Жанр: Фантастика
Флибустьер
...- ведь людей в команде "Ворона" было
немногим больше сотни.
- Дерьмо этот Пил. На доску бы его поставить и за борт проводить, - негромко
разглагольствовал Морти, озираясь по сторонам. - Прах и пепел! Ты помнишь, Эндрю, как он
нас помыться отправил? Помнишь, Хенк? Три раза под килем! Это вам не хрен собачий! Это,
знаешь ли...
- Шесть, - сказал Серов.
- Что - шесть?
- Вас с Хенком три раза протянули, а меня - шесть. И было велено не торопиться.
- Точно! Вот сволочь блохастая, жентельмен недорезанный! Станешь за такого горло
рвать, так он тебя же потом в нужник запихает... Верно, парни?
Хенк промычал неразборчиво, а Серов кивнул, глядя, как в середине площади, у креста и
пальм, собирается начальство. Тут были все офицеры "Ворона", Эдвард Пил, ван Мандер,
Садлер, Тегг, Росано, а с ними боцман Стур и предводители рангом помельче, Дойч, Галлахер и
Тиррел. Все в лучших своих одеждах и при оружии.
- Тегг, однако, тоже гадина и в деле морском ничего не смыслит, - задумчиво произнес
Мортимер. - Не положу охулки, из пушек он мастак палить, но ежели в море ему довериться,
враз очутишься вместо Тортуги в Гаване, под крепостью черножопых. Пил, пожалуй,
надежнее...
- Чем тебе Тегг не угодил? - поинтересовался Серов.
- Как же! На рудник меня не взяли, а почему? Тегг Старику напел, что я не такой бугай,
как вы с Хенком, и пушки мне таскать невмочь! Вранье! Да я бы за прибавку к доле пер эти
пушки отсюда и до самых райских врат! Я бы и порох дотащил, чтоб эти ворота разнести! Я...
- Не богохульствуй, задница Господня, - сказал Хенк. Мортимер торопливо вытащил
из-за пазухи крестик на засаленном шнурке, поцеловал его и буркнул:
- Прости Отец Небесный... дьявол попутал или моча в голову стукнула... Ну, а что до
капитана, так, может, и Тегг сгодится, если никого получше нет. Или все же за Пила крикнуть?
- А кто нас велел под килем таскать? - напомнил Серов.
- Ну, так за дело! Так нам и надо, вшивым паразитам! А боец он лихой... И деньги
считать умеет, и знает, где они водятся и как их добыть. Хотя и Тегг, конечно...
- За Teггa надо крикнуть, - с авторитетным видом вымолвил Серов. - Тегг свой в
доску парень. С ним будем по уши в баксах сидеть... то есть в дублонах и дукатах. А Пил из
благородных и богатых, эти делиться не любят, все под себя гребут. Такой уж у них
менталитет, я точно знаю.
- Мен... чего?.. - переспросил Мортимер, но тут боцман ударил в колокол, который
притащили с корабля, и все разговоры стихли. Корсары придвинулись ближе, офицеры и
сержанты стояли в их кольце тесной кучкой под большим крестом и пальмами в центре
площади. Стур, шагнув вперед, сунул ладони за пояс, откашлялся и произнес:
- Пасть не разевать, пока не закончу. Кто не вовремя раскроет, подавится зубами.
Заорете, когда я дам сигнал. - Он хмуро оглядел собрание, прищурился на солнце, висевшее
низко, над самой церковной крышей, и сплюнул себе на сапог. - Значит, так, парни, есть
новость хорошая и новость плохая. Том Садлер сказал, что меньше тысячи серебряков никто не
получит, а у тех, кто шастал на рудник, выйдет даже тысяча пятьсот. И все эти денежки уже в
трюме "Ворона", и вес у них такой, что наша лоханка на ладонь осела.
Одобрительный гул прокатился по рядам корсаров, и боцман переждал его без ругани,
видно решив, что искренняя радость субординацию не нарушает.
- Теперь плохая новость, и ее вы все уже слышали: наш Старик пулю поймал. Да
смилуется Господь над ним и пропустит в рай его душу! - Стур размашисто перекрестился, и
все офицеры и окружившие их Береговые братья повторили этот жест. - Стало быть, нужен
нам новый капитан и предводитель, и за кого вы громче крикнете и бросите метку, тому на
мостике и стоять. Тому, значит... Эй, Джек Астон! Ты чего лапу тянешь, вор кладбищенский?
Или я толкую непонятно? Или башка от дум разъехалась?
- Вопрос, мастер Стур! - Поднялся бородатый пират в алой косынке. - Вопрос! Что
сказал Старик? То есть какая была его последняя воля?
- А ничего он не успел сказать. Пуля сюда попала, - Стур хлопнул себя по загривку, -
и он сразу окочурился. И все вы знаете, что никаких разговоров о том, кто его когда-нибудь
заменить, не велось. Ни прежде, ни в последние дни. - Переждав секунду-другую, боцман
закончил: - Ну, кричите! По закону Берегового братства всяк из вас может предложить в
капитаны или себя самого, или кого-то из команды. Кричите!
- Садлер! - тут же донеслось от дома коменданта. - Том Садлер!
- Садлер, Садлер! Садлера хотим! - послышались редкие выкрики, но основная масса
их не поддержала. Наступила тишина, и вдруг за спиной Серова кто-то рявкнул:
- Даешь ван Мандера!
- Точно, - сказал Мортимер и завопил во всю глотку: - Ван Мандер, ван Мандер!
Имя шкипера подхватила еще пара дюжин человек, оравших минуты две, после чего
вопли как отрезало.
- Ты разве за ван Мандера? - спросил озадаченный Серов, наклонившись к Мортимеру.
- Вовсе нет, однако поуважать стоит, - ответил подельник. - Том староват, задержится
недолго, а с ван Мандером нам еще плавать и плавать. Видишь, зыркает туда-сюда, запоминает,
кто за него кричал... Пусть и меня помнит. А крикну я потом за Teггa. Или за Пила.
- Ну-ну... Ушлый ты парень, политичный. Парламент без тебя плачет.
- Какой еще парламент?
- Российский, - со вздохом пояснил Серов. - Вся Государственная дума. В ней,
конечно, свои клоуны есть, но лишний никогда не помешает.
После ван Мандера поуважали Стура, затем всех трех сержантов, выкрикивая поочередно
их имена. Тем временем солнце опустилось за церковную крышу, длинные тени от колокольни,
креста и пальм легли на площадь, и Стур послал людей за факелами. Их принесли из дома
коменданта, но зажигать не стали - наступившие сумерки скрадывали лица, но фигуры людей
были еще видны. Серов заметил, что отцы-командиры уже не стоят тесной кучкой, а
растянулись полумесяцем: с одной стороны Росано, Тегг и Галлахер, с другой - Пил и Дойч, а
между ними Тиррел, Садлер и ван Мандер. Боцман по-прежнему стоял впереди, рядом с
подвешенным к шесту колоколом. Толпа пиратов придвинулась еще ближе, и теперь от
предводителей их отделяло не больше десятка шагов. На таком же расстоянии от Серова
оказались Шейла и охранявшие ее люди. Боцман ударил в колокол:
- Ну, пошутили, и будет! Кричите по новой! Словно дождавшись нужного сигнала,
Джулио
Росано запрокинул голову, напрягся и завопил:
- Тегг! Тегг! Тегг!
Сложение у хирурга было субтильное, голос в обычное время скорее тихий, чем громкий,
но при нужде умел он кричать гнусаво, протяжно и оглушительно, как пароходная сирена.
Возможно, то был особый ораторский прием, коему обучали в Падуанском университете,
приберегаемый для научных диспутов и публичных молебнов. Если так, то Росано владел им в
совершенстве.
- Тегг! Тегг! Тегг!
Десятки голосов со стороны церкви подхватили этот вопль, но от дома коменданта
дружно откликнулись:
- Пил! Пил! Пил!
Некоторое время пираты надсаживали глотки, одна партия старалась перекричать другую,
но силы, похоже, были равны. Те, кто колебался и никакого решения еще не принял, вели себя
по-разному, как и подельники Серова: Хенк молчал и обалдело крутил лохматой башкой, а
Мортимер один раз выкрикивал имя Teггa, а другой - Эдварда Пила. Серов кричал во всю
мочь, одновременно наблюдая за предводителями; в какой-то миг он заметил, как Пил
повернулся к Дойчу и что-то ему прошептал.
Раздался удар колокола, и вопли смолкли.
- Так не пойдет, парни! - недовольно прорычал Стур. - Чего вы хотите, навоз
черепаший? Или будем метки бросать да считать, или жребий метнем?
- Пусть скажут! - послышался крик из задних рядов. - Пусть скажут, а мы послушаем!
- Пусть! Пусть! - согласным воплем отозвались две партии, и Тегг, перехватив
инициативу, тут же выступил вперед. Вместе с ним шагнули Росано и Галлахер, и теперь все
трое стояли неподалеку от Шейлы и ее охраны, явно давая понять, кто их поддерживает.
- Вы меня знаете, - начал Тегг, - и помните, сколько лет я проплавал со Стариком.
Больше, чем осталось зубов кой у кого из вас! - Он повысил голос. - Кто скажет, что я
потратил даром хоть одно ядро? Хоть раз промазал и влепил не в борт испанцу, а в Божий свет?
Лишил кого-то доли, хоть одного серебряка? Скрыл хоть единую монету или наказал без вины
какого-то сукина сына?
Пираты одобрительно загудели, Мортимер завопил: "Тегг! Тегг! Это он, наш Сэмми!" -
но тут же сник под грозным взглядом боцмана. Сумерки сгустились, Стур велел зажечь факелы,
а бомбардир, вытянув руку к небу жестом клятвы, произнес:
- Господь видит! Если я стану капитаном, обещаю, что будет добыча и будет
справедливость. Каждый получит свое по закону Берегового братства: все мои помощники, и
каждый член команды, и мисс Шейла Брукс, владелица корабля. И никого зря не накажут, и
будет порядок на палубе!
Опустив руку, Тегг отступил. Секунду царило молчание, затем корсары разразились
ликующими криками, и Серов было решил, что дело в шляпе. Кое-что, однако, показалось ему
подозрительным: Дойч, стоявший рядом с Пилом, исчез, и у веранды комендантского дома
наметилось какое-то неясное шевеление. Факелы там не горели, и он видел лишь смутные тени,
скользившие взад и вперед, да слышал легкий стук, который, впрочем, скоро прекратился. Пил,
не обращая внимания на эту суету, дождался, когда боцман снова ударит в колокол, и
вымолвил:
- Вы послушали Сэмсона Teггa, и я согласен, что бомбардир он меткий, но место ему не
на квартердеке, а на пушечной палубе. Он много чего вам наобещал, но дать больше, чем
обещано, не сможет. А обещания - это слова. Слова о добыче, порядке и справедливости...
Только слова! А я - я не обещаю, я даю! Даю каждому из вас полуторную долю, а тем, кто
взял рудник, - двойную! Каждому еще по пятьсот песо, по сто десять английских фунтов! Это
не пустая болтовня, а звонкая монета, которую можно потрогать и опустить в карман! Это
деньги... Деньги! - прорычал боцман, круто поворачиваясь к Пилу. - А где ты их возьмешь,
почтенный сэр? В заднице своей матушки? Еще шестьдесят тысяч песо для команды?
Пил положил руки на пистолеты, торчавшие за поясом, и холодно усмехнулся:
- Где возьму - моя забота, но от капитана Эдварда Пила каждый получит деньги в эту
ночь. Прямо сейчас!
Воздух содрогнулся от оглушительного рева, и Серов понял, что они с Теггом и Шейлой
почти проиграли. Мортимер, потянув за собой Хенка, решительно двинулся к комендантскому
дому, как и прочие сомневавшиеся; теперь они топали ногами и орали в унисон: "Пил, Пил!
Наш парень Пил! Пила в капитаны!" Две трети команды, заслышав звон серебра, разом встали
на его сторону, и перетянуть кого-нибудь из них обратно было непростой задачей. Но если не
справиться с этим, последствия будут ужасны. Серов уже видел, как Эдвард Пил, перешагнув
через его окровавленное тело, тащит Шейлу в капитанскую каюту, срывает с нее одежду и
швыряет в койку. Так оно и произойдет, понял он, произойдет в эту же ночь, когда защитники
Шейлы будут мертвы, а экипаж перепьется. И Пил получит все - и корабль, и девушку, и ее
деньги.
Он двинулся поближе к Шейле под грохот колокола, в который колотил боцман Стур.
Перемещение корсаров прекратилось, шум и рев постепенно стихали, и наконец сквозь них
пробился голос Росано. Воздев к небу кулаки, он пронзительно вопил:
- Не по закону! Это не по закону Берегового братства!
- Не по закону! - одновременно выкрикнули Тегг и Галлахер.
- Это подкуп! - орал Росано, тыкая в Пила пальцем. - Ты бывший королевский
офицер! Привык, наверно, что в Лондоне все покупается и продается! Мерзавец! Тут тебе не
двор Вильгельма! Тут...
- Я лучше знаю, что тут такое, - спокойно произнес Пил и, выхватив пистолет,
разрядил его в грудь хирурга.
Дальнейшее перемешалось в сознании Серова, будто он очутился в страшном сне. Он
видел, как от дома коменданта двинулась шеренга мушкетеров, как сверкнули вспышки
выстрелов, как упали Галлахер и Тегг, как Хейнар бросился на Пила и тоже рухнул, обливаясь
кровью, как Стур, схватив колокол, разбил голову одному из стрелков, как Томас Садлер что-то
закричал, вращая тесаком над головой. Какой-то верзила надвинулся на него с поднятой саблей,
он выстрелил прямо в скалившую зубы рожу и рванулся к Шейле. Она склонилась над Росано;
воздух хрипел в горле хирурга, из пробитой груди сочилась кровь.
- Эндрю! Что делать, Эндрю? Он еще жив... Видишь, он дышит...
Серов поднял Росано на руки.
- Я его понесу. Собирай своих людей, милая, кого сможешь. Уходим!
- Уходим? Куда?
- К реке, на пристань. Там лодки и баркасы. Быстрей, иначе нас всех перебьют!
Он отступил в темноту, за линию факелов, и Шейла, выкликая имена боцмана и
братьев-скандинавов, бежала за ним. Кто-то перегнал Серова у разбитых ворот крепости, на
пристани раздался чей-то знакомый голос, оравший: "Баркасы не трогай, задница! В шлюп,
придурок!" - потом рядом возник Кола Тернан, подхватил тело Росано за плечи, помог нести.
Тегга, кажется, тащили за ними, но кто, Серов не мог разобрать - то ли Хрипатый Боб, то ли
Рик Бразилец. Тегг грозил отомстить и ругался по-черному - значит, был в сознании. Позади,
на озаренной факелами площади, слышались редкие выстрелы, скрежет клинков, стоны
раненых и крик Эдварда Пила: "Где она? Где? Искать девушку, ублюдки! Тысяча песо тому,
кто найдет!"
Никто не найдет, злорадно подумал Серов, шагая с пристани на палубу шлюпа. Никто не
найдет и не отнимет!
Они с Тернаном опустили лекаря на палубные доски, и Шейла, рванув подол рубахи,
прижала тряпицу к груди раненого. "Канат рубить! - рявкнул над головой Серова боцман. -
Поднять парус! Боб, к штурвалу!" Затем шлюп тряхнуло на речной волне и потащило вниз по
течению.
Вниз, вниз, вниз по реке Ориноко, подальше от разоренного испанского городка, от его
блистающих сокровищ, от могилы Джозефа Брукса, от его людей, вцепившихся друг другу в
глотки.
Вниз, вниз, вниз...
Часть 4
ПОРЯДОК И СПРАВЕДЛИВОСТЬ
ПЯТНАДЦАТЬ ЧЕЛОВЕК НА СУНДУК МЕРТВЕЦА
Джулио Росано не дожил до рассвета. Пуля пробила легкое и, вероятно, задела какую-то
важную артерию - он кашлял кровью, и кровь хлестала из раны. Перед кончиной хирург
пришел в себя на несколько секунд, узнал склонившегося над ним Серова и прохрипел: "Книга,
Андре... сундук... книга в сундуке, в Ла-Монтане... обещай... Пьетро поможет... " Потом
глаза его закрылись, губы посерели, и смертная тень скользнула по лицу.
Шейла плакала.
- Похороним в море, - сказал Уот Стур.
- Отчего не здесь? Тут крокодилы, там акулы... Один дьявол! - буркнул Тегг.
Боцман упрямо покачал головой:
- Подождем, Сэмсон. Он был моряком, одним из нас, а пресная вода для моряков не
подходит.
С Теггом все должно было обойтись - его ранило в мясистую часть бедра, и Страх
Божий, мастер на все руки, сумел вытащить пулю. Однако крови бомбардир потерял немало и
вскоре отключился, то ли уснув, то ли лишившись сознания. Его положили в единственной
каюте шлюпа, на корме, и там же устроилась Шейла - присматривала за раненым, пока сама
не заснула.
Если не считать покойного лекаря, на шлюпе их было пятнадцать человек. То, что
телохранители Брукса, Рик, Джо, Хрипатый Боб и трое скандинавов, добрались до суденышка,
Серова не удивляло - преданные люди, такие за Шейлой в огонь и в воду пойдут. Но кроме
них тут очутились и его соратники по Галлахеровой ватаге - Джос Фавершем, Брюс Кук,
Страх Божий и два француза, Кола Тернан и Жак Герен. Эти, наверное, помнили, что Пил
французов не жалует, и решили убраться подальше от нового капитана. Что произошло с
другими сторонниками Teггa, Серов мог лишь догадываться. Он полагал, что Галлахер и
Хейнар убиты, как, вероятно, еще десяток человек, но вряд ли Пил был склонен к тотальному
истреблению противников. Взяв власть, он мог их просто-напросто купить, как остальной
экипаж, и никакие законы Берегового братства не устояли бы перед звоном серебра. Денег для
выплаты обещанного вполне хватало - доли сбежавших и убитых и доля корабля равнялись
примерно сотне тысяч песо. Конечно, у Пила были виды на эту сумму, когда он спровоцировал
столкновение. И он совсем бы не беспокоился из-за сбежавших, если бы в их компании не
очутилась Шейла.
"Ворон", однако, не шлюп, якорь за минуту не отдашь, в погоню сразу не помчишься. Да
и другие нынче у Пила заботы, размышлял Серов. Кого прикончить, с кем договориться, а
после перевезти экипаж на корабль и поделить добычу... Главное - дележ! Вряд ли Пила
признают капитаном, пока он не выдаст серебро, а это долгая история - рубить и взвешивать
тяжелые серебряные слитки. Долгая! На всю ночь!
Шлюп, легкое одномачтовое суденышко длиною в тридцать футов, двигался быстро,
подгоняемый ночным бризом. У штурвала стоял Хрипатый Боб, лучший рулевой "Ворона",
братья Свенсоны работали с парусами, Рик, видевший ночью как кошка, оседлал бугшприт и
высматривал плывущие вниз по течению стволы. Остальные тоже были при деле: кто промывал
полученные в драке ссадины, кто чистил пистолет или точил клинок, а Кука боцман отправил
инспектировать бочки и корзины в трюме и докладывать, что в них хранится. Когда Кук
добрался до солонины, вяленых фруктов и бочонка с кислым вином, Стур разрешил поесть.
Стойкость этих людей поражала Серова. Казалось, они лишились всего - привычного
места в жизни, жалкого имущества, брошенного на фрегате в матросских сундучках, и такой
добычи, какая, наверное, им прежде и не снилась. Лица их были угрюмы, особенно у
потерявших брата Свенсонов, но жалоб он не слышал. Они ругались, проклинали Пила, грозили
отомстить, но на судьбу никто не сетовал и не просил удачи. Удача была капризным
божеством, не склонным выслушивать просьбы, и в эту ночь она улыбнулась Эдварду Пилу.
Ночь, однако, была не последней, и каждый думал, что придут другие дни и ночи, и наступит
час, когда его пальцы сомкнутся на горле обидчика. Эта мысль согревала душу.
Утром они очутились в зоне болот, в одном из широких речных рукавов, ведущих к морю.
Направление ветра сменилось, дневной бриз дул от побережья в глубь страны, и паруса
пришлось спустить. Шлюп неторопливо тянулся по течению, но впереди уже переливалась и
мерцала морская даль. Кактус Джо сменил Боба у руля, Тернан встал впередсмотрящим,
остальные дремали или просто лежали в тени у низкого фальшборта. Тегг очнулся, выпил вина
из рук Шейлы, сжевал пару сушеных плодов и потребовал к себе Серова и боцмана. Он был
еще слаб от потери крови, щеки его горели лихорадочным румянцем, но речь была вполне
членораздельной.
- Сколько у нас людей?
- Считая с тобой - пятнадцать человек, - сказал Серов.
- Оружие?
- Сабли, шпаги, ножи, пистолеты, но мало пуль и пороха.
- Порох есть, целый бочонок в трюме, - заметил боцман. - Пули... Ну, что-нибудь
придумаем. Разрази меня гром! И крысу Пила заодно! Ведь как стояли, так и смылись! Ни
мушкета тебе, ни припасов...
- Вода? Жратва?
- Воды набрали, - доложил Стур. - Мерзкая водица из этой мерзкой речки, но другой
нет. Жратва... С этим плохо, Сэмсон. Что в трюме нашлось, то и есть. Фунтов тридцать
солонины, мешок маиса да разная дребедень - перец, сушеные фрукты, корешки... Дня четыре
с этим плавать можно. Так что я думаю...
Серов, взглянув на осунувшееся личико Шейлы, хлопнул ладонью по колену:
- Подожди, Уот. Давайте-ка обмозгуем, что мы вообще собираемся делать. Если бежать,
то куда? Если сражаться, то где и как? А если плюнуть на Вест-Индию, то в какие края удрать?
Хорошо бы плюнуть, подумал он, взять курс на северо-восток и - в Балтийское море, к
невским берегам... Только можно ли на шлюпе пересечь Атлантику? Этого Серов не
представлял. Шлюп совсем небольшая посудина, не фрегат и не бриг, а к тому же ни денег, ни
запасов в трюме... Нет, не выйдет плюнуть и удрать! Да и мысль такая вдруг показалась Серову
недостойной - сдаваться он не привык.
Тегг шевельнулся и пробормотал проклятье, укладывая поудобнее раненую ногу. Сказать
ему было нечего, как, впрочем, и боцману Стуру. Шейла задумчиво покусывала губу, но, хоть
выглядела невеселой, банкротом в отличие от боцмана и бомбардира не была. Усадьба на
Тортуге, поместье на Ямайке, винокуренное заведение на Барбадосе, вспомнил Серов. Еще сто
восемьдесят тысяч песо в золоте и серебре... Пожалуй, хватит, чтоб потягаться с Эдвардом
Пилом!
Он посмотрел на девушку, потом на двух мужчин и сказал:
- Я в местной географии еще не очень разбираюсь. Барбадос - он дальше Ямайки? Или
ближе?
- Под носом у нас Барбадос , - проворчал боцман. - Миль триста пятьдесят к северу.
Даже на этом корыте дней за пять дойдем.
- Мы можем получить там помощь? Шейла неуверенно кивнула:
- Наверное. Там Исаак Стерн и Джереми Пратт, дядины компаньоны. У них небольшая
плантация сахарного тростника, а из патоки они гонят ром. Дядя Джозеф вложил деньги в их
предприятие.
- Достаточно, чтобы снарядить корабль и набрать экипаж?
- Что ты, Эндрю! Всего, чем владеют Стерн и Пратт, не хватит даже на оснащение брига
с дюжиной пушек. Они не очень богаты, но люди хорошие. Верные!
- А губернатор Барбадоса? Он не окажет нам помощь?
Стур ухмыльнулся и пожал плечами:
- Это вряд ли, клянусь преисподней! Губернаторы нищим не помогают.
- Она не нищая. - Серов показал глазами в сторону Шейлы. - Джозеф Брукс оставил
ей наследство. Не только корабль, но плантации, дома и деньги.
- Дома и плантации нам не нужны, а деньги это хорошо, деньги пригодятся... -
пробормотал Тегг. - На деньги многое можно сделать. Сколько их? И где они?
- На Тортуге, - ответила Шейла. - Немного в Ла-Монтане, в нашем доме, но большая
часть у мсье де Кюсси, на сохранении. Дядя говорил, сто восемьдесят тысяч песо.
Бомбардир хмыкнул и вдруг подмигнул Серову:
- Приличная сумма! Если бы не этот Эндрю, маркизов сын, я сам бы на тебе женился. Я,
конечно, постарше лет на пятнадцать и не так хорош собой, но все-таки ты поразмысли над
этим на досуге.
- Уже поразмыслила, - с бледной улыбкой сказала Шейла, вложив пальцы в ладонь
Серова. - Боюсь, у тебя нет шансов, Сэмсон.
- Ну, что ж... Тогда возьмем свое на Тортуге. Потребуем, чтобы де Кюсси рассудил нас с
Пилом по закону Берегового братства. Тебе, - Тегг бросил взгляд на Шейлу, - должны
вернуть корабль и тысяч шестьдесят песо. А мне - мне положены четыре доли, уйма денег, и я
не намерен от них отказываться. Да и наши парни тоже, клянусь Спасителем!
"На Тортуге мы не нищие, - сообразил Серов. - Но если губернатор и правда рассудит
нас с Пилом, то как исполнить приговор? Пил может сбежать или напасть на город... В его
руках фрегат, люди и пушки... А что у де Кюсси?"
Спросив об этом, он выяснил, что батарея Скалистого форта может одним-единственным
удачным залпом потопить любой корабль в бухте Бас-Тера. Пушек там было немного, десяток
или дюжина, но они бросали тяжелые тридцатишестифунтовые снаряды, причем высота скалы
увеличивала дальность полета ядер. Тегг заметил, что береговая батарея, стреляющая с
возвышения, всегда имеет преимущество над кораблем. В этом случае все зависело от ловкости
канониров - при попадании ядра в крюйт-камеру судно взлетало на воздух.
В общем, у де Кюсси были серьезные аргументы, чтоб подтвердить свое решение. Целых
десять или двенадцать, и каждое весом в пуд, подумал Серов. Затем сказал:
- Пил может не пойти на Тортугу. Островов вокруг тьма, есть британские, есть
голландские... Вдруг отправится на тот же Барбадос?..
- Сомнительно. Навар у него хороший, а чем больше навар, тем больше соблазн к нему
пристроиться, - промолвил Тегг, а Шейла пояснила:
- На Ямайку или Барбадос он не пойдет, побоится. У него, Эндрю, на пятьсот тысяч
серебра, и любой британский губернатор, позарившись на такое богатство, вспомнит, что Пил
- беглый ссыльный и пират. У дяди Джозефа не отняли бы, а с Пилом церемониться не
будут... Кюрасао тоже не для него - в Старом Свете теперь война, а голландцы - союзники
англичан. Так что кроме Тортуги деваться ему некуда.
- Особое место эта Тортуга, и губернатор там особый. Свой! - добавил бомбардир. -
Де Кюсси не королем ведь поставлен, а компанией, судовладельцами и купцами. Им до
разборок французов и британцев как до каторжной параши... Им деньги подавай, а что им
главный доход приносит? Наш промысел!
- Так и есть, - подтвердил Стур и отправился на палубу. Перед шлюпом уже синело
море, и течение реки, неторопливое, но мощное, несло кораблик прочь от дельты Ориноко.
Оставив утомленного Тегга дремать в каюте, Шейла и Серов тоже выбрались
на воздух. Судно отошло на лигу от берега, когда боцман велел поднимать паруса,
поворачивать к северу и ложиться в бейдевинд .
Идем на Барбадос, понял Серов и взглянул на Шейлу. Девушка кивнула.
- Стерн и Пратт помогут нам с припасами и снаряжением. Мушкеты, мясо, сухари, мука,
свежая вода, ром... - Она заставила Серова наклонить голову и размотала бинт с его шеи. -
Рана твоя закрылась, и ее не надо прятать под повязкой. На морском ветру все быстрее
заживает, так Джулио говорил... - Взгляд Шейлы метнулся к телу хирурга, обернутому
парусиной, и по ее щеке сползла слезинка. - Бедный Джулио, он был ко мне так добр! И
научил так многому! Я его с детства помню, с тех самых пор, как дядюшка увез меня с Ямайки
на Тортугу... Верно сказано, Эндрю: Господь берет, Господь дает, Господь с нами всегда, и в
горе, и в радости, и мы должны быть благодарны за все содеянное Им и за Его дары. Он взял
отца и матушку, но послал мне дядю Джозефа и Джулио, а теперь забрал их, но дал мне тебя...
- Раз я подарок от Господа, - сказал Серов, - то, может быть, по такому случаю ты
откажешься от мести испанцам? Я говорю об испанцах вообще. А в частности, если найдем тех
типов, что сожгли твоих близких и соседей, перестреляем их, как куропаток. Тут я готов
помочь.
- Я подумаю, - молвила Шейла, глядя, как Рик Бразилец и Брюс Кук поднимают труп
Росано. - Я знаю, что Иисусу неугодны ненависть и месть, что он сказал: Аз воздам! - но мир
устроен так, что без них не прожить. Вот Пил, Дойч и другие мерзавцы - они убили Джулио,
Хейнара, Галлахера... Раз
...Поділитися у соцмережах
