Жанр: Фантастика
Проходящий сквозь стены
...Овлану? Да запросто. Я ж говорил, старичка моего до "Серендиба" где только не
носило. Могли пересечься в какой-нибудь крутой конторе. Ты, кстати, оценил, как он двигался?
Шшух-шшух - и здесь! Ниндзя отдыхают. Этого, Паша, никакими годами тренировки не
достигнешь. Тут особая подготовка нужна. - Он задумался на секунду. - Ну, типа как в
Когорте. И нас с тобой он махом раскусил. "Если ты или твой бес..." - процедил Жерар,
изображая грозного атлета. - Е-мое! Веришь, у меня так все внутри и опустилось. Чуть не
обделался.
- Спросим Железного? - азартно предложил я.
- Спроси, - без энтузиазма отозвался Жерар. - Могу ручаться, он тебе ответит: "Кто
старое помянет, тому глаз вон. А я и так уже хроменькой". Овлан у нас скрытный...
- А если ты раскрутишь? Ну, этак хитренько... Как про лис-оборотней и полуостров
Даманский. Это было тонко проделано, - польстил я. - Выше всяких похвал!
- Так там, любопытный ты мой, срок давности истек. А здесь - вряд ли. И вообще,
Паша, - он приложил переднюю лапку к груди, - я тебя умоляю... Не лезь ты к нему в душу.
У него временами нервы шалят.
- Да знаю, - сказал я, остывая.
И верно, на кой мне сдались убеевские знакомцы, движущиеся шустрее, чем ниндзя?
Своих проблем дефицит обозначился, что ли?
- Садись, Павля, - сказал Убеев. - Поговорим.
Я послушно сел. Кресло, хоть и выглядело как большой надувной матрас, брошенный
поверх разверзнутой пасти кошмарного монстра, оказалось на редкость удобным. Жерар ловко
вспрыгнул на столик с аппаратурой и улегся поверх проигрывателя. Убеев и глазом не повел.
Он сказал:
- Созрела такая, понимаешь, кудрявая петрушка. Нам с мистером крутым догом надоело
батрачить на Сулеймана.
- И вообще на кого бы то ни было, - поддакнул мистер крутой дог.
- Золотые слова, амиго. - Убеев привстал, чтобы потрепать Жерара по холке. - Вывод
напрашивается следующий. Мы идем на большой риск, чтобы срубить сразу много. Благо
появился горяченький объект для...- Он вопросительно взглянул на Жерара.
- Шантажа, - договорил я. - Полагаю, "СофКом" и кракены?
- О! - Бес радостно тявкнул, наставив на меня лапку. - Колосс! Чудовище разума. На
лету схватывает. Чувак, ты просто гений!
Я отмахнулся. Тут и ребенок догадается.
- Пожалуй, да. Это будет что-то вроде шантажа, - кивнул Железный Хромец. -
Ситуация самая подходящая. Жертва сейчас в растерянности. Начальник службы безопасности
убит. Охрана уничтожена. Инкогнито раскрыто или вот-вот раскроется. Сворачивать бизнес и
рвать когти к себе на Марс или Юпитер? Продолжать подготовку к производству "Гуголов"?
Тяжкий выбор. Если мы предложим кракенам покровительство, гарантируя сохранение тайны
их нечеловеческого происхождения, а в доказательство своей полезности сообщим об интересе
к "СофКому" Когорты... Если я упомяну несколько значительных персон из мира света, а литл
де-вил-дог - из мира тьмы...
- С которыми мы на короткой ноге, - ввернул бес. -Думаю, они примут наши условия.
Главное здесь - правильно подать блюдо. План есть. Предлагаем присоединиться. - Убеев
резко наклонился в мою сторону: - Хочешь знать, почему тебе? Скрытничать не станем. С
комбинатором нам будет много легче работать.
- План заточен под твое участие, - добавил Жерар. - Очень хороший план. Очень.
Скажи ему, старичок.
- Супер, - обронил Убеев. - Я разрабатывал.
- Блин, - сказал я.
Последняя фраза Железного Хромца заставила меня внутренне вздрогнуть. Он
разрабатывал. Кровавая мясорубка вкупе с экстремальными безумствами обеспечена. Ох,
бедный я бедный...
- "Блин, да" или "блин, нет"? - нетерпеливо тявкнул бес.
- Да, блин, да!
- Вери вел, - сказал Убеев. Жерар от радости заплясал на месте. - Умница, чувачок!
Глупо было бы отказаться, верно я говорю? - Он мечтательно зажмурился, с предвкушением
облизываясь. - Ну, парни, листайте каталоги модных курортов. Бабульки скоро потекут
обильней, чем слюни у голодного в ресторации.
- Итак, к делу. - Железный Хромец с некоторым трудом забросил ногу на ногу и
положил сцепленные кисти на колено. - Павля, по плану ты исполняешь заглавную партию
рояля в кустах. Он же Deus Ex Machina, что в переводе с латыни означает...
- Хрен с горы, - весело гавкнул Жерар.
- Означает "бог из машины", - невозмутимо завершил Убеев. - Но поскольку боги
латинян жили на Олимпе, высокогорная версия нашего лохматого остряка имеет полное право
на существование.
- Спасибо, друзья, - ядовитейшим из голосов сказал я.
- Да на здоровье, - сказал бес, а Убеев царственно кивнул.
- Далее. От Жерара в этом деле проку будет немного, поэтому он делает то, чем
способен причинить наименьший вред. Имеется в виду - нам.
- Оскорбительно такое слышать, - с укором затянул бес, но Железный продолжал,
будто не замечая:
- Например, изображает беспризорного щенка, который скулит под дверью и которого
требуется обогреть и приласкать. А при необходимости - обеспечивает заунывный вой ветра и
отдаленный рокот толпы. За ним же финальные аплодисменты.
- Какого ветра, старичок? - удивился Жерар. - При чем здесь я?
- "А рассказать, как он ветра изысканно пускал, - продекламировал я вполголоса в
сторону, - так все перед тем тщета! Все падет жалким прахом..."
Оба посмотрели на меня заинтересованно.
- Вспомнилось вдруг, - сказал я скромно. - К слову пришлось. Отчима моего стихи.
- Мстительный юноша, - констатировал Убеев с откровенным удовольствием. - Наш
человек, сто пудов. - Он перевел взгляд на беса. - Ну, ветра. Который воет. Как его бишь...
Борея... Или там Зефира.
- "Ночной Зефир струит эфир", - не унимался я. - И тоже, надо полагать, делает это
изысканно.
Жерар в раздражении показал мне клыки, с видимым усилием проглотил готовый
вырваться рык. Ага, проняло, нечистого! Будет помнить "хрена с горы".
Убеев сдержанно улыбнулся. Заметивший это бес агрессивно встопорщил усы:
- Борея сам изображай, старичок. С меня и щенка хватит. Кстати, ты-то чем намерен
заняться? Руководить из укрытия? "Двести метров левей, мои солдаты! Там укрепленная
огневая точка. Завалим ее своими трупами! Ура, ура, ура!!!" Так, что ли?
- Я-то? - удивился Убеев. - Я, естественно, выступаю в амплуа жен-премьера.
Солирую. Как всегда на высоте Инфлекибел Хромец в хромовом пальте. То есть Несгибаемый.
- Железный, старичок. Как?
- Железный. Хромец - железный. Айрон, если желаешь.
- Тем более.
- А может, - перебил я, - прекратим наконец выстебываться и поговорим серьезно?
Вы народ опытный, вместе провернули не одно дельце, понимаете друг друга с полуслова, вам
достаточно и намеков. А я что-то подтормаживаю. Согласен, и "хрен с горы", и "рояль в
кустах", и Борей - это образно. Жен-премьер - красиво. Все круто, о'кей, пять баллов! Только
мне бы хотелось конкретики. Потому что, как мне кажется, мы тут не чаепитие в Мытищах
устроить собрались. А пошуровать кое-где в качестве очень плохих парней. Да?
- Вот теперь корнеплод созрел, - удовлетворенно заключил Убеев. - Да, Павля. Мы
будем этой ночью очень скверными мальчиками. Бед бойз. И пошутить нам больше
возможности не представится. Разве что грубо. Ножку старику подставить, женщину голышом
на улицу вышвырнуть, у ребенка игрушку отобрать и тому подобное. Спрашиваю последний
раз. Тебе не слабо?
- Без проблем. - Я соорудил гримасу отпетого подонка. - Я зол на весь свет.
И это было правдой. Мне действительно порядком надоело изображать из себя
служебную собаку, надрессированную заползать с прикрепленной к спине миной под гусеницы
вражеских танков. Рисковать, так хотя бы ради себя. Раз уж высокой идеи, во славу которой не
стыдно сложить голову, все равно никто мне не предоставил.
- Ладно, молодцом. Значит, делаем так...
В каком бы спецподразделении Железный Хромец ни служил, как бы ни был превосходен
в роли "физика", от разработки операций его, готов спорить, держали на максимальном
отдалении. План его - тот, который "очень хорош" и "супер", - оказался редкостной ерундой
в стиле гоп-стопа. Рано поутру ворваться в дом к Софье Романовне (я пройду сквозь стену,
отключу сигнализацию и открою замки), где немедленно начать растопыривать пальцы и
качать права. Перед нею, а если повезет, то и перед мсье Кракеном. Ставка делается на то, что
разбуженные среди ночи люди бывают настолько ошеломлены, что замечательно поддаются
прессингу. Имелся даже запасной вариант - на случай, если расторопные любовники успели
свалить из города. Был он также супер. Изловить куколку мою Аннушку и вздернуть на дыбу
уже ее. Расспросить кой о чем. А заодно посмотреть, какие сокровища скрывает она под
чашечками лифа.
Пока Убеев расписывал, какой он клевый мастер максимально действенных пыток,
практически не оставляющих следов на теле, зато быстро развязывающих языки, Жерар
тревожно изучал мое лицо. Но ни один мускул у меня не дрогнул. Я знал точно: что-что, а
мучить Аннушку я им не позволю.
В половине одиннадцатого мы отправились спать. Убеев заявил, что я могу ложиться в
его постель, он перекантуется в кресле. После чего напялил наушники, выставил таймер
проигрывателя на три сорок пять и с головой укрылся шотландским пледом.
Жерар с сомнением посмотрел на клетчатый бугор, из-под которого торчали задники
тапочек, хмыкнул и, поманив меня за собой, побежал в спальню. Там он, страшно смущаясь,
продемонстрировал мне премиленькую собачью корзинку, убранную ленточками и рюшечками,
и бросился заверять, что спит в ней только из своеобразного позерства. А вообще-то у него
имеется собственная кровать. Здоровенная как танкодром. Шикарная, ручной работы. Дико
дорогая. Она сейчас разобрана, на лоджии хранится.
- Большая и дорогая, - пробормотал я с иронией. - И разобрана. На лоджии
поместилась. Ага, ага... Ну конечно, зверь. Ее там не покоробит? Перепады температур, осадки
и тому подобное...
Он сконфузился. Тогда я подхватил его на руки, приблизил мордашку к собственному
лицу и сказал:
- Зверь, тебе незачем стыдиться своего облика. Даже в таком теле ты лучший из всех
моих знакомых. Мм... мужского пола.
После чего сконфузился уже я. А бес... он молча лизнул меня в нос.
Проклятье! И эту сентиментальщину разводят субъекты, которые каких-то двадцать
минут назад объявили себя негодяями! Жерара, похоже, посетила аналогичная мысль. Мы
отвели друг от друга глаза и принялись торопливо разбирать постели.
- Заведи будильник на четыре, - буркнул бес, забираясь в корзинку. - Вдруг Овлан
проспит. Спокойной ночи.
Будильник я хоть и "завел на четыре", но включать сигнал не стал. Мне хотелось, чтобы
Жерар хорошенько выспался. Хотя бы часиков до семи. Завтра на него обрушится слишком
много неожиданностей. Пусть встретит их хотя бы со свежей головой.
Наконец он начал похрапывать. Я ужом выскользнул из-под одеяла, тихомолком собрал
одежду, проверил, плотно ли задернуты оконные портьеры, и на цыпочках выбежал из
комнаты. Быстро оделся и прокрался в комнату, где спал Убеев. Там я уже не старался как-то
особенно осторожничать. Добрые профессиональные наушники закрытого типа (и как он в них
улегся-то? во, спартанец!) надежно изолировали Железного Хромца от шумов окружающего
мира. Недолго покопавшись, я переустановил таймер включения проигрывателя на 8:00. Потом
пробрался в прихожую, где запихал в недра убеевского пистолета канцелярскую скрепку,
помня, что гнев в ряде случаев способен сделать из славного старичка Овлана Мудреновича
законченного психа. Который, в свою очередь, способен сделать из виновника гнева дуршлаг.
Я, конечно, люблю пасту по-итальянски, но не настолько, чтобы всю оставшуюся жизнь
отцеживать для нее макароны. Напоследок я стащил мобильник и покинул гостеприимную
квартиру.
Замки, к счастью, работали бесшумно.
Во дворе я отошел к соседнему подъезду, примостился на укрытую ветвями скамейку и
сделал несколько звонков. Не все абоненты в этот поздний час быстро соображали, однако я
был терпелив, убедителен и максимально точен. Затем дождался вызванного такси и назвал
хмурому водиле адрес Леди Успех и Элегантность.
В саду, окружавшем шале Софьи Романовны, насколько я знал, никаких датчиков не
имелось. Так же, как и сторожевых собак. А расположение камер наблюдения было мне
отлично известно. Одна над въездными воротами, одна около парадного подъезда, одна у двери
черного хода. Ночью они включались только при срабатывании звонка, возвещавшего о
появлении посетителя. Впрочем, звонить я не собирался. Да и зачем мне двери?
Отпустив машину за квартал до места, я неспешным шагом направился по асфальтовой
тропинке, огибающей особняк с тыла. И тут меня вдруг начали одолевать сомнения. Зефир
струил эфир даже без помощи Жерара, луна лила чарующий свет на свежую листву,
самозабвенно пел где-то соловей, комары были редки и скромны до целомудрия - словом,
ночь была создана для прогулок, объятий и признаний в любви. А какого рожна я тут делаю?
Вместо того чтобы шептать милые глупости на ушко млеющей подруге, готовлюсь залезть в
чужой дом. Причем в дом женщины, которая мне, безусловно, симпатична. О, господи! Может,
плюнуть на эти опасные заморочки и умотать к бабушке в деревню? Ленка, внучка
бабушкиного соседа, наверняка приехала на каникулы. Мы дружили, пока она была девочкой, а
этой весной ей исполнилось шестнадцать, самый романтичный возраст, и возобновить дружбу,
только уже на качественно новом уровне, более чем реально. Бродить по лесу, купаться,
рыбачить, дурачиться. Целоваться, наконец...
Сладостные мечты прервались. Я достигнул знакомого кирпичного забора. Теперь меня
ждал его штурм. Целую минуту я взвешивал за и против. Шестнадцатилетняя Ленка при всей
своей стройности и хрупкости была крайне весомым аргументом, но в итоге перетянули
все-таки иные соображения. В конце концов, что мне помешает поехать к бабушке уже завтра?
Только провал операции. Так станем же, черт подери, кузнецами собственного счастья!
Я разделся (количество комаров тут же возросло как минимум втрое, во столько же раз
усилилось их человеколюбие) и перебросил пакет с одеждой на ту сторону. Мягкий ком
плюхнулся на куст и с шуршанием свалился на землю. Я затаился. Внезапно тишину разорвал
гортанный лягушечий крик, затем другой - и квакушки будто сорвались с цепи. Они орали с
таким воодушевлением, будто собирались докричаться не до своих императрицынских мокрых
невест, а до хабаровских и владивостокских. И знаете, мне кажется, это вполне могло им
удаться.
Откуда их здесь столько, удивился я и, широко раскинув руки, приник к забору.
Нет, ребята, что ни говори, а пронизывать старый добрый кирпич - это удовольствие не
из рядовых! Все равно что окунуться жарким душным днем в прохладную чистую речную воду.
Нырнуть к самому дну, отдаться течению и плыть, чувствуя всей кожей движение живых
ласковых струй. Жаль, в стене, как и под водой, оставаться надолго нельзя. Влипший
комбинатор ненамного благополучнее утопленника. Пусть он не раздувается безобразно. Пусть
не бывает пожираем рыбами и пиявками. Пусть не темнеет отвратительно, подобно лежалому
сырому картофелю на срезе (впрочем, последнее недоказуемо). Зато утопленников хоть
вытаскивают на берег и хоронят по-людски.
Я медленно выбрался наружу. И здесь, когда я стоял, блаженно вздрагивая от
испытанного наслаждения, меня вдруг посетила крамольная мысль, что не все увязшие
комбинаторы попали в безвыходную ситуацию против собственной воли. Всегда от нас кто-то
чего-то хочет, куда-то гонит, требует, умоляет и приказывает. Никогда мы не бываем
предоставлены исключительно себе. Никогда. Только в стене. И, наверное, для каждого из нас
наступает момент, когда хочется забить на всю эту возню; забить - и остаться внутри.
Навечно. Ad finem seculorum .
Я втянул воздух сквозь сжатые до боли зубы. Мотнул головой, стряхивая пораженческую
квелость, подхватил тюк с одеждой и, пригибаясь, короткими перебежками устремился к дому.
Голая бледная кожа матово белела в лунном свете. Мышцы, как всегда после проникновения
через материал, содержащий кремний, были перенапряжены и вспучивались твердокаменными
узлами. Суставы припухли, зубы словно бы заострились, меня мучила жажда - и я казался сам
себе начинающим вампиром, подбирающимся к первой в послежизни добыче.
В спальне, расположенной на втором этаже, горел свет. Хм? Я прокрался к узкому
арочному окошку "привратницкой" комнатушки и осторожно заглянул внутрь. За знакомым
столиком перед знакомым компьютером кемарил, оперев голову на кулак, новый порученец
Софьи. Сменивший меня мальчик на побегушках был ладно скроен и крепко сбит. Черная
майка с тонкими проймами казалась нарисованной на его молочном теле. Длинные прямые
волосы медной волной падали на веснушчатое мускулистое плечо. Из уголка расслабленного
рта свешивалась ниточка слюны, что несколько портило впечатление о супермене.
Этот конопатый субъект был мне хорошо знаком. Тезка. Телохранитель Софьи.
Следовательно, и хозяйка тут.
По совести говоря, направляясь сюда, я слабо в это верил. Любопытно, почему она до сих
пор не укатила куда подальше? Или мсье Кракен попросту не обеспокоился предупредить ее о
грозящей опасности? Ну да ладно, скоро выясню.
В дом я проник через стену кухни. Первым делом с жадностью напился, затем открыл
окно и затащил одежду - пакет был повешен мною на ветку черемухи. Прикрыл створки,
однако запирать не стал; не стал я и одеваться. Кредо всякого уважающего себя бога из
машины, как и хрена с горы - внезапность. Непредсказуемость. А что может быть внезапней
появления нагого гостя в дамской спальне далеко за полночь?
Особенно, если он прошел незваным сквозь запертую дверь.
Беззвучно обследовав первый этаж, я не нашел никого, кроме упоенно клюющего носом
бодигарда. Слюнка уже коснулась стола. Затем я легко взбежал по ступенькам, скользнул к
спальне и прислушался. Говорили двое. И, гадом буду, мужской голос принадлежал Кракену.
Ох уж эти мне самонадеянные пришельцы-конкистадоры...
- Ой! - пискнула Софья, увидев меня, и инстинктивно запахнула пеньюар на груди. Но
через секунду узнала, и во взгляде ее отразился пробуждающийся интерес. Откровенно изучая
меня глазами, она воскликнула: - О-ла-ла! Мой пропавший французский паж! Что случилось,
Поль, мальчик? Почему ты в таком виде? То есть мне, конечно, нравится. Нет, правда! Но
все-таки?
- Не мучься, дорогая. Это он умышленно. Чтобы появление было эффектней. - Кракена
смутить было невозможно. - Здравствуйте, Поль. Ай-ай, вы без приглашения. Следует
понимать, сейчас сюда пожалуют ваши друзья?
- Не раньше, чем я их впущу.
- Так впускайте. Они уже в доме?
- Пока нет.
- Ну так просите же их, просите! Изнутри все двери отпираются без ключей. Секретарю
скажете, дескать, Сонечка разрешила. - Он щелкнул пальцами и воскликнул, дурачась: -
Проведите ко мне этих человеков, я хочу увидеть у них лицо! - Он встретил осуждающий
взгляд Софьи и сконфузился: - Или что-то в этом роде...
- Сначала - некоторые разъяснения, - сказал я. - Лично для меня.
- А вы, простите за недоверие, полномочны?.. Ну, получать разъяснения?
- О да. Сейчас убедитесь. Софья Романовна, вы позволите? - Я показал на туалетный
столик перед большим и красивым овальным зеркалом. - Мне требуется карандаш и бумага.
Соорудить верительные грамоты.
- Да бога ради...- сказала она. - Что угодно. Арест, смотри, как превосходно сложен
мальчик. А ты утверждал, что человечество вырождается. Это же Адонис!
- Скорее Эрот, - хохотнул Кракен.
Он был отчасти прав. Карельская береза двери оказала ожидаемый и весьма стойкий
(прошу прощения!) эффект. Впрочем, я был к этому заранее готов, а потому - невозмутим. Во
всяком случае, внешне. Кроме того, бумажная салфетка, с которой мне пришлось иметь дело,
была чересчур рыхлой, изображаемые символы - сверх меры заковыристы, а подводочный
карандаш, предназначенный для нужной женской кожи век, - излишне мягок. Даже при том,
что я сравнительно неплохо рисую, требовалась полная концентрация.
Наконец я закончил свой труд.
- Думаю, достаточно.
- Ага, - серьезно сказал Кракен, разглядев мои каракули. - Я подозревал, что вам
беспременно захочется вскрыть футляр. Только не был уверен, что на это хватит времени.
- Я его разбил. Благо там было обо что... а я в некоторых случаях могу быть очень
силен.
- Не сомневаюсь. Насчет ряда случаев я ни мгновения не сомневаюсь...- Он показал
глазами, какой случай имеет в виду, и вновь хохотнул.
Скотина.
- Память у вас, разумеется, профессиональная. То, что манускрипт - это своеобразный
словарь, с помощью которого можно осуществить перевод с давно умершего языка на один из
более-менее известных, я вам, кажется, зачем-то сказал. И вы, видимо, решили, что владение
древними знаниями превратит вас в значительную фигуру.
- По крайней мере в ваших глазах.
- По крайней мере в моих глазах... Странная логика. Если я уничтожаю нежелательный
к прочтению документ, что помешает мне уничтожить знающего о его содержании человека?
Так ведь? Ну да ладно... Вы, кстати, поняли, на чьей коже был выполнен текст?
- По-видимому, ламии.
- Совершенно верно. В те времена, когда создавался манускрипт, эти гадкие твари не
были столь самостоятельны, как теперь. Собственно, их для того и вывели. Остроумный
эксперимент помешанного гения. Доверить сохранение памяти об угасающей цивилизации
тому, что более или менее нетленно. Не камню, не металлу, а великолепно приспособленному к
изменениям окружающей среды искусственному существу. Взаимное расположение чешуек, их
форма и окрас...
- Это я понял, - перебил я его.
- Ну да, конечно...- Он кивнул. - Между прочим, для того, чтобы прочесть послание,
надо суметь перевести язык чешуи на человеческий язык. Прежде всего следует особым
образом снять кожу, выделать. И расположить - тоже не абы как. Притом учтите: каждый
экземпляр соответствует всего лишь одной главе текста. Внушительной по объему
информации, но всего одной. Сколько у вас на примете ламий, согласных расстаться со своей
шкурой ради удовлетворения чьего-то любопытства?
- Пусть вас это не беспокоит, - отрезал я. - Найдутся, если потребуется.
- С вашими знакомыми - пожалуй, - легко согласился он. - На редкость
кровожадные субъекты. Однако вынужден вас разочаровать, дорогой друг. В сейфе находилась
фальшивка. Об этом не догадывались даже сами хранители - но это так. Расшифровка ее
ничего не даст, только все еще больше усложнит и запутает. Я вас направил по ложному следу.
И сделал это нарочно. С провокационной целью. Было интересно посмотреть, кого
заинтересует совершенный вами вояж. Подействовало, как сами видите, превосходно. Все
стороны - во всяком случае, наиболее решительно настроенные - себя уже обозначили. Более
того, занялись взаимным истреблением, что не может не радовать. Жухрая, конечно, жалко...
но даже в его гибели имеются положительные моменты. Вы были правы, он начал забирать
слишком много власти.
- Арест, прервись на минутку, - сказала вдруг Софья. На протяжении разговора она
полулежала на водной постели и томно попивала белое вино. А сейчас - поднялась и
прошествовала к платяному шкафу. - Мне, безусловно, симпатична твоя нагота, Поль, и та
естественность и непосредственность, с которой ты ею распоряжаешься... Но, по-моему, ты
закоченел. Набрось халат.
- Спасибо, Софья Романовна, - сказал я, принимая из ее рук легчайшее белоснежное
чудо, сотканное точно из лебяжьего пуха. - Я действительно немножко озяб.
Она с материнской улыбкой кивнула, медленно провела пальцем по моему животу (я
мгновенно вспыхнул) и возвратилась к постели и вину.
- Продолжайте, мужчины.
- А продолжать, собственно, и нечего, - сказал Кракен. - Наш гость почему-то
возомнил, что, причастившись страшных тайн, сделался чрезвычайно влиятельным
господином. Перед которым всякий обязан, так сказать, "колоться до жопы". Прости, Сонечка.
Только я так не думаю. Он всего лишь, выражаясь фигурально, кошка, перекинутая через забор
для отвлечения своры злобных псов. Псы, демонстрируя охотничьи инстинкты, с
восторженным лаем устремились по следу. Это мне и требовалось. А то обстоятельство, что
кошке удалось уцелеть и даже стянуть походя кусок колбасы, ровным счетом ничего не меняет.
Тем более, колбаса оказалась с душком. Сожалею, Поль. Как это ни банально звучит, но такова
жизнь. Подставь ближнего своего сегодня - ибо, подставив тебя завтра, он возрадуется. Ну,
где же ваши обещанные друзья? - спросил он. - Я начинаю за них волноваться. В саду вокруг
дома - тьма комаров. Зачем нам здесь люди, взвинченные затянувшейся борьбой с
назойливыми насекомыми? Давайте, давайте, Поль. Вы презанятный мальчик, но время уже
позднее, пора бы познакомиться и со взрослыми. Уверен, мы столкуемся. Мне нужна замена
бедняге Жухраю. Найдутся и другие вакансии. Давайте...- повторил он и побудительно
пошевелил пальцами.
- А чего давать, - спокойно сказал я. - Я пришел один.
- То есть как один? - Кракен на мгновение растерялся. - Лихо... Лихо. Я поражен. В
таком случае знаешь что? - Он заложил руки за спину и вдруг рявкнул: - Пошел прочь,
сопляк!
Я постукивал карандашиком по лаковой поверхности туалетного стола и улыбался.
Кракен взорвался:
- Щенок поганый... еще щерится... а ну, проваливай отсюда!
- А вы меня выставьте, - предложил я провокационно. - Покажите даме, что не
только...
Он подскочил в два огромных прыжка. Лицо его было искажено бешенством. Он схватил
меня за отвороты халата и сильно дернул на себя. Я задушенно пискнул, покачнулся
навстречу... и беспощадно саданул коленом в пах. Щупальца там у него росли вокруг
гениталий или другая какая ерунда, - удар достиг цели. Кракен открыл рот, зрачки его
скачком расширились, заполнив всю радужку. Он отпустил халат и начал медленно, словно
преодолевая сопротивление внутренней пружины, приседать.
Из-за спины донесся протяжный вздох. Я обернулся. Софья смотрела на меня с
восторженным ужасом.
- Ты его убил?
- Не думаю, - сказал я. - Простите, Софья Романовна, но мне жутко хотелось сделать
это. Еще со времени нашей первой встречи. Не стоило ему меня тогда оскорблять, называя
"дамой с собачкой". Между прочим,
...Закладка в соц.сетях
