Жанр: Энциклопедия
Энциклопедический биографический словарь
...русская эмиграция "должна безоговорочно
быть на стороне своей Родины", Во время
наступления немцев на Париж переехал на
дачу близ Фонтенбло, затем в Виши, Монпелье,
с мая 1941 жил в Экс-ле-Бен. Отступление советских
войск воспринимал трагически, Сталинградскую
битву оценивал как поворотный
этап в войне. Полемизируя с М.Вишняком
(1943), признавал определенные достижения
большевиков (укрепление государственности,
экономики, армии и т.п.), писал, что "народ в
худом и хорошем связан со своим режимом",
"примирился с его недостатками и оценил его
преимущества". Работал над воспоминаниями,
которые не успел завершить.
Скончался в гостинице Экс-ле-Бен; прах М.
перенесли позднее в семейный склеп в Париже,
Соч.: Письма П.Н.Милюкова М.А.Осоргину 19401942
годов-// НЖ, 1988, № 172-173; Воспоминания.
М.. 1991.
Лит.: П.Н.Милюков. Сб. материалов по чествованию
его 70-летия (1859-1929). Париж, 1929; Седых А.
Далекие, близкие. [Нью-Йорк], 1970; Вандалковская
М.Г. П.Н.Милюков, А.А.Кизеветтер: история и
политика. М., 1992; Думова Н.Г. Либерал в России:
трагедия несовместимости. Исторический портрет
П.Н.Милюкова, ч. 1. М., 1993.
М. Вандалковская
\МИНСКИЙ (наст. фам. Виленкин) Николай
Максимович (15.1.1855, с. Глубокое, Виленская
губ. - 2.7.1937, Париж) - поэт, философ,
публицист, переводчик. Из небогатой еврейской
семьи (в 1886 принял православие). В
1875 окончил с золотой медалью минскую
гимназию, в 1879 - юридический факультет
Петербургского университета со степенью кандидата
права. Печататься начал в 1876в "Журнале
русских романов и путешествий", с 1877
- в журнале "Вестник Европы". В поэме "Последняя
исповедь" (Народ, воля, 1879, № 1), в
сборнике "Отклик" (СПб., 1881), в журнале
"Устои" (1881-82) пропагандировал народнические
идеи. В списках распространялась запрещенная
духовной цензурой поэма "Гефсиманская
ночь" (сер. 80-х), В "гражданских стихах"
М., написанных под влиянием Некрасова,
над мотивами "мести" преобладали мотивы "печали",
предвосхищая элементы декаденства.
Поэма М. "Белые ночи" (1879) была любимым
произведением К.Бальмонта и Ф.Сологуба. В
1883 цензура сожгла тираж его сборника
"Стихотворения", по поводу которого, вспоминал
М., "министр Д.Толстой кричал и топал на
меня ногами"; сборник вышел снова в 1887
(репринт - Мюнхен, 1977). После этого неожиданно
для читателя М. объявил себя вместе
с И.Ясинским (газета "Заря", Киев, 24.7.1884)
сторонником "чистого" искусства.
В "богоискательской" книге "При свете совести:
Мысли и мечты о цели жизни" (СПб.,
1890) отрицал наличие у человека альтруистических
чувств и обосновал "религию небытия"
- "меонизм" (от греч,: "meon" - несуществующее),
вобравший в себя народнические мотивы
"совести" и "жертвы" и различные положения
религиозно-мистических учений. Как писал
позднее М" он поднял "знамя индивидуализма,
самообожествления, эстетизма", провозгласив
"культ абсолютной личности". "...Чтобы сделать
возможным любовь к людям и служение им,
декадентство как бы отвернулось от людей..."
Среди интерпретаций взглядов М. выделяется
точка зрения, высказанная в эмиграции С.Маковским:
"В его "собственной" метафизике небытия,
"меонизме", какое-то мерещится мне
теперь предчувствие хайдеггеровского экзистенциализма".
Пропагандируя свои воззрения,
М. читал лекции, сотрудничал в журналах "Северный
вестник" (1891-98), "Мир искусства"
(1899-1904). Инициатор вместе с Д.Мережковским
и В.Розановым Религиозно-философских
собраний (1901,1902-3). Трактатом "Религия
будущего: Философские разговоры" (СПб.,
1905) М. утвердил за собой, по словам С.Венгерова,
"печальное титло отца русского декаданса".
Печатался в журналах "старших" символистов
"Весы" (1904-9) и "Золотое руно"
(1906-9). Драма "Альма" (1909) - апофеоз и
художественная иллюстрация "меонизма".
В период 1-й русской революции М. полагал
"внутренне необходимым" союз между
символизмом и революцией: "новаторы в области
искусства не могут не стать рука об руку с
преобразователями практической жизни". Исходя
из этого, М. предоставил в 1905 большевикам
имевшееся у него право на издание газеты
"Новая жизнь", опубликовал там "Гимн рабочих",
начинавшийся словами "Пролетарии
всех стран, соединяйтесь!" и перевод "Интернационала".
Отвечая критикам (Н.Бердяеву,
Д.Философову и др.), упрекавшим М. за то, что
он позволил В.Ленину и М.Горькому нападать
на метафизику и религию, писал: "В ту пору, в
самый разгар борьбы за свободу, я не счел себя
вправе из-за философски-эстетических разногласий
сорвать издание газеты, игравшей в
этой борьбе такую видную роль и обслуживавшей
рабочий класс, интересы которого, по мере
того, как развертывалась картина борьбы,
становились мне дороже и ближе. Интересы
свободы и борющегося пролетариата я ставил
выше всех других..." При этом М. "надеялся
воздвигнуть в самом центре рабочего движения
кафедру для проповеди нового идеализма", но
члены редакции, которых он считал "друзьями
и союзниками", не дали ему такой возможности.
В 1905-6 называл себя социал-демократом,
однако позднее утверждал, что, как убедился
он воочию, "интересы социал-демократии
непримиримы с интересами культуры, догматы
политиканствующего марксизма не менее
враждебны идеальным стремлениям интеллигенции,
чем тирания бюрократии и насилия реакции".
Как официальный редактор "Новой жизни"
М. был арестован, привлечен к суду по обвинению
в призыве к "ниспровержению существующего
строя", освобожден под залог: вслед
за тем выехал за границу. С 1905 по 1913
жил в Париже, где написал трилогию: "Железный
призрак" (1909), "Малый соблазн"
(1910), "Хаос" (1912, переизд. в 192^). Две
первые пьесы - психологические драмы о
власти вещей над человеческим сознанием:
третья - социальная драма, отразившая революционные
события. В сентябре 1913 вернулся
на родину, но летом 1914 снова выехал за
границу. Во время 1-й мировой войны - корреспондент
русских газет во Франции. Революция
1917, как писал М. позднее, "вместе
с радостью торжества ...отозвалась в сердце и
прежним знакомым страхом за судьбу культуры".
"Еще задолго до выступления большевиков,
в первые мартовские дни я с тревогой
почуял, что смертельная опасность грозит у
нас творческому духу, интеллекту, хранителям
интеллекта, мозгу народному, рабочей интеллигенции..."
"Меонистические" идеи по-прежнему
владели художественным сознанием М.,
о чем свидетельствует философская драма
("мистерия") "Кого ищешь?" (Берлин, 1922),
в которой он ставил вопрос: "Что надо считать
реальным - вымышленную ли мысль или осязаемость
плоти и ее радость?", склоняясь к
первому. Мистические увлечения М. разделяла
его жена, поэтесса и критик Людмила Вилькина;
ее книга "Мистерия о конце мира" была
издана в Берлине (1923) со вступительной
статьей М. (2-е изд. 1961). Ранее в переводе
М. и Л.Вилькиной вышло полное собрание сочинений
М.Метерлинка (Пг., 1915).
В течение пяти послеоктябрьских лет М.
читал лекции и публиковал статьи "о союзе
между умственным и физическим трудом" против
партийного "властолюбия". Некоторыми
эмигрантами эти идеи были восприняты как
"пророческие видения художника, как чистейшая
интуиция грядущего", но за их проповедь
М. был выслан из Испании, где выступал с
лекцией. В "Манифесте интеллигентных работников"
(сб. "Современные проблемы". Париж,
1922) М. утверждал, что "умственные труженики"
составляют "самовластный класс, который
вместе с самовластным классом ручного
труда" должен взять в свои руки "всю власть
по производству и распределению". Однако
"начало общественности" М. видел в личности;
"как моменты в огромной вековой проблеме
личности" рассматривал творчество писателей
в книге "От Данте к Блоку" (Берлин, 1922),
находил сходство между ними в том, что "Блок
вступает в ад (Революция) с тем же чувством,
как Данте, - с сознанием необходимости и
справедливости свершающейся мести" (на книгу
положительно отклинулась просоветская газета
"Накануне"). В 1922 вышел сборник избранных
стихотворений М. "Из мрака к свету"
(Берлин-М.-Пб.). Рецензент "Новой русской
книги" (1923, № 1) отметил, что М. "любит
жизнь, любит любовь, и ни налет "холодных
слов", ни тусклый блеск разочарования не заслонит
его воли к жизни, к схватыванию души
вселенной". Критик газеты "Руль" В.Кадашев,
не отрицая "теоретических" заслуг М. перед
русским литературным возрождением, все же
не поставил его в ряд поэтических представителей
"декадентства" и "модернизма", т.к. в отличие
от Блока, Белого, Бальмонта стих М. -
"вялый", сочинения его - умные, но холодные,
ему чуждо "желание раскрыть мир как
художественный символ". Резкий протест вызвало
у рецензента включение в сборник "Интернационала".
Н.Петровская в "Накануне",
напротив, увидела в поэзии М. "синтез философского
мышления и богатого эстетического
содержания", причем "с течением времени облик
поэта-мыслителя и мистика вычерчивается
все ярче и рельефнее". Ю.Айхенвольд, посвятивший
творчеству М. главу в переизданной
книге "Силуэты русских писателей" (1923),
подчеркивал, что значение М. в новейшей литературе
определяется не столько его философскими
рассуждениями, сколько его стихами.
Он "колебался от тем гражданской скорби
к искусству модернизма и обратно", и "хорошее"
у него проявилось только после того, как
он "освободился было от рамок обязательной
гражданственности и раскрыл в себе то, что
она заглушала". Теперь, заключал критик, когда
"...трагическое вино революции не опьянило
нас, а отрезвило от революционной романтики,
- теперь часто отказываешь Минскому в поэзии...
Но все же стихи его навевают хорошие,
и теплые, и чистые воспоминания о той поре
жизни, когда гражданская задача рисовалась
нам в слишком элементарных и наивных чертах,
зато - в юношеской красоте идеализма
и героизма".
В начале 20-х М. - председатель берлинского
Дома искусств, член редакции его "Бюллетеня".
В 1925 женился на З.Венгеровой, с
которой был знаком с 1880-х. Переехав в Лондон,
работал в советском полпредстве, составляя
бюллетень английской печати. На протяжении
всего творческого пути занимался переводами:
"Илиада" Гомера (1896; 1935), произведения
П.Верлена, П.Б.Шелли, Дж.Байрона,
Г.Флобера ("Саламбо", 1914), Аристофана
("Лисистрата", 1922).
Соч.: Короленко и Гоголь // Грани, 1923, № 2; Поэты
1880-1890-х гг. М.-Л., 1964; Мастера русского
стихотворного перевода, т. 2, Л., 1968; Поэты 18801890-х
гг. Л., 1972; Русская поэзия XIX в., т. 2. М.,
1974; Русская поэзия конца XIX - начала XX в. (Доокт.
период). М., 1979; Английская поэзия в русских
переводах (XIV-XIX вв.). М., 1981; Вольная русская
поэзия XVIII-XIX вв., т. 2. Л., 1988.
Лит.: Мильтон Е. Воспоминания о поэте Н.М.Минском
// НЖ, 1968, № 91; Ryman A. Minzky: A
Preliminary Study of the Man in his Generation //
Scottish Rev., 1983, № 2.
А. Ревякина
\МИРСКИЙ (Святополк-Мирский) Дмитрий Петрович
(15.8.1890, с. Гиёвка, Харьковской губ.
- 1946 (?), Дальневосточный Гулаг 1по др. св.
1952, Коми]) - литературный критик, публицист.
Князь, принадлежал к древнему роду, который
восходит к Святополку Окаянному (IXX
вв.). Сын государственного деятеля, министра
внутренних дел в 1904-5 Петра Даниловича
Святополка-Мирского, В 1906 поступил в 1-ю
петербургскую гимназию, сотрудничал в ученическом
журнале "Звенья". С 1908 студент
факультета восточных языков Петербургского
университета (специальность - китайский
язык). Литературные взгляды и вкусы М. формировались
в "Обществе свободной эстетики"
при журнале "Аполлон" (1909-17). В 1911 издал
книгу стихов, в которой явно влияние символизма
и акмеизма. Тогда же Н.Гумилев в
"Рецензиях на поэтические сборники" охарактеризовал
ее как изящный, построенный "на
плавной смене отточенных и полнозвучных
строф" сборник, но с зауженным горизонтом,
с отказом от острых переживаний и волнующих
образов, как будто автор "боится признать
себя поэтом...". М. высоко оценил критику
Гумилева - в отличие от скупой, по его
мнению, на конкретные указания критики
В.Брюсова. Бросив университет, М. поступил
в 4-й Гвардейский полк в Царском Селе и стал
офицером. В 1913 вернулся в университет,
изучал классическую филологию на историкофилологическом
факультете: в мае 1914 сдал
экзамены по античной литературе. Летом 1914
мобилизован, послан на Западный фронт, в
1916 ранен, после выздоровления вернулся в
свой полк в Царском Селе. Вскоре за либеральные
взгляды переведен на Кавказ. В
1918 демобилизовался, вернулся в Гиёвку,
осенью получил диплом в Харьковском университете.
В 1919-20 офицер армии Деникина,
по некоторым данным, начальник штаба
дивизии.
Летом 1920 эмигрировал в Афины, присоединившись
к своей семье. В октябре 1922
(при содействии русиста, переводчика Мориса
Бэринга) приехал в Англию, где до 1932 преподавал
в Лондонском университете - читал
курс русской литературы в Королевском колледже
и Школе славистических исследований.
Г.Козловская, учившаяся в Лондоне, вспоминала:
"Мне посчастливилось прослушать несколько
его лекций о Толстом и Достоевском, которые
он читал на английском для студентов
Лондонского университета... Это было такое
проникновение, озаряющее до самого дна
творческую суть и характер двух русских гениев,
что это не имело ничего общего с литературоведческими
разборами других. Он сам,
его речь, потрясающая по своей стилистике,
каждая мысль, все это творилось у вас на глазах
как ослепительное создание искусства.
Зал, где он читал, всегда был набит до отказа,
студенты всех факультетов бросали все, чтобы
протиснуться, прилепиться на подоконниках и
при распахнутых дверях стояли, не шелохнувшись,
на площадке и на лестнице... Когда он
кончал, молодежь обступала его тесным восторженным
кольцом и, не отпуская, аплодировала
безудержно и самозабвенно".
Получил признание в лондонских литературных
кругах, печатался в журнале
"Criterion", издававшемся Т.С.Элиотом, в университетских
славистических журналах, опубликовал
на английском языке книги "Современная
русская литература 1881-1925"
(1926) и "История русской литературы с самых
ранних времен до Достоевского" (1927),
до сих пор переиздающиеся и переведенные на
др. языки, несколько антологий русской поэзии.
Считал самым значительным направлением
в 1900-10 символизм, называя этот период
"золотым веком эстетики и экономики". С символизмом
связывал все живое и талантливое в
русской литературе, прослеживая истоки прозы
191 7-24 в творчестве А.Ремазова, А.Белого,
Я.Замятина: влияние М.Горького закончилось,
по его мнению, к 1910.
Важную роль в формировании литературно-критических
взглядов М. сыграли поэзия и
критика Т.С.Элиота, которого М. называл величайшим
поэтом послевоенной Европы. Элиот
подвел его к пониманию "трудной" поэзии модернизма,
Влияние Элиста очевидно в книге М.
"Русская лирика. Маленькая антология от Ломоносова
до Пастернака" (Париж, 1924), в
которой он представляет литературу вне времени,
выстраивая единый ряд в пространственной
перспективе. В критике М. видел сотворца
поэта. Живя на родине "новой критики" и наблюдая
зарождение "формального метода в
литературоведении" на Западе, развивал его
элементы в своих работах. Как и русские формалисты
(Б.Эйхенбаум, Ю.Тынянов), выявлял
значение "второстепенных" поэтов - Н.Языкова,
В.Кюхельбекера, К.Павловой, Н.Огарева,
И.Тургенева, В.Бенедиктова, К.Случевского.
Благодаря частым поездкам в Париж был активным
участником русской эмигрантской литературной
жизни. С 1924 печатался в журналах
"Современные записки", "Звено", "Воля
России", "Благонамеренный", в 1928-29 - в
еженедельнике "Евразия" (один из основателей
и редакторов). Дружил с "красавицей тринадцатого
года" С.Андрониковой, /7. и В.Сувчинскима,
которые познакомили его в 1925 с
М.Цветаевой (ранее писал о ней, как о "талантливой,
но безнадежно распущенной москвичке").
Влюбился в Цветаеву и стал яростным
защитником ее поэзии: рассматривал ее творчество
в контексте русского модернизма, в
связи с поэзией Блока, Маяковского, Пастернака.
Первый оценил новый этап в ее творчестве,
когда прежнюю легкость стиха сменила
плотная, многослойная, философская глубина,
масштабность. Парируя критику Г-Адамовича,
Ю.Айхенвальда, З.Гиппиус и др., обвинявших
Цветаеву в непонятности, заумности, хаотичности
и пр., М. заметил в 1926: "Все непонятно
для тех, кто не имеет времени понять.
Искусство - создание новых ценностей... Никто
не упрекает Эйнштейна за трудность теории
относительности... Я допускаю, что многими
Пастернак и Цветаева не сразу воспринимаются,
но ведь надо сделать усилие и для
того, чтобы попасть из дому в Британский музей..."
Морально и материально М. поддерживал
Цветаеву в ее очень трудные парижские
годы - вплоть до 1931. Цветаева считала М.
умным, но говорила, что "он - дефективный,
как все князья".
Позднее американский критик Э.Уилсон
даст М. титул "товарищ князь". М. проделал
сложную, гибельную для него эволюцию от
юношеского идеализма к евразийству (1922) и
затем к "марксизму-ленинизму". Уже в марте
1926 он бросил вызов "эмигрантскому синедриону"
на вечере, который провела жаждавшая
заявить о себе группа евразийцев "Версты",
прочитав вызвавший негодование многих
доклад "Тема смерти в предреволюционной литературе"
(опубл. в 1927). К июлю вышел 1-й
номер журнала "Версты" - под редакцией
П.Сувчинского, М. и С.Эфрон. В разделе "Библиография"
М. обрушился на литературный "генералитет"
русской эмиграции, заявив, что
крупнейший журнал русского зарубежья -
"Современные записки" - последователен в
"чистой, почти беспримесной установке на прошлое",
сочетающейся с "ненавистью, почти
брезгливой, ко всему новому"; его авторов он
разделил на "литературное ядро" или "Олимп"
русской литературной эмиграции (Д.Мережковский,
З.Гиппиус, И.Бунин, Б.Зайцев, М.Алданов)
и "гастролеров" (А.Белый, Цветаева, Ремизов,
Шестов), отдавая симпатии "гастролерам", ориентированным
на будущее и доказавшим, что
Россия жива "не в границах Русского мира, но
в царстве Духа, превыше всех границ...". Мережковский
же, по словам М., "если когда-нибудь
и существовал (не как личность, конечно,
а как желоб, по которому переливались порой
большие культурные ценности), перестал существовать,
по крайней мере, двадцать два года
назад. Зайцев был когда-то близок к тому, чтобы
засуществовать, но не осуществился: не нашлось
той силы, которая могла бы сжать до
плотности его расплывчатую газообразность...
Ходасевич - маленький Баратынский из подполья,
любимый поэт всех тех, кто не любит
поэзии... Зинаида Гиппиус видна во весь рост
только изредка в немногих стихах... Бунин,
"краса и гордость" русской эмиграции... - редкое
явление большого дара, не связанного с
большой личностью". В ответ Бунин заявил в
газете "Возрождение", что М. "повторяет почти
слово в слово все то, что пишется о нас в Москве".
14.8.1926 Гиппиус в "Последних новостях"
намекнула: М. - главный "обманщик",
грубой лестью заманивший в свои сети Ремизова
и Цветаеву, а его главное "грязное дело" -
разложение русской эмиграции изнутри. В.Ходасевич
писал в "Современных записках", что
"главный дирижер и хозяин "Верст", М" "хорошо
усвоил самые дурные литературные приемы
...большевистской и большевизанской печати".
Роль идейного "искусителя-совратителя" приписывала
М. и Ариадна Эфрон, считавшая, что
именно М. и Сувчинский, став евразийцами,
вовлекли в круг своего влияния С.Эфрона,
"они шли от православия к коммунизму". Современники
полагали, что Эфрону и М. "как-то
импонировала" Советская Россия, и они сыграли
роковую роль в евразийстве, основатели которого,
П.Савицкий и Н.Трубецкой, совсем не
хотели полевения движения, изначально белогвардейского,
в результате чего в евразийстве
произошел раскол.
М. играл важную роль в евразийстве, в том
числе и организационную: собирал деньги на
движение (в частности, у известного английского
мецената Сполдинга). Эволюция взглядов
М. отражалась в последовательно предпринимавшихся
шагах: еще в 20-е он начал читать
Маркса и Ленина; в январе 1928 посетил Горького
в Сорренто; в 1931 вступил в Коммунистическую
партию Великобритании, опубликовал
апологетическую книгу "Ленин" в серии
"Творцы современного века" и книгу "Россия:
Социальная история". Свое превращение объяснял
знакомством с советской действительностью,
ее великими экономическими достижениями,
"ярким светом ленинского научного
мышления". Советская Россия казалась ему
страной, "наиболее серьезно занимающейся
строительством новой цивилизации (опирающейся
на научное знание, а не на субъективные
прихоти или причуды анимизма)".
Особое место в наследии М. занимают работы
о советском кинематографе; он написал
рецензию на фильм В.Пудовкина "Потомок
Чингисхана", статьи "Книги и фильмы в России",
"Происхождение русского кино". Советское
кино привлекало его своим авангардистским
пафосом новой культуры, У радикальных
западных интеллектуалов фильмы С.Эйзенштейна,
В.Пудовкина, А.Довженко, Д.Вертова
имели шумный успех; четкие идеологические
установки в сочетании со смелыми экспериментами
создали мастерам советского кино высокий
авторитет. Среди многочисленных поверхностных
зарубежных толкований советской
кинематографической школы статьи М. выделялись
фундаментальностью объяснения западному
читателю "поэтики кино", сложившейся в
контексте "формальной школы". М. предложил
стройную социологическую версию происхождения
советского революционного киноискусства,
послужившую образцом для более поздних
интерпретаций.
Возвращению М. на родину содействовал
Горький. Получив советский паспорт, М. в
1932 уехал в СССР, где активно включился
в литературную жизнь, много ездил по стране,
участвовал в создании серии "История фабрик
и заводов", популяризировал английскую литературу.
С 1932 по 1937 напечатал в "Литературной
газете", "Литературной учебе", "Литературной
критике", "Звезде" и др. изданиях
около 100 статей и рецензий. В 1934 принят
в Союз писателей. Среди опубликованных в
СССР работ - статьи о Т.С.Элиоте (Красная
Новь, 1933, № 3), о Джойсе (Год Шестнадцатый.
Альманах первый, 1933), "Об Улиссе"
(Лит. современник, 1935, № 5), предисловие
к сочинениям Т.Смоллета, П.Б.Шелли, О.Хаксли.
Составил первую на русском языке "Антологию
новой английской поэзии" (1937), вышедшую
уже без имени составителя. Написал
статьи о Н.Заболоцком, Э.Багрицком, П.Васильеве.
Его критика эрудирована, остра, парадоксальна,
но он уже типично советский литературовед,
не преминувший отдать дань
вульгарной социологии. В апреле 1934 разгорелась
полемика между М. и несколькими историками
литературы - в связи с организованным
Пушкинским домом "круглым столом"
на тему: "Изучение русской литературы
XVIII в.". М. с энтузиазмом новообращенного
деформировал литературную реальность XVIII
в., применив к ней ленинскую теорию двух
культур (статья "О некоторых вопросах изучения
русской литературы XVIII в." // Лит. наследство,
1933, № 9-10). М. критиковали
В.Десницкий, И.Сергиевский. Критику (в частности
В.Гиппиуса) вызвало исследование М. о
Пушкине ("Проблема Пушкина" // Там же,
1934, № 16/18), В книге "Интеллигентсиа"
(1934) русское понятие "интеллигенция" М.
попытался привить на британскую почву и, характеризуя
новые явления английской литературы
XX в. - наступление "красных тридцатых",
резкое полевение писателей, описал и
свой опыт: князь, бывший белогвардеец, белоэмигрант
- "белая ворона", несмотря на свою
правоверность.
Будучи арестован и находясь в пересыльном
лагере "Вторая речка" (в нескольких километрах
от Владивостока), читал раз в неделю
в своем бараке лекции по истории русской литературы.
Известно, что он работал в лагерной
котельной на Колыме, но и здесь, верный себе,
писал работу по теории стихосложения. До
сих пор считалось, что М. умер в 1939 на
Колыме, но появились свидетели, утверждающие,
что в 1945-46 он был жив, работал вахтером
на автобазе в поселке Атка в 208 км
от Магадана. Потом его якобы угнали на прииски
(Э.Поляновский). В воспоминаниях А.Ванеева
упоминается, что М. работал при столовой
в Коми в 1951-52.
Соч.: О.Мандельштам. Шум времени // СЗ, 1925,
№ 25; Чем объяснить наше прошлое и чего ждать от
нашего будущего? Париж, 1926; О нынешнем состоянии
русской литературы // Благонамеренный, 1926,
№ 1; Поэты и Россия // Версты, 1926. № 1: О современной
русской поэзии // НЖ, 1928, № 131; A History
of Russian Literature, comprising A History of Russian
Literature and Contemporary Russian Literature, 18811925.
New York, 1949: Литературно-критические
статьи. Сост. Андронов М.В., Крамов И.Н. Вступ.ст.
Полякова М.Я. М., 1978; Статьи о литературе. Вступ.
ст. Анастасьева Н.А. М., 1987; Uncollected Writings on
Russian Literature. Berkeley, 1989.
Лит.: Гиппиус В.В. Проблема Пушкина (По поводу
статьи Д.Мирского...) / Временник Пушкинской комиссии,
т. 1. М.-Л., 1936; Эйснер А. Перечитывая сегодня
// Вопр. лит-ры, 1980, Ns 5; Lavroukine N.,
Tchertkov L. D.S.Mirsky: Profil critique et bibliographique.
Paris, 1980; Lavroukine N. Maurice Baring
and D.S.Mirsky: A lit. relationship // Slav. a. East
European Bev., 1984, vol. 62; Янгиров P.M. Советское
кино глазами Дмитрия Мирского // Лит. обозрение,
1993, № 5.
Т. Красавченко
\МОГИЛЯНСКИЙ Николай Михайлович
(18.12.1871, Чернигов - 1933, Прага) - этнограф,
антрополог. Отец - судебный деятель.
В 1889 окончил черниговскую классическую
гимназию и поступил на естественное отделение
физико-математического факультета Петербургского
университета. Слушал лекции
Д.Менделеева, П.Лесгафта, П.Фан-дер-Флита и
др. На последних курсах специализировался
по географии и антропологии. В 1893 окончил
университет с дипломом 1-й степени. Испытывая
особый .интерес к антропологии, поступил
на 2-й курс Военно-медицинской академии, однако
и здесь уровень образования не удовлетворял
требованиям М" и весной 1894, сдав
экзамены, он решил оставить академию. В
июне того же года отправился в Берлин, прослушал
ряд лекций в университете. Здесь он
познакомился с социалистическим движением,
бывал на собраниях социал-демократов. В августе,
получив известие о кончине отца, вернулся
в Чернигов; начал работать в земской
статистике. Через год снова выехал за границу:
Берли
...Поділитися у соцмережах