Жанр: Энциклопедия
Энциклопедический биографический словарь
...Z. (Б.Зайцеву) книга очерков "Образы
Италии" (М., 1911-12, т. 1-2), принесшая автору
широкое признание. М. учитывал опыт литературных
"путешествий" по Италии как западных
(Гёте, Стендаль, И.Тэн, Я.Буркхардт,
Дж.А.Саймондс, прерафаэлиты, У.Пейтер,
Б. Беренсон, В.Ли), так и отечественных авторов
(Н.Гоголь, Ф.Буслаев, А.Герцен, Д.Мережковский,
Вяч. Иванов). Вместе с тем это - работа
не систематизатора и гида, а писателя, который
смешивает "набеги" в историю искусства и
жизнеописания легендарных личностей с не
очень тщательно скрытыми заимствованиями из
других писателей. Он и лирик (итальянское
прошлое для него не мертво, а является частью
живой, современной Италии - необходимой
школой души, учащейся ценить красоту: "Дни,
прожитые там, не исчезают бесследно..."), и
философ культуры, полагающий, что сила классического
итальянского искусства обусловлена
синтезом античных и христианских начал, "природной
латинской религией". Итальянская "любовь
к миру" породила бессознательное ощущение
материального, "осязательные формы".
Постепенно Италия изменила в христианстве
то, что делало его религией Востока, крайнего
Юга, Одна из центральных фигур итальянского
искусства - Джотто, видевший "одно человеческое
существо" во всех бесчисленных фигурах,
наполняющих его фрески, а также всегда
трудившийся над воплощением связей между
душой и телом человека.
Увлечение Италией привело к взрыву разнообразной
творческой деятельности М. Во
многом он определял редакционную политику
издательства К.Некрасова (191 1-16), предприняв
серию "эстетско"-просветительских изданий:
в 1912 - осуществленный Зайцевым перевод
с французского языка "Ватека" У.Бекфорда
с предисловием М.; "Новеллы итальянского
Возрождения, собранные и переведенные
П.Муратовым" (обложка - Н.Ульянова;
т. 1-2) - книга, над которой М. работал в Италии,
где находился с 29,11.1911 по август
19 12 в творческой командировке от Румянцевского
музея: в переводе Е.Урениус сборник
Ж.де Нерваля "Сильвия. Октавия. Изида. Аврелия"
(под ред. М.) ив 1913- "Избранные
рассказы" П.Мериме, а также в переводе М.
книга У.Патера "Воображаемые портреты. Ребенок
в доме" (2-е испр. изд., 1916). В 1913
М. и Зайцев задумали перевод "Божественной
комедии" Данте (осуществить этот замысел помешала
война).
М. был своеобразным московским "антимодернистом",
на первое место он ставил позднеромантическое
романское представление о
вкусе, образцовости, форме. Но он и "дилетант",
"стилизатор", ему нравился тип творца,
не чуждый постоянной самоиронии и творческих
"капризов"; "У Меримо были данные сделаться
величайшим из всех французских прозаических
писателей XIX века. Он не создал, однако,
ничего великого. Он сделал вид, будто не
удостоил нас быть писателем... Он не хотел или
не мог говорить людям о том, что составляло
его внутреннюю сущность". Совмещала эти две
ипостаси натура М. - человека интуиции,
очень увлекающегося, боящегося застывшего
артистического канона, влюбчивого. В целом
М. маловнимателен к религиозной проблематике
(хотя и почитал Св.Иеронима) в том виде, в
каком ее видели русские идеалисты начала века,
и рассматривал "русскую идею" в свете общезападного
опыта. С позиций западничества
М. хранил верность идеалу эстетской "утонченной
цивилизации": "...музыкальность и геометричность
рублевского письма вошли в историю
европейской культуры как последний живой
отзвук великой эллинской живописи". Н.Берберова
назвала италофильски окрашенный и ни
на чей иной не похожий символизм М. "не
декадентским, вечным", а самого М. относила
к числу "оригинальнейших, интереснейших
собеседников", каких ей довелось знать.
А.Эфрос, ведущий, русский художественный
критик 2-го десятилетия XX в., видел в М. одного
из "основных людей послесимволической
критики".
Под влиянием постимпрессионизма у М.
обострился интерес к русской иконе. В феврале
1913 он вошел в комитет первой выставки
русской старины (из собр. И.Остроухова и
С.Рябушинского). Один из пионеров расчистки
икон в Кремлевских соборах; совершал поездки
в различные монастыри для изучения фресок.
Исходил из того, что икона - высокое искусство,
подобие русского "античного начала",
"...обет древнего русского художника был обетом
монашества в искусстве". В 1912 И,Грабарь
пригласил М. написать 5 из 6 выпусков
для 6-го тома (М., 1913) "Истории русской
живописи", посвященного иконописи допетровской
эпохи.
Итогом довоенного творчества М. стало издание
журнала "София" (1914, № 1-6), задуманного
для пропаганды русской иконописи и в
противовес намечавшемуся к выходу двухмесячнику
С.Маковского "Русская икона". Редакция
во главе с М. рассматривала русское искусство
в связи с судьбами европейской цивилизации,
"на стыке" литературы, живописи, архитектуры:
название журнала указывало на общий
- "южный" - корень "Запада" и "Востока";
"Благодаря искусству нам является теперь
образ первой России, более рыцарственный,
светлый и легкий, более овеянный ветром западного
моря... и перво-христианского юга. Четыре
столетия отделяют нас от этой неведомой
Руси... Мы слишком долго отказывались от нее
...поглощенные историческими бедами второй и
третьей России". Со всей решительностью М.
выступал за такой тип эстетической критики,
который бы делал предмет искусства не "событием"
прошлого, а "происшествием" настоящего.
М. не близки постоянные колебания моды,
ажиотаж идеологических переоценок, вносящий
"действительное развращение в умы", равно
как и наступление дегуманизированного искусства,
- "...безликих лиц, пестро одетых или
экзотически обнаженных, не прекрасных, но
лишь чувственных тел, неосязаемых вещей...".
Византийская тяга к мифотворчеству, сближающая
русское и итальянское искусство, - "добрая";
человек, прикасаясь к ней, "отдыхает
душой", тогда как от древнего и мудрого искусства
Азии "веет тонким злом".
В мае-июле 1914 М. предпринял поездку
во Францию и Италию; в Париже по поручению
К.Некрасова, намеревавшегося открыть в
Ярославле художественную галерею, покупал
французскую живопись, предметы китайского
прикладного искусства, японские гравюры. По
возвращении был призван в армию, служил
офицером в гаубичной батарее на Юго-Западном,
затем на Кавказском фронтах; с весны
1915 отвечал за воздушную оборону Севастополя,
военным комендантом которого был его
брат. В свободное время занимался переводами
(Б.Бернсон. Флорентийские живописцы. М.,
1923) и стилизованной прозой, первые опыты
которой печатались в 1915-17 в "Русских ведомостях"
и вошли в сборник исторических
этюдов "Герои и героини" (М" 1918), характеризовавшийся
автором как "нечто полубеллетристическое
...участники наполеоновских войн,
авантюристы-поляки и т. д. ...беллетристическифантастическое
изображение ..."кавалеров и
дам", никогда не существовавших..." (переизд.
Берлин, 1922; Париж, 1929).
Революционных событий 1917 М. не принял:
"О России нынешней и газетах думаю холодно.
Слава Богу, что хоть успела спастись Европа-то.
Создание на протяжении 50 лет новых
великих империй (как Римская) ...считаю делом
возможным". На Всероссийском кооперативном
съезде (Москва, март 1918) избран в президиум
Комитета по охране художественных и
научных сокровищ России (до начала 1919).
Публиковался в журнале "Народоправство".
Подчеркивая неприятие жестокости и в противовес
проофициально настроенному Дворцу искусств,
в апреле 1918 основал "Studio Italiano"
- подобие гуманитарной академии, членами
которой состояли Б,Зайцев, А.Дживелегов,
Б.Грифцов, И.Новиков, М.Осоргин и др. Один
из учредителей книжной лавки писателей в
Москве. В августе 1921 вошел в состав Комитета
помощи голодающим в России (Помгола),
после его роспуска был арестован ВЧК, находился
во внутренней тюрьме на Лубянке, но
был выпущен. В те годы им написаны сборник
"Магические рассказы" (М., 1922) и роман
"Эгерия" (Берлин, 1922; оформление В.фаворского),
динамично повествовавший о приключениях
авантюриста в Италии XVIII в. Одновременно
с прозой М. пробовал себя в драматургии:
комедия "Кофейня" (М., 1922). М. пореволюционной
поры выведен в лице Георгия Александровича
Георгиевского в романе Зайцева
"Золотой узор" (1923-25). В 1922 М. как заведующий
секцией центральных музеев Отдела
по делам музеев и охраны памятников искусства
и старины Наркомпроса вместе с семьей выехал
в заграничную командировку, откуда не
вернулся.
До осени 1923 жил в Германии: под впечатлением
отъезда в Россию А.Белого чуть было
не вернулся на родину. Летом 1923 М. жил в
курортном местечке Прероу вместе с Зайцевыми,
Бердяевыми, Осоргиными, Ходасевичем;
будучи очарован Н.Берберовой, посвятил ей
рассказ "Шехеразада". Один из основателей
"Клуба писателей", сотрудничал в Русском научном
институте. Печатался в пражском еженедельнике
"Воля России", берлинском журнале
"Беседа" и др. М.Алданов дал высокую
оценку муратовской стилизации в рецензии на
роман М. "Эгерия". Событием стал выпуск в
издательстве З.Гржебина окончательной редакции
"Образов Италии", дополненной 3-м томом
(Берлин, 1924). В начале осени 1923 при участии
итальянского слависта Э. Ло Гатто М. вместе
с другими русскими писателями был приглашен
в Италию, поселился в Риме, На его
квартире бывали Вяч.Иванов, художник Г.Шилтьян,
художник и архитектор А.Белобородов,
художник Дж. де Кирико, писатель А.Спаини и
др. В Италии М. подготовил к печати том о
древнерусском искусстве (1925), увлекся
творчеством Беато Анджелико. Бывал в Сорренто
у Горького. В 1927 перебрался в Париж,
завершил свои драматургические опыты в
жанре по-экспрессионистски условной трагикомедии
("Приключения Дафниса и Хлои" и
"Мавритания"), встреченные отрицательно
Г.Ивановым ("...эстетизм 1910 года в 1927 неуместен...")
и Горьким. В 1928 опубликовал
"Магические рассказы".
С лета 1927 М. вел рубрику "Каждый
день" в газете "Возрождение". Высоко ценил
М. как публициста И.Бунин. Характерное для
политических статей М. яростное неприятие
леворадикального опыта (в 1931 в статье "Бабушки
и дедушки русской революции" он назвал
русских социалистов, в том числе Е.Брешко-Брешковскую,
"хищными зверями") привело
к конфликту М. с Алдановым, М.Цетлиным и
др., обвинившими М. в том, что он стал реакционером,
поддержал М. только Зайцев, Определяя
политическую позицию М., Г.Струве назвал
его антиподом князя Д. Мирского.
Интересы М. в эмиграции разнообразны: в
1931 он опубликовал книги о готической
скульптуре, в 1926 в "Воле России" - серию
статей "Очерки трех литератур" (1926, № 2, 4:
появились два очерка о драматургии Л.Пиранделло
и романах Ж.Жироду). В культурологическом
цикле эссе ("Анти-искусство", "Искусство
и народ", "Кинематограф"), опубликованных
в "Современных записках" в 1924-26,
главная тема - возможность преодоления кризиса
культуры. "Пост-Европу" М. оценивал в
плане конфликта между "человеком органическим"
и "человеком механическим", искусством
и "анти-искусством". Корень кризиса культуры
- в утрате искусством чувства "пейзажа"
как связующего звена между "рукой" художника
и его интеллектом. Критицизм новейших
форм художнического самовыражения (экспрессионизм,
сюрреализм, театр Мейерхольда)
не в состоянии соответствовать душе "народного
человека", приведенного в состояние варварства
индустриализмом XIX в. Специализация
искусства - следствие триумфа науки
("тирана естества"), которая форсирует силы
природы, добывая энергии и скорости, делающие
нереальными параметры данного человеку
в физических ощущениях мира. Уничтожение
пластического ("статического") образа, или
"выпадение из пейзажа", привело к торжеству
в искусстве механических форм знания, которые
интересны профессионально, но не способны
внушать эстетическое наслаждение. Перестройка
культуры на механический лад убивает
в творце "народное", - ремесленническое
начало, притупляет эмоциональность,
Между 1840 и 1880 европеец утратил контроль
над знанием и высвободил энергии, которые
в конечном счете сделали его игралищем
сил, ему не подвластных. Оценивая перспективу
развития искусств, М. не пессимистичен: параллельно
с эмоциональными следствиями индустриализма
("анти-искусством") существуют,
пусть и в искаженном виде, пласты культуры,
которые способны привести к возрождению
органических форм творчества. Кинематограф,
детективы общедоступны и, несмотря на частую
тривиальность, являются способом удовлетворения
стихийной эстетической потребности
народа. Прорыв от "варварства" к "досугу"
и "субботству" длителен, но служит показателем
эстетической надежды и "демофилии" не
как политико-демагогического, а творческого
фактора. Подобно Честертону М. склонен
видеть в массовой культуре проявление тяги
к морализму и "порядку", а также протест
против автоматизма и "хаоса" цивилизации,
которые суггестируются элитарным искусством.
В середине 1930-х М. постепенно отошел
от журналистики, предпринял путешествие в
Японию и США, начал работу по истории 1-й
мировой войны. С началом 2-й мировой войны
перебрался в Англию и жил там в уединении.
Незадолго до смерти в ирландском имении своих
знакомых выпустил в соавторстве с дублинским
коллекционером икон и журналистом
У.Алленом последнюю книгу: Alien W.E.D.,
Muratoff P. The Russian Campaigns of 19441945
(New York, 1946). Посмертно издан их
труд по военной истории Кавказа в XIX в. Кончина
М. осталась в эмиграции практически незамеченной,
Одним из немногих на нее сразу
же откликнулся о.Киприан Керн ("Образы Италии"
П.Муратова (Вместо некролога) // Возрождение,
1951, № 15).
Соч.: L' Ancienne peinture russe. Rome, 1925; Книга
о Державине // Возрождение, 1931, 9 апр.; La
sculpture gothique. Paris, Rome, 1931; Искусство и народ
/ Литература русского зарубежья: Антология. Сост.
В.В.Лаврова, т. 1, кн. 1. М., 1990; Образы Италии, т.
1-2. Ред., послесл. В.Н.Гращенкова. М., 1993-94; То
же. Ред., послесл. В.М.Толмачева. М., 1994.
Лит.: Зайцев Б. Образы Италии // СЗ, 1924, № 22;
Его же. Новые книги Муратова // Возрождение, 1931,
30 мая.
В. Толмачев
\МЯКОТИН Венедикт Александрович
(14.3.1867, Гатчина, Петербургской губ. -
5.10.1937, Прага) -историк, публицист, политический
деятель. Родился в семье почтового
служащего. Учился в кронштадтской гимназии
и на историко-филологическом факультете Петербургского
университета, по окончании которого
в 1891 был оставлен для подготовки к
профессорскому званию. Тогда же стал преподавать
в Александровском лицее; в 1892 опубликовал
лекции по истории России XVIIIXIX
вв. Читал также специальный курс лекций
по истории Украины для украинской молодежи,
обучавшейся в Петербурге, преподавал в
Александровской военно-юридической академии.
Сотрудничество с 1893 в журнале "Русское
богатство" (с 1904- член редакции) выдвинуло
М. в число видных общественных деятелей
либерально-народнического направления.
В 1895 подписал петицию литераторов на Высочайшее
имя об изменении законов о печати.
Один из руководителей образованного в 1896
Союза взаимопомощи русских писателей, Комитета
общества вспомоществования студентам
Петербургского университета. В 1899 совместно
с другими учеными подписал письмо министру
внутренних дел о предоставлении советам
профессоров права самостоятельно принимать
меры к успокоению студенческой МОЛОДЕЖИ. В
1900 член общества "Герцен", распространявшего
издания русских эмигрантов, с 1901 сотрудничал
в "Социал-демократической рабочей
библиотеке". По обвинению в поддержке студенческих
выступлений в апреле 1901 был
арестован, через два месяца выслан из Петербурга
и до ноября 1904 находился в ссылке на
Валдае. Член редакции органа Союза освобождения
- газеты "Сын отечества". 8.1.1905 вошел
в депутацию представителей петербургской
интеллигенции, которая пыталась предотвратить
расстрел рабочих. В 1906 вместе с
А.Пешехоновым основал отделившуюся от эсеров
народно-социалистическую партию. Будучи
противником самодержавия, выступал вместе с
тем против резкой ломки государственного устройства.
Считал, что социализм должен проникать
в идеологические, политические, экономические
сферы общества постепенно, в результате
последовательных реформ. За брошюру
"Надо ли идти в Государственную думу" приговорен
в 1911 к году заключения.
Научно-исследовательская деятельность М.
концентрировалась на проблемах истории Украины
XVII-XVIII вв., а также на вопросах русской
общественной жизни XVII-XIX вв. (сб.
статей "Из истории русского общества. Этюды
и очерки", 1-е изд. СПб., 1902), Социальную
историю Украины М. исследовал в связи с развитием
отношений между Россией и Малороссией.
Он опроверг утвердившуюся в науке концепцию,
согласно которой крепостное право на
Украине возникло в результате политики Екатерины
II. Основываясь на огромном количестве
исторических источников, многие из которых
он впервые ввел в научный оборот, доказал,
что закрепощение явилось закономерным
следствием внутреннего социально-экономического
развития украинских земель после их отделения
от Польши.
Февральская революция 1917, по мнению
М" "разразилась стихийно, ...явившись прямым
результатом всего внутреннего строя государства
и легшей на него непосильной тяжестью
жестокой войны", тогда как в октябре 1917 к
власти пришла группа политических террористов.
Это убеждение определило активную
роль М. в организации Союза возрождения
России (апр. 1918) ив разработке его программы;
с сентября 1918 он выполнял задания Союза
в Киеве, Екатеринодаре, Ростове-на-Дону,
Одессе, Николаеве. В Екатеринодаре работал в
редакции газеты "Утро Юга", в Ростове основал
в 1919 газету "Парус". Поддерживал в целом
политику командования Добровольческой
армии, однако критически относился к диктаторским
тенденциям в деятельности генерала
Деникина. После разгрома войск Деникина, в
конце 1920 был арестован большевиками по
делу Тактического центра; в начале апреля
1921 освобожден, но осенью 1922 вместе с
большой группой интеллигенции выслан из России
без права возвращения.
1.11.1922 прибыл в Берлин, где принял
участие в создании Русского научного института
(РНИ). С 1923 по 1925 читал в РНИ курс
лекций "Русская история в XVI-XVII веках", в
1925 прочитал там же и в Русском народном
университете в Праге специальный курс "История
Малороссии". Участвовал в деятельности
комитета пражского Земгора, занимавшегося
созданием исторического архива, был одним из
авторов проекта Положения об архиве - будущем
Русском заграничном историческом архиве
(РЗИА); член Совета архива и эксперт его
ученой комиссии. Член Союза русских писателей
и журналистов в Софии, Избранный в январе
19 24 в состав Кабинета по изучению современной
русской культуры при Берлинском
РНИ (Кабинет занимался собиранием, хранением,
изучением и публикацией исторических документов
дореволюционного времени и периода
русской революции), М. вошел в его руководящий
Комитет, читал публичные лекции по
вопросам истории русской культуры.
В Берлине при ближайшем участии М. было
создано книгоиздательство "Ватага". В 19232
6 он- один из редакторов историко-культурного
альманаха "На чужой стороне", издававшегося
"Ватагой" и пражским издательством
"Пламя", в 1926-28 - журнала "Голос минувшего
на чужой стороне". Как член первого
правления общества "Еднота" (Прага) принимал
участие в научной и культурно-просветительной
работе этого учреждения. В 1928 переехал
в Софию и до 1937 возглавлял кафедру
русской истории в Софийском университете.
Все эти годы М. активно выступал в печати, редактировал
тексты исторического содержания,
научные и публицистические статьи для русских
эмигрантских и иностранных периодических
изданий: "Славянский мир" (Париж),
"Slovansky Prehied" (Прага), "Slavonic Review"
(Лондон), "Дни", "Последние новости", "Le
Monde Slave" (все - Париж).
В эмиграции М. продолжал политическую
деятельность, был председателем ЦК пражской
группы народных социалистов (НСП). Неоднократно
выступал в Праге и Париже с докладами
о русско-украинских отношениях, оспаривая
аргументацию украинских националистов
в пользу отделения Украины от России
("Украинский вопрос в свете русской революции".
Париж, 1927). Утверждал, что сохранение
государственного единства России диктуется
национально-историческим родством русского
и украинского народов; трактовал Переяславский
договор как акт добровольного признания
Украиной своей вассальной зависимости
от Московского государства, а зарождение
украинского сепаратизма объяснял действиями
германского правительства. Возвращение эмигрантов
в Советскую Россию М. считал недопустимым
и саму проблему "возвращенчества"
связывал прежде всего с вопросом об отношении
к идеологии и политике "тиранического"
советского правительства. В выступлениях на
конференциях пражской группы НСП и в Париже
в январе 1926 ("О белоэмигрантах и Советской
России") М. сформулировал основные
тактические задачи русской эмиграции: эмигрантская
общественность должна организационно
оформляться в политические объединения
в целях выработки определенной программы;
на этапе противобольшевистской борьбы
возможно сотрудничество с некоторыми группировками,
кроме монархистов; учитывая социально-политическую
обстановку в России, необходимо
сочетать мирные способы борьбы и
военную интервенцию. "Экономическая интервенция
великих держав в Россию представляется
мне совершенно неминуемой. Не может
совершенно обессиленная страна сама себя вытащить
из глубокой трясины. А экономическая
помощь в широком государственном масштабе
неразрывно связана с политическим влиянием".
М. оставался сторонником демократической
республики, его взгляд на политическое устройство
России определялся формулой: государственное
единство плюс федеративный
строй.
В исторической концепции М. важное место
занимала оценка, как чрезвычайно существенного,
фактора внешней опасности. Историко-культурное
развитие русского общества,
процесс создания государственности находились,
по его мнению, в постоянной зависимости
от внешних сил и событий. Для русских,
как ни для какого другого народа, характерна
постоянная забота о внешней безопасности,
пристальное внимание к иностранным соседям.
Внешняя опасность (набег кочевников) стала
основной причиной разделения русского народа
на великорусскую и малорусскую ветви.
Вместе с тем при анализе проблемы "Россия и
Запад" М. исходил из признания единства русского
и западного исторического пути. Результатом
его научно-исследовательской работы в
период эмиграции был ряд крупных монографий,
статей и около 100 рецензий, Они внесли
значительный вклад в историографию прежде
всего украинского крестьянства и русско-украинских
отношений. Наиболее крупная монография
М. - "Очерки социальной истории Украины
в XVII-XVIII вв." (вып. 1-3. Прага, 1924-26)
- содержит подробный анализ причин восстания
1648-54 и его последствий, здесь впервые
представлена картина образования отдельных
сословий и эволюции землевладения. Исследуя
изменения в политической и экономической
жизни Украины, М. пришел к выводу, что в основе
закрепощения крестьян находилось появление
частной земельной собственности; крепостное
право отвечало в первую очередь интересам
украинской землевладельческой аристократии
("Прикрепление крестьянства левобережной
Украины XVII-XVIII вв.". София,
1932).
Похоронен М. на Ольшанском кладбище в
Праге,
Соч.: А.С.Пушкин и декабристы. Берлин, 1923;
История Руси в конце XVII и первой половине
XVIII стол. София, 1928; Шляхетские имения в гетманщине
// Науч. тр. Рус. народ, ун-та, 1931, т. 4; История
Руси от IX до XVIII вв. София, 1937.
Лит.: Одинец Д.М. Очерки социальной истории
Украины в XVII в. // СЗ, 1925, № 23-24; Могилянский
Н.М. К 60-летию В.А.Мякотина // Новая Россия,
1927, 4 марта; Алданов М.А. Памяти В.А.Мякотина //
СЗ, 1937, № 65; Керенский А.Ф. В.А.Мякотин // Новая
Россия, 1937, № 3; Милюков П.Н. Памяти В.А.Мякотина
// Там же, 1937, 8 окт.
Арх.: ГАРФ, ф. 5917.
Е. Иогансон
\МЯСИН Леонид Федорович (27.7.1895,
Москва - 15.3.1979, Боркен, Вестфалия,
ФРГ) - танцовщик, балетмейстер. Родился в
семье музыкантов: отец, Федор Афанасьевич
М., валторнист оркестра Малого театра: мать,
Евгения Николаевна, хористка Большого театра.
М. рано почувствовал потребность в пластическом
самовыражении, в 8 лет (1903) он поступил
на балетное отделение Московского театрального
училища. В начальных классах занимался
у НДомашова, в выпускном - у А.Горского,
Учеником много выступал на сцене Большого
театра, в том числе в своей первой роли
Черномора в опере "Руслан и Людмила"
М.Глинки. Одновременно участвовал в драматических
спектаклях Малого театра, а также начал
серьезно заниматься живописью в школе
А.Болыпакова и игрой на скрипке. Интерес к
изобразительному искусству сопутствовал М.
всю жизнь и оказал заметное влияние на его
хореографическое мышление. По окончании
училища в 1912 был зачислен в кордебалет
Большого театра и экстерном 2-го разряда - в
Малый театр. П.Марков вспоминал его как
"стройного, нервного и очень искреннего юношу,
который играл роли гимназистов в спектаклях
с участием Южина, Лешковской, Никулиной,
Рощиной-Инсаровой. Он имел большой успех
и ему сулили блестящее будущее". Какоето
время, увлеченный своими успехами в драме,
М. колебался в выборе профессии. Поворотным
моментом в его жизни стала встреча с
С-Дягилевым, который в конце 1913 увидел М.
в "Лебедином озере", где тот с В.Кригер танцевал
тарантеллу. Дягилев искал, после разрыва с
В.Нажинским, нового премьера для своей труппы.
В январе 1914 М. покинул Россию, чтобы
вступить в "Русский балет" Дягилева, как он
сам считал - на один сезон. Первый период
работы у Дягилева стал для М. временем интенсивного
накопления знаний. По настоянию мэтра
он стал заниматься у Э.Чекетти. В том же
году дебютировал в маленькой роли Ночного
сторожа в "Петрушке" М.Фокина (комп.
И.Стравинскай), а затем - в главной роли в
премьере балета Фокина "Легенда об Иосифе"
(на муз. Р.Штрауса) и имел заметный успех.
Позже танцевал также в других балетах Фокина:
Петрушку в одноименном балете, Ивана-царевича
в "Жар-птице" Стравинского, Негра в
"Шехеразаде" (на муз. Н.Римского-Корсакова),
Амуна в "Клеопатре" А.Аренского и др. Начиная
с 1920-х исполнял в осн
...Поділитися у соцмережах