Жанр: Фантастика
Флибустьер
...ский дворянин. Вы, мсье?.. Офицер склонил голову:
- Поль Ансельм, лейтенант артиллерии и комендант форта. Примите мою шпагу, маркиз.
Если не будет возражений, я со своими людьми останусь в казарме.
Мрачные солдаты потянулись вслед за Ансельмом в жилой каземат. Последним шагал
кавалер Шейлы, ощупывая темя и с опаской поглядывая на пистолет в руках девушки. Когда он
скрылся в темном проходе, Шейла захлопнула дверь и сунула свое оружие в массивные,
предназначавшиеся для замка скобы.
- Теперь не выберутся. Но я, на всякий случай, посторожу.
Серов окинул ее восхищенным взглядом. В воздушном наряде мадам ван Зейдель, на фоне
темной кирпичной стены, она казалась сказочной принцессой, владычицей древнего замка, где
обитают гномы, эльфы и призраки. Ну и, конечно, рыцари - эти уже разбрелись по двору,
лезли в подвалы и на стены, прикидывая, чем бы поживиться.
- Тегг! - позвал Серов. - Где Тегг?
Но бомбардир тоже занимался делом - увлеченно осматривал пушки. Двенадцать
больших длинноствольных орудий глядели на бухту, их лафеты были изукрашены узорами,
массивные стволы - казенную часть руками не обхватишь! - постепенно суживались,
напоминая шеи огромных черных лебедей. В них воплощались сила и мощь этой эпохи, еще
незнакомой с ракетами и фугасами, не знавшей напалма, атомных бомб и ядовитых газов. Все
это придет, с грустью подумал Серов, придет неизбежно, а пока самое грозное оружие - эти
бронзовые мастодонты, чугунные ядра и черный порох.
Он приподнял один снаряд размером с человеческую голову. Ему показалось, что ядро
весит не меньше пуда.
- Подходящий калибр, - буркнул Саймон Тегг, одобрительно щурясь. - Крепостные
пушки, любую лоханку в гавани по щепкам разнесут. Да и любую стену, клянусь Иисусом! Из
таких пострелять - редкое удовольствие!
- Ты уж завтра не слишком усердствуй, рушить стены нам ни к чему, - предупредил
Серов. - И помни: стреляешь ровно в двенадцать.
- Будет как договорились. Хотя - Бог свидетель! - я бы от этого городишки камня на
камне не оставил! - Нежно похлопав пушечный ствол, Тегг повернулся и заорал: - Олаф,
Стиг, Эрик! Рик, Боб, Джо, Тернан! Все сюда, бездельники! Откатить эту пушку и передвинуть
к той амбразуре!
"Та амбразура" открывалась к городу и губернаторской резиденции. Понаблюдав, как
пираты ворочают тяжелое орудие, Серов взял факел и поднялся на стену форта. В сотне футов
под ним лежала темная морская поверхность, и кроме этой бесконечной непроницаемой тьмы
да редких огоньков внизу он не видел ничего. Мрак надежно спрятал гавань, лодки, причалы и
корабли; свет фонарей, горевших на судах, казался отблеском звезд в невидимой воде. Вдали
раздался звон колокола, повторившись дважды, - на "Вороне", "Громе" и "Трезубце" пробили
первый час ночи.
Серов поднял факел, махнул им над головой, рассыпая искры. На "Русалке", стоявшей
ближе к берегу, чем корабли корсаров, не звонили, но эта тишина была обманчивой - Стур, и
Жак Герен, и мингер ван дер Вейт, и все его люди не спали, поджидая сигнала. Опустив факел,
он прислушался и вскоре различил тихий плеск воды и скрип уключин. Половина команды
брига переправлялась в двух шлюпках на берег. Лучшие канониры, новый гарнизон форта...
- И завтра грянет бой, - пробормотал Серов, всматриваясь в проблески огней,
мерцавших на кораблях пиратов, и представляя, как полетят над бухтой тяжелые ядра.
Довольно кивнув, он швырнул в море факел и, насвистывая песенку, спустился во двор.
Как гром гремит команда,
Равняйсь!.. налево или направо!
Теперь пускай ударит канонада,
А там посмотрим, кто кого!
Орудие уже перетащили. Ствол его глядел в звездное небо, будто целился прямо в
подбрюшье Большой Медведицы. Ворота порохового погреба были распахнуты, Тернан, Страх
Божий и братья-скандинавы катали бочки с порохом, остальные подносили ядра. Шейла стояла
на страже у жилого каземата, Тегг возился рядом с пушкой.
- Плывут?
- Сейчас будут здесь, Сэмсон.
Бомбардир, потирая раненую ногу, озабоченно нахмурился.
- Надеюсь, ван дер Вейт не позабыл, кто мне нужен. Стюрмер, Брюн и этот мордастый, с
рыжей бородой... как его?., ван Дайк! Клянусь преисподней, эти трое стрелять умеют! Когда
вернемся на "Ворон", я бы их взял с собой.
- Вряд ли они согласятся, - сказал Серов.
- Это еще почему?
- Голландцы предпочитают торговать, а не грабить. Такая уж у них ментальность... то
есть, я хочу сказать, образ мыслей.
Тегг скривился и фыркнул:
- Образ мыслей, ха! У одних в кармане фартинг, у других сундук с дукатами, а мысли у
всех одинаковы: свое бы не упустить, да и чужое не проворонить! Ты-то сам соображаешь,
капитан... - Он метнул взгляд на Шейлу. - Хороша девчонка, ничего не скажешь, а будь она
бесприданницей, ты бы бился за нее? Или сбагрил Пилу?
- Любовь не зарится на злато, - молвил Серов. - Мне все равно, богатая она или
нищая.
- Ну, если не врешь, то ты в Вест-Индии один такой выродок, - заметил Тегг и,
подумав, добавил: - Может быть, и в Старом Свете тоже.
Серов хотел было возразить, но в этот момент раскрылись ворота, рявкнул, подгоняя
голландцев, Уот Стур, и в форт вступило подкрепление.
Глава 17
МСЬЕ ДЕ КЮССИ, ГУБЕРНАТОР
В ту ночь, пока Серов дремал вполглаза среди своих людей, между бочек пороха и
пушечных лафетов, привиделся ему сон. Снилось, будто он вовсе не Серов Андрей Юрьевич и
не маркиз Серра, а какой-то другой бедолага, унесенный вихрем времени, - может быть,
программист Понедельник или библиотекарь Елисеев. Будто сидит он на обочине дороги в
неведомой стране, таращится на дома и людей, а дома те и люди совсем непривычны: где
башня каменная торчит, где хижина из веток, и жители щеголяют в хитонах, в рыцарских
доспехах, в платьях с кринолинами, а то и почти голышом. И говор их непонятен, как язык
индейцев майя, - то зачирикают, словно китайцы, то, на кавказский манер, взревут гортанно,
то завопят пронзительно и тонко, как сотня индийских певиц. Какие люди, чей тут город, что за
время - Бог их знает! Понятно лишь, что не двадцатый век, - машин и мобильников не видно
и банок с пивом тоже.
Серова - или того, кем он был в странном своем сновидении - терзали тоска и чувство
потери. Где он очутился, в какой стране, в какой эпохе? И кто он такой? Возможно, он стал
одновременно всеми, кто затерялся в прошедших веках, и видит сразу множество картин - то,
что явилось им после перемещения? Возможно, времена, в которые они попали, вдруг
перекрылись, смешались, словно стекляшки в калейдоскопе, объединив каким-то загадочным
образом сознания Серова, Фрика, Ковальской, Понедельника и всех остальных? Возможно, то
была подсказка, знак, что Мироздание поколебалось и в нем вот-вот откроется дорога, путь
назад, домой, в привычную и родную реальность?
Но хотел ли он в нее вернуться?
Бесспорно, да - если говорить о людях, сгинувших в безднах времен. О всех, кроме
Андрея Серова. С ним, с Серовым, ясности не было - то ли он слишком прижился в новой для
себя эпохе, то ли не желал оставить начатых тут дел, то ли боялся что-то потерять - что-то
такое, чего не нашлось в прежнем его бытии.
С этой мыслью он проснулся.
Его голова лежала на коленях девушки, лучи утреннего солнца согревали лицо, и под еще
сомкнутыми веками таяли призрачные страны и эпохи. Когда они совсем исчезли, Серов
вдохнул соленый ветер с моря, раскрыл глаза и огляделся. В тесном дворике спали вповалку
голландцы и корсары, укрытые тенями, что пролегли от стен, а меж зубцов парапета синела
спокойная морская гладь и голубели небеса. Он посмотрел на массивные темные туши орудий,
на лодки, скользившие к берегу, на замершие в бухте корабли, на город и зеленые холмы
Тортуги. Все правильно, все верно, подумалось ему; он там, где должен быть. Вот его люди, вот
его женщина, а в гавани - его корабль, который предстоит отвоевать. Расстаться с этим
невозможно, особенно с женщиной и кораблем. В тот день, в тот самый первый день, когда его
швырнули в море, он поклялся, что завладеет "Вороном", и он исполнит клятву. Исполнит, но
не во имя мести, а ради любви и справедливости.
Он улыбнулся Шейле.
- Ты беспокойно спал, - сказала девушка. - Что-то мучает тебя, Эндрю?
- Мучает? Нет. - Серов легко поднялся на ноги. - Пожалуй, я даже счастлив, дорогая.
Я забываю то, что должно быть забыто, а новое, что найдено здесь, приносит мне все больше
радости. Место, правда, неподходящее... Но ничего! Скоро, совсем уже скоро, мы покинем этот
край и поплывем на родину.
- В Старый Свет? В твою Нормандию или дальше, в Московию? - Шейла вздохнула. -
Что ожидает нас, Эндрю?
- Не знаю, милая, не знаю, но там наша родина и судьба. Там реки прозрачней, леса
зеленее, и снег... снег такой белый... Тебе понравится. - Расправив плечи, Серов ударил
лезвием кинжала о пушечный ствол, и гулкий звук потревоженной бронзы поплыл над
двором. - Вставайте, парни, заря уже полощется! Берите оружие! Нас ждут великие дела!
- Хрр... И наши песо, - добавил Хрипатый Боб, поднявшись из-за бочек с порохом.
В искусстве верховой езды Серов не слишком преуспел, что являлось несомненным
упущением. Все знатные люди в эту эпоху, от Индии и Китая до Калифорнии и Перу, отлично
ездили верхом - большей частью на жеребцах и кобылах, а также на верблюдах и слонах. Что
до последних транспортных средств, то их, конечно, в Нормандии не было, но разве мог
отец-маркиз не обучить потомка - пусть незаконного! - езде на благородных скакунах? Это
совершенно исключалось, и потому Серов терпел неудобства такого способа передвижения -
жесткое и неудобное седло, коротковатые стремена и упрямство мула.
В цирковом училище вольтижировку не преподавали за неимением лошадей. Позже, уже
странствуя с родителями по Европам, он немного образовался - ибо какой же циркач не знает,
как подойти к коню! Однако бабушка Катя, славная наездница, могла бы дать Серову сто очков
вперед, не говоря уж о его нормандских предках. Это с одной стороны, а с другой, мул - это
отнюдь не арабский скакун, а тварь ленивая и зловредная, совсем не подходящая для
торжественных кортежей. Но настоящих лошадей в Бас-Тере было десятка два, принадлежали
они избранной публике и не сдавались внаем. Кроме мулов были ослы, но маркиз Серра,
конечно, не мог явиться к губернатору на ишаке или на своих двоих, с испачканными пылью
сапогами. Маркиз не шантрапа какая-то! Suum cuique, как говорили латиняне; каждому свое.
И потому Серов трясся на муле, что было меньшим уроном для чести и достоинства,
нежели хождение пешком. Мул оказался грязноват и тощ, но, компенсируя этот недостаток,
костюм Серова выглядел роскошно: камзол из синей с золотом парчи, такие же штаны,
заправленные в сапоги испанской кожи, перевязь с испанским клинком, кружевные манжеты,
перчатки и шляпа с белыми перьями. Должно быть, в таком облачении счастливый супруг
мадам ван Зей-дель намеревался красоваться на балах, и подходило оно для встреч со знатными
персонами, хоть королевской, хоть губернаторской крови, самым наилучшим образом. Правда,
камзол немного жал в плечах, штаны были просторны в поясе, и сапоги великоваты, зато в них
поместились пистолет и нож.
Вслед за Серовым ехала Шейла, сменившая свой легкомысленный наряд на голубое
платье, отделанное рюшами, с пышным бантом на талии и серебристой вышивкой по вороту. Ее
головку покрывала белая мантилья, тонкие пальцы в белых перчатках уверенно держали повод,
а из-под платья выглядывали ножки в изящных французских башмачках. Она была прелестна,
восхитительна, и Серов, оглядываясь то и дело, испытывал буквально муки совести - она была
достойна князя, а не поддельного маркиза. Впрочем, Петр Алексеевич мог пожаловать его хоть
князем, хоть маркизом, хоть тамбовским губернатором - конечно, ежели заслужишь такую
честь.
Четверо всадников сопровождали их в качестве свиты. Для этой поездки Серов отобрал
парней повыше ростом и покрепче, трех братьев Свенсонов и Хрипатого Боба. Они приоделись,
разграбив вконец сундук ван Зейделя: Джо щеголял в малиновом жилете, Олаф - в алых
бархатных штанах, а Стигу и Эрику достались кружевные рубахи, шляпы и башмаки. В другое
время жители Бас-Тера сбежались бы полюбоваться кавалькадой, но нынче страх возобладал
над любопытством: все сидели по домам. Набережная была почти пуста, и только у товарных
складов маячили охранники с мушкетами.
Гавань казалась столь же тихой и безлюдной, если не считать пары шестивесельных
шлюпок, неторопливо скользивших к берегу. Мулы тоже не спешили, и когда Серов добрался
до католической церкви, прибывшие уже толпились на ее ступенях- двенадцать оборванных
головорезов с "Трезубца" и "Грома" и двое мужчин в нарядах пороскошнее. Эти были
крупный светловолосый верзила с рубцом от верхней губы до правого уха. Шрам приподнимал
губу, и оттого казалось, что он весело скалится, но серые его глаза были холодны, как айсберг.
Серов натянул уздечку, и Шейла с Бобом поравнялись с ним. Сзади слышался шорох, лязг
и скрежет - братья-датчане вооружались, готовясь к драке. За церковью шла крутая улочка,
ведущая наверх, к площади и губернаторской резиденции, однако сворачивать в нее было
опасно - тыл оставался незащищенным. Кремневый пистолет - штука, конечно, неуклюжая и
не очень точная, но пуля все-таки быстрее мула. К тому же Серов сомневался, что их скакуны
умеют двигаться галопом.
- Кто такие? - спросил он, приблизившись к подозрительной компании.
- Здоровяк - Стив Ашер, капитан "Трезубца", а с ним Пьер Пикардиец, - пояснила
Шейла. - Тот, с носом как у попугая!
- И зубами как у акулы, - прохрипел Боб, потянувшись за пистолетом. - О чем
поганец Морртимер у "Старрого Пью" толковал? Врроде про этих вот самых ублюдков, что
пасть рразинули на наше серребришко? Не угостить ли их свинцом?
Но Пикардиец, не испугавшись угрозы, шагнул вперед, заступил дорогу мулам и во все
глаза уставился на Шейлу.
- Дева Мария и все святые! Девчонка старого Брукса, чтоб мне пропасть! - Голос у него
был громкий, резкий, и на английском он изъяснялся с заметным акцентом. - Болтали в
кабаках, что мисс Шейла так убивается по дядюшке, что высохла как щепка и навсегда
поселилась в лесу. Живет теперь у его могилки, чтоб, значит, свиньи и стервятники косточек не
растащили... может, с горя уже померла... Вранье, видать! Вот же она, тут! Живая, здоровая, в
богатом наряде и с молодцами Брукса! Откуда только взялись... С голландской посудины, что
ли?
Он махнул в сторону брига и попытался выдернуть уздечку из рук Шейлы, но девушка
хлестнула Пикардийца по пальцам:
- А ну, прочь! Отойди! Говоришь, болтают, что я умерла? А я вот слышала, что тут есть
парни, что зарятся на мое наследие. Только напрасно! Ни одна крыса фартинга не получит!
- Это какое же наследие? - с ухмылкой спросил капитан "Грома", отступая, однако, на
пару шагов. - Лачуга в Ла-Монтане и дюжина беззубых негров? Что еще тебе оставил
дядюшка? Пальму с кокосами и огород с капустой? Бочку рома и старые подштанники?
Щеки Шейлы гневно вспыхнули, рука метнулась к поясу, но Серов, наклонившись,
перехватил ее запястье. Люди с "Трезубца" и "Грома" не прикасались к оружию и явно не
собирались драться, хотя пистолеты Свенсонов и Боба могли уложить половину из них. Надо
думать, кровопролитие не входило в планы главарей, и добивались они чего-то другого -
наверное, просто хотели разобраться в ситуации. Серов мог бы изложить ее в самом лучшем
виде и опасался только одного - чтоб Шейла не проговорилась. Скажем, про пушки форта,
Teгга и голландских канониров...
Велев своим спутникам опустить оружие, он вымолвил:
- Каждый имеющий глаза видит наследие мисс Шейлы Брукс - судно в гавани, три его
мачты, пушечные порты и двадцать четыре орудия. Фрегат, груженный серебром... Вы его
хорошо рассмотрели?
Все еще ухмыляясь, Пикардиец взглянул на Серова:
- А это что за расфуфыренный петух? Тех знаю, - он покосился на Боба и
Свенсонов, - а эта птичка мне незнакома. Откуда ты взялся, красавец? И что тебе за дело до
"Ворона", его орудий и серебра?
- Это мой корабль, - сказал Серов. - Мисс Брукс оказала мне честь, сделав капитаном,
и многие в экипаже с ее решением согласны.
- А кто же Пил, Эдвард Пил? Наверно, капитан для несогласных? И их, видать,
побольше, если Пил на корабле, а ты с девчонкой Брукса здесь. Разве не так? - Усмешка вдруг
исчезла с лица Пикардийца, и он, жадно сглотнув, произнес: - У Пила судно, пушки, сотня
молодцов и серебро, три миллиона песо, говорят... А что у вас?
- Все то же самое, кроме серебра - корабль, люди, пушки. Вот они! - Рукой, затянутой
в перчатку, Серов показал на голландский бриг. - Кроме того, вы ошибаетесь в подсчетах,
капитан, - в команде Пила меньше сотни. Многие перебежали к нам, так что еще до заката мы
ступим на палубу "Ворона" и разберемся с мистером Пилом.
- И с серебром?
- Безусловно.
- Три миллиона песо... три... - будто зачарованный, пробормотал Пикардиец. - В
Панаме Морган взял четыре, но их пришлось делить на пару тысяч голодранцев... А здесь на
всех кораблях трех сотен не насчитаешь... И три миллиона серебром! Господь всемогущий!
- Хоть десять, - заявила Шейла, ударив мула каблуками. - Ну-ка, уходи с дороги,
Пьер! Убирайся! Я же сказала: из моего наследства - никому ни фартинга!
Очень удачно получилось - случайно или она решила подыграть Серову, изображая
непреклонность. Он уже не сомневался, что Пикардиец лишь застрельщик, а главное слово
будет за Ашером. Не просто слово, а, вероятно, деловое предложение. Так оно и получилось.
- Не нужно горячиться, леди, - спокойно молвил капитан "Трезубца". -Вы здесь, вы
живы, и часть команды на вашей стороне, а это значит, что Пил - ворюга, нарушивший закон
Берегового братства. Что, дьяволом клянусь, для нас не новость - люди с "Ворона" много
пили и еще больше болтали. За это мы можем пустить на дно их лоханку, да груз уж больно
ценный! И брать на абордаж их не годится, потери будут слишком велики... А что еще
сделаешь? Пил клянется, что три миллиона - дым над трубой, но кто поверит лживому скоту?
Словом, леди, мы в затруднении... - Ашер раздвинул губы, показав внушительные клыки. -
Однако вы здесь, и это меняет дело. Ваш человек говорит, что вы не одни, что есть у вас люди и
пушки? Ну и отлично! Верните свою посудину, но так, чтоб груз не утопить... Верните, а мы
подсобим!
- Но не бесплатно, не бесплатно, - предупредил Пьер Пикардиец. - Бог велел
делиться, леди и джентльмены. Особенно с теми, у кого больше пушек.
Бросив на Шейлу предостерегающий взгляд, Серов вежливо приподнял шляпу и ответил:
- Благодарю, капитан. Мы обдумаем ваше предложение, и я надеюсь - я даже
уверен! - что мисс Брукс проявит щедрость. Но только в разумных пределах! Скажем,
миллион на двоих... Это устроит?
Кто-то из Свенсонов фыркнул за его спиной, а в горле Хрипатого Боба забулькало и
заклокотало. Пикардиец почесал в затылке:
- Полтора мне больше нравится. Полтора вам, полтора нам. Так будет справедливо.
- Договорились. Мы оставляем себе полтора миллиона, а все, что свыше, - вам. -
Серов поднял руку. - Клянусь милостью Господней! Вы получите свою часть груза из трюмов
"Ворона"! А сейчас расступитесь и дайте нам проехать.
- Похоже, вы направляетесь к губернатору, - сказал Стив Ашер. - Но стоит ли
втягивать его в наши разборки? Я бы не советовал. Определенно не советовал!
- У нас и мысли такой нет, - успокоил его Серов. - Положено, однако,
засвидетельствовать почтение властям и обсудить размер портовых сборов.
- С вашей доли, - буркнул Пикардиец и освободил дорогу.
Прядая ушами и недовольно дергая уздечки, мулы потащились по пыльной и крутой
улице, что вела к губернаторскому дворцу. Этот тракт выглядел более оживленным, чем
набережная: тут и там в утреннее небо поднимался дымок, женщины готовили еду, хлопотали в
крохотных двориках, пекли лепешки, развешивали белье. Еще навстречу кавалькаде попались
три тележки с овощами, десяток негров с белым надсмотрщиком, несколько портовых шлюх и
воинский патруль. Солдаты несли дежурство в верхней части улицы, у домов почтенных
горожан мсье Филибера и мсье Баррета, торговцев колониальными товарами.
- Хрр... - произнес Боб, ехавший слева от Серова. - Весело, должно быть, рраздавать
миллионы, которрых и в помине нет! Пожадничал ты, капитан. Я бы им трри отгррузил!
- Хотелось бы мне знать, кто байку пустил про три миллиона, - заметила ехавшая
справа Шейла. - Такую свинью мерзавцу Пилу подложить! Неглупый парень это сделал.
- Похоже, я догадываюсь кто, - молвил Серов, и хитрая рожа Мортимера мелькнула
перед ним. Он усмехнулся, потом призадумался и сказал: - Должно быть, Пилу уже известно,
что мы здесь. С "Грома" и "Трезубца" нас разглядели, так почему не разглядеть и с "Ворона"?
У каждого капитана есть подзорная труба, и "Ворон" встал на якорь ближе к берегу.
- Это плохо или хорошо? - спросила Шейла. - То, что с "Ворона" нас увидели?
- Это отлично, милая! Они еще на нас полюбуются, когда мы вернемся от де Кюсси!
Серов спрятал улыбку и посмотрел на форт, маячивший темной угловатой глыбой на фоне
голубых небес. Вряд ли в городе и в гавани кто-нибудь подозревал о том, что цитадель сменила
хозяев - это был его сюрприз, его козырная карта. Что там болтал Пикардиец? Бог велел
делиться, особенно с теми, у кого больше пушек... Ну, сочтемся стволами, посмотрим!
Площадь перед резиденцией была пустынной. Серов слез с мула, помог сойти на землю
Шейле и велел ждать их в ближайшем переулке, а на площадь - ни ногой. Затем они
поднялись к распахнутой двери, у которой поджидали два лакея. Шейла, в своей мантилье и
голубом наряде, шла плавно, как яхта под попутным ветерком, Серов же чертыхался, потирал
поясницу и рыскал в сторону от курса. Мулы проводили его насмешливым ржанием.
В патио их не повели - чернокожий слуга в обшитой галунами ливрее двинулся к
лестнице на второй этаж. Стиснув зубы, Серов одолел ее вслед за лакеем и Шейлой и очутился
в хозяйском кабинете, обширном помещении с видом на море. Здесь находились письменный
стол, отделанный сверкающей бронзой, конторка, несколько кресел и обтянутый плюшем
диван. На стенах - вычурные жирандоли со свечами, зеркала и большой парадный портрет
короля. Его величество Людовика XIV изобразили в горностаевой мантии, со скипетром и
державой в руках, причем суровый королевский взгляд был устремлен не на зрителей, на
объемистый ларец у левой его ноги. Это, несомненно, являлось напоминанием о портовых
сборах, взимаемых в пользу французской короны и Вест-Индской компании.
- Маркиз... - Де Кюсси с приятной улыбкой вышел из-за стола и отвесил поклон,
колыхая белоснежным париком. Серов изящно махнул шляпой в ответ. - Приветствую вас в
этих далеких от Франции краях, но удивлен, что вы прибыли на голландском бриге. Кажется, с
этой державой мы в состоянии войны, и потому... - Тут его взгляд упал на Шейлу, и
губернатор едва не подпрыгнул, взметнув льняные локоны. - Мисс Брукс! Свет Господень!
Моя дорогая мисс Брукс! Какими судьбами? Я слышал от мсье Пила о горестной участи вашего
дяди... Я так соболезную вам! И я... я готов... любую помощь...
Шейла склонилась в реверансе. Губернатор подскочил к ней, взял за руку, подвел к
дивану и усадил так бережно, словно она была статуэткой из севрского фарфора . Благодарно
кивнув, Шейла сняла перчатки, расправила пышный бант на талии и грустно поникла головой.
- О, мсье, мой бедный, бедный дядюшка Джозеф... это такая трагедия, такая потеря...
Но, к сожалению, погиб не он один. Был бунт, мятеж, и, по вине Эдварда Пила, несколько
верных мне людей тоже расстались с жизнью. Пришлось бежать - с теми, кто спасся и
защитил меня, но я потеряла груз и корабль. А этот груз...
- Да-да, я знаю, мадемуазель! Около пятисот тысяч песо, как уверяет капитан Пил...
Внезапно щеки Шейлы вспыхнули.
- Не смейте называть его капитаном! Он вор и мошенник, захвативший мой корабль! -
Девушка приподнялась и махнула перчатками в сторону Серова. - Вот его капитан! Только
маркиз Серра будет командовать "Вороном"!
Повернувшись к Серову, губернатор оглядел его с ног до головы, потом вытащил
табакерку, но открывать ее не стал. По лбу его побежали морщины, рот приоткрылся; чудилось,
он пытается воскресить некое ускользающее воспоминание.
- Могу ли я узнать, мой дорогой Серра, когда и где вы встретились с мадемуазель
Шейлой? - произнес де Кюсси, постукивая пальцами по табакерке и продолжая сверлить
Серова взглядом.
- Да, разумеется. Вы даже сами ответите на этот вопрос, вспомнив молодого человека,
что посетил вас вместе с Томом Садлером и капитаном Бруксом месяцев семь назад. Кажется,
испытывая нужду в секретаре, вы пожелали его купить, но капитан не согласился...
Припоминаете?
- Так это вы? - Глаза губернатора изумленно округлились. - Конечно, вы! Садлер
говорил, что вы - сын маркиза из Нормандии... Значит, все это время вы плавали с Джозефом
Бруксом? Но почему? Вы, нормандский дворянин...
- По причинам личного свойства, - произнес Серов, с нежностью улыбнувшись Шейле.
Поясницу у него отпустило, и он поклялся про себя, что на мула больше не сядет. Затем сказал:
- Я прибыл в Вест-Индию на "Викторьезе", но очутился на "Вороне", я был бездомным и
нищим, но приобрел более, чем потерял. Судьба, губернатор! Кто мы такие, чтобы спорить с
ней? Кстати, как вам понравился мой подарок?
- О, да! Ваша щедрость не знает границ! Моя супруга в восторге! Этот фарфор достоин
королей!
- Пустяки, де Кюсси, пустяки. Мелочь. Это лишь первый знак нашего дальнейшего
сотрудничества.
Губернатор посмотрел в окно, на бухту и корабли корсаров, на голландский бриг и
застывшие у пирсов торговые суда. Глаза его сузились; щелкнув крышкой табакерки, он взял
щепотку, втянул зелье в нос, чихнул, подставив кружевной платочек.
- Ваш драгоценный подарок и ваш костюм, маркиз... Я полагаю, что ваши
обстоятельства переменились к лучшему?
- Не стану отрицать. Бриг, который вы видите, принадлежит мне, вместе со всеми
ценными товарами и
...Поділитися у соцмережах
