Жанр: Фантастика
Колесо Времени 10. Перекрестки сумерек
... вы решите, что одни и
перестанете следить за языком, оговоритесь в неправильном месте, он прикажет
нескольким своим громилам высечь вас и вам сильно повезет если вы отделаетесь
только этим. - Селанда снова серьезно кивнула, и на сей раз запах страха
отсутствовал. Свет, похоже эти идиоты Фэйли не способны понять, чего им следует
бояться.
- Уже почти рассвет, - пробормотал Балвер, дрожа и сильнее закутываясь в свой
плащ. - Скоро все начнут просыпаться, а некоторые вопросы лучше всего обсуждать
не у всех на глазах. Не следует ли миледи продолжить? - И снова это было больше,
чем предложение. Селанда и остальные прихлебатели Фэйли, насколько мог судить
Перин, способны только создавать проблемы, и Балвер по каким-то своим
собственным причинам хотел сбить с нее спесь, но она и впрямь забеспокоилась и
принялась бормотать извинения.
Перрин заметил, что темнота действительно начала уменьшаться, по крайней мере,
на взгляд его глаз. Усыпанное яркими звездами небо все еще выглядело черным, но
он уже мог различить цвета шести узких полос, пересекающих камзол Селанды. Во
всяком случае, он мог отличить их друг от друга. Пришедшее понимание, что он
проспал дольше, чем обычно, заставило его зарычать. Он не мог позволить себе
признаться в усталости, но как же он устал! Он должен был выслушать сообщение
Селанды - она не будет волноваться о гонцах Масимы; тот отправлял их почти
каждый день - с тревогой он все же поискал Айрама и Ходока. Его уши уловили шум
и возню у привязи, но пока не было никаких признаков его лошади.
- Второе, милорд, - сказала Селанда. - Хавиар видел бочки с соленой рыбой и
говядиной, в основном с алтарской маркировкой. Он также говорит, что среди людей
Мас... Пророка есть алтарцы. Кажется, несколько ремесленников, а один или два
могут быть торговцами или знатными горожанами. Влиятельные мужчины и женщины, в
любом случае, основательные люди, хотя некоторые выглядят неуверенными в том,
правильное ли решение они приняли. Задав несколько вопросов можно узнать, откуда
прибыли рыба и говядина. И, возможно, получить дополнительные глаза и уши.
- Я знаю, откуда прибыли рыба и говядина, так же как и ты, - раздраженно сказал
Перрин. Его руки за спиной сжались в кулаки. Он надеялся, что скорость, с
которой двигается, помешает сторонникам Масимы совершать набеги. Но то, что они
делали, было ничуть не лучше набегов Шайдо, если не хуже. Они давали людям шанс
поклясться в верности Возрожденному Дракону, а тех, кто отказывался, иногда и
тех, кто просто колебался слишком долго, карали огнем и сталью. В любом случае,
неважно, следовали они за Масимой или нет - от тех, кто поклялся, ожидались
добровольные пожертвования в поддержку Пророка, а те, кто умер, явно были
Друзьями Темного и их имущество просто конфисковывали. Воры, согласно законам
Масимы, теряли руку, но то, что делали налетчики по приказу Масимы не считалось
воровством. Убийство, как и множество других преступлений, заслуживали повешенья
согласно его законам, но, похоже, большинство его последователей предпочитали
убивать, не дожидаясь присяги. При таком подходе грабителей становилось все
больше и для многих из них убийство стало забавной игрой перед едой.
- Скажи им, пусть держатся подальше от этих алтарцев, - продолжил Перрин. - За
Масимой следуют бродяги всех мастей и даже если кто-то из них имеет свои цели,
это не будет продолжаться слишком долго - стремясь делать все так же, как
остальные они растворятся в общем зловонии. Они не колеблясь выпотрошат даже
соседа, не говоря уж про того, кто задает неправильные вопросы. Все, что я хочу
знать - это что делает Масима и каковы его планы.
То, что у него есть какой-то план, выглядело очевидным. Масима говорил, что
прикосновение к Единой Силе является богохульством для любого, кроме Ранда, и
утверждал, что не хочет ничего другого, кроме как присоединяться к Дракону
Возрожденному на востоке. Как всегда, когда он думал о Ранде, в голове его
вихрем закружились цвета, сегодня ярче, чем обычно, но укрощенный гнев обратил
их в пар. Богохульство или нет, но Масима воспользовался Перемещением, причем
через Переходные Врата, которые не просто были созданы Силой, но созданы
мужчинами, использующими Силу. И независимо от того, что он провозглашал, он
делал все, чтобы остаться на западе как можно дольше, не помогая спасать Фэйли.
Перрин старался доверять людям, пока они оставались надежными, но один раз
вдохнув запах Масимы он понял, что парень столь же безумен, как бешеное
животное, и не заслуживает ни капли доверия.
Он обдумывал, как разрушить этот план, каким бы он ни был. Способы остановить
убийства и поджоги Масимы. С Масимой было десять или двенадцать тысяч человек,
возможно больше - учитывая беспорядок, царящий в их лагере, никто не был в
состоянии точно подсчитать. В то время как за Перрином следовало людей не более
четверти от этого числа, из них несколько сотен - возницы, конюхи и прочие,
которые будут скорее помехой, чем помощью в бою. Но все же с тремя Айз Седай и
двумя Аша'манами, не говоря уже о шести Хранительницах Мудрости, он мог
остановить Масиму. Хранительницы Мудрости и две из трех Айз Седай захотели бы
принять в этом участие. Больше, чем просто захотели бы. Они желают, чтобы Масима
умер. Только вот разбив армию Масимы они получат сотни меньших банд, которые
рассеются по всей Алтаре и за ее пределами, грабя и убивая, только уже во имя
себя, а не от имени Возрожденного Дракона. Разбить Шайдо, значит сделать то же
самое, - подумал он, и отодвинул эту мысль подальше. Чтобы остановить Масиму
нужно время, которого у него нет. Этот безумец может подождать, пока Фэйли не
будет спасена. Пока Шайдо не будут размолоты в порошок.
- Что в-третьих, Селанда? - резко спросил он. К его удивлению, запах
беспокойства, исходящий от женщины стал гуще.
- Хавиар видел кое-кого, - сказала она медленно. - Сначала он не сказал мне. -
Ее голос на мгновение стал жестким. - Я убедилась, что такого больше не
произойдет! - Глубоко вздохнув, она, казалось, боролась с собой, но затем
выпалила: - Масури Седай навестила Масиму... Пророка. Это правда, милорд,
поверьте! Хавиар видел ее не раз. Она проходит в их лагерь тайно, одним и тем же
путем, закутавшись в плащ, но он дважды смог хорошо разглядеть ее лицо. Ее
каждый раз сопровождает мужчина, и иногда с ней приходит другая женщина. Хавиар
не разглядел мужчину достаточно хорошо, чтобы убедиться, но описание
соответствует Роваиру, Стражу Масури, и Хавиар уверен, что вторая женщина -
Анноура Седай.
Она резко осеклась, глаза ее мрачно сияли в лунном свете, пока она смотрела на
него. Свет, она больше волновалась о том, как он воспримет это, чем о том, что
именно это означало! Он заставил себя разжать руки. Масима презирал Айз Седай
столь же сильно, как Друзей Темного; он почти объявил их Друзьями Темного. Итак,
почему он принял у себя двух Сестер? Почему они пришли к нему? Мнение Анноуры
относительно Масимы оставалось скрытым за непроницаемым маской Айз Седай и
двусмысленными высказываниями, которые могли подразумевать, что угодно, но
Масури высказалась прямо, что этого человека нужно убить как бешеную собаку.
- Убедись, что Хавиар и Нерион внимательно присматривают за сестрами, и узнай,
не смогут ли они подслушать одну из их встреч с Масимой. - Мог ли Хавиар
ошибиться? Нет, женщин в лагере Масимы было немного и, собственно говоря, именно
из-за этого казалось невероятным, чтобы тайренец перепутал Масури с одной из
этих неумытых ведьм с мертвыми глазами. Рядом с женщинами, желающих идти за
Масимой, мужчины выглядели Лудильщиками. - Скажи им, чтобы поостереглись. Лучше
упустить шанс подслушать, чем быть схваченным во время такой попытки. От того,
что их вздернут на дереве нет никакой пользы. - Перрин знал, что он говорил
грубо, и попробовал сделать свой голос более мягким. Делать это стало труднее, с
тех пор как Фэйли похитили. - Прекрасная работа, Селанда. - По крайней мере,
хоть это прозвучало не так, как будто он лаял на нее. - Твоя, Хавиара и Нериона.
Фэйли гордилась бы вами, если бы она знала.
Улыбка осветила ее лицо, и если бы она смогла, то вытянулась бы еще сильнее.
Чувство удовлетворения, чистое и яркое удовлетворение от одержанной победы,
почти вытеснило все остальные запахи, исходящие от нее!
- Спасибо, милорд. Спасибо!
Можно было подумать, что он ее наградил. Может и так, пришла в его голову мысль.
Хотя, если подумать, Фэйли не сильно обрадуется узнав, что он использовал ее
шпионов, не говоря уже о том, что знает про них. Когда-то мысль о рассерженной
Фэйли тревожила его, но это было до того, как он узнал про ее шпионов. И еще
оставался небольшой вопрос о Сломанной Короне, о которой проговорился Илайас.
Любой согласится, что у жен всегда есть свои тайны, но всему есть предел!
Поправляя одной рукой плащ на своих узких плечах, Балвер покашлял в кулак
другой.
- Хорошо сказано, милорд. Очень хорошо сказано. Миледи, я уверен, что Вы хотите
передать инструкции Лорда Перрина как можно скорее. Это следует сделать, чтобы
не возникло никаких недоразумений.
Селанда кивнула, не сводя глаз с Перрина. Ее рот открылся, и Перрин был уверен,
что она намеревалась сказать что-нибудь о надежде, что он найдет воду и
прохладу. Свет, вода была одной из тех вещей, которой было в достатке, даже если
она и была главным образом заморожена, и в это время года никто не нуждался в
прохладе даже в полдень! Она, вероятно, поняла это, поэтому заколебалась перед
тем как заговорить:
- Да пребудет с вами Благодать, милорд. Если я могу быть настолько смелой, Вы
ниспосланы Леди Фэйли самой Благодатью.
Перрин склонил в благодарность голову. Во рту был вкус пепла. Благодать забавным
способом наградила Фэйли, дав ей мужа, который за две недели поисков все еще не
отыскал ее. Девы сказали, что ее сделали гай'шайн, и что с ней не будут
обращаться плохо, но они должны были признать, что эти Шайдо уже нарушили сотни
обычаев сотней различных способов.
На его взгляд, быть похищенным уже было достаточно плохим обращением. Горечь
пепла.
- Леди все сделает хорошо, милорд, - мягко сказал Балвер, наблюдая как Селанда
исчезает в темноте среди телег. Это одобрение было неожиданным; он пробовал
отговорить Перрина использовать Селанду и ее друзей на основании того, что они
были импульсивны и ненадежны. - У нее есть необходимые инстинкты. Обычно они
есть у кайриэнцев, у тайренцев тоже, до некоторой степени, по крайней мере, у
дворян, особенно у... - он резко замолчал, и опасливо посмотрел на Перрина. Если
бы это был другой человек, Перрин решил бы, что он сказал больше, чем собирался,
но он сомневался, что Балвер мог зайти так далеко. Его запах оставался
постоянным, не изменяясь, как это бывает у неуверенных в себе людей. - Могу я
добавить один или два пункта к ее сообщению, милорд?
Хруст копыт по снегу объявил о появлении Айрама, ведущего серо-коричневого
жеребца Перрина и своего собственного долговязого серого мерина. Животные
пытались укусить друг друга, но Айрам крепко держал эту пару подальше друг от
друга, хоть и с трудом. Балвер вздохнул.
- Вы можете изложить все, что нужно в присутствии Айрама, Мастер Балвер, -
сказал Перрин. Маленький человек наклонил голову, неохотно соглашаясь, и вновь
вздохнул. Каждый в лагере знал, что Балвер умел собрав воедино слухи, случайно
услышанные замечания и поступки людей, сформировать картину того, что
происходило в действительности или что могло бы случиться, и сам Балвер
рассматривал это как часть его работы секретарем, но по каким-то причинам он
любил притворяться, что никогда не делает ничего подобного. Это был безобидный
обман и Перрин пытался высмеять его.
Приняв поводья Ходока из рук Айрама, он сказал:
- Айрам, погуляй ненадолго сзади. Я должен переговорить с Мастером Балвером
наедине. - Вздох Балвера был настолько слаб, что только Перрин расслышал его.
Как только они двинулись, под ногами затрещал подмерзший наст. Айрам без единого
слова пристроился позади, но запах его снова стал колючим, с тонким зыбким
ароматом угрюмости. На сей раз, Перрин узнал запах, но обратил на него не больше
внимания, чем обычно. Айрам ревновал к любому, кто проводил с ним время, кроме
Фэйли. Перрин не видел никакой возможности положить этому конец, и, в конце
концов, привык к чувству собственничества Айрама также, как привык к
подскакивающей походке Балвера, что двигался рядом, то и дело оглядываясь через
плечо, чтобы посмотреть, достаточно ли далеко Айрам и не расслышит ли тот чтонибудь,
когда он решится заговорить. Запах Балвера прорезала тонкой бритвой
подозрительность, необычайно чистая и холодная, составлявшая контраст ревности
Айрама. Невозможно изменить мужчин, которые не хотят меняться.
Коновязи и повозки располагались в середине лагеря, где ворам было бы сложно до
них добраться, и хотя небо все еще выглядело черным для большинства глаз,
возницы и конюхи, спавшие поближе к своей собственности, уже проснулись и
сворачивали одеяла, некоторые поправляли шалаши, сделанные из сосновых ветвей и
веток деревьев, собранных в окрестных лесах, на случай, если они проведут здесь
еще одну ночь. Костры для приготовления пищи были уже разведены и над ними
виднелись небольшие черные котелки, хотя вряд ли в них окажется что-нибудь кроме
овсянки или сушеных бобов. Охота и выставляемые ловушки давали немного мяса,
оленины и крольчатины, куропаток и тетеревов, других животных и птиц, но для
стольких едоков этого было недостаточно, а с тех пор, как они переправились
через Элдар покупать припасы было попросту негде. За Перрином следовали рябь
поклонов и реверансов, пожеланий - "доброго утра, милорд" и "благослови Вас
Свет", - но заметившие его мужчины и женщины оставляли попытки обустроить свои
убежища, а кое-кто начал разбирать их, словно ощущая в его широком шаге
намерение продолжить движение. К настоящему времени они уже хорошо знали его. С
того дня, когда до него дошло, каким он был болваном, он не проводил двух ночей
на одном месте. Он отвечал на их приветствия не останавливаясь.
Остальная часть лагеря - двуреченцы, разделенные на четыре части и в промежутках
между ними всадники из Гэалдана и Майена, - располагалась тонким кольцом вокруг
лошадей и телег, лицом к окружающему лесу. Кто бы ни приблизился к ним с любой
стороны, ему придется столкнуться с двуреченскими лучниками и опытной конницей.
Больше из-за Масимы, чем из-за внезапного нападения Шайдо, которого опасался
Перрина. Казалось, он следовал за ним достаточно мирно, но, не считая этих
новостей о набегах, за прошедшие две недели пропало девять гэалданцев и восемь
майенцев, и никто не считал их дезертирами. За день до похищения Фэйли двадцать
майенцев попали в засаду и были убиты, и никто не подозревал никого иного, кроме
людей Масимы. Так что хрупкий мир существовал, странная колючая видимость мира.
И все же держать пари даже на медяк, что так будет продолжаться долго, - все
равно что его выкинуть. Масима делал вид, что не подозревает об опасности для
этого хрупкого равновесия, но его последователи, похоже, нимало о том не
заботились, и какую бы невинность не изображал Масима, приказы они получали от
него. Так или иначе, Перрин собирался потерпеть, пока Фэйли не будет снова
свободна. А пока единственный способ сохранить мир - превратить свой лагерь в
слишком крепкий орешек, чтобы его мог раскусить Масима.
Айил настояли на наличии собственного слоя в этом странном пироге, хотя их было
не больше пятидесяти вместе с гай'шайн, обслуживающими Хранительниц Мудрости, и
он задержался, чтобы изучить их низкие темные палатки. Берелейн и ее двум
горничным принадлежали единственные другие палатки в лагере, установленные на
другой стороне лагеря, невдалеке от сохранившихся построек Брайтана. Орды блох и
вшей сделали их непригодными для жилья, даже для закаленных солдат, ищущих
укрытия от холода, а сараи были гнилыми и ветхими, насквозь продуваемые
завывающим ветром и наполнены еще худшими паразитами, чем дома. Девы и Гаул,
единственный мужчина среди Айил, что не был гай'шайн, ушли с разведчиками, и в
палатках Айил было тихо, но плывущий из отдушин запах дыма подсказал ему, что
гай'шайн готовят завтрак для Хранительниц Мудрости или уже накрывают его.
Анноура, советница Берелейн, обычно делила с ней шатер, но Масури и Сеонид
останутся у Хранительниц Мудрости, возможно даже помогут гай'шайн приготовить
завтрак. Они все еще пытались скрывать тот факт, что Хранительницы Мудрости
считают их ученицами, хотя, наверное, уже все в лагере знали об этом. Любой, кто
видел как Айз Седай носят воду или дрова, или же слышал хоть раз разговоры об их
усталости, мог это понять. Две Айз Седай принесли клятву Ранду - и снова в его
голове взрывом закружились цвета; и снова они разбились о его негасимый гнев -
но Эдарру и других Хранительниц Мудрости послали, чтобы приглядывать за ними.
Только сами Айз Седай знали, сколь сильно удерживают их собственные клятвы, или
какую лазейку они нашли в их словах, но стоит Хранительнице Мудрости сказать им
"лягушка" и они начнут прыгать. Сеонид и Масури, обе высказались за то, что
необходимо убить Масиму словно бешеную собаку, с чем согласились и Хранительницы
Мудрости. Что-то вроде этого. Они не приносили никаких Трех Клятв, чтобы
говорить правду, хотя по правде говоря, эта особая Клятва сдерживала Айз Седай
больше на словах, чем на деле. Но он, кажется, припоминал, как одна из
Хранительниц сказала ему, что Масури думает, что бешеную собаку нужно посадить
на привязь. Нельзя прыгать, пока Хранительница Мудрости не скажет "лягушка". Это
походило на головоломку из кованных деталек с бритвенно острыми краями. Он
должен ее собрать, но достаточно единственной ошибки, чтобы порезаться до кости.
Краем глаза Перрин заметил Балвера, украдкой наблюдавшего за ним, губы его
задумчиво кривились. Точь-в-точь птица, изучающая что-то новое, не голодная, не
испуганная, просто любопытная. Подобрав поводья Ходока, он поехал столь быстро,
что маленькому человечку, чтобы не отстать пришлось перейти на легкий бег.
Часть двуреченцев стояли лагерем рядом с Айил, лицом на северо-восток, и Перин
раздумывал не пройтись ли немного на север, туда, где разместились гэалданские
всадники, или на юг к ближайшим частям майенцев, но глубоко вздохнув, заставил
себя направить лошадь через лагерь своих друзей и соседей. Все они уже были на
ногах, ежась в своих плащах и сжигая остатки шалашей в кострах, готовя еду или
разогревая то, что осталось от вчерашнего кролика в котлах с овсянкой. Разговоры
замолкали и запах настороженности становился гуще, едва поднимались головы,
чтобы посмотреть на него. Точильные камни замерли, а затем вновь начали
скрежетать, затачивая сталь. Любимым их оружием были луки, но каждый был
вооружен также тяжелым кинжалом или коротким мечом, иногда даже длинным мечом, и
они собрали все копья, алебарды и какие-то пики со странными лезвиями и шипами,
что не удостоились внимания Шайдо во время грабежа. Копья, к которым их руки уже
привыкли, не сильно отличались от длинных посохов, которыми бились в поединках
по праздникам, разве что один конец утяжелял металл. Лица их выглядели
изможденными, голодными и замкнутыми.
Кто-то поднял едва слышный клич "Златоокий!", но его никто не поддержал, всего
месяц назад это обрадовало бы Перина. Многое изменилось с тех пор, как похитили
Фэйли. Сейчас их молчание было тяжелым. Юный Кенли Маерин, щеки его были еще
бледными в тех местах, где он соскоблил свою пробивающуюся бородку, избегал
встречаться с Перрином взглядом. Джор Конгар, у которого чесались руки стоило
ему заметить что-нибудь маленькое и ценное, и напивающийся как только
представится возможность, презрительно сплюнул, когда Перрин проехал мимо. Бан
Кро тут же сильно ударил его в плечо кулаком, но и он не смотрел на Перрина.
Даннил Левин стоял, нервно теребя толстые усы, смешно торчащие из-под
крючковатого носа.
- Приказы, Лорд Перрин? - Когда Перрин отрицательно покачал головой, Даннил
заметно расслабился и снова быстро сел, уставившись в ближайший котел, словно
мечтал о каше на завтрак. Возможно, так и было; в последнее время никто не
наедался досыта, а у Даннила никогда не было лишнего мяса на костях. Позади
Перрина Айрам что-то прорычал, выражая свое недовольство.
Помимо двуреченцев были здесь и другие, однако они были не лучше. Вот Ламгвин
Дорн, кажущийся неповоротливым парень со шрамами на лице - мелькнул его чуб и
коротко стриженная голова. Ламгвин походил на громилу, трактирного вышибалу, но
теперь он стал личным слугой Перрина, когда ему потребовался кто-нибудь в этом
роде, и он, возможно, просто хотел быть в хороших отношениях с нанимателем. Но
Базел Гилл, дородный бывший владелец гостиницы, взятый на службу Фэйли в
качестве шамбайяна, с преувеличенным вниманием сворачивал свои одеяла, склонив
лысеющую голову. А главная горничная Фэйли, Лини Элтринг, пожилая женщина, лицо
которой казалось еще уже, чем было на самом деле из-за собранных узлом седых
волос, выпрямилась над кипящим котлом, сжав тонкие губы, и подняла длинную
деревянную ложку, словно желая ей отогнать Перина прочь. Бриане Таборвин, чьи
темные горящие глаза выделялись на фоне бледного лица, похлопала по руке
Ламгвина и нахмурилась на него. Она была женщиной Ламгвина, если не женой, и
второй из трех горничных Фэйли. При необходимости они последовали бы за Шайдо,
пока не упали бы замертво, и повисли бы на шее Фэйли, когда ее найдут, но для
Перрина только Ламгвин еще сохранил немного тепла. Он, возможно, получил бы
больше от Джура Грейди, одного из Аша'манов, бывших чужаками для всех из-за
того, кем и чем они были, ни один их них не показывал никакой враждебности к
Перину - но, несмотря на шум проснувшихся людей, топчущихся на смерзшемся снегу
и проклинающих холод, когда они на нем поскальзывались, Грейди все еще спал,
завернувшись в одеяла, под навесом из сосновых ветвей. Перрин шел мимо своих
друзей, соседей, слуг, и чувствовал себя одиноким. Мужчина не может кричать о
своей верности, если все думали обратное. Сердце его жизни лежало где-то на
северо-востоке. Все вновь станет на свои места, как только он вернет ее.
Лагерь окружал частокол из заостренных кольев в десять шагов глубиной, и он
направился к краю стоянки гэалданцев, где были оставлены изогнутые проходы для
свободного проезда всадников, однако Балверу и Айраму пришлось пристроиться за
его спиной, чтобы пройти по тесному проходу. Пешему, чтобы здесь пройти,
пришлось бы петлять и поворачивать прямо перед двуреченцами. Край леса лежал не
далее, чем в ста шагах, пустячная дистанция для двуреченских луков, огромные
деревья вздымали свои кроны высоко в небо. Некоторые из здешних деревьев были
для Перрина незнакомы, но были здесь и сосны, болотные мирты и вязы, некоторые в
целых три или четыре обхвата, и дубы, которых было больше всего. Деревья были
настолько большие, что убивали все, чуть выше кустиков, росших под ними,
оставляя между стволами широкие проходы, заполненные сейчас тенями темнее ночи.
Старый лес. Такой мог проглотить целые армии и никто не нашел бы даже костей.
Балвер проследовал за ним сквозь частокол, пока не решил, что теперь они с
Перрином одни настолько, насколько это возможно в ближайшее время.
- Масима отправил гонцов, милорд, - сказал он, поправляя полу плаща и бросая
подозрительные взгляды на Айрама, который в ответ пристально следил за ним.
- Я знаю, - сказал Перрин. - Ты считаешь они направились к Белоплащникам. - Он
шел стремительно, стараясь уйти подальше от своих друзей. Он положил руку,
сжимавшую поводья, на луку седла, но не стал вставлять ногу в стремя. Ходок
нетерпеливо тряхнул головой. - С тем же успехом Масима мог отправить сообщения
Шончан.
- Раз уж Вы заговорили об этом, милорд... Есть реальная возможность, чтобы в этом
убедиться. Могу я еще раз напомнить Вам, что взгляды Масимы на Айз Седай очень
близки взглядам Белоплащников? Фактически, они идентичны. Он желал бы видеть
каждую сестру мертвой, если бы только смог. Позиция Шончан более... прагматична,
если можно так выразиться. Во всяком случае, она меньше соответствует позиции
Масимы.
- Как бы сильно вы ни ненавидели Белоплащников, мастер Балвер, но корнем всего
зла они не являются. А с Шончан Масима имел дело и прежде.
- Как скажете, милорд. - Лицо Балвера не изменилось, но пахло от него сомнением.
Перрин не мог доказать реальность встреч Масимы с Шончан, а расскажи он всем как
именно он о них узнал и это только добавит новые трудности к уже существующим.
Что ж, предоставим эти проблемы Балверу; он обожает отыскивать улики. - Что
касается Айз Седай и Хранительниц Мудрости, милорд... Айз Седай, кажется,
полагают, что они всегда знают все лучше других, возможно, кроме другой Айз
Седай. Я полагаю, что Хранительницы Мудрости не слишком от них отличаются.
Перрин фыркнул и в воздухе повисли короткие белые росчерки пара.
- Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Что-нибудь, о том, почему Масури
встретилась с Масимой, и почему Хранительницы Мудрости это позволили. Готов
держать пари на Ходока против подковочного гвоздя, что она не сделала бы этого
без их разрешения. - Анноура дело другое, она могла действовать и
самостоятельно. Вряд ли, конечно, она действовала по приказу Берелейн.
Поправляя плащ на плечах, Балвер поглядел назад за ряды заостренных кольев на
лагерь, на палатки Айил. Пристально глядя, он словно надеялся разглядеть чтонибудь
сквозь стенки палаток.
- Есть много вариантов, милорд, - сказал он раздраженно. - Для некоторых,
приносящих клятвы, все, что не запрещается присягой, - разрешается, и все, что
не является приказом, - может игнорироваться. Другие же предпринимают действия,
которые, как они верят, помогут их сюзерену, не спрашивая у него разрешения. Айз
Седай и Хранительницы Мудрости попадают, похоже, в одну из этих категорий, но
вот в какую их них, я могу только строить предположения, в зависимости от
условий.
- Я мог б
...Закладка в соц.сетях
