Жанр: Фантастика
Флибустьер
...будто
лаская, погладил кожу переплета. Лицо его было задумчивым и грустным. - Вот он какой,
труд мессира Леонардо... никогда не видел, только слышал...
- От Росано? И что он вам рассказывал, сударь?
- Рассказывал? Ничего. Когда он был трезв, то хранил свои тайны. Но знайте, синьор,
что мы с женой венецианцы, как и бакалавр Росано, а потому он часто бывал у нас, приобретал
лекарства и пробовал вина, что я получаю из Старого Света. И это не удивительно. Куда еще он
мог пойти? Не в кабак же, бражничать с разбойниками! И когда он... хмм... когда вино
овладевало им, он плакал и стонал, и из этого стона, этого плача мы узнали о горестной его
судьбе. Он был хорошим, но злосчастным человеком... - Старик нахмурил брови, прикрыл
глаза морщинистыми веками. - Я никогда не стал бы говорить о нем... Но синьор Джулио
мертв, вы его друг, и у вас его книга. Вы знаете ее историю?
- Отчасти, - вымолвил Серов, припоминая невнятные речи Росано. - Ничего
определенного, почтенный Пьетро. Как и в вашем случае, я слышал лишь то, что говорилось
под хмельком.
Пьетро снова прикоснулся к книге - так, как касаются святой реликвии. Кожа, что
обтягивала переплет, была чуть темнее пальцев старика.
- Если верить нашему покойному другу, это написано мессиром Леонардо... Вы
слышали о нем, синьор? Скульптор, живописец и механик, прославивший Флоренцию. Даже
сам святейший Папа заказывал ему картины!
В голове Серова будто молния сверкнула. Великий Леонардо из Флоренции! Двести лет
назад! Точные даты жизни гения он не помнил, но, вероятно, пара веков таки прошла. Леонардо
да Винчи, великий художник, самый загадочный человек эпохи Возрождения, творец шедевров,
бессмертных статуй и картин, ученый и изобретатель... Боевая колесница, подводное судно,
танк, летательный аппарат и множество других идей, но все не ко времени, ненужные его
эпохе...
Он с благоговением уставился на книгу и сказал:
- Я знаю, кто такой Леонардо. Дальше, прошу вас.
- Здесь пророчества, синьор, записанные мессиром Леонардо со слов человека или, быть
может, ангела. Или так, или этак... Но если их даже ангел нашептал, таких пророчеств мать
наша Святая Церковь не одобрила бы, и не сделал бы этого ни один земной владыка, король
или князь. Опасное сочинение! Прежде за него сожгли бы, да и теперь... - Пьетро чиркнул
ладонью по горлу. - Помните, мой господин, об этом! Что же до мессира Леонардо, то он
написал свою книгу втайне и завещал ее дальнему родичу, который сделался ученым доктором
в Падуе. Там, как синьор, наверное, помнит, есть знаменитый университет... Там хранили
книгу из поколения в поколение, прятали, передавали надежным людям и проверяли, сбывается
ли сказанное в ней.
- Что именно? - спросил Серов. Старик пожал плечами:
- Войны, мор и глад, открытие земель за океаном, судьбы держав, имена их правителей,
а также тех, кто свершил великое. Кое-что произошло на памяти мессира Леонардо - изгнание
мавров из Испании и путешествие в Новый Свет Кристобаля Колона... Об этом тоже говорится
в книге.
- Как она попала к Росано?
- Как обычно, мой господин. Он был студентом в Падуе, стал бакалавром и, обладая
всеми талантами в науках, усердием и трудолюбием, мог сделаться одним из самых ученых
докторов. Хранители книги, люди уже немолодые, сочли, что он достоин их доверия, и книга
оказалась у него. Он считал ее святыней, вестью от Господа, посланной мессиру Леонардо...
Вы позволите, синьор?
Серов кивнул, и Пьетро, бережно раскрыв книгу, коснулся пальцем хрупкой бумаги около
дыр. Края их были обуглены, иссечены мелкими трещинами, но текст, однако, удалось бы
разобрать - почерк у Леонардо был крупный.
- Похоже, Джулио книгу не уберег, - молвил Серов, глядя на обгоревшие страницы.
- Да, не уберег и потому страдал всю жизнь. От этой вины и еще от другой... Он был
женат, мой господин, и слишком молод, чтобы помнить: не доверяй тайн женщине. А его
супругу мучил страх - вдруг те пророчества от дьявола! Она желала исповедаться и не могла,
боялась навредить Росано, боялась отлучения, боялась, что кто-то узнает о книге и на него
донесут... Они повздорили, и Лаура - так ее звали - бросила книгу в огонь. Синьор Джулио
выхватил ее голыми руками. Он был очень гневен...
- Я знаю, что было дальше: в ярости он заколол жену и, терзаясь содеянным, сбежал на
край света, - произнес Серов. - Однако, сударь, вы рассказали мне эту историю в таких
подробностях, какие нельзя извлечь из стонов и плача. Я бы, во всяком случае, не смог...
Откуда вам все это известно?
Глаза старика затуманились.
- Я венецианец, но долгое время жил в Падуе, мой господин. И я не всегда был
цирюльником и аптекарем... Но это совсем другая повесть. - Пьетро снова потянулся к
книге. - Кажется, синьор хотел послушать, о чем здесь говорится? Да и мне самому
любопытно... Откуда начинать?
Серов показал. Вероятно, у Пьетро, как у многих обитателей Вест-Индии, были некие
резоны, чтобы покинуть Старый Свет. Одни их не скрывали и даже хвастались своими
подвигами, числом убийств и краж или иных злодеяний, что привели их в эти отдаленные
места; другие держали рот на запоре, а свои секреты - в самом дальнем закоулке памяти. К
этим последним относился и Андре Серра, побочный сын маркиза, - так стоило ли упрекать за
скрытность венецианца Пьетро?
Старик принялся читать, и чтение шло быстро, так как Серов ничего не записывал.
Предчувствия томили его; он знал, догадывался, о чем услышит, и это знание сжимало ему
сердце. Еще одна несчастная душа, что затерялась в прошлом, обрубленная ветвь, нищий
пророк, явившийся к мессиру Леонардо... Кто же он? Некий юноша, знакомый с историей
лучше Серова - в книге, кроме реальных событий и имен, упоминались даты, которые Серов
мог вспомнить только приблизительно. Борьба России с Турцией, восстание американских
колоний, машина Уатта, французская революция, приход Наполеона к власти, войны между
Францией и Пруссией, гражданская война в Соединенных Штатах, первая железная дорога,
первый полет братьев Райт, колонизация Индии, изобретение радио и телеграфа... В общем
Серов представлял, когда случилось то или это, но точных дат назвать не мог - в отличие от
информатора Леонардо. Он, вероятно, был историком либо, как минимум, гуманитарием и
человеком молодым; значит, ни Кадинов, журналист из Челябинска, ни издатель Добужинский
на эту роль не подходили.
Елисеев, мелькнуло у Серова в голове. Конечно, Игорь Елисеев, всезнайка из библиотеки
Академии Наук, исчезнувший в двадцать четыре года! Самый молодой среди пропавших,
наверняка специалист в истории, юноша, склонный к литературным трудам... Можно считать,
все началось с его рукописи, посланной Добужинскому, и вот новая с ним встреча - вернее, с
его тенью, с его рассказами, записанными двести лет назад. Похоже, он очутился в Италии в
конце пятнадцатого века и, несомненно, испытал сильнейший шок и многие бедствия...
Недаром в книге говорится - нищий, голодный, убогий, оборванный! Однако он справился с
ситуацией и сделал мудрый выбор, пришел к человеку, который мог ему поверить и помочь, к
одному из великих людей той щедрой на гениев эпохи. Что вполне понятно, размышлял Серов,
слушая негромкий голос старика. Понятно! Не к Папе же Римскому обращаться!
- ... будут извлекать особую силу из течения вод, и порывов ветра, и горящего угля, и
многими другими способами, и силу эту будут передавать по вервиям, свитым из металла, так
далеко, как простираются материки, - читал старик. - И будет эта сила передвигать повозки
без лошадей, вращать то, чему положено вращаться, поднимать и опускать, нагревать и
освещать, и даже показывать живые картины на стекле. И назовут эту силу эле... эле...
- Электричеством, - вымолвил Серов.
- Да, так здесь написано, - кивнул Пьетро. - И будет сила струиться по металлическим
вервиям подобно тому, как течет река, но с много превосходной быстротой: вот родилась эта
сила в одном месте, и не успеешь вздохнуть, как она уже в другом, за тысячи лиг от своего
рождения. А те вервия будут из чистой меди, но потом из другого металла, еще неведомого
алхимикам, похожего цветом на серебро, однако легкого и прочного. Будут делать тот металл в
изобилии из глины, а как его делать, найдут через три сотни и сорок лет, и назовут его а...
ал...
- Алюминием, - снова подсказал Серов. Пьетро остановился и посмотрел на него:
- Вы все же читали эту книгу, синьор? Но как, если вы не знаете итальянского?
- Не знаю. И я ее не читал.
- Тогда откуда же...
Прервав его движением руки, Серов усмехнулся:
- Это совсем другая повесть, достойный Пьетро. У меня, как и у вас, есть свои маленькие
секреты.
Он позвонил в колокольчик, вызвал слугу и велел подать вина и фруктов. Чтение
продолжалось до обеда, потом, при свечах, до ужина, пока глаза утомленного Пьетро не начали
слезиться. Серов отпустил его спать, а сам долго сидел на веранде, блуждая мыслью в прошлых
и будущих веках. Еще он думал о том, что вряд ли стоит переводить книгу мессира Леонардо
или знакомить с нею людей, пусть самых ученых и образованных во Франции, Англии или
России. Не потому, что Джулио Росано ошибался, считая ее божественной вестью, переданной
ангелом, но по другой причине. Человеку не дано знать грядущее. Пока не дано, уточнил про
себя Серов. Когда-нибудь, быть может, пришельцы из будущего станут явлением обычным, и
это изменит мир гораздо сильнее, чем электричество или радио. Ну, пусть с этой проблемой
разбираются потомки! А в данный момент...
Его взгляд остановился на последних прочитанных страницах, где говорилось о
двадцатом веке, о первой его четверти. Мировая война, революция, резня в России, танки,
пулеметы, авиабомбы, ядовитые газы, миллионы убитых и искалеченных... А дальше что?
Описание еще одной глобальной бойни от полюса до полюса и множества войн помельче... Что
там у нас приключилось? Хиросима, Корея, Вьетнам, Палестина, Афганистан, ядерное оружие,
масштабный геноцид и, наконец, новые беды в любезном отечестве... Само собой, кроме
ужасного, мерзкого, есть и великое - компьютеры, полеты в космос, линии связи, опутавшие
мир, и чудеса медицины. Но объяснить это труднее, чем ужасное, ибо к ужасам люди
привычны, и значит, повесть о грядущем вселит страх.
Страх или желание что-то изменить...
Возможно ли это? - подумал Серов. Нет, вряд ли. Даже наверняка не выйдет - ни мир,
ни историю не изменишь. Эти восемь аномальных зон, проклятые места, что существуют на
Земле, в общем-то, доступны, особенно в последний век. И сопка Крутая, и фиорд в Норвегии,
и те, что на Аляске и Печоре, в Ираке, Гималаях и Сахаре, не говоря уж о Бермудском
треугольнике. Ему, Серову, известно о двух десятках провалившихся, но их, конечно, больше
- может быть, сотни человек, и почти все - к гадалке не ходи! - из двадцатого века. Они
могли бы такого порассказать! И написать - хоть на папирусе или бумаге, на коже или
глиняных табличках, и даже высечь на камнях. Вполне вероятно, что говорили и писали,
пытались стать мессиями, пророками, провидцами, предупредить о великих свершениях и
грозных бедах... Но мир к ним не прислушался. Мир двигался своей дорогой, не выполняя
ничьих предначертаний, и все происходило в нем как должно.
И все-таки, все-таки...
- Все-таки береженого Бог бережет, - пробормотал Серов, захлопнул книгу и спрятал ее
в ларец.
Эпилог
Через две недели Серов и Шейла обвенчались в протестантской часовне Бас-Тера.
Церемония была скромной; на ней присутствовали Teгг и Стур, расписавшиеся как свидетели
жениха и невесты, а также дюжина пиратов с "Ворона", одетых по такому случаю в
потрепанные камзолы и вооруженных до зубов. Губернатора не звали.
После венчания был дан салют из десяти мушкетов, затем Серов отнес супругу в шлюпку
на руках, и через несколько минут они поднялись на палубу фрегата. Здесь пахло ромом и
цветами; цветы устилали тропу к капитанской каюте, а ром плескался в кружках, поднятых в
честь новобрачных.
Вскоре ром был выпит, на борт погрузили последние бочки с пресной водой, и "Ворон",
распустив паруса, покинул столицу Тортуги. В море выходили с большой поспешностью;
солдаты де Кюсси уже заняли форт и тоже могли разразиться салютом. Конечно, если бы
мокрый порох удалось поджечь - по несчастливой случайности, во время последнего ливня
пороховой погреб затопило.
Конечной целью экспедиции были балтийские воды, но в данный момент путь "Ворона"
лежал не на восток, а на юго-запад, к острову Ямайка, в город Кингстон. Когда фрегат обогнул
Эспаньолу и в головах у экипажа прояснилось, Серов поднялся на квартердек и объявил, что
после Кингстона судно направится в Европу. Однако не в Британию или Францию, где
королевский суд и частные лица могут иметь претензии к команде, а в Московию, в северную
державу, где можно неплохо заработать на войне со шведами. Шведы, конечно, не так богаты,
как испанцы, однако не бедны, а климат, кабаки и женщины в Московии много лучше, чем на
вест-индских островах. Кроме того, корабль будет уже не разбойничьим, а капером на службе
русского государя, который щедр и благоволит честным воинам. Ну а если кто служить не
жаждет и не желает возвращаться в Старый Свет, тот может сойти на берег в Кингстоне с
выходным пособием в триста песо. На этом все.
- Все! - рявкнул первый помощник Стур. - Ну, висельники, кто в Московию - на
шканцы, а кто решил оставить "Ворон", пусть тащится на бак. Да поживее, моча черепашья!
Лишь семеро двинулись на бак, но в Кингстоне "Ворон" покинули шестнадцать корсаров,
все - британцы. Война за испанское наследство разгоралась, в местном порту теснились
боевые корабли, и среди них было несколько пиратских - бриг "Черный пес" Тома Махони,
шхуна Дейва Одноглазого "Азарт", большой трехмачтовый корабль "Принц морей" и три или
четыре другие посудины. Прошел слушок, что вся эта флотилия, при поддержке британских
судов, атакует берега французской Луизианы, а если добыча окажется не очень обильной,
завернет в испанскую Флориду. Всем капитанам были нужны рубаки и стрелки, знавшие, как
взяться за мушкет, и кое-кто на "Вороне" не совладал с искушением.
Серов из-за этого не беспокоился - с ним остались сто четыре человека, вполне
достаточно, чтобы взять на абордаж и потопить любую шведскую лоханку. Кроме того, ему
удалось нанять хирурга, датчанина Дольфа Хансена, волею случая заброшенного на Ямайку и
мечтавшего вернуться в Старый Свет. Ввиду грядущих баталий лекарь являлся ценным
приобретением.
В Кингстоне они пробыли восемь дней, задержавшись из-за наследства Шейлы. Дом в
Ла-Монтаньи и винокуренное заведение Стерна и Пратта, барбадосских компаньонов, не
представляли особой коммерческой ценности, а вот поместье Брукса на Ямайке считалось
весьма обширным, богатым и прибыльным. Плантации сахарного тростника лежали милях в
двадцати от Кингстона, у залива Портленд, и здесь, на берегу, находился поселок с господской
усадьбой, конюшней, лачугами негров и огромными сараями, в которых вытапливали патоку и
сахар. Патоку перегоняли в ром, ром разливали по бочкам, сахар ссыпали в мешки, а затем
мешки и бочки отправлялись к пирсам Кингстона и ожидающим погрузки кораблям. По другую
сторону Атлантики сахар и ямайский ром шли по хорошей цене.
Предприятие выгодное, и желающих приобрести плантации долго искать не пришлось.
Тем не менее эта задержка тревожила Серова больше, чем потери в экипаже, - надвигалась
поздняя осень, а с нею свирепые бури и ливни. Правда, ван Мандер клялся, что до ноябрьских
штормов они успеют добраться до Невской губы.
Наконец с делами было закончено, и "Ворон", покинув рейд Кингстона, отправился в
плавание. Путь теперь лежал на северо-восток; они снова миновали Наветренный пролив между
Кубой и Эспаньолой, потом Малый и Большой Инагуа, два клочка суши, что замыкают цепочку
Багам, потом крошечный архипелаг Кайкос, окруженный стенами рифов и гневно ревущими
водами. "Вышли в океан, - сказал в тот день ван Мандер и, сделав паузу, добавил: -
Девятьсот миль до Бермудских островов, а там - еще пять тысяч до Старого Света. Мир велик,
капитан! Жизни не хватит, чтобы его обойти". "Не хватит", - согласился Серов, а про себя не
в первый раз подумал, что через три столетия все изменится. Планета не станет меньше, но
расстояния будут соизмеримы не с человеческой жизнью, а только с временем бодрствования
или сна. Десять-пятнадцать часов в любую сторону, и ты в Нью-Йорке или Лиме, в Токио или
Кейптауне, в Мельбурне или Коломбо. Так будет, обязательно будет, а пока... Пока тихоходное
судно ползет по земному шару, будто ничтожная мошка на гигантском глобусе.
Через несколько дней он, сменив ван Мандера, встал на утреннюю вахту. Первые краски
рассвета играли на небосклоне, и паруса, трепещущие над ним громадой спустившихся к
волнам облаков, казались розовыми. Шейла еще спала в капитанской каюте, но руки и губы
помнили тепло и нежность ее тела. Океан был спокоен, ветер устойчив, и "Ворон", слегка
покачиваясь, неутомимо плыл и плыл на северо-восток, двигался к балтийским водам, к еще не
существующему городу, к невозведенным дворцам, домам, соборам и грозным бастионам
крепости. Все это еще предстояло построить, уложив кирпич на кирпич, камень на камень, а
прежде - отвоевать такое право, но Серов не сомневался, что право будет завоевано и город
выстроен. Он это точно знал, не ведая лишь собственной своей судьбы, как и положено
человеку.
Но стоило ли этого бояться? Страшиться неведомого, трепетать перед будущим? Нет,
думал Серов, конечно нет. Вот его корабль, вот его люди, и вот его женщина, что спит сейчас
под шелест волн и посвист ветра; вот океан, и розовеющее небо, и синяя черта горизонта меж
ними; вот гаснущий лунный серп, волны, облака и первый луч восходящего солнца. Все, что
досталось ему в этой реальности и что останется навеки с ним, какой бы ни была его судьба.
Останется в радости и горе.
Немало, - размышлял Серов, прислушиваясь к песням ветра, - совсем немало.
Он вытянул губы и засвистел, напевая про себя:
И в беде, и в радости, и в горе,
Только чуточку прищурь глаза,
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина поднимает паруса.
Ветер аккомпанировал ему, играя на струнах тугих снастей, и волны, ласкаясь к борту
корабля, тихо рокотали в такт мелодии.
В романе приводятся строфы из песен Городницкого, Кима, Вихорева и других авторов.
Ангар 18 - расположен на базе ВВС США Райт-Паттерсон в штате Огайо. В этом ангаре якобы хранятся
обломки летающих тарелок и трупы энлонавтов, потерпевших крушение на территории Соединенных Штатов, в
Нью-Мексико. "Синяя книга" - отчет об исследовании появлений НЛО (неопознанных летающих объектов). Этот
проект осуществлялся в 1952-1969 гг. в США и финансировался ВВС США; руководители - известные уфологи
капитан Эдвард Раппельт и доктор Дж. Аллен Хайнек.
Лига - морская мера длины, используемая в старину; равна трем морским милям или примерно пяти с
половиной километрам.
Эспаньола - старинное название Гаити, одного из крупнейших островов Большого Антильского архипелага,
отделяющего Карибское море от Атлантического океана. Тортуга - небольшой островок (32 км в длину, 8 км в
ширину), расположенный у северо-западной оконечности Гаити и ряд десятилетий служивший главной базой
корсаров в местной акватории. Тортугой попеременно владели британцы, испанцы и французы, но расцвет
пиратского промысла приходится на французское владычество. Бас-Тер - бухта и одноименный город, столица
Тортуги, в которой пребывал французский губернатор. Наиболее известные губернаторы Тортуги: Левасер, Анри
де Фонтенэ, Жереми дю Россе, Бертран д'Ожерон и его преемники де Пуанси и де Кюсси.
Пояснение некоторых терминов, относящихся к парусным судам. Шкафут - пространство на верхней палубе
судна между фок- и грот-мачтами. Фок-мачта - передняя, грот-мачта - вторая от носа; третья мачта,
расположенная ближе к корме, называется бизанью. Шканцы - часть верхней палубы между грот-мачтой и
бизанью; на парусных кораблях это место обычно использовалось для торжественных построений экипажа. Ют -
кормовая часть верхней палубы, бак - носовая часть. Каюты офицеров находились на юте, в кормовой
надстройке, кубрик рядовых моряков - на баке, где качало гораздо сильнее.
Фордевинд - ветер, дующий в корму, или курс судна, который совпадает с направлением ветра. Гафель -
особый рей, закрепленный на мачте одним концом, под углом к ней; служит для крепления паруса. Нок-рея -
оконечность горизонтального рея.
Фрегат имел три мачты. Фок- и грот-мачты были вооружены четырьмя прямыми парусами, на бизани три
верхних паруса были прямыми, а нижний, называвшийся косой бизанью, был косым (то есть примерно таким же,
как на обычной яхте, но большего размера). Этот парус крепился между двумя элементами рангоута, отходившими
от мачты: гафелем (вверху) и гиком (внизу). Гик, имевший в длину 10-15 метров, нависал над кормовой
надстройкой, но под ним можно было свободно ходить - расстояние от гика до палубы составляло не менее двух
метров.
Квартирмейстер - лицо, ведающее снабжением войск и их размещением по квартирам.
В Европе и России ворам, убийцам и бунтовщикам часто рвали ноздри и уши. Это не заменяло наказание
(каторгу, пытку, бичевание, отправку на поселение за океан и так далее), а служило скорее зримым знаком того,
что данный человек - преступник.
Мушкет - фитильное или кремневое ружье XXVI- XVIII вв.; аркебуза - фитильное ружье XVI в.,
произошедшее от кулеврины (пушка, а также одна из первых разновидностей ручного огнестрельного оружия);
фузея - кремневое ружье XVIII в. (русские солдаты времен Петра I были вооружены фузеями).
Фальшборт - часть корабельного борта выше верхней палубы; фактически - палубное ограждение. Поверх
фальшборта идет брус (перила), называемый планширом.
Квартердек - часть верхней палубы на юте, над кормовой надстройкой.
Фартинг - самая мелкая британская монета, четверть пенса.
Суперкарго - второй помощник капитана, ведающий грузами и их перевозкой.
Пайлот - дословно "пилот"; так на британских кораблях называли штурмана или шкипера.
Багамы тянутся от полуострова Флорида до Гаити, ограничивая акваторию Мексиканского залива и
Карибского моря с северо-востока; Наветренные острова протянулись от острова Пуэрто-Рико (расположен
восточнее Гаити) до берегов Венесуэлы, ограничивая указанную акваторию с юго-востока. Западнее Наветренных
островов и параллельно им лежат Малые Антильские острова.
Фрэнсис Дрейк (1545-1618) - английский корсар, "пират королевы" Елизаветы I, которая в 1581 г. возвела
его в рыцарское звание. Прославился тем, что на корабле "Золотая лань" вторым после Магеллана совершил
кругосветное плавание, попутно ограбив испанские колонии в Америке; был одним из британских флотоводцев,
уничтоживших в 1588 г. испанскую "Непобедимую армаду". Уолтер Рэли (1552-1555) - современник Дрейка,
английский дворянин и флотоводец, фаворит королевы Елизаветы I; пытался найти сказочное Эльдорадо в дебрях
Южной Америки. Казнен преемником Елизаветы королем Яковом I. Генри Морган (1635-1688) - известнейший
английский пират, стяжавший огромные богатства и, в заключение своей карьеры, ставший дворянином и
губернатором Ямайки.
Песо - старинная испанская серебряная монета весом 25 г, известная также под названием испанского
талера. Реал - более мелкая монета; в песо (талере) считали восемь реалов. Дукат - золотая монета, которую
начали чеканить в Италии в XII-XIII веках, распространившаяся затем по всей Европе под различными
названиями и весившая 3, 5 г (венецианский дукат назывался цехином). В России первая золотая монета также
являлась весовой копией дуката и называлась червонцем (выпущена в петровские времена, в 1701 г. ). В ту эпоху
соотношение между золотым и серебряным стандартами составляло 1: 12 - 1: 16, так что золотой дукат был
примерно равен двум серебряным песо. Сейчас ситуация иная - в XIX веке серебро резко подешевело, и в начале
XX века соотношение цен между золотом и серебром составляло порядка 1: 30. Кроме дукатов, в Испании
чеканили золотые монеты двойного веса (примерно 7-7, 5 г), называвшиеся дублонами.
К корабельным мастерам относился, в современном понимании, средний командный состав: боцман и его
помощник, старший плотник, парусный мастер, оружейник и два-три сержанта, командовавшие отрядами по 1520
человек.
Пьер Легран - французский пират, захвативший в 1635 году большой испанский галеон с богатым грузом.
Монбар Губитель - еще один французский корсар, отличавшийся изощренной жестокостью в отношении
пленных испанцев.
Кварта - английская мера жидкости, равная 0, 94 литра или двум пинтам (пинта - 0, 47 литра). Кварта
составляет четверть галлона (3, 78 литра).
Название острова Тортуга происходит от испанского слова, обозначающего черепаху.
Кампешевое дерево - дерево семейства бобовых, растущее в Центральной и Южной Америке, из древесины
которого получают ценную краску - синий сандал; кампешевый экстракт также применяется как дубитель.
Людовик XIV, один из самых могущественных монархов Европы, современник Петра I, единолично правил
Францией 54 года (1661-1715) после смерти кардинала Мазарини. В 1701 г. ему было 62 года.
Начиная с д'Ожерона, губернаторы Тортуги представляли не короля и правительство Франции, а
организацию сугубо коммерческую - Французскую Вест-Индскую компанию, которой был дан на откуп остров
со всем его населением и пиратским промыслом.
Кордегардия - помещение для охраны.
Пьер Пикардиец - историческая личность, сподвижник знаменитого пирата Олоне, к описываемому времени
уже покойного. Также плавал с Генри Морганом.
Москитовый берег - побережье современного Никарагуа со стороны Карибского моря.
Ливр - французская серебряная монета, шиллинг - английская серебряная монета. В описываемый период
ливр весил около 8 г, а шиллинг - около 6 г.
Су - мелкая французская монета.
Билландер - торговое двухмачтовое судно голландской постройки с особым парусным вооружением -
нижний парус на
Поділитися у соцмережах
