующем и
расплодившиеся фантасты придумать не могли. Даже описывая
восстание неисправных роботов.
Вассал вообще на выдумку хитер, чтобы только не работать.
Поэтому робот его и не догонит в сообразительности. У робота нет
мотивации - это общеизвестно... Хотелось бы надеятся, что и не
будет...
Очень, например, хотелось вассалам, чтобы кто-то ночью в
лесу охранял их глубокий сон от налетов комаров, поскольку к
храпу местные комары уже приноровились и в массе своей не
боялись... Один ранее пойманный рыцарь-самоучка придумал по
вассальскому заказу специальную мазь. Если человека ею намазать,
все комары на него бросаются, как мухи на мед. А мирно спящих
ненамазанных вассалов тогда оставляют в покое.
Испытания чудесного препарата провели на самом изобретателе.
Результат превзошел все ожидания, но изобретатель от этого
скончался... А мазь после него осталась. Так что требовался новый
живой отвлекатель комаров.
Еще вассалам временами досаждали в лесу медведи. Их было
меньше, чем комаров, но зато они кусали больнее. Препарат
ориентированный на привлечение медведей также был разработан,
полностью готов к употреблению и только ждал случая, чтобы быть
на кого-то намазанным...
Можно было использовать вновь прибывших и для добывания
меда. Тут и препарат придумывать не надо. Просто человек
обмазывается медом и бежит по лесу изо всех сил. Только к речке
его нельзя подпускать, чтобы не сорвать процесс. Пчелы за ним. А
мед из их ульев хоть голыми руками бери и ешь... Или жри. Как
понравится...
Еще вассалам не хватало хлеба и зрелищ. Поэтому существовала
не проверенная до конца интересная мысль - пристроить одного
пленного человечка на замес теста. Рецепт здесь простой.
Бросается человечек в глубокий чан с тестом. Человечек начинает
усиленно работать ручками и ножками, доставляя тем самым
посильное удовольствие зрителям. Если он в конце-концов крепко
замесит тесто, то по нему же и выберется из чана до следующего
раза. А если не сможет крепко замесить - будет в этот день у
вассалов вместо хлеба на обед большой пирожок типа хот-дог.
Правда с мукой были сложности. Натуральная мука произростала
только в деревнях у крестьян. Но пряталась раньше, чем
отнималась. А вассальская народная мука из сушеных кузнечиков
требовала иной технологии приготовления теста, хотя получаемый в
результате хлеб это не спасало...
Прорабатывалась и другая интересная мысль. Пойманого рыцаря
бросают в большой чан с молоком и вертикальными стенками (садисты
предлагали прямо в латах). Рыцарь начинает взбивать молоко руками
и ногами, доставляя посильное удовольствие наблюдающим
зрителям...
Только и с молоком была проблема, поскольку обычно пленных
коров с'едали до начала первой утреней дойки.
Очень много планов было по расширению всяческих шахт для
добычи разнообразных полезных ископаемых, которые могут сказочно
обогатить вассалов. Нагора поднимали только полезные ископаемые,
что заметно повышало обобщенную производительность труда,
несмотря на прохладное отношение к работе живущих в этих шахтах
на постоянной основе бывших благородных рыцарей...
Так что пойманных славных рыцарей вассалы не только ели, как
внушают устаревшие стереотипы, они их стремились очень
разнообразно использовать. Вассалы вообще не были людоедами -
просто тяжелые условия жизни приучили их питаться любой дрянью...
Не успел рыцарь и нескольких часов отстоять в темном месте у
дерева, как к нему подполз один старик из вассалов и принялся из
кустов причитать:
- Славный рыцарь Честь и Достоинство! Благородный и
достойнейший! Я тебя сразу узнал! Это ты сам или твой сын? Если
это ты сам, то вы совсем не изменились! Если ты его сын, то ты
вылитый он!
- Я не я, а его сын! Это при условии, если я стал Львиной
Долей в результате переименования Честь и Достоинство... -
ответил рыцарь,- А с вами не имею чести быть знакомым! С
вассалами вообще связей, меня порочащих, до последнего времени не
имел, а потому - не привлекался...
Оказалось, что это старый слуга Вилли-меньшой рыцаря Вильяма
Большая Ставка, который был захвачен в плен и обращен в
вассальство, когда рыцарь Большая Ставка как раз увлеченно играл
в очень азартные игры с нехорошим Карабасом. Оказалось, что
Большая Ставка в те далекие времена так увлекся игрой, что даже
не заметил, как на замок напали вассалы... Собственно, в тот раз
вассалы напали не на весь замок, а только на винный погреб, где
случайно в этот момент с ознакомительной целью находился
Вилли-меньшой. Они взяли Вилли-меньшого в плен вместе с
несколькими бочками вина и укатили это все к себе в лес.
В лесу они обратили Вилли-меньшого в вассальство против его
воли, сказав, что все там будем, если успеем. Но он не сразу
обратился в вассальсто. Через некоторое время он пытался бежать,
но прибежав обратно в замок, не обнаружил там благороднейшего
рыцаря Вильяма Большая Ставка. Более того, на воротах замка была
повешена табличка: "Собственность короля. Охраняется законом и
злыми собаками."
Насчет закона неизвестно, но когда он попытался разузнать
что-нибудь про своего хозяина, новые охранники замка, настоящие
собаки, сильно его побили, сказав что не потерпят рядом с
режимным об'ектом неизвестных шпионов... Потом, догнав его уже за
пригорком, еще немного ему напинали и изорвали в клочья любимый
томик Гомера, который он всегда носил с собой.
После этого Вилли-меньшой добровольно вернулся к диким
вассалам и окончательно принял их вассальскую идеологию, правда,
без параграфа "О вынужденном ответном людоедстве".
Он знал отца рыцаря, на которого тот был похож как две капли
воды. В те времена Рыцари Вильям Большая Ставки и Джон Честь и
Достоинство дружили замками, когда это позволяла боевая
обстановка. Вилли-меньшой часто бывал на гостеприимной кухне
замка Джона Честь и Достоинство, а с кухни всегда все хорошо
видно и слышно. Иногда он видел рыцарей даже без военной формы в
натуральном виде. Поэтому он хорошо знал самого рыцаря Джона
Честь и Достоинство и его сына, который питал слабость к кухне.
Не имея своих дитей из-за частых боевых ранений и имея на
почве хронических азартных игр бездетного хозяина, Вилли-меньшой
при каждом удобном случае брал на колени маленького сына рыцаря
Джона и рассказывал ему старинные народные сказки со страшилками
для воспитания мужества. Или красочно расписывал ему свои
наиболее удачные битвы, что было еще душещипательней. Сынишка
рыцаря замирал от восторга, повизгивал и обильнно писал со страху
прямо сквозь свои детские латы на его широкие колени... Это так
приятно вспоминать! Больше Вилли-меньшой уже никогда не был так
счастлив.
В лесу ему уже не удалось обзавестись собственными детьми...
Слово за слово, они договорились устроить побег. Чтобы не
откладывать хорошее дело в долгий ящик, решили бежать в первую же
ночь. Тем более, что ночью в самом темном месте леса темнее
темного и никто вообще ничего не увидит, пока не рассветет и не
рассеется утренний туман.
Чтобы в такой темноте убежать друг с другом, а не с кем-то
другим, они договорились о пароле "Стой, кто идет?" и отзыве "Это
я, Вилли-меньшой!"
В самое темное время ночи, когда рыцарь услышал около себя
шерохи, он сказал шепотом:
- Стой, кто идет?
В ответ он услышал громкое "Meow!", что не соответствовало
правильному ответу даже в вольном переводе. Бобин, появившийся
неизвестно откуда, чуть не сорвал побег, поскольку это он заорал,
когда подкрадывавшийся к дереву Вилли-меньшой в темноте наступил
ему на хвост. Делать Бобину здесь было соваершенно нечего,
поэтому он и исчез, не причив больше никакого вреда начинавшемуся
побегу...
Вилли-меньшой, который ориентировался в лесах днем и ночью,
уверенно держал путь. Когда они добрались до бывшего замка
Карабаса, и рыцарь спросил, почему Вилли-меньшой именно к этому
замку решил выбираться, то Вилли-меньшой об'яснил, что это и есть
замок благородного рыцаря Честь и Достоинство, то есть его
настоящее родовое гнездо (а куда же еще он хотел выбраться?).
Хотя узнал Вилли-меньшой замок с немалым трудом. И не из-за
внешних изменений, а прежде всего из за внутреннего содержания и
свежерасцветшего самурайского духа. Оказалось, что японец,
который должен был сидеть тихо в плену до решения его судьбы
королем, проявил жуткую активность, помноженную на фанатичное
трудолюбие.
Теперь в главном дворе замка был создан методом японской
народной стройки сад камней и воины регулярно медитировали, сидя
по периметру этого сада и глядя на притащенные с ближайшей
каменоломни большие куски породы. Вместо одного из камней стоял
тот самый призовой SAMSUNG (японец настаивал на замене его
PANASONIC-ом, но такого у Львиной Доли не было), который воины
притащили, не поленились, аж из замка Львиной Доли. Телевизор был
подключен, естественно, к коллективной антенне...
В бочках вместо пива хранили свежезаваренный чай... Все
постоянно кланялись. Особенно раздражало то, что служанки теперь
начинали быстренько семенить ножками, когда им говорили "И чтоб
мне бегом!". А за каждым углом замка рыцаря поджидала икебана.
Счастливые замковые пацаны бегали по уши в синяках от каратэ.
Были и другие сюрпризы.
- Так значит это мой замок! А я Честь и Достоинство, а не
Львиная Доля! Вот оно как! Как это доказать!? Ты-то не можешь
быть доказательством, скорее наоборот... Через вашего брата
вассала идут в королевство одни происки...
Когда Вилли-меньшой увидел ларец, который рыцарь,
отправляясь к королю, оставил под особой охраной, он даже
затрепетал.
- Это знаменитый ларец моего благородного хозяина - рыцаря
Большая Ставка. Он его в бусурманской Японии выиграл. Как он к
тебе попал?
- С детства стоял на камине в том замке, который оказывается
не мой. Пока японец не покусился...
Вилли-меньшой знал многое и, в отличие от официальных
граждан королевства, которые умудрялись знать про сегодняшний
день не то, что видели вокруг, а то, что официально следовало
видеть и запоминать, помнил многое из новейшей истории, не говоря
уже о тайнах. Но вопросов у него было еще больше.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
в которой рассказывается о том,
что королевский шут - персона планетарная
Королевство тех славных времен, несмотря на смехотворные
размеры, никак не возможно было сравнить с большой деревней. Куда
там! Информация внутри королевства почти не циркулировала. А если
и циркулировала, то преимущественно ошибочная, называемая в
компетентных органанах дезинформацией. Часто то, что происходило
на одном краю королевства, не было известно даже на этом же самом
краю королевства. Более того, один край часто просто не
подозревал о существовании в королевстве еще какого-то другого
края.
Это было очень удобно королевскому двору, который считал
себя информационно-аналитическим центром и даже немножко
генератором идей с элементами мозгового штурма, поскольку
постоянно создавал основу и многочисленные поводы для сплетен и
доносов. Часто весьма успешных.
Но писать в таких условиях Историю было чистым наказанием.
Если не сожгут на костре за умение писать, то сам в конце-концов
удавишься из-за отсутствия правдивой информации, из-за чувства
неловкости перед будущими поколениями прилежных учащихся.
Особенно неловко обманывать доверчивых и пылких девочек-отличниц.
А вассалы, как и положено оппозиции, знали про королевство
почти всю правду. Это их дополнительно ожесточало.
Вилли-меньшой, как бывший вассал, хорошо знал веселенькую
историю о том, что в результате подлянки Карабаса рыцарь Джон
Честь и Достоинство - папа Львиной Доли (Львиная Доля в то время
тоже был не Львиной Долей, а маленьким сопливеньким Честью и
Достоинством, даже не подозревая об этом) насильственно был
переименован старым королем-маразматиком в Львиную Долю-старшего.
А замок его припахал себе Карабас, на которого, кстати, у
вассалов всех стран был отдельный зуб.
Король Львиной Доле пожаловал другой замок уже за другие
заслуги из своего фонда. Но все, кроме благородного рыцарства,
знали, что и за этим новым замком стоят какие-то темные дела того
же Карабаса... Вообще в королевский Фонд Имущества так просто
ничего не попадало. Для этого кому-нибудь надо обязательно
отрубить голову. Причем непременно отрубить, а не просто так, ибо
имущество соженного, утопленного или камнями забитого грешника -
законная добыча Службы Главной Хиромантии.
Поэтому благородное рыцарство, у которого голова была пока
на плечах, а при дворе только такое и собиралось, решило, что
значит так тому и быть. Значит так тому и было. Значит так тому и
будет... В конце-концов, значит так тому и надо... И, да,
виват, король!
Благородное рыцарство абсолютно ни о чем не догадывалось в
силу давно выработанного и закаленного в ратных подвигах
вышеупомянутого безусловного рефлекса. Король имел право, наломав
дров, потом передумать и наломать дров в противоположном
историческом направлении. При таком раскладе дров История
временно приобретала форму кольца Мебиуса. Кольца Мебиуса - это
бантики на наряде капризной дамы Истории, так однажды остроумно
выразился королевский Шут, показав при этом язык королю... Все
очень смеялись, начиная, разумеется, с короля.
Вот такую неофициальную быль рассказал Вилли-меньшой.
Разобравшись окончательно, кто его настоящие потомки и где
его настоящий родовой замок, в котором, кстати, он в настоящее
время и находился, рыцарь восхищенно осмотривался вокруг и
окончательно впал в депрессию, поскольку настоящее счастье было
так близко...
...А что теперь делать с юридическим благородством Кэт,
фактическое благородство которой просто невозможно описать. И со
своей собственной женитьбой что теперь станет? Вернуться к королю
и сказать, что Указ Его Величества, который рыцарь должен был
хранить как зеницу ока в рыцарском зале под знаменами,
превратился в клочки бумаги, а подпись вообще с'едена - это
тянуло на смертный приговор за предательство с конфискацией.
А не признаться не позволяла честь, о которой рыцарь имел
очень несовременные представления, как и многие его предки,
которые были досрочно казнены в свое время. Только благодаря чуду
и неистребимым до конца чести и достоинству его род периодически
возрождался вопреки здравому смыслу...
Так что не о женитьбе здесь уже речь, а о вариантах
достойной смерти по генетическим показаниям. Чтобы не было стыдно
перед потомками, которыми он даже не успел обзавестись из-за
непрерывных ратных подвигов, совершавшихся на стороне, вдали от
родных насиженных мест...
Некоторые могут подумать, что история с казнью за потерю
Указа надуманная. И будут правы. Действительно, думали-думали в
былые времена короли, как повысить собираемость налогов без
увеличения базы и надумали всяких наказаний с конфискациями... А
чего им, королям, стесняться! Феодально-фискальный строй...
Тут бывший правофланговый шестнадцатой боевой десятки диких
вассалов, а теперь снова Вилли-меньшой, который, как и положено
дикому вассалу, обладал удивительной сообразительностью дворняги,
сказал:
- Помереть с честью и дурак может. Но девица-то вдовой
останется. А для девиц это похуже смерти... Честь - штука
многоаспектная... Это тебе не копьем в лесу размахивать. Так что
плюнь на дурацкие условности... Единственный способ спасти
ситуацию, и голову, и честь по-рыцарски - это найти подход к
королевскому Шуту. Не знаю, сколько он берет в лапу - про него
много странного говорят, но именно он принимает большинство
важнейших решений вместо этих нарядных кукол, передающих друг
другу корону.
За оскорбительное описание Его Величества рыцарь чуть не
разрубил бывшего вассала на две части. Но сдержался и оставил его
целиком, как тот был. Тем более, что Вилли-меньшой не сказал же
прямо, что именно короля он обозвал куклой... Да и трудно
человеку сразу при выходе из темного леса избавиться от
вассальских выражений...
Вообще-то вассалов в королевстве практически в то время ни у
кого и не было. Про любого спроси - услышишь: "Не мой вассал!". А
на нет и суда нет. Поэтому, если вассалов в расчет вообще не
брать, то в королевстве правду знал только один человек - Шут.
Стало даже поговоркой: "Шут его знает!..". А знал он
действительно больше, чем все вассалы вместе взятые в плен. Тем
более, что на допросах они молчали... Как вассссалы.
Шут знал, что Земля, например, круглая. Но важнее то, что он
знал, когда этой хохмой можно позабавить короля и его двор, чтобы
и на костер не попасть, да и форме Земли не нанести ущерба.
Шут знал про квадрат гипотенузы и про молекулу ДНК... Знал
про Америку и мечал там побывать. Он обожал импрессионизм и сам
тайком этим течением в меру способностей баловался... Он мылом
смывал с рук многочисленных микробов перед едой... Он вообще
делал много странного. Поэтому шутовство было единственной
возможной для него формой существования на службе уже у третьего
подряд короля... Тем более, что вне службы он был хорошим
дедушкой своих внуков.
Рыцарь снова ринулся в королевский дворец почти сломя
голову... Но новый конь несмотря на это прискакал куда надо.
А во дворце был очередной приемный день. Тьма расфранченного
народу. Молодой король при полном дворе незаметно щекотал за
самые уязвимые места совсем новую фаворитку, а она громко
взвизгивала, чтобы все это обязательно заметили. И немедленно...
Шут сидел рядом, щелкал с независимым видом семечки и плевал
шелухой в проходивших мимо придворных, которые услужливо
хихикали. Короче, всем было очень весело и средневеково.
Шут повернулся к королю и спросил:
- Ваше Величество, чем, например, ты отличаешься от осла?
- Не знаю... Подскажи! - спросил король, готовый засмеяться.
- Да нет, я-то тем более не знаю... - ответил шут.
Как всегда после таких шуток двор на мгновение замер. Но
король, решив для себя, что казнью шута не стоит портить бал,
пока что засмеялся... Тогда двор облегченно вздохнул и тоже
услужливо засмеялся, что особенно взбесило короля. Король решил,
что двор он тем более казнит, и даже несколько раньше Шута... А
пока об'явил танцы!
Кроссворды и игра в слова надоели. Анекдоты про то, как
рыцарь неожиданно возвращается из крестового похода, уже
приелись. Приелись и анекдоты про тещу, про ежика, про рыцаря
Ржевского. Новых, увы, не было, поэтому все чаще при таких
больших и благородных скоплениях народа танцевали под музыку.
Шут обязательно при сем присутствовал, хотя ему все было
пофиг. А рыцарю сегодня было совсем не пофиг... В экстремальных
ситуациях в нем просыпалось эксцентричное начало, что помогало
даже в жестких турнирах с большим призовым фондом... Он несколько
раз безуспешно попытался заговорить с Шутом, но вскоре плюнул,
поскольку Шут не обращал внимания. Он в прямом смысле плюнул в
шута шелухой от семечек, целую горсть которых взял прямо у него
же из шутовского колпака, в котором тот их принес на танцы. Не
то, чтобы Шуту это понравилось, но он понял, что рыцарь имеет
серьезные намерения и нестандартно это выражает... Поэтому Шут
отвлекся от своих грустных мыслей.
- Чо надо? Поговорить што ли хоцца? - спросил Шут.
- Безотлагательно.
- Так валяй.
- Конфиденциально.
- Больше одного-то слова за раз сказать можешь?
- Могу.
- Тогда пошли в тронный зал. Там никто пока не пляшет.
Шут с усталым видом сел на трон, продолжая щелкать семечки,
а рыцарь рассказал о своей трагедии с благородством Кэт и
уничтоженным вассалами Указом.
- Ты прав, многие потеряли головы при нашем славном
предыдущем правителе за утерю Королевских Указов и сопутствующей
бдительности. Большой доход это принесло казне. Дело житейское...
Нынешний, хоть и молод, но еще более крут. Тут уж ничего не
поделаешь - он еще ниже ростом предыдущего. Да и бюджетные
проблемы, сам понимаешь...
- Ты не смотри, что я рыцарь. Я хорошо заплачу за помощь.
- Денег у тебя не хватит. Да и не нужны мне эти погремушки.
Но могу помочь. Моя цена - тринадцать свежих анекдотов... Извини,
но самого приперли...
- Не понял.
- Поймешь, если целоваться головой захочешь. А не другим
местом... Анекдот - он и при мадридском дворе анекдот! А мне
позарез надо тринадцать... А то я тебе помочь не смогу, поскольку
мне самому помогать надо будет...
- Где среди благородных рыцарей анекдоты найдешь?.. Среди
рыцарей лишь военные анекдоты с бородой и выражениями... Как
начнут по сотому разу "здесь вам не тут..." - убить хочется без
боя. Но ни одного свежего анекдота в честном бою пока добыть не
удалось. Один, правда, пытался что-то смешное перед смерью
рассказать, но не успел... Хотя призы, надо сказать, на турнирах
нынче пошли - вот уж чистый анекдот. Хоть уходи из
профессионалов...
- Какой дурак анекдоты в бою с оружием в руках добывает?!
- А какой дурак с ножом у горла?!
- Дело твое.
- Понимаю, что мое... Но это несерьезно.
- А своя голова на своих плечах - это серьезно?.. Или иди
прямиком к королю каяться... А без головы уже и серьезный вид не
изобразишь... Нет такой возможности у безголовых... Короче, сроку
тебе три дня... Скачи отсюда...
Шут остался во дворце в мелонхолии. Он помнил папу рыцаря
Честь и Достоинство, он помнил историю с переименованием в
Львиную Долю. Много, что помнил. Смотреть вблизи на собачью жизнь
рыцарей мало радости, но из памяти не выкинешь... Что эти
несчастные рыцари сквозь свои забрала в жизни видят... Это потом
им ореол приделают. Перья на шлемах красочно распишут в
романах...
Шут был вынужден заниматься странным вымогательством.
Вынужден. Сам в критическом положении. Он задолжал не
кому-нибудь, а пришельцам. Как не смешно - анекдоты задолжал.
Только это совсем не смешно. А это долг чести. Чреват вселенскими
катаклизмами...
И для внутреннего употребления анекдоты он все исчерпал,
сделав в былые времена на них, благодаря пришельцам, блестящую
шутовскую карьеру... Но иссяк... Теперь приходилось повторяться
по третьему разу, а это грозило полной потерей позиций и
головы. Вон и король к нему стал пристальней присматриваться...
...Повадились на землю пришельцы. Его, тогда еще начинающего
королевского шута, пришельцы контактером выбрали, предварительно
проверив IQ всех подданных королевства. Ничего себе шуточки! Но
Шут оказался действительно смышленым. Они от него узнали не
меньше, чем он от них. Это только обывателю кажется, что будущее
понять труднее, чем прошлое. Прошлое понять труднее, поскольку в
нем случилось много иррационального и непоправимого... Понять
происшедшие жизненные несуразицы разумом невозможно... В них
можно только верить... Он помогал пришельцам в научных
исследованиях, даже сам написал пару научных статей в их толстый
журнал: "О различии в понимании королевских шуток у вассалов и
благородных рыцарей" и "О смысле жизни на Земле в создавшихся
условиях"...
Большую часть анекдотов на землю пришельцы завезли в
качестве гуманитарной помощи... Безвозмездно... Для общего
развития серого земного вещества в целом... От Всемирного Разума
с любовью!... Но у нас не напрасно говорят бывалые люди, что
бесплатный сыр только в мышеловке...
До этого анекдотов на земле практически не было, кроме
военных, но очень несмешных, и про секс, но очень неудачных.
Поэтому земляне смеялись больше над щекоткой и кривыми рожами или
шутками типа: вместо с
...Поділитися у соцмережах
