Жанр: Энциклопедия

Энциклопедический биографический словарь

сторінка №77

русская эмиграция "должна безоговорочно
быть на стороне своей Родины", Во время
наступления немцев на Париж переехал на
дачу близ Фонтенбло, затем в Виши, Монпелье,
с мая 1941 жил в Экс-ле-Бен. Отступление советских
войск воспринимал трагически, Сталинградскую
битву оценивал как поворотный
этап в войне. Полемизируя с М.Вишняком
(1943), признавал определенные достижения
большевиков (укрепление государственности,
экономики, армии и т.п.), писал, что "народ в
худом и хорошем связан со своим режимом",
"примирился с его недостатками и оценил его
преимущества". Работал над воспоминаниями,
которые не успел завершить.

Скончался в гостинице Экс-ле-Бен; прах М.
перенесли позднее в семейный склеп в Париже,

Соч.: Письма П.Н.Милюкова М.А.Осоргину 19401942
годов-// НЖ, 1988, № 172-173; Воспоминания.
М.. 1991.

Лит.: П.Н.Милюков. Сб. материалов по чествованию
его 70-летия (1859-1929). Париж, 1929; Седых А.
Далекие, близкие. [Нью-Йорк], 1970; Вандалковская
М.Г. П.Н.Милюков, А.А.Кизеветтер: история и
политика. М., 1992; Думова Н.Г. Либерал в России:
трагедия несовместимости. Исторический портрет
П.Н.Милюкова, ч. 1. М., 1993.

М. Вандалковская

\МИНСКИЙ (наст. фам. Виленкин) Николай
Максимович (15.1.1855, с. Глубокое, Виленская
губ. - 2.7.1937, Париж) - поэт, философ,
публицист, переводчик. Из небогатой еврейской
семьи (в 1886 принял православие). В
1875 окончил с золотой медалью минскую
гимназию, в 1879 - юридический факультет
Петербургского университета со степенью кандидата
права. Печататься начал в 1876в "Журнале
русских романов и путешествий", с 1877
- в журнале "Вестник Европы". В поэме "Последняя
исповедь" (Народ, воля, 1879, № 1), в
сборнике "Отклик" (СПб., 1881), в журнале
"Устои" (1881-82) пропагандировал народнические
идеи. В списках распространялась запрещенная
духовной цензурой поэма "Гефсиманская
ночь" (сер. 80-х), В "гражданских стихах"
М., написанных под влиянием Некрасова,
над мотивами "мести" преобладали мотивы "печали",
предвосхищая элементы декаденства.
Поэма М. "Белые ночи" (1879) была любимым
произведением К.Бальмонта и Ф.Сологуба. В
1883 цензура сожгла тираж его сборника
"Стихотворения", по поводу которого, вспоминал
М., "министр Д.Толстой кричал и топал на
меня ногами"; сборник вышел снова в 1887
(репринт - Мюнхен, 1977). После этого неожиданно
для читателя М. объявил себя вместе
с И.Ясинским (газета "Заря", Киев, 24.7.1884)
сторонником "чистого" искусства.

В "богоискательской" книге "При свете совести:
Мысли и мечты о цели жизни" (СПб.,
1890) отрицал наличие у человека альтруистических
чувств и обосновал "религию небытия"
- "меонизм" (от греч,: "meon" - несуществующее),
вобравший в себя народнические мотивы
"совести" и "жертвы" и различные положения
религиозно-мистических учений. Как писал
позднее М" он поднял "знамя индивидуализма,
самообожествления, эстетизма", провозгласив
"культ абсолютной личности". "...Чтобы сделать
возможным любовь к людям и служение им,
декадентство как бы отвернулось от людей..."
Среди интерпретаций взглядов М. выделяется
точка зрения, высказанная в эмиграции С.Маковским:
"В его "собственной" метафизике небытия,
"меонизме", какое-то мерещится мне
теперь предчувствие хайдеггеровского экзистенциализма".

Пропагандируя свои воззрения,
М. читал лекции, сотрудничал в журналах "Северный
вестник" (1891-98), "Мир искусства"
(1899-1904). Инициатор вместе с Д.Мережковским
и В.Розановым Религиозно-философских
собраний (1901,1902-3). Трактатом "Религия
будущего: Философские разговоры" (СПб.,
1905) М. утвердил за собой, по словам С.Венгерова,
"печальное титло отца русского декаданса".
Печатался в журналах "старших" символистов
"Весы" (1904-9) и "Золотое руно"
(1906-9). Драма "Альма" (1909) - апофеоз и
художественная иллюстрация "меонизма".

В период 1-й русской революции М. полагал
"внутренне необходимым" союз между
символизмом и революцией: "новаторы в области
искусства не могут не стать рука об руку с
преобразователями практической жизни". Исходя
из этого, М. предоставил в 1905 большевикам
имевшееся у него право на издание газеты
"Новая жизнь", опубликовал там "Гимн рабочих",
начинавшийся словами "Пролетарии
всех стран, соединяйтесь!" и перевод "Интернационала".
Отвечая критикам (Н.Бердяеву,
Д.Философову и др.), упрекавшим М. за то, что
он позволил В.Ленину и М.Горькому нападать
на метафизику и религию, писал: "В ту пору, в
самый разгар борьбы за свободу, я не счел себя
вправе из-за философски-эстетических разногласий
сорвать издание газеты, игравшей в
этой борьбе такую видную роль и обслуживавшей
рабочий класс, интересы которого, по мере
того, как развертывалась картина борьбы,
становились мне дороже и ближе. Интересы
свободы и борющегося пролетариата я ставил
выше всех других..." При этом М. "надеялся
воздвигнуть в самом центре рабочего движения
кафедру для проповеди нового идеализма", но
члены редакции, которых он считал "друзьями
и союзниками", не дали ему такой возможности.
В 1905-6 называл себя социал-демократом,
однако позднее утверждал, что, как убедился
он воочию, "интересы социал-демократии
непримиримы с интересами культуры, догматы
политиканствующего марксизма не менее
враждебны идеальным стремлениям интеллигенции,
чем тирания бюрократии и насилия реакции".


Как официальный редактор "Новой жизни"
М. был арестован, привлечен к суду по обвинению
в призыве к "ниспровержению существующего
строя", освобожден под залог: вслед
за тем выехал за границу. С 1905 по 1913
жил в Париже, где написал трилогию: "Железный
призрак" (1909), "Малый соблазн"
(1910), "Хаос" (1912, переизд. в 192^). Две
первые пьесы - психологические драмы о
власти вещей над человеческим сознанием:
третья - социальная драма, отразившая революционные
события. В сентябре 1913 вернулся
на родину, но летом 1914 снова выехал за
границу. Во время 1-й мировой войны - корреспондент
русских газет во Франции. Революция
1917, как писал М. позднее, "вместе
с радостью торжества ...отозвалась в сердце и
прежним знакомым страхом за судьбу культуры".
"Еще задолго до выступления большевиков,
в первые мартовские дни я с тревогой
почуял, что смертельная опасность грозит у
нас творческому духу, интеллекту, хранителям
интеллекта, мозгу народному, рабочей интеллигенции..."
"Меонистические" идеи по-прежнему
владели художественным сознанием М.,
о чем свидетельствует философская драма
("мистерия") "Кого ищешь?" (Берлин, 1922),
в которой он ставил вопрос: "Что надо считать
реальным - вымышленную ли мысль или осязаемость
плоти и ее радость?", склоняясь к
первому. Мистические увлечения М. разделяла
его жена, поэтесса и критик Людмила Вилькина;
ее книга "Мистерия о конце мира" была
издана в Берлине (1923) со вступительной
статьей М. (2-е изд. 1961). Ранее в переводе
М. и Л.Вилькиной вышло полное собрание сочинений
М.Метерлинка (Пг., 1915).


В течение пяти послеоктябрьских лет М.
читал лекции и публиковал статьи "о союзе
между умственным и физическим трудом" против
партийного "властолюбия". Некоторыми
эмигрантами эти идеи были восприняты как
"пророческие видения художника, как чистейшая
интуиция грядущего", но за их проповедь
М. был выслан из Испании, где выступал с
лекцией. В "Манифесте интеллигентных работников"
(сб. "Современные проблемы". Париж,
1922) М. утверждал, что "умственные труженики"
составляют "самовластный класс, который
вместе с самовластным классом ручного
труда" должен взять в свои руки "всю власть
по производству и распределению". Однако
"начало общественности" М. видел в личности;
"как моменты в огромной вековой проблеме
личности" рассматривал творчество писателей
в книге "От Данте к Блоку" (Берлин, 1922),
находил сходство между ними в том, что "Блок
вступает в ад (Революция) с тем же чувством,
как Данте, - с сознанием необходимости и
справедливости свершающейся мести" (на книгу
положительно отклинулась просоветская газета
"Накануне"). В 1922 вышел сборник избранных
стихотворений М. "Из мрака к свету"
(Берлин-М.-Пб.). Рецензент "Новой русской
книги" (1923, № 1) отметил, что М. "любит
жизнь, любит любовь, и ни налет "холодных
слов", ни тусклый блеск разочарования не заслонит
его воли к жизни, к схватыванию души
вселенной". Критик газеты "Руль" В.Кадашев,
не отрицая "теоретических" заслуг М. перед
русским литературным возрождением, все же
не поставил его в ряд поэтических представителей
"декадентства" и "модернизма", т.к. в отличие
от Блока, Белого, Бальмонта стих М. -
"вялый", сочинения его - умные, но холодные,
ему чуждо "желание раскрыть мир как
художественный символ". Резкий протест вызвало
у рецензента включение в сборник "Интернационала".
Н.Петровская в "Накануне",
напротив, увидела в поэзии М. "синтез философского
мышления и богатого эстетического
содержания", причем "с течением времени облик
поэта-мыслителя и мистика вычерчивается
все ярче и рельефнее". Ю.Айхенвольд, посвятивший
творчеству М. главу в переизданной
книге "Силуэты русских писателей" (1923),
подчеркивал, что значение М. в новейшей литературе
определяется не столько его философскими
рассуждениями, сколько его стихами.
Он "колебался от тем гражданской скорби
к искусству модернизма и обратно", и "хорошее"
у него проявилось только после того, как
он "освободился было от рамок обязательной
гражданственности и раскрыл в себе то, что
она заглушала". Теперь, заключал критик, когда
"...трагическое вино революции не опьянило
нас, а отрезвило от революционной романтики,
- теперь часто отказываешь Минскому в поэзии...
Но все же стихи его навевают хорошие,
и теплые, и чистые воспоминания о той поре
жизни, когда гражданская задача рисовалась
нам в слишком элементарных и наивных чертах,
зато - в юношеской красоте идеализма
и героизма".

В начале 20-х М. - председатель берлинского
Дома искусств, член редакции его "Бюллетеня".
В 1925 женился на З.Венгеровой, с
которой был знаком с 1880-х. Переехав в Лондон,
работал в советском полпредстве, составляя
бюллетень английской печати. На протяжении
всего творческого пути занимался переводами:
"Илиада" Гомера (1896; 1935), произведения
П.Верлена, П.Б.Шелли, Дж.Байрона,
Г.Флобера ("Саламбо", 1914), Аристофана
("Лисистрата", 1922).


Соч.: Короленко и Гоголь // Грани, 1923, № 2; Поэты
1880-1890-х гг. М.-Л., 1964; Мастера русского
стихотворного перевода, т. 2, Л., 1968; Поэты 18801890-х
гг. Л., 1972; Русская поэзия XIX в., т. 2. М.,
1974; Русская поэзия конца XIX - начала XX в. (Доокт.
период). М., 1979; Английская поэзия в русских
переводах (XIV-XIX вв.). М., 1981; Вольная русская
поэзия XVIII-XIX вв., т. 2. Л., 1988.

Лит.: Мильтон Е. Воспоминания о поэте Н.М.Минском
// НЖ, 1968, № 91; Ryman A. Minzky: A
Preliminary Study of the Man in his Generation //
Scottish Rev., 1983, № 2.

А. Ревякина

\МИРСКИЙ (Святополк-Мирский) Дмитрий Петрович
(15.8.1890, с. Гиёвка, Харьковской губ.
- 1946 (?), Дальневосточный Гулаг 1по др. св.
1952, Коми]) - литературный критик, публицист.
Князь, принадлежал к древнему роду, который
восходит к Святополку Окаянному (IXX
вв.). Сын государственного деятеля, министра
внутренних дел в 1904-5 Петра Даниловича
Святополка-Мирского, В 1906 поступил в 1-ю
петербургскую гимназию, сотрудничал в ученическом
журнале "Звенья". С 1908 студент
факультета восточных языков Петербургского
университета (специальность - китайский
язык). Литературные взгляды и вкусы М. формировались
в "Обществе свободной эстетики"
при журнале "Аполлон" (1909-17). В 1911 издал
книгу стихов, в которой явно влияние символизма
и акмеизма. Тогда же Н.Гумилев в
"Рецензиях на поэтические сборники" охарактеризовал
ее как изящный, построенный "на
плавной смене отточенных и полнозвучных
строф" сборник, но с зауженным горизонтом,
с отказом от острых переживаний и волнующих
образов, как будто автор "боится признать
себя поэтом...". М. высоко оценил критику
Гумилева - в отличие от скупой, по его
мнению, на конкретные указания критики
В.Брюсова. Бросив университет, М. поступил
в 4-й Гвардейский полк в Царском Селе и стал
офицером. В 1913 вернулся в университет,
изучал классическую филологию на историкофилологическом
факультете: в мае 1914 сдал
экзамены по античной литературе. Летом 1914
мобилизован, послан на Западный фронт, в
1916 ранен, после выздоровления вернулся в
свой полк в Царском Селе. Вскоре за либеральные
взгляды переведен на Кавказ. В
1918 демобилизовался, вернулся в Гиёвку,
осенью получил диплом в Харьковском университете.
В 1919-20 офицер армии Деникина,
по некоторым данным, начальник штаба
дивизии.

Летом 1920 эмигрировал в Афины, присоединившись
к своей семье. В октябре 1922
(при содействии русиста, переводчика Мориса
Бэринга) приехал в Англию, где до 1932 преподавал
в Лондонском университете - читал
курс русской литературы в Королевском колледже
и Школе славистических исследований.
Г.Козловская, учившаяся в Лондоне, вспоминала:
"Мне посчастливилось прослушать несколько
его лекций о Толстом и Достоевском, которые
он читал на английском для студентов
Лондонского университета... Это было такое
проникновение, озаряющее до самого дна
творческую суть и характер двух русских гениев,
что это не имело ничего общего с литературоведческими
разборами других. Он сам,
его речь, потрясающая по своей стилистике,
каждая мысль, все это творилось у вас на глазах
как ослепительное создание искусства.

Зал, где он читал, всегда был набит до отказа,
студенты всех факультетов бросали все, чтобы
протиснуться, прилепиться на подоконниках и
при распахнутых дверях стояли, не шелохнувшись,
на площадке и на лестнице... Когда он
кончал, молодежь обступала его тесным восторженным
кольцом и, не отпуская, аплодировала
безудержно и самозабвенно".

Получил признание в лондонских литературных
кругах, печатался в журнале
"Criterion", издававшемся Т.С.Элиотом, в университетских
славистических журналах, опубликовал
на английском языке книги "Современная
русская литература 1881-1925"
(1926) и "История русской литературы с самых
ранних времен до Достоевского" (1927),
до сих пор переиздающиеся и переведенные на
др. языки, несколько антологий русской поэзии.
Считал самым значительным направлением
в 1900-10 символизм, называя этот период
"золотым веком эстетики и экономики". С символизмом
связывал все живое и талантливое в
русской литературе, прослеживая истоки прозы
191 7-24 в творчестве А.Ремазова, А.Белого,
Я.Замятина: влияние М.Горького закончилось,
по его мнению, к 1910.

Важную роль в формировании литературно-критических
взглядов М. сыграли поэзия и
критика Т.С.Элиота, которого М. называл величайшим
поэтом послевоенной Европы. Элиот
подвел его к пониманию "трудной" поэзии модернизма,
Влияние Элиста очевидно в книге М.
"Русская лирика. Маленькая антология от Ломоносова
до Пастернака" (Париж, 1924), в
которой он представляет литературу вне времени,
выстраивая единый ряд в пространственной
перспективе. В критике М. видел сотворца
поэта. Живя на родине "новой критики" и наблюдая
зарождение "формального метода в
литературоведении" на Западе, развивал его
элементы в своих работах. Как и русские формалисты
(Б.Эйхенбаум, Ю.Тынянов), выявлял
значение "второстепенных" поэтов - Н.Языкова,
В.Кюхельбекера, К.Павловой, Н.Огарева,
И.Тургенева, В.Бенедиктова, К.Случевского.
Благодаря частым поездкам в Париж был активным
участником русской эмигрантской литературной
жизни. С 1924 печатался в журналах
"Современные записки", "Звено", "Воля
России", "Благонамеренный", в 1928-29 - в
еженедельнике "Евразия" (один из основателей
и редакторов). Дружил с "красавицей тринадцатого
года" С.Андрониковой, /7. и В.Сувчинскима,
которые познакомили его в 1925 с
М.Цветаевой (ранее писал о ней, как о "талантливой,
но безнадежно распущенной москвичке").
Влюбился в Цветаеву и стал яростным
защитником ее поэзии: рассматривал ее творчество
в контексте русского модернизма, в
связи с поэзией Блока, Маяковского, Пастернака.
Первый оценил новый этап в ее творчестве,
когда прежнюю легкость стиха сменила
плотная, многослойная, философская глубина,
масштабность. Парируя критику Г-Адамовича,
Ю.Айхенвальда, З.Гиппиус и др., обвинявших
Цветаеву в непонятности, заумности, хаотичности
и пр., М. заметил в 1926: "Все непонятно
для тех, кто не имеет времени понять.
Искусство - создание новых ценностей... Никто
не упрекает Эйнштейна за трудность теории
относительности... Я допускаю, что многими
Пастернак и Цветаева не сразу воспринимаются,
но ведь надо сделать усилие и для
того, чтобы попасть из дому в Британский музей..."
Морально и материально М. поддерживал
Цветаеву в ее очень трудные парижские
годы - вплоть до 1931. Цветаева считала М.

умным, но говорила, что "он - дефективный,
как все князья".

Позднее американский критик Э.Уилсон
даст М. титул "товарищ князь". М. проделал
сложную, гибельную для него эволюцию от
юношеского идеализма к евразийству (1922) и
затем к "марксизму-ленинизму". Уже в марте
1926 он бросил вызов "эмигрантскому синедриону"
на вечере, который провела жаждавшая
заявить о себе группа евразийцев "Версты",
прочитав вызвавший негодование многих
доклад "Тема смерти в предреволюционной литературе"
(опубл. в 1927). К июлю вышел 1-й
номер журнала "Версты" - под редакцией
П.Сувчинского, М. и С.Эфрон. В разделе "Библиография"
М. обрушился на литературный "генералитет"
русской эмиграции, заявив, что
крупнейший журнал русского зарубежья -
"Современные записки" - последователен в
"чистой, почти беспримесной установке на прошлое",
сочетающейся с "ненавистью, почти
брезгливой, ко всему новому"; его авторов он
разделил на "литературное ядро" или "Олимп"
русской литературной эмиграции (Д.Мережковский,
З.Гиппиус, И.Бунин, Б.Зайцев, М.Алданов)
и "гастролеров" (А.Белый, Цветаева, Ремизов,
Шестов), отдавая симпатии "гастролерам", ориентированным
на будущее и доказавшим, что
Россия жива "не в границах Русского мира, но
в царстве Духа, превыше всех границ...". Мережковский
же, по словам М., "если когда-нибудь
и существовал (не как личность, конечно,
а как желоб, по которому переливались порой
большие культурные ценности), перестал существовать,
по крайней мере, двадцать два года
назад. Зайцев был когда-то близок к тому, чтобы
засуществовать, но не осуществился: не нашлось
той силы, которая могла бы сжать до
плотности его расплывчатую газообразность...
Ходасевич - маленький Баратынский из подполья,
любимый поэт всех тех, кто не любит
поэзии... Зинаида Гиппиус видна во весь рост
только изредка в немногих стихах... Бунин,
"краса и гордость" русской эмиграции... - редкое
явление большого дара, не связанного с
большой личностью". В ответ Бунин заявил в
газете "Возрождение", что М. "повторяет почти
слово в слово все то, что пишется о нас в Москве".
14.8.1926 Гиппиус в "Последних новостях"
намекнула: М. - главный "обманщик",
грубой лестью заманивший в свои сети Ремизова
и Цветаеву, а его главное "грязное дело" -
разложение русской эмиграции изнутри. В.Ходасевич
писал в "Современных записках", что
"главный дирижер и хозяин "Верст", М" "хорошо
усвоил самые дурные литературные приемы
...большевистской и большевизанской печати".
Роль идейного "искусителя-совратителя" приписывала
М. и Ариадна Эфрон, считавшая, что
именно М. и Сувчинский, став евразийцами,
вовлекли в круг своего влияния С.Эфрона,
"они шли от православия к коммунизму". Современники
полагали, что Эфрону и М. "как-то
импонировала" Советская Россия, и они сыграли
роковую роль в евразийстве, основатели которого,
П.Савицкий и Н.Трубецкой, совсем не
хотели полевения движения, изначально белогвардейского,
в результате чего в евразийстве
произошел раскол.

М. играл важную роль в евразийстве, в том
числе и организационную: собирал деньги на
движение (в частности, у известного английского
мецената Сполдинга). Эволюция взглядов
М. отражалась в последовательно предпринимавшихся
шагах: еще в 20-е он начал читать
Маркса и Ленина; в январе 1928 посетил Горького
в Сорренто; в 1931 вступил в Коммунистическую
партию Великобритании, опубликовал
апологетическую книгу "Ленин" в серии
"Творцы современного века" и книгу "Россия:
Социальная история". Свое превращение объяснял
знакомством с советской действительностью,
ее великими экономическими достижениями,
"ярким светом ленинского научного
мышления". Советская Россия казалась ему
страной, "наиболее серьезно занимающейся
строительством новой цивилизации (опирающейся
на научное знание, а не на субъективные
прихоти или причуды анимизма)".


Особое место в наследии М. занимают работы
о советском кинематографе; он написал
рецензию на фильм В.Пудовкина "Потомок
Чингисхана", статьи "Книги и фильмы в России",
"Происхождение русского кино". Советское
кино привлекало его своим авангардистским
пафосом новой культуры, У радикальных
западных интеллектуалов фильмы С.Эйзенштейна,
В.Пудовкина, А.Довженко, Д.Вертова
имели шумный успех; четкие идеологические
установки в сочетании со смелыми экспериментами
создали мастерам советского кино высокий
авторитет. Среди многочисленных поверхностных
зарубежных толкований советской
кинематографической школы статьи М. выделялись
фундаментальностью объяснения западному
читателю "поэтики кино", сложившейся в
контексте "формальной школы". М. предложил
стройную социологическую версию происхождения
советского революционного киноискусства,
послужившую образцом для более поздних
интерпретаций.

Возвращению М. на родину содействовал
Горький. Получив советский паспорт, М. в
1932 уехал в СССР, где активно включился
в литературную жизнь, много ездил по стране,
участвовал в создании серии "История фабрик
и заводов", популяризировал английскую литературу.
С 1932 по 1937 напечатал в "Литературной
газете", "Литературной учебе", "Литературной
критике", "Звезде" и др. изданиях
около 100 статей и рецензий. В 1934 принят
в Союз писателей. Среди опубликованных в
СССР работ - статьи о Т.С.Элиоте (Красная
Новь, 1933, № 3), о Джойсе (Год Шестнадцатый.
Альманах первый, 1933), "Об Улиссе"
(Лит. современник, 1935, № 5), предисловие
к сочинениям Т.Смоллета, П.Б.Шелли, О.Хаксли.
Составил первую на русском языке "Антологию
новой английской поэзии" (1937), вышедшую
уже без имени составителя. Написал
статьи о Н.Заболоцком, Э.Багрицком, П.Васильеве.
Его критика эрудирована, остра, парадоксальна,
но он уже типично советский литературовед,
не преминувший отдать дань
вульгарной социологии. В апреле 1934 разгорелась
полемика между М. и несколькими историками
литературы - в связи с организованным
Пушкинским домом "круглым столом"
на тему: "Изучение русской литературы
XVIII в.". М. с энтузиазмом новообращенного
деформировал литературную реальность XVIII
в., применив к ней ленинскую теорию двух
культур (статья "О некоторых вопросах изучения
русской литературы XVIII в." // Лит. наследство,
1933, № 9-10). М. критиковали
В.Десницкий, И.Сергиевский. Критику (в частности
В.Гиппиуса) вызвало исследование М. о
Пушкине ("Проблема Пушкина" // Там же,
1934, № 16/18), В книге "Интеллигентсиа"
(1934) русское понятие "интеллигенция" М.
попытался привить на британскую почву и, характеризуя
новые явления английской литературы
XX в. - наступление "красных тридцатых",
резкое полевение писателей, описал и
свой опыт: князь, бывший белогвардеец, белоэмигрант
- "белая ворона", несмотря на свою
правоверность.

Будучи арестован и находясь в пересыльном
лагере "Вторая речка" (в нескольких километрах
от Владивостока), читал раз в неделю
в своем бараке лекции по истории русской литературы.

Известно, что он работал в лагерной
котельной на Колыме, но и здесь, верный себе,
писал работу по теории стихосложения. До
сих пор считалось, что М. умер в 1939 на
Колыме, но появились свидетели, утверждающие,
что в 1945-46 он был жив, работал вахтером
на автобазе в поселке Атка в 208 км
от Магадана. Потом его якобы угнали на прииски
(Э.Поляновский). В воспоминаниях А.Ванеева
упоминается, что М. работал при столовой
в Коми в 1951-52.

Соч.: О.Мандельштам. Шум времени // СЗ, 1925,
№ 25; Чем объяснить наше прошлое и чего ждать от
нашего будущего? Париж, 1926; О нынешнем состоянии
русской литературы // Благонамеренный, 1926,
№ 1; Поэты и Россия // Версты, 1926. № 1: О современной
русской поэзии // НЖ, 1928, № 131; A History
of Russian Literature, comprising A History of Russian
Literature and Contemporary Russian Literature, 18811925.
New York, 1949: Литературно-критические
статьи. Сост. Андронов М.В., Крамов И.Н. Вступ.ст.
Полякова М.Я. М., 1978; Статьи о литературе. Вступ.
ст. Анастасьева Н.А. М., 1987; Uncollected Writings on
Russian Literature. Berkeley, 1989.

Лит.: Гиппиус В.В. Проблема Пушкина (По поводу
статьи Д.Мирского...) / Временник Пушкинской комиссии,
т. 1. М.-Л., 1936; Эйснер А. Перечитывая сегодня
// Вопр. лит-ры, 1980, Ns 5; Lavroukine N.,
Tchertkov L. D.S.Mirsky: Profil critique et bibliographique.
Paris, 1980; Lavroukine N. Maurice Baring
and D.S.Mirsky: A lit. relationship // Slav. a. East
European Bev., 1984, vol. 62; Янгиров P.M. Советское
кино глазами Дмитрия Мирского // Лит. обозрение,
1993, № 5.

Т. Красавченко

\МОГИЛЯНСКИЙ Николай Михайлович
(18.12.1871, Чернигов - 1933, Прага) - этнограф,
антрополог. Отец - судебный деятель.
В 1889 окончил черниговскую классическую
гимназию и поступил на естественное отделение
физико-математического факультета Петербургского
университета. Слушал лекции
Д.Менделеева, П.Лесгафта, П.Фан-дер-Флита и
др. На последних курсах специализировался
по географии и антропологии. В 1893 окончил
университет с дипломом 1-й степени. Испытывая
особый .интерес к антропологии, поступил
на 2-й курс Военно-медицинской академии, однако
и здесь уровень образования не удовлетворял
требованиям М" и весной 1894, сдав
экзамены, он решил оставить академию. В
июне того же года отправился в Берлин, прослушал
ряд лекций в университете. Здесь он
познакомился с социалистическим движением,
бывал на собраниях социал-демократов. В августе,
получив известие о кончине отца, вернулся
в Чернигов; начал работать в земской
статистике. Через год снова выехал за границу:
Берли

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.