Жанр: История
Ольга, королева русов
...и, обнажив мечи, медленно двинулись за ними, старательно прикрываясь
щитами и путаясь в высоком, уже поникшем ковыле. Шли без трубного рева,
заглушавшего страх, и даже без обычных подбадривающих криков.
А противник, не принимая боя, молча расступался перед ними, обнажая стоящие позади
ряды. Дружину князя Игоря словно втягивали в огромную воронку, из которой не было
выхода...
Мы все сложим здесь головы, дружина!..
Завопили братья-волки, поняв, что сейчас повеление Свенельда будет исполнено. А не
закричали бы они - закричали бы другие, потому что с печенегами не было войны, они
никому не угрожали и никто не разъяснил дружинникам, ради чего они должны
сражаться в чистом поле и почти в окружении.
Вперед!.. Вперед, дружина!..
Но великий князь Игорь напрасно надсаживал в криках грудь. Дружине уже растолковали,
каков их вождь, приводя в пример нарядных дружинников Свенельда, щеголявших с
перстеньками на пальцах. А у них не было не только перстней, но даже доброго оружия.
И дружина затопталась на месте. Никакие крики не могли уже заставить ее идти вперед,
если вождь ее оставался сзади. А князь Игорь, не будучи трусом и не раз рисковавший
жизнью, именно сегодня не мог себе этого позволить, потому что в тылу находились
всадники Кури.
Вперед!.. - отчаянно кричал он, понимая, что сейчас может навсегда потерять власть над
собственной дружиной. - Вперед, дружина!...
Ряды дружинников смешались еще больше. Кто-то привычно стремился исполнить
повеление великого князя, кто-то упрямо не желал больше подчиняться ему, кто-то еще не
решил, как ему поступать, создавая дополнительную сумятицу. Приближенные князя
ожидали, что сейчас он ринется в дружинные ряды, чтобы навести порядок, но князь
Игорь вдруг замолчал, недвижимо сидя в седле.
Он понял, что даже если ему и удасться сейчас прорваться сквозь войско хана Кури, путь
на Византию останется попрежнему закрытым для него. С потрепанной в сражении и
утратившей боевой порыв дружиной ему не пробиться через пороги. А если и удасться их
пройти, ему уже не одолеть приграничных заслонов Империи.
Вели отходить, - устало сказал он.
4.
Так бесславно закончился последний поход великого князя Игоря на Византию. Хан
Западной орды Куря выполнил свой долг перед Свенельдом, хотя гонец знаменитого
киевского полководца так и не встретился с ним.
Князь Игорь отвел свои дружины из степей, но расположился подальше от Киева,
поскольку не без оснований опасался, что дружинники разбегутся по домам.
Это почти отвечало планам Свенельда. Правда, последнюю точку в плане ставить было
преждевременно. Великий князь пока не собирался идти в землю древлян за полюдьем.
Но воевода терпеливо ждал, не забыв послать своего человека в княжескую дружину,
чтобы подзадорить волчьих братьев.
Ждал, но не бездействовал. Теперь, когда охота на опасного зверя близилась к концу,
следовало озаботиться безопасностью родных и близких. Загнанный зверь всегда
старается бить по самому больному месту. Уж это воевода знал по личному опыту
охотника и воина.
Самым слабым звеном кольчуги Свенельда была его совсем еще крошечная внучка, дочь
Мстиши и приемной дочери князя Мала. Он долго уговаривал родителей перевести дочь
из древлянских лесов в Киев, убеждая, что лист проще всего спрятать в лесу. Однако
молодые родители расставаться с нею не хотели, а князь Мал молчаливо поддерживал их
несогласие.
Правда, великий князь пока не предпринимал никаких действий. Осторожно сидел в
маленьком городке, стараясь привести свою дружину в состояние безоглядной веры в
своего вождя, по опыту зная, что ворчание и разброд до добра не доведут ни общего дела,
ни его самого. Он хорошо кормил своих воинов, но денег на украшения и подарки у него
не хватало, а именно это и служило поводом для раздражения, потому что у Свенельда
после похода на ясов денег хватало на все. Но князь Игорь не спешил, как обычно, а
запасся терпением, отлично понимая, что в дружине его последнее прибежище и защита.
И больше всего боялся, что дружинники вот-вот сорвутся, потребуют возвращения в Киев,
и тогда начнется неудержимый и окончательный распад его боевых сил.
Черви точили силу его дружин и здесь, вдали от стольного града Киева, от жен, детей, от
изодетых и изукрашенных воинов Свенельда. Он чувствовал их безостановочную работу,
слышал шорох раздираемой на части силы своих дружин, но не знал, кто именно точит
эту силу. Не помогали ни командиры, ни старые дружинники, ни многочисленные и
щедро оплачиваемые соглядатаи. Дружинное братство и круговая порука были сильнее
его самого. Великого князя киевского.
У князя Игоря был неплохой запасной ход, который он приберегал до последнего. Этим
последним ходом было повеление идти на полюдье в землю древлян. Но он сам, сам
расщедрился и отдал право на это полюдье Свенельду, легко покорившему лесных славян.
Отобрать данное право означало ссору с воеводой, а этого великий князь не просто не
хотел - этого он побаивался.
Однако дружина продолжала тихо роптать. А когда обнаружились первые случаи побегов
дружинников в Киев - несмотря на клятву лично великому князю, за нарушение которой
полагалась смертная казнь, князь Игорь вынужден был сдаться. И объявил, что поведет
дружину в землю древлян на полюдье.
В тот же вечер Адольф на добром коне тайком выехал в Киев. Нещадно гнал всю дорогу,
успел к полуночи найти Свенельда и доложил ему о решении великого князя.
- Возьмешь свежего коня и вернешься в дружину. Я найду вас, волки, как только великий
князь войдет в пределы древлянских земель.
План Свенельда сработал без всяких изменений.
Глава семнадцатая
1.
На другой день Свенельд посетил великую княгиню, предварительно уведомив ее через
гонца. Ольга встретила его очень приветливо, похвасталась сыном, еле сдерживая
собственное умиление. Воевода потрепал крепенького малыша за щечку, усмехнулся:
Вот-вот дедом стану, а собственного мальчонку на твоих руках вижу.
Ольга сурово нахмурилась.
Оставь эти разговоры, Свенди. Мой сын - она подчеркнула, чей именно сын, -
законный наследник киевского великого княжения. Нехватало еще свар с боярами и
славянами.
Прости, королева русов, - Свенельд невесело усмехнулся
Поэтому... - Ольга наклонилась к ребенку, чтобы избежать суровых глаз воеводы. - Не
трогай пока князя Игоря. Пока, Свенди. Пока сыну не исполнится хотя бы год.
Именно год?
Да. Мне так сказал христианский священник. Все передается через молоко, а я сама
кормлю Святослава.
Все передается через кровь. Ты забыла об этом, дочь Олега?
Месть - не богоугодное дело, - тихо сказала великая княгиня, попрежнему не поднимая
головы.
И это тоже сказал тебе священник?
Да.
Что ж, если ты считаешь месть за убийство отца делом, противным твоей совести, я
возьму на свою душу не только отмщение за гибель своего отца Сигурда, но и за великого
князя Олега Вещего, - Свенельд резко встал. - Прости, великая княгиня, и разреши
удалиться.
И стремительно вышел, не ожидая ее слов.
В душе его опять всипела такая мешанина из любви, злости, понимания и непонимания,
что если бы он остался хотя бы на миг, он бы все выложил великой княгине, любимой
женщине и матери его сына. Но он вовремя ушел, а пока бродил по дворцовым переходам,
разыскивая Ярыша, злость и непонимание улеглись на самое дно. И он встретил
побратима почти спокойно. А после обычных вопросов о здоровьи, сказал:
Бери коня посмирнее и - к древлянам.
Глаза Ярыша блеснули, как в старые времена:
Неужто дождался я?
Я тоже дождался, - усмехнулся Свенельд. - Пришла пора поквитаться и для тебя, и для
меня, и для Горазда.
Воротившись домой, он тотчас же послал гонца к древлянскому князю Малу с берестой,
пахнувшей сандалом. В ней воевода не только уведомлял князя о готовящемся походе
княжеских дружин, но и просил как можно быстрее переправить в Киев его беременную
дочь. Славянский князь вовремя получил бересту, но с тем же гонцом отправил Свенельду
свое послание. В нем он поздравлял воеводу с только что родившейся внучкой и умолял
воеводу заставить великого князя повременить с наступлением на древлянские земли.
Однако исполнительный Адольф уже помчался в дружину на самом резвом скакуне из
конюшни самого Свенельда.
2.
Впрочем, Свенельд не очень беспокоился за крохотную внучку и ее юную мать. Он знал
великого князя куда лучше, чем князь Мал. Игорь был весьма медлителен в принятии
решений да и самих действий, коли уж решения со скрипом были приняты. Это не было
осмотрительностью вождя - это была нерешительность вялого человека.
Его куда больше тревожила размоловка с великой княгиней, весьма похожая на семейную
ссору. Без ее согласия на кровную месть обеих родов - рода конунга Олега и рода витязя
Сигурда - невозможно было обойтись, хотя сам Свенельд в запальчивости и выкрикнул
нечто подобное. Нет, поскольку тогда кровная месть превращалась в рядовое убийство.
А он так не любил каяться и просить прощения! Однако свалить всю вину на Мстишу
было и опасно, и неверно. Внуки бы тогда не поняли жестокости его сына, приписав ее не
необходимости, а лютости и жажде мучений.
Ольга горда и непререкаема не как великая княгиня и даже не как дочь конунга русов и
великого князя Олега Вещего, а как избалованный ребенок. Кто же избаловал ее? Мать
умерла при родах, тогда - отец? Но конунг был суров и требователен ко всем в равной
степени. Тогда кто же?..
Да они ее и избаловали. Там, на озерах с кувшинками в поместьи воеводы Ставко.
"Ольга - королева русов!.." - восторженно и вполне искренне вопили они, играя в свою
королеву. Но королев, как и королей, готовят с детства. Готовят долго и тщательно, гася в
ребенке зачатки зазнайства и вседозволенности. А что же делали они? Они растравляли и
зазнайство и вседозволенность своей королевы русов. Они упоенно играли в королевский
двор, зная о нем только то, что говорили легенды. И сотворили свою королеву.
Свенельд усмехнулся, внутренне признав, что в этом более всего старался он. Он,
влюбленный мальчишка, сам воздвиг на невидимый трон свою королеву...
А она с восторгом и упоением в нее играла. Воевода улыбнулся, вспомнив об иноходке.
Да и сейчас играет. Как с тем же христианством.
Значит эту игру придется продолжать. Иного пути нет, если он хочет заручиться ее
согласием Детство дается в долг, и этот долг платят под старость.
3.
Свенельду и в голову не могло придти, что великая княгиня Ольга думала в то время
приблизительно то же самое. Не потому, что он ее не знал, а потому, что ничего в ней не
видел, кроме той королевы русов, в которую они играли в детстве. Он не видел в ней
матери, взрослой женщины и, что самое главное, великой княгини. Для него она попрежнему
оставалась дочерью конунга, а не супругой великого киевского князя.
Но он был бы очень недоволен, узнав, что в собеседники она избрала ромея Асмуса.
Твоя досада идет от твоей доброты, а не от твоего гнева, королева русов, - приятно для
любого слуха разглагольствовал личный дворянин великой княгини. - Ты рассуждаешь
так, будто тебя обидел давний друг детства твоего. Но тебя, тебя, великую княгиню,
оскорбил служилый боярин. Да, известный воевода, да, покоритель многих племен и
народов, но пред тобою, равно как и пред самим великим киевским князем, он - первый
среди челяди, и не более того. Оскорбив тебя, он оскорбил саму великокняжескую
власть...
Ах, как проникновенно журчал его голос! Он способен был успокоить любую женскую
душу, если бы душа эта жаждала успокоения. Но совесть не ищет успокоения, оно точит
ее, как ржа точит самый острый меч.
... королевское достоинство - а ты королева для всего просвещенного мира - требует
отречения от детства. Короли всегда старше собственного возраста, потому что у них нет
и не может
быть ничего, кроме долга перед страной и народом, которым они повелевают...
Ею он повелевает, потому что он - великий воевода Свенельд - не просто друг ее
детских игр и детских лет. Он - отец ее единственного ребенка, он сотворил то чудо, на
которое оказался неспособным ее великий супруг.
Вот о чем думала княгиня Ольга, прекрасно понимая, что сказать об этом кому бы то ни
было невозможно. И нужно играть в ту игру, которую выбрала для нее судьба. А лучше
всего - молчать. Молчать и слушать, как журчит голос сладкозвучного ромея. И уютно
думать при этом, что не видать этому византийскому соловью боярского пожалования.
Хотя бы за то, что осмелился сравнить ее единственную любовь с челядином. Как он
сказал?.. Первый среди челяди? Значит, и быть ему первым среди челяди.
Вошел Ярыш. В походной одежде, с мечом на поясе и торжествующей улыбкой на
заросшем лице.
Прими мой поклон, королева русов, и дозволь распрощаться с тобой.
Куда же ты собрался?
Побратим пригласил меня на большую охоту, которую он подготовил вместе с князем
Малом, великая княгиня.
В меру собственных возможностей Ярыш стремился говорить иносказательно, поскольку
уж очень не доверял ромею. Однако все его отлично поняли, и Ольга сказала с плохо
скрытым неудовольстием:
Передай Свенельду, что я прошу отложить все охоты до начала осени.
Почему?
Потому что в сентябре моему сыну исполнится год. И до этого дня я не хочу, чтобы уши
его слышали стоны, а в моем молоке - вкус крови.
Я не понял... - растерялся Ярыш.
Передашь, не поняв! - резко сказала великая княгиня. - Вместе с моим приветом.
Ступай.
Ярыш нерешительно потоптался, открыл рот, чтобы попросить разъяснений, но раздумал
и, молча поклонившись, вышел.
4.
Свенельда совсем не обескуражило желание великой княгини отложить до начала осени
"большую охоту". Он полагал, что медлительность князя Игоря задержит перевод его сил
в земли древлян до конца уборочных работ, на которые он вынужден был отпускать
многих своих дружинников согласно давно сложившейся традиции. Старые дружинники
имели свои земельные наделы, младшие - в своем большинстве - были сыновьями
землевладельцев. Именно они и составили в будущем класс служилых дворян, среди
которых жалованных безземельных дворян было не так-то много. По этой причине все
боевые действия старались приурочить к тому времени, когда на полях будет убран хлеб.
Существовала и другая причина, заставлявшая воеводу принимать условия, поставленные
княгиней. Князь Мал все еще не отпускал от себя своей приемной дочери, совсем недавно
счастливо разрешившейся от бремени девочкой.
Поэтому Свенельд скорее обрадовался запрету великой княгини. Все складывалось, как он
хотел, что еще больше укрепляло его в чувстве собственной прозорливости и
расположении богов лично к нему. Великому воеводе Кивского княжества.
А княгиня Ольга не находила себе места, металась по переходам и покоям, о чем-то
говорила с маленькими внуками Зигбъерна и с их мамками, и не понимала, что с нею
происходит. Пока не сказала старшей няньке Статне.
Маята твоя от несогласия, великая княгиня, - вздохнула Статна, выслушав ее. - Если
позволишь дать тебе совет...
Это было непозволительной дерзостью, почему она сразу же и примолкла.
- Говори! - повелительно сказала Ольга.
- Тебя тревожит бес, великая княгиня. Его умеют изгонять только христианские
священники.
Великая княгиня ничего не ответила, но через час внезапно выехала в Киев с небольшой
охраной. И спешилась возле знакомого ей моленного дома, повелев стражникам ждать.
В моленном доме никого не было, часы службы то ли миновали, то ли не начинались. Но
на звук шагов тотчас же вышел старенький священник, которого недавно привозил Асмус
по повелению Ольги. И склонился перед нею:
- Великая княгиня...
- Меня грызут бесы, - выпалила Ольга. - Изгони их.
Это не бесы, великая княгиня, - помолчав, тихо сказал священник. - Тебя мучает
сознание греха.
Так изгони этот грех!..
От грехов избавляет исповедь и отпущение их, великая княгиня. Но исповедь -
христианский обряд...
Значит, я буду христианкой.
Чтобы стать христианкой, мало одного желания, великая княгиня. Необходимо свершить
таинство крещения.
Чего же ты понапрасну тратишь время?
Священник испытывал мучительную нерешительность, ощущая радость, равную
торжеству, и изнурительный страх, что великая княгиня глумится над ним, а потом...
Потом рассмеется, и ладно, если он останется в живых после ее смеха. Погибнет его дело,
его святая убежденность в том, что он призван спасти души этих варваров, погрязших в
язычестве. Тогда все кончится. Все то, ради чего Византийская церковь послала его сюда.
Крещение - великое таинство приобщения к Богу, - осторожно начал он. - Младенцев
окунают в купель с освященной водой, чтобы омыть невольные грехи...
Я - не младенец.
Конечно, великая княгиня, конечно! Взрослым новообращенным лишь мочат темячко
освященной водицей. Только темячко.
Мочи, - сказала княгиня и даже наклонила голову.
Необходимы воспреемники, - заторопился священник. - Свидетели твоего святого
приобщения...
Они умеют молчать?
Они поклянутся на кресте...
Или будут на нем распяты.
Да, да... - священник совсем потерял голову: такая добыча ни разу еще не попадала в
византийские сети. - Если повелишь, я позову их. Они тут, в моленном доме...
Зови, - княгиня равнодушно пожала плечами.
Сейчас, сейчас...
Священник, семеня, поспешно скрылся где-то в темной глубине. Ольга раздраженно
ждала, досадуя на саму себя за странную причуду. Священник обернулся быстро, ведя с
собою двух веьма пожилых людей в темных одеждах. Мужчину и женщину. Они низко
поклонились великой княгине, мужчина стал помогать священнику, а женщина молча
стояла поодаль.
Терпение Ольги трещало по всем швам, когда грек, уже облаченный в священное одеяние,
объявил о начале великого христианского таинства. Великая княгиня безмолвно
выдержала всю службу, а когда она кончилась и священник торжественно поздравил ее,
сказала:
Теперь ты успокоишь бесов в моей душе?
Я успокою смятенную душу твою, - сказал грек. - Через меня ты, новая сестра наша во
Христе, общаешься с Богом нашим. Говори, что мучает тебя не таясь, и ни одного слова
твоего не вылетит из этого святого места.
Я знаю, что мой супруг будет убит, но не в силах помешать этому.
Больше она ничего не сказала, как ни бился священник. Он отпустил ей грехи вольные и
невольные, уверил, что на ней нет никакой вины, и распрощался с миром. По дороге
домой княгиня Ольга и впрямь успокоилась и более уже не терзалась, почему-то уверовав,
что на ее сыне гибель князя Игоря никак не отразится.
А вечером того же дня из моленного дома вышли два странника. Они шли в Святую землю
поклониться мученикам и угодникам, а в краюхе черствого хлеба лежало важное для
Византии сообщение. В нем указывалось, что великая княгиня Ольга приняла святое
крещение, но обряд сей следует повторить в Царьграде, буде княгиня Ольга туда приедет.
Кроме того там было предположение, что киевский князь Игорь будет устранен, и что
Византия отныне должна ориентироваться на княгиню Ольгу.
1.
Все дружинники Младшей дружины великого князя Игоря единодушно отказались
уезжать на подмогу при сборе урожая. Этим воспользовались старшие, которых великий
князь отпускал по первой же просьбе. И отпускал даже с некоторым удовольствием, если
это понятие вообще было применимо к нему. Чем меньше старшая дружина, тем изряднее
можно будет одеть всех оставшихся и, конечно, личную стражу.
Но пока стоял на границе собственного княжения, не входя в пределы земли древлян. Не
потому, что уж так чтил сложившийся обычай не воевать во время уборочных работ, а
потому, что никак не мог на это решиться. Что-то удерживало его, а что, он никак не мог
понять, а потому и привычно выжидал.
А у древлян царил мир и веселье. Юная супруга Мстиши Свенельдыча благополучно
разрешалась девочкой, которую молодой отец решительно назвал редким даже для русов
именем Малфриды. Князю Малу это не очень-то понравилось, но Мтиша рассказал ему о
видении, согласно которому Малфрида должна родить великого князя. Князь нехотя
согласился, но потребовал, чтобы следующие дети носили славянские имена. Мстислав
обещал, Свенельд был к этому уже подготовлен, а жену Всеславу - теперь уже
бабушку - уговорил. Девочку с детства звали на славянский лад уменьшительным
именем Малуша, и под этим именем она и вошла в русскую историю.
Разведка Свенельда работала бесперебойно, почему воевода одному ему известными
тропами навестил князя Мала, подержал на торжественном пиру на руках девочку
Малфриду и окончательно условился с вождем лесных славян.
Дай ему немного осетинской добычи для дружины и непременно покажи камни. От
жадности слепнут и теряют рассудок. Он должен потерять рассудок, а с ним вместе и
столь свойственную ему трусость.
Он забудет о собственной голове, - усмехнулся князь.
Только до этого я должен увести твою дочь и нашу внучку в безопасное место, -
помолчав, очень серьезно сказал Свенельд. - У князя Игоря полно приспешников, таких
же мстительных, как и он, князь Мал.
Мстители найдут их в любом месте, воевода.
Я поручу их заботам княгини Ольги.
Мал основательно подумал, Потом сказал:
- Думается мне, что у нас будет время, чтобы отвезти к великой княгине Отраду и нашу
внучку. Князь Игорь медлителен, и девочка успеет окрепнуть.
Древлянскому князю очень не хотелось расставаться с богоданной дочерью и крохотной
Малфридой-Малушей. Свенельд отлично его понимал, но не мог допустить, чтобы на их
общую внучку падала хотя бы тень родовой мести. Род встает на род, это естественно, но
дети и женщины должны быть ограждены от нее, поскольку есть такая возможность.
Месяц, - жестко сказал он. - Даю тебе месяц, князь, и свое слово, что через месяц
переправлю Отраду и Малушу к великой княгине под моей охраной.
Нет уж, под моей! - сердито сказал древлянский вождь.
Не будем спорить, - усмехнулся воевода. - Под твоей, так под твоей.
2.
Освободившись от вечно ворчащей старшей дружины, князь Игорь не стал ждать
окончания уборки хлебов, а двинулся в землю древлян. Не встретив никакого
сопротивления, он подошел к столице древлян Искоростеню, остановил дружину и с
охраной направился к запертым воротам. И как только он к ним приблизился, ворота
тотчас же распахнулись, и навстречу великому князю выехал древлянский князь Мал
Грубоватый вождь лесных славян рассыпался в любезностях великому князю, благодарил
за неизвестные никому милости, а закончив, приказал сопровождавшему его боярину
выплатить откуп княжеской дружине. Боярин молча вручил увесистый кожаный мешок
командиру стражи, а князь Мал, чуть отведя в сторону великого князя, таинственно
шепнул:
Это - для тебя, великий князь. Здесь далеко не все, а все сполна получишь лично.
Лично?
Дружина у тебя больно жадна.
И достав из-за пазухи кошель, раскрыл его перед князем Игорем. Искры нестерпимого
блеска ограненных драгоценных камней брызнули перед глазами. А великий князь
разбирался в камнях, любил их, понимал их немыслимую холодную красоту, и сил
хватило только на то, чтобы хрипло спросить.
Откуда?
От отца досталось.
А мне за что щедрость твоя?
- За то, чтобы ты дружину в мою землю не вводил. Народ они пограбят и обидят.
Сам приеду, - великий князь пошел к коню. - Жди.
- Я тебя, великий князь, на подъезде встречу и леском сюда приведу. Не надо, чтобы
челядь этот кошель видела.
Князь Игорь отсутствовал недолго, но этого времени вполне хватило, чтобы молодые
волки Годхарда склонили вершины берез по указанию Ярыша. Накинули две веревки,
прикрепили их концы к стволам соседних деревьев, а петли развернули на земле,
присыпав первыми осенними листьями.
Теперь уходите, - сказал Ярыш, когда все было сделано. - Не надо вам, молодым, грех
на душу брать.
- Из-за него наш отец погиб, - сказал старший.
Из-за него многие погибли. Но то - наша боль. Родовая. Она затишья не знает.
Хоть бы глазком поглядеть, как он за отца муки примет, - робко вздохнул младший.
Коли ко мне в гости пожалуете, расскажу, - угрюмо усмехнулся Ярыш. - А сейчас
ступайте.
Братья ушли. Когда они скрылись в густом подлеске, из соседних кустов вышли Горазд и
Мстиша Свенельдыч. Молча осмотрели склоненные, туго натянутые веревками березы,
присыпанные листвой петли. Потом Мстиша спросил, не глядя:
Зачем ты их к себе позвал?
Не знаю, - Ярыш вздохнул. - Может им легче будет?
От чего легче?
Что не видели ничего. На душе спокойнее.
Видно было, что на душе самого Ярыша было совсем не спокойно. Мстиша внимательно
посмотрел на него, хотел было что-то спросить, но в лесу послышались шаги.
Идут, - сказал Горазд
Беззвучно скрылись в кустах, где молча разошлись каждый к своей веревке. И обнажили
мечи.
На прогалину вышли оба князя. Игорь и Мал.
- Через поляну, - сказал древлянский князь.
Иди вперед, - настороженно сказал Игорь.
Вождь лесных славян молча пожал плечами, спокойно пересек поляну и остановился на
противоположной стороне. Порылся под кустами, поднял кошель.
Вот твои камни, великий князь.
Увидев кошель, князь Игорь пошел к нему, как завороженный, не глядя под ноги. Он был
сейчас слеп и бесстрашен, как запоздалая осенняя муха.
Руби! - крикнул Ярыш, как только увидел, что ноги великого князя Игоря попали в обе
петли...
С шумом взметнулись освобожденные от растяжек березы, и разорванное пополам тело
последнего Рюриковича закачалось над поляной.
Только никто не танцевал под хлеставшей с высоты кровью. Не те наступали времена...
С гибелью великого князя Игоря его супруга княгиня Ольга стала правительницей при
малолетнем сыне Святославе, наследнике Рюриковского великого княжения. Ее
соправителем был назначен воевода Свенельд, которому отныне подчинялись все
княжеские вооруженные силы, и великая княгиня Ольга могла более не беспокоиться за
целостность и крепость Великого Киевского княжения
Неспокойные славянские племена когда-то принесли роту князю Рюрику. По наследству
она перешла к его сыну, но с гибелью последнего Рюриковича эта клятва верности уже
теряла свою цену. Поэтому его прямым наследником был объявлен маленький Святослав,
которого князь Игорь так вовремя поднял на руках перед боярами, признав своим сыном.
Таким образом Рюриковичи, исчезнув из истории де-факто, де-юре продолжали в ней
существовать.
Правительница великая княгиня Ольга сделала много до
Закладка в соц.сетях
