Жанр: Энциклопедия
Энциклопедический биографический словарь
...РНУ), открытие
которого состоялось 16.10,1923; выбран
заместителем председателя университета
(председателями являлись Новгородцев и А.Кизеветтер).
Вскоре Кизеветтер отказался от поста,
и Н. был выбран на его место, Он возглавлял
РНУ в течение 16 лет, до конца 1939.
Результаты исследовательской работы РНУ
публиковались в его "Научных трудах" (выходили
с 1928 на рус. и иностр. яз.). Н. также
преподавал в чешском Карловом университете.
В 1935 Н. участвовал в организации Русского
эмигрантского музея (инициатива исходила
от В.Булгакова - бывшего личного секретаря
Л.Толстого); его открытие состоялось
29.9.1935. Музей разместился в огромном историческом
замке XII в., принадлежавшем
крупному чешскому промышленнику, ценителю
старины и искусства К.Бартонь-Дебенину;
3000 крон музею выделила канцелярия президента
Чехословакии. Из разных стран Европы
поступали в музеи предметы живописи, скульптуры,
литературные произведения, труды по
науке, технике и истории эмиграции.
Весной 1939 Прага была оккупирована гитлеровской
армией. Продолжение работы в Карловом
и Русском народном университетах, где
культивировалась славянская идея, становилось
бесперспективным. Поэтому, получив приглашение
из Братиславы занять пост руководителя
кафедры зоологии и директора Зоологического
института университета, Н. 18.10.1939 переехал
с семьей в Словакию. Н. был также президентом
Комитета по поддержанию Русской
Биологической станции в Виллафранке, расположенной
на Средиземном море, недалеко от
Ниццы (Франция) .С 1886 станция была передана
русскому правительству для бесплатного
пользования на 99 лет. После большевистского
переворота станция была лишена финансирования,
и ее сотрудники испытывали большие
трудности.
С приближением Советской армии к Братиславе
в начале 1945 немецкое командование,
по воспоминаниям Н., предложило русской
профессуре переехать на Запад, в Германию.
После того, как Новиковы попали в американскую
зону оккупации Германии, их чуть
было не подвергли репатриации. С большим
трудом им удалось добраться до Регенсбурга,
где располагалась большая колония русских во
главе с бывшим членом Государственной думы
В.Харламовым. До 1949 они жили там, однако
на работу Н. ездил в Мюнхен (находящийся в
4-х часах езды от Регенсбурга), где силами разных
международных организаций был создан
(февр. 1946) университет UNRRA ("The United
Nations Relief and Rehabilition Administration") -
учебное заведение для эмигрантов различных
национальностей (существовал в течение двух
лет). 6.11.1945 Н. был избран профессором
УНРРА и деканом естественного факультета;
он читал курс общей зоологии для всех четырех
факультетов университета. Работая в УНРРА,
Н. был избран также профессором Мюнхенского
университета, где он продолжал свою
академическую деятельность. В августе 19 49 в
возрасте 7 3 лет Н. уехал в США, в Нью-Йорк,
где выступал с чтением публичных лекций в
русских и американских научных и культурных
учреждениях, занимался писательской деятельностью,
возглавлял Русскую академическую
группу в США.
Н. было написано свыше 12 0 книг и статей
естественно-научного содержания на разных
европейских языках. Многие его научные открытия,
как, например, исследования особенностей
строения зрительных органов низших
животных, действия гормонов на жизнедеятельность
простейших организмов, теория закономерного
образования органических форм
и др., получили широкое признание. В 1954
Гейдельбергский университет наградил Н. "золотым
докторским дипломом"; Н. был избран
действительным членом Американской Академии
искусств и наук (1957), а также членом
целого ряда российских и иностранных научных
обществ.
Соч.: Исследования о хрящевой и костной ткани.
М., 1909; Исследования о теменном глазе ящериц. М.,
1910; Минога как ценное пищевое средство (в соавт. с
Я.Я.Никитинским). М., 1919; Московский университет
в первый период большевистского режима / Московский
университет, 1755-1930. Юбилейный сб. Париж,
1930; От Москвы до Нью-Йорка. Моя жизнь в науке и
политике. Нью-Йорк, 1952; Великаны российского естествознания.
Франкфурт-на-Майне, 1960.
Лит.: Скончался профессор М.М.Новиков // Рус.
мысль, 1965, 12 янв.
Т. Ульянкина
_О
\ОБУХОВ Николай Борисович (10.4.1892,
с. Ольшанка, Старосельского у., Курской губ. -
1954, Париж) - композитор. Его отец - потомственный
дворянин, штабс-капитан Борис Трофимович
О., мать - Екатерина Александровна.
Семья Обуховых на протяжении нескольких
поколений отличалась редкой музыкальностью.
Прекрасный голос был у бабушки Николая со
стороны отца - Елизаветы Обуховой (урожд.
Баратынской). Братья отца - Александр и Андрей
(отец Надежды Обуховой) - обладали
красивыми голосами, пели, а Сергей, учившийся
вокалу в Италии и выступавший там в опере,
после 1906 был управляющим императорских
театров в Москве.
Детские и юношеские годы Николая прошли
в Москве, домашнее образование он получил
в семье. Много внимания уделялось музыкальному
обучению. С шести лет О. играл
на скрипке и фортепиано, с десяти - посещал
оперу, дома часто устраивались концерты и
музыкальные представления. В 19-летнем возрасте
О. сдал экстерном экзамены в гимназии,
с 1911 учился в консерватории у А.Ильинского,
затем Н.Страхова. Осенью 1913 поступил
в Петербургскую консерваторию, где учился
у Н.Черепнина и М.Штейнберга в классе теории
и композиции вплоть до лета 1916. Ранние
фортепианные пьесы и романсы этого периода,
среди которых - "Я буду ждать тебя"
(1913) и "Ничего не жди" (1918) - еще далеки
от его подлинного стиля. Точкой отсчета
для О. стал гармонический язык позднего
А.Скрябина.
Около 1914 О. сформулировал для себя
понятие "абсолютная гармония" - "гармония
12 тонов без удвоений", которая соизмерима
с открытиями Шёнберга, Кляйна, Хауэра, Голышева,
но была открыта совершенно самостоятельно.
"Я запрещаю себе всякое удвоение,
- писал О., - моя гармония базируется на
12 звуках, и ни один из них не должен удваиваться.
Повторение порождает впечатление
света без силы; от этого гармония погибает,
теряет свою чистоту". В 1915 О. изобрел новый
способ нотации, который являлся прямым
следствием его 12-тоновой гармонии: композитор
чувствовал, что каждый звук 12-тоновой
шкалы должен иметь самостоятельное название
и независимое положение на нотном стане.
Впоследствии нотация О. получила некоторое
распространение: ею пользовались французский
композитор А.Онеггер, отдельные
чешские композиторы. Разумеется, все сочинения
самого О. с момента создания этой нотации
были записаны модернизированным образом.
Впервые он последовательно воплотил
свою новую систему нотации в трех поэмах:
"Агнец и наше раскаяние" (1918), "Пастырь
и наше утешение" (1919) и "Да будет один
Пастырь и одно стадо" (1921) на слова К.Бальмонта.
Третья поэма примечательна тем, что
в ней, наряду с голосами, использованы новые,
изобретенные в 1917 самим композитором
электроакустические инструменты под названиями
"Кристалл" и "Эфир", - ставшие предшественниками
знаменитого в будущем "Croix
sonore" ("звучащий крест"), инструмента звуковых
радиоэлектрических волн.
О. был глубоко религиозным художником,
большинство исследователей считают его мистическим
музыкантом. Им были усвоены и приняты
основные идеи новой русской религиозной
философии, его непосредственным духовным
источником является учение Вл.Соловьева.
Отсюда следует его отношение к идее сочинения.
Все наследие композитора отличается необыкновенной
цельностью. Его сочинения, не
исключая тех, что имеют самостоятельный статус,
как бы устремлены к единому центру. О.
можно назвать композитором одного сочинения:
это "Книга жизни" - оратория, мыслимая
композитором как мистерия, гигантское сочинение
для большого оркестра, хора, солистов,
так и оставшееся незаконченным. Предварительную
работу по подбору источников и текста
композитор начал в мае 1917 и работал над
ним до конца своей жизни.
В 19180. вместе с семьей (в 1913 он женился
на графине Ксении Комаровской; имел
двух сыновей) покинул Россию. Путь пролегал
через Константинополь, его странствия окончились
в Париже. Приехав во Францию, 27-летний
композитор показал свои сочинения М.Равелю
и высказал желание учиться у него оркестровке.
Равель был поражен услышанным и,
помимо уроков и советов по оркестровке, не
раз повторял свою высокую оценку, ходатайствуя
за О. перед издателями и другими заинтересованными
людьми, готовыми оказать молодому
композитору поддержку.
О жизни О. во Франции мало что известно.
Единственным источником являются редкие
свидетельства о его концертных выступлениях.
Первый показ фрагментов "Книги жизни" состоялся
весной 1925. На частном прослушивании,
прошедшем в салоне м-м Рене Дюбо при
содействии журнала "La Revue Musicale", присутствовало
множество музыкантов и критиков,
русских и французских. Автор представил
фрагменты для голоса и фортепиано, сам исполнял
фортепианную партию и делал необходимые
комментарии. Первое публичное исполнение,
организованное теософским обществом,
состоялось 15.6.1925. Важнейшим событием
было исполнение 3,6.1926 "Вступления к Книге
жизни", выглядевшего как симфоническая
поэма, длящаяся около получаса, для четырех
голосов и большого симфонического оркестра
под управлением С.Кусевицкого в "GrandОрбга".
Отдельную страницу в биографии музыканта
занимают концерты 1934, примечательные
тем, что тогда О. продемонстрировал
свой инструмент "Croix sonore", отчасти близкий
"Терменвоксу", отчасти - "L'ondes
Martenot" ("волны Мартеноо"), О. считал, что с
обретением "Croix sonore" он нашел свой настоящий
инструмент, исполненный мистическим
смыслом. Сочинения для "Croix sonore"
- "Всемогущий благославляет мир", "Вечная
жизнь", "Коронация" и др. - были с большим
успехом исполнены в феврале 1934 в Брюссельской
консерватории, 15.5.34 - в зале Гаво;
в концертах принимали участие певицы Сюзан
Бальгерье, Луис Мата и пианистка Мари
Антуанет Осенак де Брогли, блестяще овладевшая
игрой на "Croix sonore" и ставшая убежденной
последовательницей и сотрудницей О.
После его смерти в 1954 ею на кладбище Сен
Клод была установлена стелла в виде "Croix
sonore", позже она выступила организатором
международного композиторского конкурса
имени композитора.
К числу важнейших событий биографии О.
относятся исполнения сочинений "Всевышний
благославляет мир" у гробницы со святыми мощами
"Дуамон" в ночь на 14.7.1936 и "Всемирный
гимн", прозвучавший на международной
выставке в Париже в 1937. Потом была
война, вынужденный перерыв в творчестве. В
конце 1949 О. постиг роковой удар судьбы
- он лишился своего главного сочинения. Это
произошло при трагических, до конца не выясненных
обстоятельствах: позднее ночное
возвращение, нападение, избиение с похищением
портфеля, где была рукопись... Композитор
попал в больницу. Пережив, видимо, тяжелое
потрясение, О. с тех пор (а ему суждено
было прожить еще 5 лет) больше ничего
не сочинял.
Сейчас трудно судить о том, каким было реальное
положение О. в музыкальной культуре
XX в., какой резонанс вызывали во Франции
его идеи, имевшие точный временной и географический
адрес - Россия начала XX столетия.
В октябре 19 34 в Италии при содействии Института
Рима был снят фильм о "Croix sonore". В
феврале 1935 состоялась научная конференция
под названием "От Бетховена к Обухову".
В 1947 издатель Дюран вновь выпустил обухов
ский "Трактат о тональной, атональной и
тотальной гармонии". В 1970-е была предпринята
попытка реконструкции партитуры "Книги
жизни", отдельные ее части были записаны на
пластинку. Но о многом ли говорят эти факты,
и был ли О. действительно понят? Значительная
часть его идей, восходящих к русскому космизму
начала века, осталась нереализованной,
религиозный мистицизм - непонятым, а главное
сочинение - утерянным. Одна из статей
Б.Шлёцеро, написанная еще в середине 1920-х,
содержит печальное предсказание судьбы наследия
О.: "Не без чувства опасения приступаю
я к очерку творчества Обухова, Его мысли,
чувства и желания далеки от наших привычек,
от наших эстетических, моральных и религиозных
идей; они не укладываются в рамках современной
психологии, непонятны миру искусства
наших дней, их не принимают во Франции,
Англии, так же как и в России; поэтому так
трудно найти слова, которые могли бы донести
до ума читателя это своеобразие так, чтобы он
почувствовал за такой странной и необычной
формой яркую красоту и глубокий смысл".
Лит.: La Revue Musicale, 1972, № 290-291.
Е. Пальдяева
\ОДОЕВЦЕВА Ирина Владимировна (наст.
фам., имя Гейнике Ираида Густавовна)
(23.11.1901, Рига - 14.10,1990, Петербург)
- поэт, прозаик, Дочь адвоката. Начинала как
ученица Н.Гумилева, привлекла к себе внимание
чтением на литературных вечерах в Петрограде
своих произведений. Вспоминала впоследствии,
что "стихи тогда были нужны не
меньше хлеба". Прочитанную ею 3,3,1920
"Балладу о толченом стекле" высоко оценили
Г.Иванов, К.Чуковский; напротив, Л.Рейснер
намекнула в "Красной газете" на контрреволюционность
автора, представившего красноармейца
спекулянтом и преступником. Первое
стихотворение О. опубликовала в 1921 (Дом
искусств, № 2), первый сборник стихов -
"Двор чудес" -в 1922. В том же году выехала
вслед за мужем, Г.Ивановым, в Берлин, затем
в Париж.
В эмиграции не нашла читательскую аудиторию,
подобную петроградской, и стихов писала
мало. Издала в Париже поэтический сборник
"Контрапункт" (1950), "Стихи, написанные во
время болезни" (1952), "Десять лет" (1961),
"Златая цепь" (1976), в Вашингтоне - "Одиночество"
(1965), в которых она демонстрировала
техническое мастерство. О. придавала большое
значение составлению сборников, считая,
что "книга в идеале должна быть настолько
цельной, чтобы производить впечатление одного
стихотворения". По свидетельству Р.Гуля, О.
не разрешила вашингтонскому издательству
"Русская книга" распространять сборник "Одиночество",
поскольку издатели нарушили установленный
ею порядок расположения стихов
(некоторые экземпляры сборника все же успели
разойтись), Критики отмечали изменчивость
творческой манеры О. Она отказывалась от
найденных удачных приемов ради новых ритмических
и стилистических открытий: в то же
время критически отзывалась о "т.н. авангардистской
поэзии" поэтов-эмигрантов, чьи стихи
находила "антилогичными, абстрактными, часто
доведенными до абсурда".
В середине 1920-х обратилась к прозе.
Один из первых ее рассказов - "Падучая
звезда" - был отмечен И.Буниным. Героини
рассказов О, ("Жасминный остров", "Елисейские
поля", "Румынка", "Праздник" и др.),
опубликованных в журналах "Иллюстрированная
Россия", "Числа", "Новый дом", чаще всего
русские девушки, а иногда и девочки, отведавшие
горечь эмигрантской судьбы. Их напоминают
и главные персонажи романов "Ангел
Смерти" (Париж, 1927) и "Изольда" (Париж-Берлин,
1931), в которых критики усматривали
"неизвестное раньше начертание женского
образа", умение автора вызвать сочувствие
"к своим грешным героиням... и к женской
судьбе вообще"; на смену "птичьему щебетанью"
стихов пришли "страшные сны",
В.Вейдле утверждал, что О. прокладывает свое
направление в женской литературе. Г.Адамович
назвал роман "Изольда" "утонченно поэтическим"
произведением, атмосфера, "настроение"
в котором имеют не меньшее значение,
чем действие и поступки героев. Роман "Зеркало"
(1939), герои которого - молодая русская
женщина и французский кинорежиссер,
- искусная мелодрама, заставлявшая, как
отмечали критики, испытывать подлинное волнение.
В.Мирный считал, что О. этим романом
"выходит на первые места молодой эмигрантской
литературы".
Во время оккупации гитлеровцами Парижа
О. жила в Биаррице, поступила в Американский
университет. После войны вернулась в
Париж, написала по-французски три пьесы. В
1948 вышел в ее переводе на французский
язык роман "Оставь надежду навсегда" ( 1 9 4 9,
на англ. яз.; 1954, на рус. яз.; Октябрь, 1992,
№ 10-12), действие которого происходит в Советском
Союзе. Ведущая тема романа - предательство,
вынужденное и добровольное, трагедия
личности в условиях сталинского режима;
по отзыву С.Юрасова, О. - предшественнице
А.Кестлера и В.Сержа - удалось "заглянуть в
самую суть событий, в душу советских людей и
передать в них главное".
Испытывая материальные затруднения, О.
работала над сценариями, делала переводы. После
смерти Г.Иванова (1958) занялась журналистикой,
сотрудничала в газете "Русская мысль".
По совету Ю.Терапиано стала писать воспоминания,
В 1-й их части - "На берегах Невы"
(Вашингтон, 1967; М., 1988), охватывающей
период с 1919 по 1922, рассказала о поэтах
Серебряного века ("Я одна из последних, видевшая
и слышавшая их") - Н.Гумилеве,
А.Блоке, А.Белом, О.Мандельштаме и др. По
словам З.Шаховской, воспоминания О. отличаются
"своей молодостью, легкостью, беззлобностью";
ее интересовало главное в этих людях
- их поэтический дар, она сознательно опускала
все мелочное и, по ее признанию, видела
их окруженными сиянием, "как лики святых на
иконе". Р.Гуль назвал "На берегах Невы" "талантливой,
увлекательной книгой"; считал, что
каждый исследователь поэзии 20-х должен будет
обратиться к мемуарам О. и найдет в них
меткие характеристики поэтов и неизвестные
ранее факты, 2-я книга мемуаров - "На берегах
Сены" (Вашингтон, 1983: М., 1989), имеет
иную тональность. "О горьком жребии эмигрантских
писателей вспоминать тяжело и больно,
- писала О. - Это сплошной перечень
имен преждевременно умерших, погибших в
газовых камерах нацистов или кончивших свои
дни в унизительной бедности, бедности, которой
не удалось избежать даже нашему Нобелевскому
лауреату Бунину". В книге воссозданы
портреты Г.Иванова, Г.Адамовича, И,Бунина,
Я.Горбова (женой которого О, стала в 1978) и
др. писателей; описаны "воскресения" у З.Гиппиус
и Д.Мережковского и собрания "Зеленой
лампы", их влияние на жизнь русской литературной
эмиграции, 3-ю книгу воспоминаний О.
хотела посвятить целиком "молодым писателям",
начавшим печататься в эмиграции. В
1987 вернулась в Россию и дожила до выхода
обеих книг мемуаров на родине ("Я всю жизнь
писала свои книги с тайной надеждой, что когда-нибудь
меня будут читать в моей стране").
Соч.: "Скользит слеза из-под опухших век" // Слово,
1989, № 9; "Толченое стекло". Баллада // Лит.
обозр., 1991, № 2.
Лит.: Арьев А. Все впечатленья бытия: Мемуарная
проза Ирины Одоевцевой // Звезда, 1988, № 2; Лавров
В. "Кончается мой сон туманный" // Подъем,
1988, № 1; Радашкевич А. [Некролог) // Лит. обозр,,
1990, № II; Померанцев К. Сквозь смерть. Ирина
Одоевцева // Рус. мысль, 1991, II янв.
Е. Померанцева
\ОРЛОВ Николай Андреевич (14.2.1892,
Елец, Тамбовской губ. - 31.5.1964, Грантауон-Спей,
Шотландия) - пианист. Родился в
семье юриста. Начатки музыкального образования
получил от матери, ас 1899, после переезда
Орловых в Москву, занятиями мальчика руководила
Е.Гнесина. О. был одним из лучших
воспитанников училища сестер Гнесиных. Выпускной
экзамен он не держал, а был досрочно
переведен в Московскую консерваторию
(окончил сев 1910с золотой медалью). Здесь
О. занимался в классах К.Киппа, а вскоре
вслед за тем - К.Игумнова. Одновременно он
брал частные уроки контрапункта у С.Танеева,
который высоко ценил талант своего ученика.
На это указывает тот факт, что именно ему
композитор доверил первое публичное исполнение
своей монументальной Прелюдии и фуги
gis-moll (12.10.1912). Еще в консерваторские
годы О. привлек к себе внимание прессы выступлениями
на ученических вечерах. "В его
игре много непосредственности, изящества, что
при большой свободе игры делает его особенно
интересным", - писал рецензент об исполнении
юным пианистом Концертного аллегро Шопена.
Артистический дебют музыканта на большой
эстраде состоялся в октябре 1912. Тогда
в трактовке О. впервые прозвучал фортепианный
концерт Глазунова f-moll. По свидетельству
критика Ю.Энгеля, "твердость, отчетливость,
широкий виртуозный размах, наконец,
теплота исполнения сами по себе привлекли
симпатии к юному артисту, сумевшему проникнуться
чудесной музыкой Глазунова. Но симпатии
эти еще возросли и смешались с глубоким
удивлением, когда оказалось, что г.Орлов играл
почти экспромтом. Концерт должен был исполнить
Годовский, но под конец отказался, и заменившему
его г. Орлову пришлось меньше чем
в две недели разучить труднейший, совершенно
не известный ему ранее концерт. От такого пианиста
тоже можно ждать многого!" За самое
короткое время О. стал одним из любимцев музыкальной
Москвы. Третье его публичное выступление
- сольный клавирабенд - прошло,
по отзыву современника, "при необычайном
для таких концертов наплыве слушателей и с
внешним блеском чуть ли не гофмановского
масштаба". В дальнейшем слава О. еще более
упрочилась. "Знаменитым московским пианистом"
называла его М.Юдина, а Л.Сабанеев ставил
его в один ряд с Н.Метнером, С.Рахманиновым
и А.Зилоти.
Вскоре по окончании консерватории О. начал
педагогическую работу в Музыкально-драматическом
училище при Московском филармоническом
обществе. С 1917 он был профессором
Московской консерватории. Впоследствии
пианист надолго отошел от преподавания.
Известно лишь, что в 1947 он провел два пятинедельных
курса в музыкальном колледже города
Цинциннати (шт. Огайо).
В декабре 1921 по командировке МУЗО
Наркомпроса О. уезхал за границу. Одновременно
за рубеж направился А.Глазунов. Именно
он дирижировал первыми концертами О. в
Германии. Успешное выступление в одном из
концертов С.Кусевицкого в Париже открыло
для артиста крупнейшие залы Европы и Америки.
Он поселился в Париже, но большую
часть времени проводил в гастрольных поездках,
"Жизнь моя - жизнь странника! - писал
О. своему учителю К.Игумнову в феврале
1927. - Смена впечатлений необходима для
движения вперед, Какое-то беспокойство овладевает
артистом и уже никогда его не оставляет".
В 1924 состоялся дебют О. в Лондоне,
где критика отмечала необычайную тонкость
его интерпретаций и "технику, ставящую
его в один ряд с величайшими исполнителями
современности". В США О, выступил впервые
28.10.1926 в нью-йоркском Эолиан Холл. В
отзыве на последующий бостонский концерт
рецензент писал: "Чем более пианистична музыка
под его руками, тем проникновеннее исполнение.
Он словно рожден для того, чтобы
лелеять звучащее фортепиано". На протяжении
20-30-х О. совершил еще 7 продолжительных
турне по Северной Америке и 3 -
по Южной. В одном Буэнос-Айресе он дал за
два месяца 15 концертов. А была еще и Европа:
Польша, Прибалтика, Бельгия... В Бельгии
он был удостоен звания Кавалера ордена Леопольда.
По свидетельству друга О., известного
пианиста А.Боровского, особую популярность
искусство пианиста приобрело в
скандинавских странах, Италии, Голландии,
а также в Англии, где в 1948 артист окончательно
обосновался, В послевоенное время
число его выступлений постепенно сокращалось.
Репертуар О. был весьма обширен. Основу
его составляла музыка Шопена, Еще в России
пианист зарекомендовал себя как прекрасный
шопенист. Цикл из пяти шопеновских программ,
сыгранный О. в Лондоне в 1933, стал,
по отзывам современников, одним из выдающихся
музыкальных событий. Впоследствии
цикл этот был повторен и в других странах. Как
вспоминал Боровский, "его Шопен - скорее
интимный, чем блестящий, более лирический,
чем романтический". Эти качества ярко проявились
в трактовке прелюдий, запись которых
хранится в фонотеке Музея музыкальной культуры
им. М.Глинки (она была осуществлена, повидимому,
в 50-60-е). Исполнение О., отмеченное
тонкостью эмоциональных движений и в то
же время простотой по-речевому убедительного
интонирования, особой теплотой звучания,
показывает, что и на склоне лет О. оставался
продолжателем игумновской пианистической
традиции.
Однако не только черты изысканной камерности
были свойствены художественному облику
артиста. Еще на заре его творческой жизни,
в 1912, высказывалось мнение, что "его настоящее
место - блестящая эстрада симфонического
концерта". Многие трактовки пианиста
отличались виртуозным размахом, масштабностью.
Таким было, например, исполнение
Третьего концерта Рахманинова. В 20-е О. был
одним из немногих, постоянно игравших этот
концерт публично. В его репертуар входили
почти все фортепианные сочинения композитора.
"Он страшно любит Вас!" - писал Рахманинову
Н.Метнер. Кстати, музыка последнего, в
числе прочего Первый фортепианный концерт,
тоже звучала в исполнении О. в России и за
границей. О, много сил отдал пропаганде современной
русской музыки, в том числе С.Прокофьева,
посвятившего пианисту одну из своих
фортепианных пьес ор. 52. Играл он и произведения
Н.Мясковского, в частности, Вторую сонату.
Третья соната вышла с посвящением О.
Будучи знакомым со многими западными дирижерами,
он содействовал тому, чтобы советская
музыка чаще звучала за рубежом.
Поддерживая постоянные контакты с родиной,
О. намеревался приехать с концертами в
Россию, как это сделали в 20-30-е Метнер и
Боровский, Однако осуществить эти планы ему
не удалось. Недоступными для наших слушателей
остались многочисленные записи, выходившие
на Западе.
Лит.: Ewen D. Living Musicians. New York, 1940;
Huth A. Orloff / Grove's Dictionary of Music and
Musicians. New York, 1944; Энгель Ю.Д. Глазами современника:
Избр. статьи о русской музыке 18981918.
М.. 1971: Мильштейн Я. Константин Николаевич
Игумнов. М., 1975; Юдина В. Статьи, воспоминания,
материалы. М., 1978; Боровский А. Воспоминания
(1915-1920) / Пианисты рассказывают. М., 1979.
С. Грохотов
\ОРЛОВА Хана (1888, Староконстантинов,
Волынской губ. - 1968, Тель-Авив) - скульптор.
Родилась в религиозной еврейской семье,
эмигрировавшей в 1904 в Палестину, в ПетахТикве,
где ее отец обрабатывал землю, а сама
О. работала портнихой, В 1910 приехала в Париж.
Училась рисунку в Национальной школе
декоративного искусства (поступила туда в
1911, заняв 1 -е место на конкурсе) и скульптуре
- в Русской академии М.Васильевой. Поселилась
в "La ruche" ("Улье") на Монпарнасе,
познакомилась с А.Модильяни (в 1920 выполнила
его посмертную маску), П.Пикассо,
Ж.Кокто, Г.Аполлинером. Впервые выставила
свои работы (2 бюста, дерево) на О
...Поділитися у соцмережах