Жанр: История
Ольга, королева русов
...е принято, но если ты сразу
же дашь младенцу свою грудь, злые силы отпрянут от него и от тебя. И корми его два
года. Два года никого не допускай к нему, великая княгиня!..
Глава четырнадцатая
1.
В двух сражениях разгромив ясов, Свенельд оттеснил их в ущелья, разорил равнинные
аулы и с богатой добычей вернулся в Киевские земли. Хазары в благодарность за этот
поход с восточной пышностью одели его воинов и оградили от разбойных нападений
лихих касогов. И дружина Свенельда возвратилась без мелких утомительных стычек.
В одном поприще от собственно киевских земель его встретил Куря.Поздравил с удачей,
припал к плечу, а обнимая, шепнул таинственно:
- В моем шатре тебя ждет вестник от великой княгини. И вести он привез добрые,
великий воевода.
В роскошно убранном шатре хана Западной орды Свенельда ждал Асмус. С достоинством
поклонившись воеводе, сказал:
- Великая княгиня разрешилась от бремени наследником Киевского Великого княжения.
И замолчал. Свенельд молчал тоже, но не торжество, а тревога сейчас царили в его душе.
Куря понял их молчание:
- Прими мои поздравление, великий воевода, и позволь отдать повеления о
торжественном пире.
И вышел. А молчание осталось.
- Великий князь Игорь признал наследника, - негромко сказал Асмус.
- Назначил кормилиц? - угрюмо спросил воевода.
- Великая княгиня сама будет кормить княжича, - Асмус с трудом сдержал улыбку.
- Нарушив обычаи знатных русов?
- Она объявила, что сама вырастит богатыря и великого воина, - Асмус все же позволил
себе улыбку. - Королева русов мудра, великий воевода.
И великий князь с нею согласился?
Он далеко не так мудр, как королева русов, воевода.
Значит, у нее есть два года безопасности, - Свенельд впервые улыбнулся. - И кажется,
мне следует по пути в Киев повидать князя Мала.
Ты прав, великий воевода, - Асмус с почтением поклонился. - К решениям судеб
следует готовиться заранее. Если позволишь, я доложу о твоем решении великой княгине.
Надо сделать так, чтобы князь Игорь увел свою дружину из Киева, - подумав, сказал
Свенельд.
Дружина заражается нравом своего вождя. Великий князь очень обидчив, дружинники -
тоже очень обидчивы, а твоя дружина, воевода, изодета куда как изрядно, - сказал
византиец. - Киевский народ будет громко восхищаться, а дружинники великого
князя - роптать.
Мне нравится твоя мысль, ромей, - усмехнулся Свенельд. - Поручи разноцветным
волкам разогреть этот ропот. Если ропот вскипит, князь Игорь вынужден будет бросить
клич о походе на твою родину.
И вернется с добычей, пограбив болгарские селения?
Он вернется с половины пути.
Воевода отпахнул полог шатра, повелительно сказав что-то страже. И в шатер вошел Куря.
Ты звал меня, великий воевода?
- У нас большая к тебе просьба, хан Куря. Если князь Игорь двинет свою дружину на
Византию, не давай ему согласия на проход через пороги.
2.
Оставив дружину на подходе к Киевским землям, Свенельд, послал гонца к древлянскому
князю Малу и поехал следом к древлянам с двумя верными воинами. Конечно, гонца
можно было и не посылать, но воевода хотел повидаться с сыном, а он мог быть, где
угодно. На охоте, в гостях, на осмотре пограничных рубежей, наконец. И не просто
повидаться по-родственному, но и поговорить о предстоящем, потому что общие их дела
стремительно приближались к развязке.
Свенельд привык принимать собственные решения, прославился, как воевода, первым
атакующий противника. В этом было его несомненное достоинство, но в этом
достоинстве заключался и некоторый недостаток. Предпочитая наступление обороне, он
не склонен был выжидать, предоставляя противнику право на ошибку. Он предпочитал
ошибаться сам, исправляя собственные оплошности собственной яростной атакой
впереди всей дружины. Не поговорив с княгиней Ольгой, не зная, что творится в Киеве, он
уже готовил силки на зверя, который был еще очень далек от тех дебрей, в которых
воевода намеревался расставить свои ловушки.
Это не было следствием опрометчивости, хотя долгое ожидание исполнения родовой
мести могло привести и к оплошности. Но Свенельд хорошо знал нрав великого князя.
Как всякий слабый духом человек Игорь во всем усматривал прежде всего уничижение
собственного достоинства.
Дружина наследует нрав вождя, это Свенельд ощущал по огромному личному опыту.
Великий князь был завислив, значит, и его воины не могли избегнуть этого недостатка.
Зависть - женский удел, и женоподобный вождь дружины заражал завистью все свое
воинское окружение. Это тлело в их рядах, и нужен был лишь легкий ветерок, чтобы
раздуть тлевший трут до пожара.
Вот почему он вспомнил о разноцветных волках в разговоре с умным и хитрым ромеем.
И помчался к древлянскому князю Малу. Потому что был убежден, что просчитал все
шаги великого князя Игоря. И шаги эти неминуемо вели Игоря в древлянскую землю.
- Хазары приодели мою дружину, и Киев встретит ее кличем восторга, - говорил он
князю Малу за доброй чашей медового перевара. - Игорь затеет поход на Византию,
чтобы отдать своей дружине болгарские окраины на поток и разграбление. А
печенежский князь Куря через пороги его не пустит. Скажи мне, князь Мал, хватит у
князя Игоря смелости идти в Болгарию, имея за спиной тысячи всадников Западной
печенежской орды?
- Он не пойдет в Болгарию, - усмехнулся славянский князь. - Он пойдет в
Древлянскую землю. И станет грабить меня, воевода. Ты этого хочешь?
- Да, - сказал Свенельд, - Ты, князь, не дичь. Ты - приманка в западне. Как только
князь Игорь сунется в нее, мы захлопнем все выходы.
- А что я скажу его посланцам? Что я воюю с великим Киевским княжеством?
- А ты скажешь его гонцу, что заплатил дань мне, князь Мал. Князь Игорь сам
пожаловал мне это право, так что все будет соблюдено.
- Он спалит Искоростень, - озабоченно вздохнул древлянский князь.
- Я взял богатую добычу на ясах, - сказал Свенельд. - Половину ее я отдам тебе, вели
послать за нею лодки. Часть - малую - вручишь Игорю, а вторую пообещаешь после
заключения договора о мире. Мира без согласия дружины не подпишешь, а дружина
такого согласия великому князю не даст.
- Почему не даст? Я же буду предлагать добрый выкуп за Искоростень.
- Это уж моя забота, князь Мал. Игорь вернется к тебе без дружины, только с охраной, и
ты с моим сыном возьмешь его голыми руками.
- Твои хитрости не для моего ума, воевода, - проворчал древлянский князь. - Чтобы
дружинники великого князя отказались взять добычу?.. Не-ет, этого и быть не может.
- Князю Игорю важно, чтобы дружинники получили свою долю из его рук, а не твоих,
князь Мал. Чтобы вернуть их преданность, Игорь наступит и на собственную жадность.
Готовь лодки. Их приведет тебе Горазд. У него свои счеты с князем Игорем.
3.
Вечером состоялось ставшее уже традиционным - если учесть невероятные по
обильности еды, питья, веселья и застолья пиры князя Мала в честь воеводы Свенельда -
свидание отца с сыном наедине. И на этом свидании Мстише удалось дважды удивить
своего отца.
Прими мои поздравления, отец, - сказал он, удва переступив порог. - Ты скоро, даже
очень скоро станешь дедом!
Благодарю тебя за заботу о моей старости, сын, - улыбнулся Свенельд, обнимая
Мстишу. - Знает ли второй дед об этом?
Мы уже отпировали, - Мстиша был несколько чрезмерно возбужден, как с огорчением
приметил воевода. - Он не знает о второй новости, потому что я поклялся не говорить
ему о ней. Только князю Малу, тебе - разрешено.
Кем разрешено? - Свенельд был ошарашен не столько новостью, что вскоре станет
дедом, сколько от взвинченного напора Мстислава.
Вещим кудесником, - со странной интонацией сказал Мстиша.
Ты стал верить женским утехам? - с неудовольствием сказал отец.
Я не искал его, отец, - искренне, даже несколько удивленно сказал Мстислав. - И даже
не думал об этом. Но он сам нашел меня. Сам!.. И сказал...
Мстиша неожиданно замолчал.
Почему ты замолчал?
Ты бы тоже замолчал, когда бы услышал его пророчество. Я - услышал и молчал два дня.
И что же это за пророчество?
Свенельд спросил с неприкрытым равнодушием. Он был прежде всего воином,
привыкшем во всем полагаться на себя и своих дружинных товарищей. Всякие
пророчества и гадания вызывали в его привычной среде только насмешку.
Великое, - тихо сказал сын.
Вот даже как?
Ты напрасно лыбаешься, - с обидой сказал Мстиша. - Если бы ты слушал, как он
говорил, ты бы поверил тоже.
Во что?
Мой сын, а твой внук будет великим богатырем Руси. И прославит в веках наш род.
В это очень приятно верить, сын. Но...
Мстиша предостерегающе поднял руку.
Подожди, это еще не все пророчество.
Ну, уж куда больше-то...
Свенельд с трудом сдерживал усмешку. Он щадил сына и отлично помнил, что испытывал
сам, когда Всеслава призналась, что ждет ребенка.
Это - что касается сына. Но он родится вторым. Первой будет девочка. И если я назову
ее тем именем, который мне подсказал кудесник, она... - Мстиша запнулся и закончил
шепотом. - Она родит великого князя и великого богатыря.
И что же это за имя?
Малфрида, - почему-то шепотом сообщил Мстиша.
Насколько мне известно в нашем роду не было женщин с таким именем.
Но мы решили назвать ее именно так.
А тебе известно, что наш род не имеет права на великое княжение? Мы - потомки
бездомного варяга, а не Рюриковичи и не Ольговичи, сын.
Твою внучку, а мою дочь Малфриду может взять в жены законный наследник Рюрикова
Дома.
Так сказал тебе кудесник?
Так сказал князь Мал, - с вызовом ответил Мстиша.
Сын свято верил в пророчество какого-то кудесника - а таковых на Руси всегда было с
избытком, потому что для славян, придавленных тяжким гнетом разного рода поборов,
чудо оставалось единственной надеждой - и Свенельду это не понравилось. Эта
несбыточная, как и все пророчества, мечта путалась в планах самого воеводы. А эти
планы уже начали осуществляться, он сам их готовил со всей дотошностью человека,
привыкшего бороться с неожиданностями.
Мои люди отвезут твою беременную красавицу к княгине Ольге. И пусть девочку, если
она и впрямь родится первой, назовут Малфридой, хотя это имя и чуждо слуху как славян,
так и русов. И где его только откопал твой кудесник?
Прости, отец, но так не получится, - виновато сказал Мстиша. - По славянским
обычаям женщине полагается родить дома, чтобы его глава поднял ребенка на руках
перед старейшинами. Тем более, что мой тесть души не чает в своей дочери.
Ты помнишь о своей клятве?
Я - славянин, отец, - гордо сказал Мстислав. - Славяне никогда не забывают о своих
клятвах.
Березы для князя Игоря согнешь ты, сын мой. Те березы, на которые укажет тебе Горазд.
Лицо Мстислава потемнело, взрослея на отцовских глазах. Видимо, он что-то слышал о
казни князя Рюрика. Но сказал о всей твердостью:
Для князя Игоря я завяжу узлом рощу берез, отец. Самых гибких и самых стремительных.
4.
Слухи о том, что дружина Свенельда с богатой добычей возвращается в Киев, с
невероятной быстротой распространились по всему стольному городу. Киевляне
высыпали на площади и улицы, собирались толпами и группами, восторженно орали и
столь же восторженно дрались. А княжеских дружинников встречали свистом и
насмешками, и они после первых проб старались на улицах не появляться.
В этом буйном торжестве ясно проглядывал не столько обычный для толпы восторг перед
победой, сколько демонстративное пренебрежение к слабому неудачливому князю. В еще
большей мере повторилось то, что вылилось на Киевские улицы после победы Ярыша над
княжеским любимцем. И великий князь затворился в дальних покоях, совсем как тогда.
А великая княгиня гордо торжествовала в своей усадьбе. Князь Игорь провозгласил ее
ребенка наследником великого, киевского стола, неуклюже приподняв его хилыми
руками и не понимая, что этим признанием он подписывает себе смертный приговор.
Однако этот приговор требовал утверждения, но княгиня Ольга пока упорно не давала
своего согласия.
Она не поддерживала никаких связей не только с дворцом великого князя, но даже с
Киевом. Часто и подолгу гуляла по саду, потому что лекарь из Византии сказал, что этим
она "нахаживает богатырское молоко", и советовал думать об этом, когда она кормит
ребенка. И великая княгиня - думала, и ребенок рос крепеньким и ладным.
Ежедневные прогулки по саду были многолюдными. Великую княгиню, которая всегда
сама несла ребенка на руках, сопровождало множество нянек, служанок, советниц,
приживалок и прочего женского люда, кормившегося крохами с великокняжеского стола.
Справа и слева от княгини шествовали старшие няньки, впереди нее - Айри с кривым
ножом за поясом и яростными, все замечающими глазами, вокруг - в кустах, чтобы на
глаза не попадались - Ярыш прятал особо отобранных охранников, а сам шел позади,
готовый ответить не столько на вопрос великой княгини, сколько на подозрительное
шевеление листвы на ее пути. Он еще не совсем оправился после смертельной схватки,
еще задыхался и порою исходил в приступах мучительного кашля, но свою службу при
Ольге исполнял неукоснительно и точно. И великая княгиня понимала, что отныне ее
усадьба находится в самых надежных руках, какие только можно было сыскать. Правда, ее
новый боярин-управляющий до сей поры так и не получил официального прощения
великого Киевского князя.
Полностью отдаваясь материнским заботам и хлопотам, княгиня Ольга устранилась от
каких бы то ни было хлопот иных. И даже не спрашивала, что там говорят во дворце
великого князя или о чем орут киевляне на площадях и улицах стольного города. Ей
вполне хватало счастья кормить младенца и наблюдать, как он с каждым днем крепнет и
наливается силой. И слушать вдохновенный шепот нянек, рассчитанный на ее уши:
Богатырь растет.
- Великий воин будет. Великий!..
Дворцовые и столичные новости привозил Асмус. Она никогда не принимала его не
только наедине, но и вообще в покоях, и ромею приходилось докладывать только на
прогулках. Впрочем, это его не смущало.
Говорят, хазары изрядно приодели дружину воеводы Свенельда, моя королева, - он
умудрялся учтиво кланяться, даже боком продвигаясь по тропинке сада, чтобы ни на
мгновение не терять из вида глаз великой княгини. - Прослышав об этом, киевляне
кричат, дерутся и даже задевают княжеских дружинников, выкрикивая им в лицо, что
они - ободранные холопы.
А что же великий князь? - лениво спрашивала Ольга.
Некоторое охлаждение меж великой княгиней и ее личным дворянином наметилось после
того, как Ольга нарекла младенца Святославом. Это было еще не имя, а - прозвище,
рекло, Потому что официальное имя присваивалось младенцу мужского пола после
посажения на коня. Это событие было одним из самых важных в человеческой жизни:
мужчина приобретал законность существования, общественный статус и имя, после чего
опоясовался мечом и переводился из женской половины дома на мужскую его половину.
Таков был обычай русов, ни одно славянское племя его не восприняло, но русы держались
за старинный обычай цепко. И поэтому имя, которым называли малыша мать, няньки и
прочая женская челядь, не имело ровно никакого значения.
Однако рекло, которым Ольга назвала сына, было славянским, и византийцу Асмусу это
не понравилось.
Беда не том, что не понравилось. Беда заключалась в том, что личный дворянин великой
княгини несколько переоценил свое влияние на нее. Да и слова, которыми он постарался
объяснить свое отношение к славянам, были скверно им продуманы. Порою свойственное
ему плохое расположение духа мешало чувствовать настроение княгини Ольги, и тот
случайный, по сути, разговор оказался им неугаданным.
Тебе ли, королеве русов, называть единственного сына именем челядинок? - он
постарался вложить в тон своего дерзкого вопроса как можно больше теплой дружеской
улыбки. - Великий князь все равно наречет его по-иному, а рабы привыкнут, и что
придется слышать наследнику киевского стола?
Ольга изо всех сил стремилась сохранять добродушное настроение, потому что лекарь из
Византии и пожилые няньки сказали ей, что дурные чувства кормящей матери
отражаются на младенце. Это было нелегко, потому что роды ей достались трудные,
долгие и мучительные.
Русы - река в славянском море, Асмус. И она уже начинает пересыхать.
Твой великий отец Олег Вещий объявил все славянские земли владениями русов, моя
королева.
А хватит ли у нас сил, чтобы удержать эти владения? Славяне непокорны и своенравны,
но свято исполняют свои клятвы. Так лучше взять эти клятвы с них, чем потрясать
мечами.
Славяне - варвары, моя королева. Они умыкают невест на гульбищах, продают своих же
земляков в рабство за долги и творят кровавые жертвы своим идолам.
Ты прав, гордый византиец, - Ольга улыбнулась несколько напряженно. - Только
варварство преодолимо, и твоя родина служит тому примером. Говоря такие слова, ты
нарушаешь заповеди Христа, Асмус.
Возможно, ты не так поняла меня, моя королева... - ромей попытался отступить,
почувствовав сдержанный гнев великой княгини, но чуточку опоздал.
Я постараюсь внушить своему сыну, что единственный путь к созданию могучего
государства есть объединение славянских племен вокруг Киева, а не бесконечные
усмирения и тяжесть новых даней. Не меч, но мир должны править этой огромной
землей. И если сыну это не удасться, мой внук завершит этот великий труд и великий
подвиг. К сожалению, ты огорчил меня, и младенец получит сегодня горькое молоко.
Ступай, Асмус. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься.
1.
Лодочники князя Мала по лесным речкам и протокам, которые они знали в совершенстве,
доставили в Искоростень часть добычи Свенельда. Горазд отбирал ее лично и, прекрасно
зная жадность великого князя, не поскупился с драгоценными камнями. Индийские
смарагды и рубины, отделанные бирюзой и яхонтами браслеты по чистоте и яркости
красок спорили с расшитыми жемчугами нагрудниками, а старинные, кованого золота
перстни можно было отсыпать ковшами. Такой добычей князь Игорь никогда бы не стал
делиться с дружиной, и Горазд правильно понял тонкую игру своего воеводы.
Золото отдашь великому князю, а камни пообещаешь передать ему из рук в руки, когда он
подпишет с тобою договор, - строго говорил воевода князю Малу, показывая ему
доставленный Гораздом груз. - Скажешь, что это - для него лично. Твоя благодарность.
Хитер ты, воевода! - умехнулся Мал.
Тем временем дружинники Свенельда возвратились в стольный град. Киев возликовал, а
княжеская дружина взроптала.
Воины Свенельдовы изоделись, а мы в сермяге ходим! - орали наиболее горластые. -
Веди нас, великий князь, за добычей и честью воинской!
Братья-волки Годхарда не орали, но их тихие доходчивые беседы за кружкой пива стоили
любого крика на площадях и перекрестках.
Не любит великий князь своей дружины...
У Свенельдовых дружинниках перстни на руках. А уж как жены-то их изукрашены!
Слабый вождь нам достался, братья.
Значит, принудить надо, коли слабый!
Бушевал Киев...
Великий князь знал и о криках, и о тайных шепотках. Люди Кисана бывали везде, где
собиралось больше трех дружинников. Они старательно передавали все, что слышали,
Кисану, но первый боярин пересказывал их донесения великому князю осторожно, только
в самых общих чертах, не упоминая при этом ни одного имени.
Нужен поход, великий князь, - он повторял эти слова, как припев, после каждого
доклада.
Князь и сам понимал, что поход нужен. У него не было иных сил ни против орущего
Киева, ни против ворчащих бояр. Он повелел выплатить дружинникам жалование вперед,
еще не объявляя о походе, но это лишь ненадолго притушило тлеющие угли неприятия его
самого как киевлянами, так и дружинниками.
А Кисан неторопливо и вкрадчиво продолжал точить князя Игоря изнутри. Он чувствовал,
что еще немного, вот-вот, две-три беседы наедине, и великий князь повелит собирать
дружину и точить мечи. Однако Рюрикович и здесь остался непредсказуемым: вместо
похода он повелел передать великой княгине, что навестит ее для доброй беседы.
Весть о желании великого князя навестить супругу и рожденного ею наследника передал
Ярыш.
Распорядись сам, великий князь обидчив, - сказала Ольга. - Ко мне - мою боярыню.
Сейчас пришлю, - Ярыш подумал, спросил вдруг. -Может быть мне лучше не попадаться
на глаза великого князя?
Почему?.. А, да. Его прощение, - великая княгиня усмехнулась. - Хорошо, не встречай.
Но провожай обязательно со всем почтением.
Я понял тебя, королева, - Ярыш еще раз поклонился и вышел.
Вошла боярыня. Ольга передала ей сына, усадила в кресло.
Не вставай перед великим князем.
Проверила запас любимых Игорем маринованных груш и фряжского вина, села напротив
боярыни с младенцем. Взяла рукоделие, изо всех сил делала вид, что вышивает, но сама
прислушивалась, что происходит во дворе.
Помни, ты целиком занята младенцем.
Да, великая княгиня.
Вскоре раздался шум во дворе, грохот мечей, звон стремян спешившейся княжеской
стражи. Затем послышались шаркающие шаги, и боярский сын распахнул дверь.
Великий князь!
Вошел князь Игорь. Как всегда хмурый, мятый, желтый, точно только-только поднялся с
постели, на которой так и не смог уснуть в очередную ночь.
Супруг мой! - Ольга склонилась в почтительном поклоне. - Что привело тебя в столь
неурочный час...
Почему?.. - неожиданно воскликнул великий князь.
Поскольку в этот момент он смотрел на боярыню, сидящую в его присутствии с ребенком
на руках, Ольга решила, что он возмущен, и спокойно разъяснила:
Я только что покормила нашего младенца, ему нужен покой..
Я не о том! - загремел Игорь. - Почему удача улыбается моим врагам и никогда не
улыбается мне? Чьи козни творят эту несправедливость? Я докопаюсь, докопаюсь до них!
Боюсь, что я не очень поняла тебя, супруг мой, - Ольга и впрямь выглядела растерянной,
что ей никогда не было свойственно. - Поясни, что ты...
Ты видела, какой вернулась дружина Свенельда из Дикой степи? Перстни!.. Перстни на
пальцах даже у простых дружинников, слыханное ли это дело? А я, я, великий князь,
примучиваю радимичей, с которых еле-еле получаю два воза лаптей да бочонок меду!
У тебя - могучая дружина, мой супруг, и ты не раз громил византийцев, - неторопливо
и вразумительно, как ребенку, втолковывала Ольга. - Разве может такими победами
похвастаться Свенельд? Он способен сражаться только с кочевыми варварами в степях.
Но мои советники все время указывают мне на славянские мятежи, - уже значительно
тише сказал великий князь. - Я примучиваю славян, а дружина нищает, броня старая, и
все ворчат.
Ты изволишь выслушать мой совет, супруг мой?
Великий князь нахмурился.
Ну?..
Разгони всех своих советников, когда вернешься из похода с богатой добычей и славой
победителя, - очень серьезно сказала княгиня Ольга. - И выбери новых из славянской
знати.
Из покоренных славян? - взъерошился князь Игорь. - Такому не бывать!
Славяне будут преданы тебе до гроба, потому что ты возвысишь их, супруг мой. Скрепи
избранных клятвой, и княжение твое будет долгим и счастливым.
Великий князь неожиданно широко улыбнулся.
Я сделаю тебя своей главной советницей, когда вернусь с победой над ромеями!
Прими мою благодарность, супруг мой. И дозволь обратиться с просьбой твоему
будущему первому советнику.
И откуда тебе ведомо, что все советники начинают с просьб? - Игорь еще раз улыбнулся.
Я вижу в твоей улыбке поощрение, супруг мой, - Ольга тоже улыбнулась. - А прошу я о
прощении для Ярыша. Он очень страдает от твоего гнева и очень боится помереть без
твоего прощения.
Он вернулся из Пскова? - в голосе великого князя послышались напряженные нотки.
Да, он вернулся с полдороги, слишком тяжелой она оказалась для него, - Ольга вовремя
нашлась, что ответить. - Во имя нашего сына, великий князь мой.
Только во имя нашего сына, - недовольно вздохнул великий князь. - И пусть не
попадается мне на глаза.
Еще раз благодарю тебя, супруг мой, - Ольга вдруг обратилась к боярыне, молча
сидевшей с ребенком на руках. - Ты можешь идти. Распорядись там.
Боярыня была особой сметливой, и Ярыш не попался на глаза великому князю. Но как
только великий князь вместе со стражей скрылся вдали, тотчас же появился в покоях
великой княгини.
Свенельд прислал бересту.
Она не подписана его именем.
Зато она пахнет сандалом, - сказал Ярыш. - Он просит отправить в княжескую дружину
братьев-волков. Только пусть они сначала повидаются с ним.
2.
Адольфа и Рудольфа сопровождал Асмус. Они служили еще в младшей дружине, хотя их
сверстники, имеющие точно такой же опыт боев, уже были преведены в дружину
основную. Такова была своеобразная месть великого князя их отцу Готхарду, посмевшему
умереть без соизволения князя Игоря. Поэтому они не могли передвигаться без
сопровождающего, за что и были остановлены однажды дружинниками князя Игоря.
Тогда из беды их выручил Асмус, и вот ему снова пришлось оберегать их от всяческих
неприятностей.
Они были благодарны своему спасителю, а потому держались в меру почтительно и в
меру свободно, стараясь развлечь сопровождающего их дворянина веселыми дружинными
побасенками.
Однако Асмус вяло откликался на веселье молодых людей. Он выглядел недовольным, и
недовольства этого не скрывал, точно стараясь избавиться от него и поскорее вновь
обрести равновесие духа, в общем-то куда более свойственное ему.
Почувствовав его слегка раздраженное неприятие братья несколько увяли. Шутки их как
бы окостенели, схех примерз к губам, но Асмус был настолько занят собственными
мыслями, что не обращал никакого внимания на настроения юных дружинников. Его
вниманием целиком владело сейчас настроение иных людей и, естественно, вопрос,
почему оно изменилось.
Почему, например, Свенельд, впервые повстречавшись с Асмусом, отнесся к нему вполне
благожелательно, но через какое-то - очень небольшое! - время сменил эту
благожелательность на явное неприятие и, что самое главное, даже недоверие? Кто
именно нашептал в уши воеводы нечто такое, что в корне изменило его отношение? Кому
Асмус пересек дорогу, хотя старался ходить осторожно, понимая, что ему, полу-рабу, не
следует никому наступать на пятки. И однако же где-то он чего-то то ли не заметил, то ли
не понял.
Почти то же самое произошло в отношениях с великой княгиней. Она тоже сменила
милость если не на гнев, то на легкое - пока, женщины пе
...Закладка в соц.сетях
