Жанр: Энциклопедия
Сто великих гениев
...его произведение - "Математические начала
натуральной философии". Такое заглавие может ввести в заблуждение. В этой
объемистой работе философским рассуждениям уделено самое скромное место. Она
насыщена формулами и содержит основы ньютоновской механики и астрономии. Автор
так определяет принцип познания, который можно считать научным: "Не должно
принимать в природе иных причин сверх тех, которые истинны и достаточны для
объяснения явлений". А критерием истины он полагал опыт, наблюдения,
эксперименты и строгую математическую форму выражения результатов.
О существовании закона всемирного тяготения догадывались до Ньютона Кеплер и
Роберт Гук. Но математически обработать материалы астрономических наблюдений и
точно сформулировать этот закон не смогли. Говорят, Ньютону подсказало верное
решение падение яблока с дерева. Если такое произошло на самом деле, то лишь
потому, что яблоко созрело в то время, когда Ньютон после шестилетнего
упорнейшего труда пришел к своему открытию. Оно отмечено даже в эпитафии на
памятнике ему в Вестминстерском аббатстве: "...почти божественным разумом первый
доказал с факелом математики движение планет, пути комет и приливы океанов..."
Великому достижению Ньютона посвятил свой панегирик его современник и
соотечественник Александр Поп:
Был Божий мир кромешной тьмой окутан. Да будет свет!" - И вот явился Ньютон.
Правда, уже в XX веке, после появления специальной теории относительности, стихи
получили продолжение:
ньютон
289
Но сатана недолго ждал реванша:
Пришел Эйнштейн, и стало все, как раньше.
Однако в действительности теория Ньютона вовсе не была опровергнута. Его идея
абсолютного времени была отвергнута (хотя те же физики, сами того не заметив,
возродили ее и ныне подсчитывают в "абсолютном масштабе" возраст небесных тел и
даже Вселенной). Но ведь он наряду с абсолютными временем и пространством
выделил и относительное. Он высказывал сомнение в наличии абсолютной системы
координат. Между прочим, А. Эйнштейн признавался: "До сих пор не удалось
заменить единую концепцию мира Ньютона другой, столь же всеобъемлющей единой
концепцией. Но то, что мы добыли до сих пор, было невозможно получить без ясной
системы Ньютона".
Стремление построить натурфилософию на математическом основании Ньютон высказал
так: "Было бы желательно вывести из начал механики и остальные явления природы"
(помимо астрономических). Эта надежда окрыляла многих философов и ученых, но
она, как выяснилось теперь, несбыточна. Ньютон несколько опрометчиво заявил, что
"гипотез не измышляет". Но, в сущности, он имел в виду необходимость опираться в
научных исследованиях на безукоризненно доказанные положения. "...Все же, что не
выводится из явлений, должно называться гипотезою; гипотезам же метафизическим,
физическим, механическим, скрытым свойствам не место в экспериментальной
философии".
Казалось бы, перед нами типичный мыслитель-рационалист. Но это справедливо
только по отношению к его научным трудам, да и то с некоторыми оговорками. На
самом деле ситуация сложнее. Вот что писал в 1703 году в одном из писем Локк:
"Ньютон действительно замечательный ученый и не только благодаря своим
поразительным достижениям в математике, но и в теологии, и благодаря своим
знаниям Священного Писания, в чем мало кто может с ним сравниться".
В своем богословском сочинении, посвященном библейским пророчествам, Ньютон и
"гипотезы измышляет", и даже противоречит собственным научным выводам об
абсолютном времени, которое, как писал он в "Началах...", "без всякого отношения
к чему-нибудь внешнему, протекает равномерно и иначе зовется длительностью". В
таком всеобщем однонаправленном потоке предсказания будущего могут быть только
предположительными, гадательными, вычисленными, но только не полученными в виде
неких "сигналов из будущего", так как обратного движения этот поток времени не
имеет. Ньютон как богослов без тени сомнения ссылается на сверхъестественную
силу - Бога. По его мнению, всеведущий Бог (а для него
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
следовало бы автору "Начал...", помимо абсолютного и относительного времени,
выделить еще и вечность или "вечное настоящее") открыл пророкам будущее.
Удостовериться в этом можно лишь "задним числом", ибо "Бог дал... пророчества
Ветхого Завета не ради того, чтобы удовлетворить любопытство людей, делая их
способными предузнавать будущее, но ради того, чтобы исполнением их на деле был
дан миру святой Промысел Его, а не проницательность истолкователей".
Философия натуральная и философия религиозная у Ньютона оказались настолько
несовместимыми, словно они принадлежали двум разным людям. Такое "раздвоение
интеллекта" происходило бессознательно. Оно свидетельствовало о том, что между
окрепшей наукой и традиционным богословием разверзлась пропасть.
Почему мыслитель не выбрал что-то одно? Выбор, казалось бы, совершенно очевиден:
натуральная философия и наука, ибо речь идет о гениальном ученом, достижения
которого были превознесены уже при его жизни. Что заставляло его заниматься
богословием?
На этот вопрос можно найти более или менее определенный ответ в очень немногих
отступлениях от научного метода, которые он позволял себе в "Началах...". В
заключительной главе сказано: "Изящнейшее соединение Солнца, планет и комет не
могло произойти иначе, как по намерению и власти могущественного и премудрого
Существа". И еще: "От слепой необходимости природы, которая повсюду и всегда
одна и та же, не может происходить изменение вещей. Всякое разнообразие вещей,
сотворенных по месту и времени, может происходить лишь от мысли и воли Существа,
необходимо существующего".
Чтобы сверхмеханизм Мироздания не остался мертвым телом, в котором нет места
жизни и разуму, великий математик, физик и механик вынужден был прибегнуть к
идее ("гипотезе") Бога, "все-постигающего Разума и всемогущего Существа,
сотворившего и запустившего машину Вселенной.
ЛАВУАЗЬЕ
(1743-1794)
Жизнь его складывалась необычайно счастливо. Он был, пожалуй, самым богатым из
всех знаменитых ученых. Получилось так,! что этот прославленный химик случайно
приобрел данную специ-1 альность и тратил на свои лабораторные исследования не
малые" собственные средства. Поэтому его с полным правом следует счиЛАВУАЗЬЕ
тать ученым-любителем. В то же время именно его называют основателем современной
химии.
До Лавуазье она была по сути дела прикладной дисциплиной, связанной с
фармакологией, медициной, отдельными производствами и алхимическими опытами. Он
более других содействовал превращению ее в науку, имеющую свою систему терминов
и классификаций, опирающуюся на предельно точные количественные характеристики.
Как отмечает историк химии И.С. Дмитриев, "достижения Лавуазье в науке
многообразны: он изменил всю
иерархию химических соединений, в результате чего те вещества, которые считались
простыми, например вода, оказались сложными, и наоборот, те, что полагали
сложными, скажем металлы, заняли свое место в "Таблице простых тел"; он открыл
кислород и дал правильное объяснение процессов горения, прокаливания,
восстановления дыхания, чем опроверг теорию мифического флогистона; разработал
концепцию агрегатного состояния вещества, наконец, он сформулировал закон
сохранения массы вещества (1789), открытый задолго до того Ломоносовым, и
т.д..."
Родился Антуан Лоран Лавуазье в состоятельной семье прокурора Парижского
парламента. Обучаясь в привилегированном коллеже Мазарини, он увлекся
литературой, стал сочинять драму на сюжет сентиментального романа Жана Жака
Руссо "Юлия, или Новая Элоиза" (нетривиальный выбор для весьма обеспеченного
юноши; ведь Руссо признавался: "Я ненавижу знатных, и ненавидел бы их еще
больше, если бы меньше презирал"). Но далее первых сцен работа не продвинулась:
более серьезно интересовали его математика, астрономия, физика, минералогия. По
настоянию отца поступил на юридический факультет Парижского университета, но по
окончании его не стал адвокатом. С другом семьи геологом Жаном Этьеном Геттардом
(сторонником гипотезы всемирного потопа, якобы сформировавшего лик Земли и даже
кристаллические горные породы) молодой Лавуазье совершал экспедиции по Франции,
собирая ма292
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
териалы для геолого-минералогического атласа, а также участвовал в составлении
геологических карт. Свои таланты Лавуазье впервые проявил в неожиданной области:
разработал проект уличного освещения Парижа, за что получил золотую медаль.
Его научная карьера была стремительной: в 1768 году адъюнкт, через 4 года -
академик, а с 1785-го - директор Парижской академии наук. Возможно, его
продвижению поначалу способствовали друзья отца, энергия и молодость ученого, а
также его материальная обеспеченность, позволявшая заниматься за свой счет
химическими исследованиями в лаборатории. Поручали ему самые разнообразные
задания: изучать "животный магнетизм" и газы выгребных ям, разобраться в
конструкции английской паровой машины, осматривать казенные заведения (тюрьмы,
больницы, фабрики, заводы), организовывать метеорологические наблюдения,
выяснять химический состав косметических препаратов и их влияние на здоровье.
"Однако случалось ученому идти и против королевской воли, - пишет И.С. Дмитриев.
- Так, незадолго до революции Людовик XVI потребовал существенно увеличить число
мест в академии. Ответ Лавуазье (тогда уже директора академии) был резок и
категоричен:
- Если Ваше Величество намерены провести столь значительное пополнение
академических рядов, то нам придется призвать в эти стены посредственность,
полузнание, более опасные, чем невежество, шарлатанство и интриги, которые их
всегда сопровождают, а будущим поколениям оставить лишь выродившееся потомство.
Король может открывать вакансии, но не в его власти создавать гениальных ученых,
чтобы эти вакансии заполнить".
Очень многое определило в его судьбе избрание в 1768 году членом, а затем одним
из руководителей Генерального откупа (ведомства по взиманию налогов). Эта
организация обогащала не только казну государственную, но и своих деятелей.
Лавуазье сравнительно быстро стал миллионером. По его предложению Париж окружили
решеткой, чтобы не допустить беспошлинного ввоза товаров. Казна и члены
Генерального откупа богатели, но у горожан росло недовольство подобными мерами,
а также инфляцией, перебоями с хлебом, снижением уровня жизни. На Лавуазье
писали анонимные памфлеты. А он продолжал заниматься химическими исследованиями,
в частности, реорганизовал производство пороха, улучшив его качество и почти
удвоив выпуск. В 1783 году он издал мемуары "Размышления о флогистоне", в
которых опровергал уже укоренившееся в науке мнение о существовании
"воспламеняемой субстанции" (флогистоне), которая выделяется при горении и
обжигании, переходя через воздух растениям, а от них животным. Эту гипотезу еще
раньше опроверг своими опытами М.В. Ломоносов, но его авториЛАВУАЗЬЕ
тет не был настолько весом, чтобы ученые отказались от привычной концепции. Да и
выдвинутая Лавуазье кислородная теория горения и дыхания была отвергнута
подавляющим большинством специалистов. В мемуарах он признался:
"Я не жду, что мои взгляды будут сразу приняты. Человеческий ум привыкает видеть
вещи определенным образом, и те, кто на протяжении части своего жизненного пути
рассматривали природу с известной точки зрения, обращаются лишь с трудом к новым
представлениям". Он верил, что со временем его идея победит, и не ошибся.
Укрепляя новые теории в сознании ученых, он создал "Начальный курс химии" (1769)
с иллюстрациями жены и помощницы Марии, ученицы знаменитого художника Луи
Давида. В учебнике он изложил принципы, которыми руководствовался: "Я поставил
себе законом всегда следовать от известного к неизвестному, не делать никаких
выводов, которые не вытекали бы непосредственно из опытов и наблюдений, и
сопоставлять химические факты и истины в таком порядке, который наиболее
облегчает их понимание..."
Лавуазье верно отметил одну особенность научных построений, способствующую
заблуждениям: ошибочные суждения не затрагивают личных интересов, не грозят
страданиями и бедами; напротив, возбуждают воображение, тешат самолюбие. "Таким
образом, мы как бы заинтересованы в том, чтобы себя обманывать".
Припомнил Лавуазье слова своего современника, философа, историка и экономиста
Кондильяка о свойстве людей злоупотреблять словами, не особенно заботясь об их
смысле, привыкать к ложным мнениям, которые превращаются в предрассудки. От
этого избавиться тем труднее, чем образованнее человек. Новые идеи легче поймут
те, кто ни чему не учился, "чем те, кто учился многому, а тем более те, кто
писал много ученых сочинений". Сам Лавуазье постарался внести порядок в
значительный хаос, царивший в химической науке того времени, преодолевая
сопротивление ретроградов. И это ему удалось.
Грянувшая Французская революция была встречена Лавуазье спокойно. В письме
американскому коллеге Бенджамину Франклину он написал: "Партия демократическая
имеет на своей стороне и численность, и философию, и ученых". Но свержение
монархии сказалось вскоре и на Парижской академии, которой покровительствовал
король. Ученых стали упрекать в паразитизме, пламенный демократ Марат обозвал
Лавуазье "корифеем среди шарлатанов". В августе 1793 года академия была
разогнана, а в декабре вышло постановление об аресте всех бывших откупщиков. Их
обвинили в злоупотреблениях и заговоре против французского народа. И великий
химик, сделавший так много для укрепления и славы Франции, попал под нож
гильотины.
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
КЮВЬЕ
(1769-1832)
Жорж Кювье родился в Эльзасе, в семье французского эмигранта. С детства
отличался превосходной памятью и любознательностью. Читать научился в 4 года, а
через шесть лет увлекся "Естественной историей" Бюффона. Позже всерьез
заинтересовался философией Канта; делал сотни зарисовок животных,
преимущественно насекомых.
Окончив Каролингскую академию в Штутгарте, работал в богатом поместье в
Нормандии, где пользовался обширной библиотекой и вел свои первые научные
исследования. Кювье стал переписываться с парижскими учеными, оценившими его
незаурядные знания. Молодой биолог-эволюционист Этьен Жоффруа Сент-Илер помог
ему в 1794 году устроиться ассистентом профессора сравнительной анатомии в Музее
естественной истории в Париже. Сент-Илер позже писал: "Кювье думал, что он
делает ученические записи, однако с первых шагов в этой области он стал
создавать прочный фундамент зоологии. Я имел невыразимое счастье первым обратить
на это внимание, первым представить ученому миру гения,
который не знал самого себя". Опубликовав "Элементарные таблицы естественной
истории животных", Кювье стал профессором Коллеж де Франс.
В Париже он вел преподавательскую и исследовательскую работу, занимал высокие
посты: был членом Госсовета при Наполеоне и после Реставрации, чрезвычайным
комиссаром, пэром. Кювье принадлежат основательные труды по сравнительной
анатомии и систематике животных. Он впервые соединил в один тип позвоночных
млекопитающих, птиц, рептилий, амфибий и рыб. Ведя геологические исследования и
изучение ископаемых остатков, он открыл и
КЮВЬЕ
описал новые виды вымерших животных, установил гармоничную связь анатомического
строения организма с его общим обликом, образом жизни и связи с окружающей
средой. Он говорил: "Дайте мне кость, и я восстановлю все животное". И это было
правдой.
В 1812 году в Париже были изданы четыре тома работы Жоржа Кювье: "Исследования
об ископаемых костях". Этот труд заложил основы палеонтологии. А первой его
части суждена была самостоятельная жизнь в виде знаменитой книги "Рассуждение о
переворотах на поверхности земного шара и об изменениях, какие они произвели в
животном царстве"...
Кювье стоял у истоков трех научных дисциплин: сравнительной анатомии животных,
палеонтологии и исторической геологии. Но самой знаменитой его работой стало
"Рассуждение о переворотах" (в буквальном переводе - о революциях), с восторгом
принятой биологами и геологами Англии, Германии и Франции. Затем он ее несколько
раз перерабатывал, до конца внося коррективы.
В предисловии к русскому изданию, появившемуся впервые в 1937 году, академик
А.А. Борисяк дал парадоксальную характеристику этому труду. По его словам, книга
представляет глубокий интерес... знакомит... с автором - одной из крупнейших
фигур, какие только знала история науки, - его мировоззрением, его колоссальной
эрудицией, его острым умом и блестящим стилем". В то же время, пишет он, этот
труд "в противоположность другим обобщающим работам Кювье имеет исключительно
историческое значение". Последнее утверждение ученого основано, по-видимому, на
том, что идея Кювье о периодических катастрофах на Земле, вызывающих массовые
вымирания живых организмов и смену осадконакопления, была опровергнута в
середине XIX века трудами Ч. Лайеля и Ч. Дарвина.
"Рассуждение о переворотах..." насыщено глубокими интересными мыслями. Но так уж
случилось, что и современники, да и последующие поколения сделали сильный акцент
именно на идее природных катастроф. Интересно отметить, что книга Кювье,
пронизанная идеями катастрофизма, появилась во Франции после Великой французской
революции, тогда как идеи эволюционизма получили свое научное обоснование в
консервативной Англии. Кстати, в Англии революционно настроенный Байрон включил
в мистерию "Каин" слова о переворотах на Земле, погубивших былых гигантов
животного мира. Во Франции склонный к консерватизму Бальзак в "Шагреневой коже"
спрашивает: не является ли Кювье величайшим поэтом своего века? В Германии Гёте
ввел во вторую часть "Фауста" геологические споры, скептически отозвавшись о
гипотезе переворотов...
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
ЛАЙЕЛЬ
Кювье занимал высокие административные должности и не был сторонником социальных
революций. Свои выводы о природных катастрофах он сделал, исследуя геологические
слои, содержащие комплексы тех или других ископаемых остатков. Слои сменялись по
вертикали обычно резко, без плавных переходов. Логично было предположить, что и
природные условия сменялись также резко.
В принципе так оно и было. Только с одним уточнением: все происходило быстро в
масштабах геологического времени - тысячелетий и миллионолетий. Но в эпоху Кювье
о таких масштабах естествоиспытатели не имели представления.
Главная идея "Рассуждения о переворотах..." быстро обрела популярность.
Французский палеонтолог А. д'Орбиньи подсчитал даже, что в истории Земли было 27
великих катастроф, после которых каждый раз заново создавались новые виды
организмов. Позже эти взгляды стали приписывать Кювье (основоположникам учений
часто приписывают ошибки апологетов).
Только в середине XX века против такого толкования идей Кювье выступил крупный
советский ученый Б.Л. Личков. Он пришел к выводу, что Кювье правильно
сопоставлял этапы биологической эволюции с "критическими" периодами в истории
Земли, когда активизировались движения земной коры, вулканизм, перемещения
континентов и происходили перестройки климатических зон, вызывая глобальные
похолодания, ледниковые эпохи. Академик Д.В. На-ливкин в 1970 году опубликовал
монографию, посвященную природным катастрофам. По его словам, "история земной
поверхности, как и все другие истории, создается совокупностью, совместным,
чередующимся действием как эволюционных, так и революционных процессов и
явлений".
Таким образом, наблюдается определенная "реабилитация" идей Кювье о переворотах
на земном шаре. Ученые по-новому вчитываются в этот единственный труд Кювье,
переведенный на русский язык. Чем же можно объяснить этот феномен? В своих
представлениях о природе Кювье последовательно применял научный метод:
основывался на фактах и скреплял их в единую систему знаний с помощью логических
умозаключений. Кювье высказал дерзкую идею постепенного и трудного освоения
живыми организмами земного пространства: "Жизнь, которая стремилась овладеть
земным шаром, казалось, боролась в эти первые времена с господствовавшей до того
времени косной природой; только после довольно долгого времени она окончательно
взяла верх, к ней одной перешло право продолжать и растить твердую оболочку
Земли". Ученый считал жизнь определяющим фактором в образовании каменной
оболочки Земли. В этом он был предтечей В.И. Вернадского, создавшего учение о
биосфере - области жизни, где организмы являются ведущей геологической
силой. Кювье разработал и применил системный анализ в палеонтологии:
"Всякое организованное существо образует целое, единую замкнутую систему, части
которой соответствуют друг другу и содействуют путем взаимного влияния одной
конечной цели. Ни одна из этих частей не может измениться без того, чтобы не
изменились другие, и, следовательно, каждая из них, взятая отдельно, указывает и
определяет все другие". Более того - он перешел к широким обобщениям: "Мир
подобен индивидууму: все его части действуют друг на друга". Этот принцип лежит
в основе современной экологии.
Итак, Кювье выдвинул ряд замечательных идей. Но в своих книгах ученый не только
стремился сообщить читателю сумму конкретных знаний, он вдохновенно славил
величие научного познания. "Нас поражает, - писал он, - мощь человеческого ума,
которым он измерил движение небесных тел, казалось бы навсегда скрытое природой
от нашего взора; гений и наука преступили границы пространства; наблюдения,
истолкованные разумом, сняли завесу с механизма мира".
ЛАИЕЛЬ
(L797-1875)
Чарлз Лайель (другое написание его фамилии - Лайелл) родился в семье
шотландского дворянина в тот год, когда умер знаменитый геолог (тоже шотландец)
Джеймс Геттон, по мнению которого жизнь Земли определяется глубинными процессами
в земной коре - вулканизмом - и периодическими катастрофами. Отец Чарлза
увлекался естествознанием и филологией. Благодаря его ботаническим изысканиям,
он был принят в научное Линнеевское общество.
Чарлз Лайель с детства коллекционировал насекомых. В Оксфордском университете он
изучал древние языки и юриспруденцию, посещая также лекции по геологии. Эта
наука так его заинтересовала, что он стал проводить геологические экскурсии
сначала на родине, затем во Франции, Швейцарии, Италии. Его восхищало величие
природы, он обследовал горные ледники, взбирался на скалы, совершал восхождения
в предгорьях Монблана. В 1825 году появились его первые работы по геологии
Англии, Шотландии, а в 1830-1833 годах был опубликован трехтомник "Принципы
геологии", заложивший фундамент современных наук о Земле.
...В канун 1832 года, отправляясь в кругосветное плавание на корабле "Бигль",
юный Чарлз Дарвин взял с собой первый том работы Чарлза Лайеля "Принципы
геологии" (на русском языке она
100 ВЕЛИКИХ ГЕНИЕВ
была издана в 1866 году). Книга Лайеля принесла Дарвину, по его свидетельству,
"величайшую пользу во многих отношениях", ясно показав "превосходство метода,
примененного Лайелем в трактовке геологии, по сравнению с методами всех других
авторов, работы которых я... прочитал когда-либо впоследствии".
Натуралист и учитель Чарлза Дарвина Джон Стивене Генсло, рекомендовавший ученику
познакомиться с книгой Лайеля, предостерегал: ни в коем случае не следует
принимать отстаиваемых в ней воззрений. Набожный Генсло искренне верил в "дни
творения" и "всемирный потоп".
Дарвин, прочтя "крамольную" книгу, был от нее в восторге. Позже, ознакомившись с
последующими двумя томами "Принципов геологии", он написал: "Геологическая наука
бесконечно обязана Лайелю, больше, я думаю, чем кому-либо на свете". И признался,
что собирал факты об изменении животных и растений в естественных и
искусственных условиях, "следуя примеру Лайеля в геологии".
-
В современных сводках и монографиях по истории наук о Земле обычно указывается,
что Лайель открыл новую эпоху в развитии геологии. По словам Ф. Энгельса,
"...лишь Лайель внес здравый смысл в геологию, заменив внезапные, капризом
творца, революции постоянным действием медленного преобразования Земли". Однако
значение этой книги распространилось, в сущности, на целый ряд наук о Земле и
жизни, на все естествознание. Отчасти поэтому популярность "Принципов геологии",
третий том которых вы.-шел в 1833 году, была необычайной. Английская
писательница Гар-риет Мартино свидетельствовала: "После того, как прошла мода
на! романы Вальтера Скотта, широкая публика среднего сословия рас-1 купала
дорогое сочинение по геологии в пять раз быстрее, чем лю-1 бой из самых
популярных современных романов". При жизни автора "Принципы геологии" издавались
11 раз. В каждое издание автор вносил изменения и дополнения.
Благодаря книгам Лайеля многие англичане всерьез увлеклись геологией. Третий том
удовлетворял потребность читателя в самостоятельных исследованиях. В 1838 году
Лайель переделал его в монографию "Элементы геологии" или "Основы геологии".
Соединяя в своей работе сводку известных сведений и популярность учебного
пособия, автор оставался исследователем, устремленным в неведомое. Например,
выделил четвертый класс минеральных пород - метаморфический (в дополнение к
ранее известным водным, вулканическим, плутоническим). Подобными открытиями -
большими и малыми - насыщен труд Лайеля. И это убедительное свидетельство
эвристической ценности научного метода Лайеля.
ЛАЙЕЛЬ
Основой такого метода стал принцип актуализма: познание прошлого по аналогии с
настоящим.
До сих пор не утихают споры специалистов о достоинствах и недостатках метода
Лайеля. Чаще всего указывают на то, что существуют природные явления,к которым
нельзя применять принципы актуализма и унифор-мизма без существенных уточнений.
Но это ясно понимал и Лайель. Он старался раскрыть и доказать менее
' ' - '",,. очевидную истину, которая не всегда принимается во
внимание: очень медленные
процессы могут вызвать значительные перемены природной обстановки не только за
длительные, а подчас за короткие сроки. Тут все зависит от качествен
...Закладка в соц.сетях
