Жанр: Энциклопедия
Энциклопедический биографический словарь
...сковского балета тех лет А.Горским (Феб -
"Дочь Гудулы" А.Симона, Хитарис - "Дочь
фараона" Ч.Пуни, Hyp - "Hyp и Анитра" на
муз. Ильинского, Мато - "Саламбо" А.Арендса,
Зонневальд - "Шубертиана", Рыбак -
"Любовь быстра!" на муз. Э.Грига). В его репертуаре
были также первые роли классических
балетов (Жан де Бриен - "Раймонда"
А.Глазунова, Солор - "Баядерка" Л.Минкуса,
Конрад - "Корсар" А.Адана, Эспада, Базиль
- "Дон Кихот" Минкуса и др.). "Атлетическое
сложение, бесподобная фигура, дышащее темпераментом
лицо, большие притягивающие к
себе глаза - Мордкин был идеалом мужской
красоты на сцене, Он умел превосходно носить
экзотический костюм, пленял живостью
поз и жестов. Как никто, он умел заполнять
своими движениями сцену Большого театра,
потому казался могучим как античный бог и
вызывал бурю оваций... Как актер Мордкин
мог бы стоять рядом с Шаляпиным и был ему
сродни своей манерой выразительности. Образ
Мато в "Саламбо" был наивысшим достижением
артиста. Он был страшен и трогателен, прекрасен,
когда ослепленный, с вырезанным сердцем
все же продолжал стоять, слегка раскачиваясь,
пока не падал мертвым на землю.
Публика любила его и в роли Базиля: в классической
вариации он использовал и кастаньеты,
и бубен, чего до него никто не делал,
ибо танцевать с предметами, да еще классику,
чрезвычайно трудно. А Мордкин любил сценические
атрибуты и бутафорию, умел их обыгрывать,
стремясь усилить действенность сценического
поведения. Этот прием придавал
танцу окраску реальности", - вспоминал об
искусстве М. патриарх русской балетной сцены
Ф. Лопухов. М. начал воплощать новые черты
мужского балетного исполнительства, новый
тип героико-романтического танцовщика,
Актерский пафос, умение эффектно выйти на
сцену, лепить роль яркими, крупными мазками,
любовь к броской детали, живописности внешнего
облика и эмоций роднили исполнительскую
манеру танцовщика с исканиями московского
модерна начала XX в. в драматическом
искусств^, живописи, литературе.
В 1909 М. участвовал в первом Русском сезоне
дягилевской антрепризы, исполнял партию
Рене де Божанси в "Павильоне Армиды"
Н.Черепнина (балетм. М.Фокин). Настоящий успех
ждал танцовщика в Лондоне в 1910, во
время выступлений с А.Павловой. "Такого искусства
Лондон еще не видывал - оно стало
настоящим культом" (Артур Г.Френкс). В 191011
гастролировал с Павловой и собственной
труппой в Америке и Великобритании. В 1911
Павлова и М. выступили в американском
"Palace Theatre", где им опять сопутствовал
грандиозный успех.
После гастролей М. снова вернулся в Большой
театр. С 1914 он начал переходить на мимические
роли (Хан - "Конек-Горбунок" в новой
постановке Горского). Одновременно развертывалась
его педагогическая деятельность
вне стен Большого театра, балетмейстерская и
исполнительская работа на концертной эстраде
и в кабаре Н.Балиева. Среди лучших концертных
номеров, поставленных и исполненных М.
- "Танец с луком и стрелой" (на муз. А.Арендса),
"Вакханалия" (на муз. А.Глазунова, с Павловой),
"Комическое па" (на муз. Э.Грига),
"Джипси" или "Итальянский нищий" (на муз.
К. Сен-Санса) и др.
В 1914 в Москве, на углу Петровки и Столешникова
переулка, М. открыл собственную
балетную студию, из которой впоследствии вышло
немало известных московских танцовщиков
и хореографов, ставших в 20-е экспериментаторами
в советском балете. Цель этой частной
школы состояла в подготовке танцовщиков
для будущей собственной гастрольной
труппы, получившей название "Московский передвижной
театр балета". Театр должен был
пропагандировать искусство танца в русской
провинции. Создаваемая труппа, "звездой" которой
являлся сам ее организатор, опиралась
на фундамент классического танца: новшества
в ее спектаклях определялись поисками драматизации,
жизнеподобия, конкретности действия,
вниманием к индивидуальному поведению
каждого находящегося на сцене персонажа,
иной, чем в академических балетах М.Петипа,
роли массы, индивидуализированной в духе
принципов ранних спектаклей Московского
Художественного театра (не зря сам М. до открытия
собственной школы преподавал на частных
драматических курсах МХТ А.Адашева).
Репертуар труппы составляли сочинения самого
премьера, его концертные номера, классические
и характерные танцы, а также первый
большой балетный спектакль хореографа -
"Азиадэ" (на муз. Л.Бурго-Дюкудре, либретто
К.Голейзовского) - спектакль, варьирующий
мотивы восточного балета начала века. Позднее
(в 1918) "Азиадэ" был снят в кино. В 1916 в
Киеве М. создал свой второй балет, "Цветы
Гренады", на сборную музыку, вновь с либретто
Голейзовского. Критика увидела в балете
черты нового жанра - мимической "хореопоэмы",
не лишенной влияния реформ АДункан. В
постановочной работе хореограф уделял главное
внимание работе с массой, постоянно двигающейся,
но подчиненной единому сценическому
рисунку.
С 1918 по 1923 коллектив М. объездил с
гастролями огромное количество городов
(Нижний Новгород, Екатеринослав, Ростов-наДону,
Киев, Винница, Полтава, Воронеж, Одесса,
а также Крым, Сибирь, Кавказ). В гастролях
принимали участие и ведущие танцовщики
Большого театра - М.Рейзен, А.Балашова,
В.Кригер, М.фроман, М.Кандаурова и др. Постоянной
балериной труппы была жена М. -
Б.Пожицкая, В прессе труппа получила название
"Балет Мордкина", которое впоследствии
закрепилось за труппой. В 1918 М. был приглашен
одним из революционеров драматического
театра К.Марджановым для работы над
массовыми сценами в его знаменитом спектакле
"Фуэнте Овехуна". В 1920-22 "Балет Мордкина"
работал в Тифлисе, здесь же была открыта
новая студия, поставлены балет "Карнавал",
куда вошли музыкальные фрагменты на
тему карнавалов композиторов разных времен
и стран (Г.Берлиоз, И.Свендсен, Ф.Лист, А.Глазунов,
Н.Паганини, Р.Шуман, К.Сен-Санс), новая
редакция "Тщетной предосторожности",
"Коппелия" Л.Делиба, "Привал кавалерии",
"Праздник Диониса" (на муз. "Времен года"
Глазунова), новая редакция "Жизели" Адана. В
1923 "Балет Мордкина" возвратился в Москву,
но успеха его выступления уже не имели. В
том же году М. поехал на гастроли за рубеж
вместе с балериной Большого театра В.Кригер.
В Россию он не вернулся. Вначале работал в
Литве. В 1924 переехал в США. С этого времени
творческая деятельность М. оказалась
связанной с историей американского балета
времени его становления, восприятия европейских
и, в частности, русских традиций классического
театра.
В 1926 М. организовал в Америке собственную
балетную труппу, в которую вошли
русские танцовщики-эмигранты Бутсова, Зверев,
Дубровская, Владимиров. "Балет Мордкина"
продолжал на практике развивать и утверждать
московские традиции искусства классического
танца. В репертуар труппы вошли постановки
хореографа предшествующих лет и
"Лебединое озеро" (на муз. П.Чайковского,
1927). Труппа давала спектакли в Америке, гастролировала
в Европе. Затем была распущена.
М. продолжал работать как свободный хореограф,
сотрудничал с разными коллективами.
В 1937 вместе со студентами своей частной
балетной школы он попытался заново создать
"Балет Мордкина" в Нью-Йорке для того, чтобы
иметь возможность показать таланты своих
учеников. В 1938 труппа превратилась в профессиональный
коллектив. Здесь М. продолжал
пропагандировать спектакли классического
наследия, создавал собственные оригинальные
редакции. Среди его постановок - "Тщетная
предосторожность", "Весенние голоса" (на
муз. С.Рахманинова), "Жизель" А.Адана, "Трепак",
"Золотая рыбка" (обе - на муз. Н.Черепнина),
"Дионис" и др. Среди учеников -
танцовщики, которые прославили американский
балет тех лет - Люсия Чейз, Виола Эссен,
Леон Варкас и др. Выступал в текущем
репертуаре и сам М. Позднее прима-балериной
труппы стала Патриция Боумен, а солистами
- Нина Строганова, Карен Конрад, Эдвард
Кэтон, Владимир Дубровский и др. Финансировала
труппу Л.Чейз, ее энергией "Балет
Мордкина" был преобразован в 1939 в "Ballet
Theatre", Однако сам М. не остался в новом
коллективе и вернулся к частной педагогической
деятельности.
Лит.: Красовская В. Русский балетный театр начала
XX в., ч.2: Танцовщики. Л., 1972; Ее же. История
русского балета. Л., 1978.
Н. Чернова
\МОЧУЛЬСКИЙ Константин Васильевич
(28.1.1892, Одесса - 21.3.1948, Камбо,
Франция) - литературовед и литературный
критик, Предки М. по линии отца были священнослужителями,
отец - профессор Новороссийского
университета (Одесса), мать - гречанка.
Окончил в 1910 гимназию, затем историко-филологический
факультет Петербургского
университета. Приват-доцент Саратовского
университета по курсу истории французской
литературы. В 1919 эмигрировал в Болгарию,
преподавал в Софийском университете. С
1922 в Париже, читал лекции на русском отделении
Сорбонны и преподавал в русской гимназии.
Входил в редакцию еженедельника
"Звено", был одним из его ведущих критиков.
В Религиозно-Философской академии, основанной
Н.Бердяевым, выступал с докладами о мистиках
стран Запада. Вместе с матерью Марией
{Е.Кузьманой-Караваевой) возглавлял созданное
в 1935 общество "Православный центр",
Жил в одиночестве. В период оккупации Парижа
преследовался нацистами. Скончался от туберкулеза
в санатории во Французских Пиренеях.
Уже в начале 20-х М., готовивший себя до
революции к академической деятельности, привлек
внимание своими критическими статьями
"Поэтическое творчество Ахматовой" (Рус.
мысль, 1921, № 3/4) и "О классицизме в современной
русской поэзии" - о Н.Гумилеве,
М.Кузмине, Г.Маслове, Вс.Рождественском,
Г.Иванове, Г.Адамовиче (СЗ, 1921, № II). В
дальнейшем опубликовал в "Звене" очерки о
Н.Некрасове, А.Жиде, "Заметки о русской
прозе", статьи о Н.Гоголе, Ф.Сологубе, В.Розанове
(1927-28), в "Современных записках" -
статью "Положительный прекрасный человек у
Достоевского" (1939), в сборниках "Встреча"
(1928) - "Мать Мария", "О.Э.Мандельштам".
Издал популярную книгу "Великие русские писатели
XIX века: Пушкин - Лермонтов - Гоголь
- Достоевский - Толстой" (1939), Совместно
с М.Гофманом и Г.Лозинским создал
курс по русской литературе на французском
языке. Рецензировал произведения И.Шмелева,
А.Мережковского, Ю.Терапиано, В.Набокова,
А.Ремизова и др. писателей эмиграции. Как литературовед
М. получил признание исследованиями
жизни и творчества Гоголя, Достоевского
и русских символистов. В 1934 в Париже
вышла его книга "Духовный путь Гоголя" (2-е
изд., 1976), она отражала религиозные пристрастия
и самого исследователя. По мнению
М., традиционная критика недооценивала важнейшую
сторону духовного мира писателя -
"дело всей его жизни", которое он считал важнее
литературного творчества: "Гоголь был не
только великим художником. Он был и учителем
нравственности, и христианским подвижником,
и мистиком", Не соглашаясь с тем, что,
"ударившись в мистику", Гоголь "загубил свой
талант", М. раскрыл роль духовно-религиозного
фактора в судьбе писателя. Основываясь на
анализе "Выбранных мест из переписки с
друзьями", М. выделил два этапа в биографии
Гоголя: "религиозный кризис" (1842-43) и "духовное
просветление" (1848-51). Гоголю-художнику
"мистического реализма", "священного
безумия" было суждено, утверждал М" круто
повернуть всю русскую литературу от эстетики
к религии, сдвинуть ее с пути Пушкина на
путь Достоевского; "ночное сознание" и "учительство"
русской словесности пошло от Гоголя.
Книга М. вызвала полемику в эмигрантской
критике. Б. Вышеславцев находил, что М. многое
сделал для раскрытия тайны жизни Гоголя, тогда
как П.Бацилли видел не "просветление", а
одержимость Гоголя; оспаривал он и мысль М.
об уходе русской литературы с пути Пушкина.
Нравственно-религиозный подход положен
и в основу написанной в 30-е книги "Достоевский.
Жизнь и творчество" (Париж, 1 947). Для
современников, писал М" Достоевский был
только проповедником гуманности, певцом униженных
и оскорбленных. Между тем, если
Тургенев, Гончаров, Толстой эпически изображали
незыблемый строй русского "космоса",
то Достоевский кричал, что этот "космос" непрочен,
под ним шевелится хаос, он один говорил
о надвигающихся на мир катастрофах. Его
пророчества были восприняты лишь в XX в"
когда в Достоевском увидели "не только талантливого
психопатолога, но и великого религиозного
мыслителя", воспринимавшего историю в
свете Апокалипсиса. Самое важное у Достоевского
- погружение в глубины подсознания,
его прозрения. Рассматривая Достоевского как
"гениального исследователя царства духа", М.
ставил его в ряд с великими христианскими писателями
Данте и Мильтоном; любовью всей
его жизни, заключает М., была любовь "к сияющему
трону Христа". Книга М. о Достоевском
вызвала наибольший интерес, ее перевели на
ряд языков.
Первой из серии книг М. о видных представителях
русского символизма явилась книга
"Владимир Соловьев. Жизнь и учение" (Париж,
1936). Свой исследовательский метод М.
назвал "синтетическим": чтобы раскрыть смысл
творчества писателя, необходимо изучение
"внешней истории его жизни" и вместе с тем
выявление истоков развития личности, определение
ее духовного сознания. Применив этот
метод к загадочной личности Вл.Соловьева, М.
подверг анализу, наряду с его философскими
сочинениями, письма философа и свидетельства
современников. В.Зеньковский оценил книгу
М. как "лучшее введение в изучение Соловьева",
в котором предстает "живой и яркий образ
великого нашего философа", но выразил несогласие
с тем, что в основе всего творчества Соловьева
лежит мистическая интуиция и что
ключ .к его философским построениям - в
"видениях".
В книге "Александр Блок" (Париж, 1948)
М. рассматривал развитие поэта в мистическом
свете символистских исканий; отмечалась его
близость к Вл.Соловьеву, прослеживались взаимоотношения
с З. Гиппиус, Д. Мережковским,
А.Белым, В.Брюсовым. Современники (М.Кантор,
Ю.Терапиано) подчеркивали приверженность
М. к нереалистическим трактовкам, желание
уловить иррациональную основу искусства
Блока. Выясняя, каким образом писатель обретает
свое религиозное призвание, М. искал
параллели с собственным духовным переломом.
Но ценность его работ, писал Терапиано,
в другом: "Он умеет найти убедительный синтез
творческого развития исследуемых писателей,
пролить новый свет на источники их мысли,
на силы, которым повиновалось их художественное
воображение".
Осталась незаконченной книга М. "Андрей
Белый" (Париж, 1955). Автор предисловия к
ней - Б.Зайцев отметил, что исследования М.
отличаются "тонкостью понимания, глубокой
серьезностью, простотой и изяществом стиля".
Рецензент книги М.Кантор признавал оправданным
стремление М. выявить связь творчества
поэта с его биографией, в частности, объясняя
аномалию психики А.Белого как результат пережитой
в раннем детстве драмы в семье. Виртуозность,
формальные изыски скрывали внутреннюю
дисгармонию лирики А.Белого, он был
гениальным импровизатором, но плохим композитором.
Вся его жизнь - вечное смятение,
метания от одного идеологического прибежища
к другому. Необъяснимым зигзагам были подвержены
его отношения к людям, например, от
дружбы с Блоком к вражде. М. сумел показать
во весь рост одну из самых необыкновенных
фигур новой русской литературы, отразить неповторимую
атмосферу рубежа двух столетий.
В заключительной работе М. о символистах
- "Валерий Брюсов" (Париж, 1962) - освещен
творческий путь поэта, его взаимоотношения
с К.Бальмонтом, В.Маяковским, А.Блоком
и А.Белым, восприятие им русских революций
1905 и 1917, последующее угасание его таланта.
Представляя читателям посмертно изданную
книгу, В.Вейдле назвал ее обстоятельной и
серьезной. Г.Струве считал, что работы М. грешат
заострением биографического метода, но
все они представляют значительный и ценный
вклад в историю литературы.
Соч.: Выбранные места из переписки с друзьями
(Предисл. П.Паламарчука) // Вопр. лит-ры, 1989,
Лит.: Вышеславцев Б.П. Рец. на: Духовный путь
Гоголя // СЗ, 1936, № 56; Пильский П. Рец. на: Великие
русские писатели XX в. // Сегодня. 1939, 22 авг.
Е. Трущенко.
\МУНШТЕЙН Леонид Григорьевич (лит.
псевд. Lolo, Лоло) (1.3.1867, Екатеринослав -
авг. 1947, Ницца) - поэт, драматург. Окончил
1-ю киевскую гимназию и юридический факультет
университета Св. Владимира. Впервые
опубликовал стихи в киевских газетах в годы
студенчества; начинал с лирики, вдохновленной
любовью к Татьяне Щепкиной, которая, несмотря
на юный возраст (ей было всего 14 лет)
и противодействие родителей, вскоре стала его
невестой. Впоследствии, став писательницей,
Т. Щепкина-Куперник вспоминала в 1928: "В
сущности никакого чувства у меня к моему поэту
- да, вероятно, и у него ко мне - не было
и все это было несерьезно, взято из пьес и романов
и объяснялось главным образом желанием
писать стихи". Прочитав эти строки, М. посетовал
на то, что "старая писательница" "зло
осмеяла наш роман".
В середине 1890-х М. переехал в Москву,
вел в газете "Новости дня" еженедельные стихотворные
фельетоны о жизни театральной
Москвы, отмеченные В.Брюсовым: "Я читаю
его часто. Меня всегда заинтересовывают его
рифмы. Писать каждый день и давать не шаблонные
стихи - это трудное дело"; а А.Чехов
выписал "рецензию" М. на один из спектаклей;
"Но эти тонкие детали до нас почти не долетали".
В годы первой революции М. отдал дань
политической сатире, остроумно комментируя
текущие события, едко высмеивая сановников
и правых журналистов, но не щадил и либералов.
Выступал с сатирическими стихотворениями
в журналах "Стрелы", "Сигнал", в киевских,
петербургских газетах.
В 1903 сочинил первую пьесу "фея-каприз",
тогда же поставленную в театре Ф.Корша
и в Петербурге на сцене Александрийского театра.
За ней последовали комедии "Вечный
праздник", "Причуды сердца", "Святое искусство",
"Шуты", Женитьба на актрисе В.Ильнарской
еще больше сблизила М. с театральным
миром. С 1908 М.- постоянный автор театракабаре
"Летучая мышь", сочинял пьески, ревю,
юморески, скетчи, "неожиданные фразы" для
Н.Балаева. П.Пильский писал, что пьесы М.
"пленяют... изяществом, нарядной мечтательностью:
это - шутки, порхающие сновидения,
милые обманы чувств, ...сердечные причуды",
Строже судил о них В.Ходасевич, по мнению
которого,миниатюры М. были "поверхностными",
а А.Белый считал, что М. "лишь играет в
литературу". Плодотворное сотрудничество М.
с театром Балиева продолжалось 10 лет, причем
практически ни одно представление не обходилось
без авторства М. Последнюю пьесу
для "Летучей мыши" - "Екатерина II" - М. написал
вместе с Н. Тэффи весной 1918.
Одновременно М. редактировал журнал
"Рампа и жизнь" (1908-18), который, по его
мысли, должен был "обслуживать интересы
русского театра, как с эстетически-художественной,
так и с бытовой стороны". Нильский
вспоминал, как "Лоло рыцарски бился за актерский
интерес, стоял горой и защитой", причем
ему "было нелегко, ибо театр - это столкновение
интересов, личностей (и каких!), интриг, а
Лоло всегда был чужд всякому политиканству
(тут всегда можно было обидеть кого-то)".
Многие из публиковавшихся в "Рампе и жизни"
эпиграмм, фельетонов, рецензий, пьес М.
вошли в его юмористический словарь "Жрецы
и жрицы искусства" (т. 1-2. М. 1910-12), сохранивший
для истории театра, наряду с портретами
корифеев сцены, и забытые имена.
В дни октябрьского переворота 1917 помещение
редакции журнала было захвачено анархистами,
но и в этих условиях журнал сумел
дать правдивую информацию архитектора
И.Машкова о разрушениях в Кремле после его
обстрела большевиками, В ноябре-декабре М.
опубликовал серию статей в защиту свободы
печати. После того, как в октябре 1918 журнал
был запрещен, М. вслед за Тэффи уехал с
женой в Киев, а затем через Одессу - в Константинополь.
На острове Принкипо в феврале
1920 написал одно из лучших своих стихотворений
- "Пыль Москвы". Сотрудничал в берлинском
еженедельнике "Театр и жизнь" и в
др. эмигрантских изданиях. Вопреки суровой
оценке Ходасевича, сводившего творчество М.
этого времени к "шутовству и пошлости", в его
поэзии была и неподдельная тоска по родине:
"Погасли вешние огни... / мы потускнели, опустились,
мы в зарубежье очутились"; "Мы глядим
на беженскую елку, вспоминаем старую
Москву. / Рождество... Я плачу втихомолку,
опустив усталую главу". В 1923 М. вместе с
антрепренером И.Зоном организовал в Риме театр
миниатюр "Маски", который с огромным
успехом гастролировал по Франции, Германии,
Италии. Рецензенты подчеркивали, что "Маски"
не подражали Балиеву и что основным автором
"отлично сыгранной труппы" являлся
"поэт Лоло".
В 1926 М. оставил театр и поселился в
Ницце, рассылая стихотворные фельетоны в
"Руль", "Последние новости", "Сегодня", "Иллюстрированную
Россию". Только в парижском
"Возрождении" ежегодно появлялось не
менее 50 его фельетонов ("Клочков") на злобу
дня. Выступал в качестве антипода Демьяна
Бедного, откликаясь с противоположных позиций
на выступления Сталина, постановления
ЦК ВКП(б) и т.п. события в СССР. Задолго до
сталинских "чисток", в 1931, он напутствовал
советских студентов: "Дети! Кончивши вузы с
дипломами... / Не старайтесь встречаться с
наркомами... / Знайте; тот, кто сегодня нарком,
/ Может завтра расстаться с пайком, / Может
быть уничтожен тайком..." Поначалу, как и
многие, М. верил, что не за горами тот час,
когда он войдет "с цветами в золотую старую
Москву", но на вопрос анкеты "Когда мы вернемся
в Россию" ответил горьким признанием:
"Себя я тешил и лицемерил... / В самообмане
часы текли. / Я ждал чего-то, во что-то верил.
/ Был верным сыном родной земли. / Я думал:
сгинут враги лихие! / Мне луч спасенья сиял
вдали... / Теперь погас он!.. Прощай Россия /
Хочу быть сыном чужой земли!.." Тема старой
Москвы, засыпанных снегом любимых переулков
не раз возникала в его "клочках", но он
любил и "сказочную Ниццу, залитую бодрящим
солнцем октября...", небольшой квартал,
где он жил и где царил "патриархальный тихий
уют": "В садиках-крошках герань неизбежная.
/ В клетках с утра канарейки поют... / Знают
друг друга в мельчайших подробностях, / Знают
о свойствах, привычках, способностях /
Сколько кто тратит на стол и на кров..." Каждую
весну М. устраивал свои поэтические утренники,
которые вела приезжавшая из Парижа
Н.Тэффи. В.Ильнарская вместе со знакомыми
актерами разыгрывала пьески М" а сам
он читал новые "клочки".
Единственный сборник стихов М. - "Пыль
Москвы" (Париж, 1931), был сочувственно
встречен критикой. В 1937 русская литературная
общественность во Франции отметила 70летие
М. В юбилейный комитет во главе с Тэффи
вошли М-Алданов, И.Бунин, Б.Зайцев,
А.Плещеев; по их инициативе был образован
фонд для издания нового сборника стихов М.
"Москва далекая. Клочки воспоминаний", посвященного
театральному прошлому Москвы,
но по неизвестным причинам он не увидел свет.
Литературовед В.Крейд назвал М. "газетным
поэтом", стихи которого несли в себе "что-то
от репортажа, но этим-то ценные, ибо они исторические
в прямом смысле этого слова".
Г.Струве причислял М. к "присяжным юмористам,
поставщикам мелких фельетонов для газет".
В таких стихотворениях как "Пыль Москвы",
"Крик сердца", "Думы осенние", "Мисс
Россия" М. предстает перед читателем и как
тонкий лирик; два из них вошли в антологию
А.Боголепова "Русская лирика от Жуковского
до Бунина" .(Нью-Йорк, 1952).
В 1945 умерла В.Ильнарская, утрату ее М.
тяжело переживал. Последние годы жизни он
ничего не писал.
Соч.: Вечный праздник. Наброски в 3-х действиях.
СПб., 1903; [Стихотворения] / Стихотворная сатира
первой русской революции (1905-1907). Л., 1969; Онегин
наших дней (роман-фельетон в стихах). М., 1986.
Лит.: Юбилей Лоло (30-летие литературной деятельности)
// Илл. Россия, 1933. 22 апр.; Пильский П.
70-летие Лоло (Л.Г.Мунштейна) // Там же, 1937, 13
марта: Гольденвейзер А. Л.Г.Мунштейн-Лоло // Нов.
рус. слово, 1947, 5 окт.; Струве Г. Русская литература
в изгнании. Нью-Йорк, 1952.
Арх.: РГАЛИ. ф.44, 878, 1086, 2266; ОР РГБ. ф. 48,
611; ТМБ, ф. 76, 100.
В. Бессонов
\МУРАТОВ Павел Павлович (март 1881,
Бобров, Воронежской губ. - 5.11.1950,
Уотерфорд, Ирландия) - писатель, искусствовед,
переводчик, издатель. Отец М. - военный
врач, которому принадлежало имение Подгорье
в Петербургской губернии. М. учился в
кадетском корпусе. В 1903 окончил в Петербурге
Институт путей сообщения и переехал в
Москву. Активно участвовал в культурной жизни
Москвы, посещал "среды" В.Брюсова, дружил
с Б.Зайцевым, В.Ходасевичем, Б.Грифцовым,
А.Койранским. Служил помощником библиотекаря
библиотеки Московского университета,
помощником хранителя (с 1906), а затем
хранителем (до авг. 1914) отдела изящных искусств
и классических древностей Румянцевского
музея. До 1910 был женат на Евгении
Владимировне (во 2-м браке Стражевой). В
1909у них родился сын Никита. С 1911 женат
на Е.Грифцовой (урожд. Урениус), подруге
молодости В.Орешниковой-Зайцевой и В.Муромцевой-Буниной.
В 1905-6 М. путешествовал по Англии
(Письма из Лондона // Весы, 1906, № 7) и
Франции, выпустил брошюру "Борьба за избирательные
права Англии" (М" 1906). Увлекся
прерафаэлитами, У.Пейтером, а также живописью
постимпрессионизма - в первую очередь
Сезанна. С 1906 регулярно печатался как
художественный критик в "Зорях", "Перевале",
"Утре России", "Русских ведомостях",
"Старых годах", "Золотом руне", "Аполлоне" и
др. Любимый русский живописец М. - В.Серов,
в полотнах которого ему виделось соединение
ума, воли, безупречной прямоты, непреклонной
художнической честности, исключительного
личного достоинства. Высоко ценил
ученика Серова, своего близкого друга Н.Ульянова,
В.Борисова-Мусатова и одного из лучших,
по его оценке, русских пейзажистов 1910-хН.Крымова.
Ранним статьям М. - "О нашей художественной
культуре" (1906), "Выставки
"Союза" и "Передвижная" в Москве" (1907),
"Добужинский в Художественном театре"
(1909), "Пейзаж в русской живописи" (1910)
и др. - не свойственен академизм; его стиль
подчеркнуто описателен.
В 1908 впервые попал в Италию, жил там
около года. За серией статей о кватроченто,
Боттичелли, Понтормо, Пиранези (в частности,
"Очерки итальянской живописи в Московском
Румянцевском музее, 1 1: Кватроченто" // Старые
годы, 1910, окт.) последовала посвященная
B.K.
...Поділитися у соцмережах