Жанр: Фантастика
Колесо Времени 10. Перекрестки сумерек
...рнулся, зажав в каждой руке нож,
готовый метнуть их в любого, кто войдет, настолько он был взвинчен.
- Стой за мной, - резко произнес он.
Дверь открылась и внутрь просунул голову Том. Капюшон его плаща был поднят, и
Мэт обнаружил, что снаружи идет дождь. Из-за Туон и игральных костей он не
услышал, как стучит по крыше фургона дождь.
- Надеюсь, я ничему не помешал? - поглаживая свои белые усы спросил Том.
Лицо Мэта вспыхнуло. Сеталль застыла, собираясь воткнуть вышивальную иглу с
синей ниткой в ткань, а ее брови, казалось, готовы были вылезти на затылок.
Напряженно сидя на краешке другой кровати Селусия с огромным интересом наблюдала
за тем, как он прячет ножи в рукава. Он не думал, что она из тех, кому нравятся
опасные мужчины. Таких женщин следовало избегать; они находили способы заставить
мужчину быть опасным. Мэт не оглянулся на Туон. Она, возможно, уставилась на
него, как будто он скакал подобно Люка. То, что он не хотел жениться, еще не
означало, что он хочет, чтобы его будущая жена считала его дураком.
- Что ты выяснил, Том? - резко спросил он. Что-то произошло, иначе бы кости не
остановились. Мысль, что пришла ему в голову, заставила волосы встать дыбом. Это
был второй раз, когда кости прекратили греметь в присутствии Туон. Третий, если
считать ворота, ведущие из Эбу Дар. Три проклятых раза, и все связаны с ней.
Слегка прихрамывая, седоволосый мужчина прошел внутрь, откинув назад капюшон
плаща, и потянул дверь, закрывая ее за собой. Его хромота была последствием
старой раны, а не стычки в городе. Высокий, худощавый и жилистый, с острыми
синими глазами и белоснежными усами, свисавшими ниже подбородка, он, казалось,
должен был привлекать внимание везде, где бы ни появился, но он умел становиться
неприметным, его куртка цвета темной бронзы и коричневый шерстяной плащ
подходили человеку небольшого достатка, решившему потратить деньги, но не
слишком много.
- Улицы полны слухов о ней, - сказал он, кивая в сторону Туон, - но ничего о ее
исчезновении. Я выставил нескольким шончанским офицерам выпивку, и они, кажется,
полагают, что она уютно устроилась в Таразинском Дворце или уехала в
инспекционную поездку. Я не почувствовал, что они что-то скрывают, Мэт. Им
ничего не известно.
- Неужели ты ожидал публичного объявления, Игрушка? - недоверчиво спросила Туон.
- Если это случится, Сюрот придется покончить жизнь самоубийством из-за позора.
Ты ожидаешь, что она может обнародовать такое мрачное для всего Возвращения
предзнаменование, касающееся тех, кто возглавляет его?
Итак, Эгинин была права. Это все еще казалось невозможным. И это казалось совсем
неважным, по сравнению с тем, что кости остановились. Что произошло? Они с Туон
пожали друг другу руки, вот и все. Рукопожатие и заключенная сделка. Он
намеревался сдержать обещания, но о чем пытались предупредить кости? О том, что
она выполнит свои? Или не выполнит? Все, что он знал - это то, что шончанские
высокородные имели обыкновение выходить замуж - как это она сказала, кем она
собиралась его сделать - виночерпием? - возможно, они выходили замуж за
виночерпиев все время.
- Есть еще кое-что, Мэт, - сказал Том, задумчиво уставившись на Туон с некоторой
долей удивления. До Мэта вдруг дошло, что она не показалась чрезмерно
обеспокоенной тем, что Сюрот может покончить с собой. Возможно, она и была
настолько жесткой, как предполагал Домон. О чем же пытались предупредить его
проклятые кости? Именно это было важно. Затем Том продолжил, и Мэт и думать
забыл о том, насколько жесткой может оказаться Туон и даже об остановившихся
костях.
- Тайлин мертва. Они держат это в секрете, опасаясь беспорядков, но один молодой
лейтенант из Дворцовой Стражи, перебрав бренди сказал мне, что они собираются
провести церемонию похорон и коронацию Беслана в один и тот же день.
- Как? - потребовал Мэт. Она была старше чем он, но не настолько уж и старше!
Коронация Беслана. Свет! Как Беслан сможет справиться со всем этим, когда он
ненавидит шончан? Это был его план поджечь склады на Прибрежной Дороге. Он бы
попытался поднять восстание, если бы Мэт не убедил его, что все это кончится
резней, и отнюдь не шончан.
Том колебался, поглаживая свои усы большим пальцем. Наконец, он вздохнул.
- Ее обнаружили в собственной спальне утром после того, как мы сбежали, Мэт. Все
еще связанную по рукам и ногам. Ее голова... Ее голова была оторвана.
Мэт не почувствовал, как подогнулись его колени, пока не обнаружил себя сидящим
на полу с гудящей головой. Он как будто слышал ее голос. Ты все же рискуешь
остаться без головы, поросеночек, если не будешь осторожен, и мне это не
понравится. Сеталль наклонилась вперед на узкой кровати и сочувственно потрепала
его по щеке.
- Ищущие Ветер? - сказал он глухо. Он не должен был говорить больше.
- По словам того лейтенанта, Шончан всю вину возложили на Айз Седай. Поскольку
Тайлин принесла клятву Шончан. На церемонии ее похорон они объявят именно это.
- Тайлин умерла той же самой ночью, когда освободились Ищущие Ветер, и Шончан
полагают, что ее убила Айз Седай? - Он не мог представить Тайлин мертвой. Я
собираюсь поужинать тобой, утеночек. - Это бессмысленно, Том.
Нахмурившись, Том колебался, что-то обдумывая.
- Это может быть из политических соображений, отчасти, но я думаю, что это - то,
чему они действительно верят, Мэт. Тот лейтенант сказал, что они уверены, что
для Ищущих Ветер побег был слишком трудным, чтобы останавливаться или
сворачивать с пути, а самая короткая дорога из дворца от клетушек дамани вовсе
не проходит около апартаментов Тайлин.
Мэт заворчал. Он был уверен, что все было не так. А если и было, то тут он
ничего поделать не мог.
- У марат'дамани была причина убить Тайлин, - внезапно сказала Селусия. - Они
должны бояться, что ее примеру последуют другие. А какой мотив был у дамани, о
котором вы говорите? Никакого. Руке правосудия требуется мотив и доказательства,
даже для дамани и да'ковале. - Она говорила так, словно читала страницу из
книги. И краешком глаза посматривала на Туон.
Мэт просмотрел через плечо, но если маленькая женщина и показывала Селусии
жестами, что говорить, то сейчас ее руки спокойно лежали на коленях. Она
наблюдала за ним, с нейтральным выражением на лице.
- Ты переживал за Тайлин так глубоко? - спросила она осторожным голосом.
- Да. Нет. Чтоб мне сгореть, она мне нравилась! - Отвернувшись, он запустил
пальцы в волосы, уронив шляпу. Он никогда в жизни так не радовался, уходя от
женщины, но это!.. - И я оставил ее связанной и с кляпом во рту, и она даже не
могла позвать на помощь, - легкая добыча для голама, - сказал он горько. - Он
искал меня. Не качай головой, Том. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
- Что такое э... голам? - спросила Туон.
- Исчадие Тени, моя Леди, - ответил Том, обеспокоено хмурясь. Он не беспокоился
по пустякам, но только дурак не стал бы беспокоиться из-за голама. - Он похож на
человека, но может проскользнуть сквозь мышиную норку или в щель под дверью, и
он достаточно силен, чтобы... - Он фыркнул сквозь усы. - Хорошо, достаточно об
этом. Мэт, ее могла окружить сотня гвардейцев, и это все равно не остановило бы
ту тварь. - Сотня гвардейцев ей была бы не нужна, если бы она не завязала дружбу
с Мэтом Коутоном.
- Голам, - сдавленно пробормотала Туон. Внезапно она сильно стукнула костяшками
пальцев по макушке Мэта. Хлопнув рукой по голове, он недоверчиво посмотрел на
нее через плечо.
- Меня очень радует, что ты настолько привязан к Тайлин, Игрушка, - сказала она
серьезным голосом, - но мне не нравится, что ты веришь во всякие суеверия. Я в
них не верю. Это не приносит Тайлин чести. - Чтоб ему сгореть, смерть Тайлин,
казалось, тронула ее ничуть не больше, чем возможное самоубийство Сюрот. И на
этой женщине он собирается жениться?
На этот раз, когда раздался стук кулака в дверь, он даже не потрудился встать.
Он чувствовал оцепенение внутри и ноющие ссадины снаружи. Блерик ворвался в
фургон не дожидаясь ответа, с его темно-коричневого плаща стекали струйки дождя.
Это был старый плащ, изношенный почти до дыр и покрытый пятнами, но Блерика,
казалось не заботило, промочит ли его дождь.
Страж проигнорировал всех, кроме Мэта, или почти всех. Мужчина все же улучил
минутку, чтобы рассмотреть грудь Селусии!
- Джолин хочет видеть тебя, Коутон, - сказал он, продолжая изучать сей предмет.
Свет! Мэту только этого и не хватало - для полного счастья.
- Кто такая Джолин? - требовательно спросила Туон.
Мэт не обратил на нее внимания.
- Скажи Джолин, что я увижусь с ней, как только мы тронемся в дорогу, Блерик. -
Последнее, чего он хотел сейчас - выслушивать очередные жалобы какой бы то ни
было Айз Седай.
- Она хочет видеть тебя сейчас же, Коутон.
Со вздохом Мэт встал на ноги и поднял с пола шляпу. Блерик выглядел так, словно
в противном случае собирался его тащить. Мэт подумал, что решись тот
попробовать, и в своем нынешнем настроении он вполне мог бы воткнуть в него
кинжал. И в наказание получить сломанную шею, Страж не отнесся бы с легкостью к
кинжалу под ребрами. Он был твердо уверен, что однажды уже умирал, как то было
предсказано, и было это не в древних воспоминаниях. Достаточно уверен, чтобы не
рисковать и уступить.
- Кто такая Джолин, Игрушка?
Если бы он не знал ее лучше, то мог бы сказать, что голос Туон звучит ревниво.
- Проклятая Айз Седай, - пробормотал Мэт, натягивая шляпу и впервые за весь день
испытывая удовлетворение. Челюсть у Туон отвисла от удивления. Он захлопнул за
собой дверь, прежде чем она сообразила, что сказать. Весьма небольшое
удовольствие. Единственная бабочка на кучу навоза. Тайлин мертва, и Ищущие Ветер
все же могут быть причастны к этому, что бы ни говорил Том. И это еще не считая
Туон и проклятые кости в голове. Одна-единственная крохотная бабочка на огромную
гору навоза.
С неба, сплошь затянутого мрачными тучами, размеренно шел ливень. Дождь, как из
ведра, - так они называли его дома. Едва он ступил наружу, как вода уже
просочилась сквозь шляпу, намочив голову, и насквозь пропитала кафтан. Блерик,
похоже, не обращал на ливень внимания - только поплотнее завернулся в плащ.
Делать было нечего, поэтому Мэт, ссутулившись, пошлепал сквозь растущие лужи по
грязным улицам. Все равно, к тому времени, когда он доберется до своего плаща в
фургоне, вся его одежда уже прилипнет к телу. Такая погода подходила к его
настроению как нельзя кстати.
К его удивлению, несмотря на ливень, за то короткое время, что он пробыл внутри,
сделана была львиная доля работы. Насколько хватало взгляда, по всему периметру
пропала стена, отсутствовала половина грузовых фургонов, что стояли вокруг шатра
Туон. Большая часть животных перевозилась в этих повозках. Большая, обитая
железом клетка, в которой содержался черногривый лев, послушно катилась к дороге
за лошадьми, равно безразличными как к спящему льву, так и к ливню. Актеры уже
отправились в дорогу, хотя каким образом они пронюхали про отъезд, было
неизвестно. Большинство палаток, казалось, просто испарилось; в одном месте
пропали сразу три ярко раскрашенных фургона, в другом - каждый второй, а кое-где
фургоны все еще, кажется, чего-то ждали, скопившись в одном месте. Единственная
вещь, которая указывала на то, что труппа просто-напросто не разбежалась, был
сам Люка, широко шагающий по улице и закутанный в ярко-красный плащ, время от
времени останавливаясь, чтобы хлопнуть кого-нибудь по плечу или что-то
прошептать на ухо женщине, заставляя ее рассмеяться. Если бы труппа разбегалась,
Люка уже спешил бы вдогонку за теми, кто пытался убежать. Он сплотил труппу, в
том числе и убеждением, и никогда не позволил бы никому уехать даже без слабой
попытки убедить остаться. Мэт знал, что видя Люка все еще здесь должен
почувствовать себя лучше, хотя он и мысли никогда не допускал, что этот парень
бросит золото, правда в данный момент он сомневался, что что-нибудь сможет
заставить его чувствовать себя менее окоченевшим и сердитым.
Фургон, к которому привел его Блерик, был почти столь же огромным как и фургон
Люка, но он был не выкрашен, а побелен. Побелка во многих местах поблекла,
потекла или полностью слезла, а дождь превратил ее в нечто серое, особенно в
местах, где проглядывала древесина. Фургон раньше принадлежал группе клоунов,
четырем мрачным типам, что на потеху зрителей малевали себе лица красками,
обливали друг друга водой, мутузили надутыми бычьими пузырями, или тратили время
и деньги на выпивку, покупая столько вина, сколько могли выпить. Получив от Мэта
за аренду их фургона денег больше, чем смогли бы заработать, они могли теперь не
просыхать месяцами.
Четыре невероятно косматых лошадки уже были впряжены в фургон, и другой Страж
Джолин, Фэн Мизар, сидел на козлах с вожжами в руках, закутавшись в старый серый
плащ. Его раскосые глаза следили за Мэтом - так волк мог бы смотреть на
нахальную дворнягу. Стражи с самого начала были не в восторге от плана Мэта,
полностью уверенные в том, что они, возможно, уже благополучно увезли бы Сестер
далеко отсюда, едва выбрались за городскую стену. Возможно, они могли бы
попробовать, но Шончан настойчиво охотились за каждой женщиной, способной
направлять - труппу обыскивали четыре раза с тех пор как пал Эбу Дар - и все,
что нужно, чтобы попасть в кипящий котел - единственная оплошность. Судя по
тому, что рассказали Эгинин и Домон о Взыскующих, те и камень могли заставить
рассказать о том, что тот когда-либо видел. К счастью, не все Сестры были столь
же самоуверенны как Стражи Джолин. У Айз Седай имелась привычка впадать в
сильное возбуждение, когда они не могли договориться, что делать.
Когда Мэт добрался до лестницы позади фургона, Блерик придержал его, упершись
рукой в грудь. Лицо Стража было, абсолютно неподвижное, словно вырезанное из
дерева, ничуть не обеспокоенное тем, что по его щекам стекает дождь.
- Фэн и я благодарны тебе за то, что ты вытащил ее из города, Коутон, но так не
может продолжаться. Сестры теснятся, деля фургон вместе с теми другими
женщинами, и они не ладят. Могут быть неприятности, если мы не сможем найти
другой фургон.
- И что - весь шум только из-за этого? - раздраженно спросил Мэт, поднимая
воротник повыше. Не то чтобы это как-то помогало. Спина его уже промокла, и
спереди было не лучше. Если Джолин вытащила его сюда чтобы просто еще раз
поскулить об удобствах...
- Она сама скажет тебе, за чем ты здесь, Коутон. Только помни, что я сказал.
Бормоча про себя проклятия, Мэт поднялся по заляпанным грязью ступенькам и
вошел, хорошенько хлопнув дверью.
Внутри фургон очень напоминал фургон Туон, однако здесь было четыре кровати, две
из которых сейчас были сложены и пристегнуты к стене выше двух оставшихся. Он
понятия не имел, как шесть женщин устраивались на ночь, но подозревал, что это
был далеко не мирный процесс. Воздух в фургоне накалился, как жир на сковороде.
На каждой из нижних коек сидело по три женщины, и каждая выразительно смотрела
на сидящих напротив, либо полностью их игнорировала. Джолин, которой не пришлось
побывать в шкуре дамани, вела себя так, словно трех сул'дам просто не
существовало. Читая маленькую книгу в деревянном переплете, она до кончиков
ногтей была воплощением Айз Седай и держалась высокомерно несмотря на
потрепанное синее платье, ранее принадлежавшее женщине, что учила львов всяким
трюкам. Однако две другие Сестры на себе испытали, что значит быть дамани.
Эдесина настороженно наблюдала за тремя сул'дам, одной рукой вцепившись в нож на
поясе, в то время как взгляд Теслин постоянно метался из стороны в сторону,
глядя куда угодно, только не на сул'дам, а ее руки теребили темную шерстяную
юбку. Он не знал, как Эгинин сумела заставить сул'дам помочь в спасении дамани,
но не смотря на то, что их искали так же, как Эгинин, они не поменяли свое
отношение к женщинам, которые могли направлять. Бетамин, высокая и темненькая
как Туон, в эбударском платье с очень глубоким вырезом, и юбками подшитыми выше
колена, с одной стороны открывавшим нижние красные юбки, казалась воплощением
матери, ожидающей очередной проказы своих детей, в то время как соломенноволосая
Сита, в закрытом сером шерстяном платье, полностью скрывавшем ее фигуру,
казалось изучала весьма опасных животных, которых, рано или поздно, посадят в
клетку. Ринна, та, что рассказывала об отсечении рук и ног, притворялась
читающей, но очень часто отрывала от книги свои обманчиво мягкие карие глаза,
изучая Айз Седай, и когда встречалась с ними взглядом, неприятно улыбалась. Мэт
почувствовал желание выругаться прежде, чем хоть одна из них открыла рот. Умному
мужчине сразу ясно, когда у женщин разногласия, особенно если среди них Айз
Седай, но так бывало всякий раз, когда он приходил в этот фургон.
- Лучше, чтобы это было что-то важное, Джолин. - Расстегнув свой кафтан, он
попробовал избавиться от воды. Он подумал, что лучше будет выжать. - Я только
что узнал, что голам убил Тайлин в ту ночь, когда мы уехали, и я не в настроении
выслушивать жалобы.
Джолин пометила место тщательно вышитой закладкой и сложила руки на книге перед
тем как начать разговор. Айз Седай сами никогда не торопятся; они только
остальных подгоняют. Не будь его, она бы возможно уже носила ай'дам, но он
никогда не замечал за Айз Седай особой склонности к благодарности. Она
проигнорировала то, что он сказал о Тайлин.
- Блерик сказал мне, что труппа уже начала отправляться, - сказала она холодно,
- ты должен все остановить. Люка послушает только тебя. - При этих словах ее рот
на мгновение сжался. Айз Седай не привыкли также к тому, что их не слушают, и
Зеленым удавалось скрывать свое неудовольствие не лучшим образом. - Мы должны
немедленно отказаться от Лугарда. Мы обязаны взять паром, чтобы пересечь гавань,
и направиться в Иллиан.
Это было очередным плохим предложением, которое он от нее услышал, хотя она,
конечно, считала это приказом. Она была еще несноснее Эгинин. Половина труппы
уже в дороге, или почти половина, потребуется еще целый день только на то, чтобы
спустить их к причалу парома, а кроме того, это значит - войти в город. Идти в
Лугард означало убраться от Шончан так быстро, как только возможно. На границе
же с Иллианом у Шончан были разбиты многочисленные походные лагеря, и даже уже
на территории Иллиана. Эгинин отказывалась рассказывать, что ей было известно,
но у Тома был способ разведать подобные вещи. Однако, Мэт даже не потрудился
скрипнуть зубами. Ему это не требовалось.
- Нет, - сказала Теслин напряженным голосом с сильным иллианским акцентом.
Стройная по сравнению с Эдесиной, она выглядела так, словно ела камни по три
раза в день, весьма суровая и с твердым подбородком. Но в ее глазах читалась
нервозность, относящаяся к тем дням, когда она была дамани. - Нет, Джолин. Я
сказала тебе, мы не смеем так рисковать! Мы не смеем!
- О, Свет! - фыркнула Джолин, бросив книгу на пол. - Держи себя в руках, Теслин!
Только потому, что тебя продержали в заключении немного времени - не повод чтобы
не сдерживать себя!
- Не сдерживать себя? Ах, не сдерживать себя? Дай только им нацепить на тебя
этот ошейник, а потом уж говори об этом! - Рука Теслин погладила шею, словно она
все еще ощущала полоску ай'дама. - Помоги мне убедить ее, Эдесина. Если мы ей
позволим, то на нас снова нацепят ошейники!
Эдесина отшатнулась, прислонившись спиной к стене - тонкая, красивая женщина с
черными волосами, доходящими ей до пояса. Она всегда молчала, пока ругались
Красная и Зеленая, а ругались они часто, - но Джолин не удостоила ее даже
взглядом.
- Ты просишь помощи у мятежницы, Теслин? Мы должны были оставить ее у Шончан!
Послушай меня. Ты тоже можешь чувствовать это, так же хорошо как и я. Ты
действительно хочешь предпочесть большую опасность - если ее можно избежать -
меньшей?
- Меньшей! - прорычала Теслин. - Ты же не знаешь ни-че-го!
Ринна вытянула руку с книгой и позволила ей упасть на пол с громким стуком.
- Если милорд оставит нас на некоторое время, то у нас по-прежнему где-то были
наши ай'дам. Одно ваше слово и мы сможем научить этих девочек вести себя. - Ее
голос был довольно музыкальным, но улыбка на ее губах не вязалась с выражением
ее карих глаз. - Они быстро все забывают, поэтому нельзя позволять им раскисать.
Сита мрачно кивнула и встала, словно собираясь достать поводки.
- Думаю, что мы покончили с ай'дам, - сказала Бетамин, не обратив внимания на
потрясенные взгляды других сул'дам. - Но есть и другие способы успокоить этих
девочек. Могу я предложить милорду вернуться через час? Они расскажут вам все,
что вы захотите знать, без всяких ссор, только не смогут сидеть. - Ее слова
звучали как полное отражение ее мыслей. Джолин уставилась на троих сул'дам с
легким недоверием, но Эдесина с решительным выражением резко выпрямилась
выхватив нож, тогда как Теслин отшатнулась к стене, защищаясь скрестив руки на
груди.
- Этого не потребуется, - сказал Мэт через мгновение. Только одно мгновение.
Каким бальзамом на его сердце было видеть как удалось "осадить" Джолин. Эдесина
могла держаться за свой нож, но это не остановит хорька, попавшего в курятник.
- О какой огромной опасности ты толкуешь, Джолин? Джолин? Что прямо сейчас может
быть опаснее, чем Шончан?
Зеленая решила, что ее взгляд не оказал никакого впечатления на Бетамин, и
направила его на Мэта. Если бы она была кем-то другим, а не Айз Седай, он сказал
бы, что она выглядела мрачной. Джолин не любила давать объяснения.
- Если тебе угодно знать, то кто-то направляет.
Теслин и Эдесина кивнули. Красная Сестра неохотно, Желтая решительно.
- В лагере? - в тревоге спросил он. Его правая рука сама собой метнулась вверх,
чтобы сжать серебряную лисью голову под рубашкой, но медальон не был холодным.
- Далеко, - ответила Джолин, все еще непреклонно. - На севере.
- Намного дальше, чем любая из нас должна была бы почувствовать направляющего
Силу, - вставила Эдесина, с легкой тревогой в голосе. - Количество саидар для
этого должно быть огромно, невообразимо огромно. - Она затихла под острым
взглядом Джолин, который вернулся к Мэту, как бы решая, сколь много она должна
ему рассказать.
- На таком расстоянии, - продолжала она, - мы не способны почувствовать как
направляет любая Сестра в Башне. Это должно быть Отрекшиеся, и что бы они там ни
делали, мы не хотим оказаться ближе, чем это возможно.
Мэт замер на миг; затем, наконец, сказал:
- Если далеко, то мы и дальше будем придерживаться плана.
Джолин принялась его убеждать, но он ее не слышал. Всякий раз, когда он думал о
Ранде или Перрине, в его голове кружились цвета. Он решил, что это часть того,
что называться быть та'верен. На сей раз, он не думал ни об одном из друзей, но
внезапно цвета вспыхнули тысячей радуг. На сей раз, они почти сформировали
образ, какое-то смутное видение, то что, возможно, могло быть мужчиной и
женщиной, сидящими на земле друг против друга. Оно немедленно пропало, но он уже
знал со всей определенностью, кто это, так же как с детства знал его имя. Это не
Отрекшийся. Это Ранд. И не смог удержаться от вопроса: что же сделал Ранд в тот
момент, когда кости остановились?
Глава 4
История о кукле
Фурик Карид сидел за письменным столом и не замечая ни документов, ни карт,
разложенных перед ним. На столе горели две зажженные масляные лампы, но в них
уже не было нужды. Солнце уже должно быть выглянуло из-за горизонта, однако
после пробуждения от прерывистого сна и молитвы во славу Императрицы, да
пребудет она вечно, он не сдвинулся с мееста, только облачился в свою мантию
темно-зеленого цвета, означающего собственность Императорской семьи, хотя
некоторые предпочитали называть этот цвет черным. Он даже не побрился. Дождь
закончился, и нужно бы приказать Аджимбуре открыть окна дабы немного проветрить
комнату. Свежий воздух взбодрит его. За последние пять дней каждое затишье между
дождями заканчивалось новым ливнем, а его кровать находилась как раз между двумя
окнами. Сначала нужно было высушить на кухне матрас и простыни.
Слабый писк и удовлетворенное ворчание Аджимбуры отвлекли его, заставив
посмотреть на своего слугу, жилистый коротышка показывал на кончике своего
длинного ножа тушку крысы размером чуть меньше кошки. Эта крыса была не первой,
пойманной им за последние дни. По мнению Карида, такое вряд ли могло случиться,
если бы гостиницей "Странница", в которой он жил, по-прежнему заправляла Сеталль
Анан. Похоже, что чем ближе весна, тем больше в Эбу Дар разводилось крыс. На
грубом лице Аджимбуры, напоминающем мордочку старой сморщенной крысы,
расплывалась довольная и в то же время варварская усмешка. Племена на Киншадских
холмах до сих пор оставались полудикими и почти неконтролируемыми, несмотря на
то, что эти территории вошли в состав Империи более трехсот лет назад. Темнорыжие,
с проблесками седины, волосы Аджимбуры были собраны в толстую косу до
пояса. Если бы он когда-нибудь решил вернуться в свои родные предгорья и принял
участие в одной из нескончаемых клановых или племенных войн, эта коса стала бы
великолепным трофеем. К тому же слуга пил только из украшенного серебром кубка,
который при ближайшем рассмотрении оказывался черепом.
- Если ты собираешься это съесть, то освежуешь тушку на конюшне так, чтобы никто
не увидел, - сообщил Карид тоном, не оставляющим сомнений. Аджимбура мог есть
все, за исключением ящериц, употребление в пищу которых было запрещено его
племенем по не совсем понятным причинам.
- Разумеется, господин, - ответил слуга, пригнувшись. Среди людей его племени
это могло называться поклоном: - Я прекрасно знаю, как вести себя среди
городских, и я не запятнаю позором господина.
Даже двадцать лет службы у Карида не смогли бы помешать ему освежевать крысу и
зажарить ее прямо в комнате на маленьком огне кирпичного камина, если только не
напомнить о приличиях.
Аджимбура стряхнул тушку в небольшой полотняный мешок, отложив тот на потом в
угол, тщательно вытер клинок и вложил его в н
...Закладка в соц.сетях
