Жанр: Энциклопедия

Энциклопедический биографический словарь

сторінка №67

купации Франции нацистами переехал
в 1941 в США и остался там жить после
окончания войны. С конца 1930-х стали появляться
произведения Л" интерпретировавшие в
современном ключе барочные пластические
концепции с их напряженностью объемов и
масс, динамикой композиции, экспрессивной
игрой светотени. Один из шедевров Л. - бронзовая
группа "Мать и дитя" (1941-45), трагический
пафос которой рожден переживаниями
военных лет (женский торс с мучительно запрокинутой
головой: раскинутые руки, защищавшие
дитя). В послевоенные годы продолжал
работать в области монументальной пластики:
новый вариант скульптуры "Прометей, удушающий
орла" (1944-53); композиция с фигурой
Богоматери для собора в Асси (Франция).

Постоянной темой на протяжении всей
творческой биографии Л. был портрет, не подверженный
никаким пластическим экспериментам
в отличие от станковых и монументальных
скульптур. В портретах Л. всегда был реалистом.
Считал обязательным внешнее сходство,
стремился выразить всю глубину индивидуальности
модели. Обобщенность форм, компактность
масс, бережная модуляция сглаженных
поверхностей придавали портретам Л. монументальность
и весомую значимость: лучшие
среди них - портрет Гертруды Стайн, портреты
жены (1920-е) и др. Незадолго до смерти
возвратился в Европу.
Соч.: My Life in Sculpture. New York, 1972.

Лит: Hammacher A. Jackes Lipchitz. New York,
1975.

А. Шатских

\ЛИТВАК Анатолий Михайлович ( 10.5.(по др.
св. 5.5.11902, Киев- 16.12.1974, Нейи-сюрСен,
под Парижем) - кинорежиссер. Детство и
юность провел в Киеве, затем изучал философию
в Петрограде. Увлечение драматическим
искусством привело его в театральные студии
Е.Вахтангова и В.Мейерхольда. Играл на сцене,
поставил несколько спектаклей, затем заинтересовался
кинематографом. В 1922-23 работал
в "Севзапкино", его режиссерским дебютом на
этой студии был фильм "Татьяна" (1923). В
1924 поставил одну из первых советских кинокомедий
"Сердце и доллары", сатиру на нэпманское
мещанство (в фильме снимались С.Магарилл,
М.Бабанова, Е.Корчагина-Алексеева), а в
1925- "Самый юный пионер". В том же году
уехал на 6 месяцев во Францию с целью продолжить
образование, однако на родину не вернулся.
Работал в небольших театрах Парижа, затем
в кино, на первых порах в качестве декоратора
и ассистента режиссера. Под руководством
русского режиссера-эмигранта А.Волкова
принимал участие в съемках его фильмов "Казанова"
("Casanova", 1927), "Шахеразада"
("Sheherezada", 1929), "Белый дьявол" ("Der
weisse Teufel", 1930). В 1929 Л. выехал в Германию.
С этого периода и до своего отъезда в
Америку в 1936 Л. попеременно работал на студиях
Берлина, Парижа и Лондона. Среди его
первых самостоятельных фильмов - "Долли делает
карьеру" ("Dolly macht Karriere", 1932),
"Песня одной ночи" ("Das Lied einer Nacht"),
"Этот старый мошенник" ("Cette vieille canaille,
1933), "Экипаж" ("L'Equipage", 1935), "КалеДувр"
("Calais-Douvres") и др. Это были комедии,
приключенческие ленты, мелодрамы. В них
снимались популярные актеры 30-х: Ян Кипура,
Лилиан Харвей, Магда Шнайдер, Харри Бор,
Анабелла, Шарль Ванель, Жан-Пьер Омон. Но
подлинный успех пришел к нему с постановкой
"Майерлинга" ("Mayerling", 1936). Это была наиболее
зрелая работа: высокий уровень культуры,
эрудиция, хороший вкус, интуиция художника
помогли Л. с предельной достоверностью
показать эпоху, приметы быта и времени, внешнюю
атрибутику габсбургского императорского
дома и вместе с тем максимально "очеловечить"
хрестоматийные, почти условные исторические
персонажи. Роман кронпринца Рудольфа и юной
Марии Вечеры предстал на экране как история
большой любви. Существенное значение имел
при этом выбор исполнителей главных ролей.

Способность "угадать" актера, увидеть его основные
достоинства и умело использовать их
стало неотъемлемой чертой режиссерского таланта
Л. Молодая, тогда еще малоизвестная Даниэль
Даррье, одна из самых лирических актрис
французского экрана, и Шарль Буайе с его характерной
загадочной внешностью преобразили
скандальный адюльтер с кровавой развязкой в
трогательную, поэтическую мелодраму. Успех
фильма означал признание высокого уровня
профессионализма Л.

В 1936 Л. уехал в Америку. С тех пор его
имя оказалось надолго связано с кинопродукцией
Голливуда. В США Л. довольно быстро завоевал
репутацию режиссера, которого отличали
хороший европейский вкус, великолепное
чувство стиля, тщательность, отточенность
мельчайших деталей в работе, организаторский
талант и умение быстро достигать цели в рамках
поставленных задач. Благодаря этим качествам
Л., как художник не обладавший яркой
индивидуальностью, создавал ленты, имевшие
практически постоянный зрительский и коммерческий
успех. Работал Л. в основном на студиях
"Wamer Brothers" и "XX Century Fox". В
1937 женился на "звезде" американского кино
Мириам Хопкинс, исполнительнице главной
роли в его первом заокеанском фильме -
"Женщина, которую я люблю" ("The Woman I
Love", 1937). Среди других его довоенных работ
- мюзикл "Товарищ" ("Tovarich", 1937),
где остроумно и изящно обыгрывались жизненные
перипетии русских эмигрантов, в том числе
и членов бывшей царской династии в Париже;
картина смешанного жанра "Удивительный
доктор Клиттерхауз" ("The Amazing Dr.
Clitterhouse", 1938), в которой режиссер талантливо
сочетал дух веселой комедии с элементами
криминальной уголовной драмы; мелодрама
и психологическая драма "Сестры" ("The
Sisters", 1938) и "Все это и небо впридачу"
("АН This and Heaven Too", 1940). В фильмах
снимались кумиры американского экрана:
Ш.Буайе, Клодетт Кольбер, Эдвард Робинсон,
Эрол Флинн, Бетт Дейвис, Хемфри Богарт,
Клер Трейвор.

Среди довоенных лент особое чувство гордости
вызывала у Л. картина "Признание нацистского
шпиона" ("Confessions of a Nazi Spy",
1939). Это был первый американский фильм,
предупреждавший об опасности распространения
фашизма в США и угрозе мировой войны,
Режиссер сознательно сфокусировал внимание
на фактической стороне в ущерб художественной,
показав зверства нацистских банд, сеть
шпионажа и работу агентов гестапо в Америке.
Картина грешила некоторой схематичностью,
но нарочитая близость к документальной манере
повествования усилила эффект эмоционального
воздействия. Фильм имел огромный успех
и производил колоссальное впечатление на
зрителя, хотя некоторые представители американской
администрации расценили его как провокацию,
направленную на вовлечение США в
войну. Л. предстал по этому обвинению перед
комиссией по расследованию антиамериканской
деятельности, и только нападение Японии
на Соединенные Штаты остановило процесс.
Военная тема разрабатывалась и в последующих
его лентах. В фильме "Это прежде всего"
("This Above All", 1942) был поднят вопрос об
ответственности правящих кругов за развязывание
войны и роли рядовых граждан в ней. Но
война вошла не только в творческую биографию
Л. В начале 40-х он принял гражданство
США, вступил в армию добровольцем, пробыл
в ее рядах с 1942 до 1946, участвовал в операциях
в Северной Африке, в Нормандии и дослужился
до чина полковника. В 1943-44 вместе
с известным американским режиссером
Френком Капра работал над документальнопропагандистским
киносериалом "Почему мы
сражаемся?" ("Why We Fight?"), Л. был автором
нескольких фильмов этой серии: "Нацисты
наступают" ("The Nazis Strike", 1943); "Разделяй
и властвуй" ("Divide and Conquer", 1943):
"Битва за Россию" ("The Battle of Russia",
1944); "Битва за Китай" ("The Battle of Chine",
1944) и "Война пришла в Америку" ("War
Comes to America", 1945).


По общему признанию, лучшим из них был
фильм "Битва за Россию". Удачно комбинируя
отрывки из советских историко-патриотических
художественных фильмов ("Александр
Невский", "Петр Первый" и др.) и документальные
кадры, Л. сумел эмоционально и фактически
достоверно показать всю тяжесть тех
испытаний, которые выпали на долю советского
народа, его стойкость и мужество в борьбе
с фашистской Германией. Для съемок фильма
режиссер выезжал на фронт, какое-то время
провел в Полтаве, откуда советские и американские
самолеты вылетали на запад бомбить
немецкие соединения. Во время одного из налетов
Л. был ранен. В своем фильме режиссер
использовал много кинохроники, снятой советскими
операторами. Спустя два десятилетия он
с большой теплотой вспоминал о встречах со
своими бывшими соотечественниками: "Я счастлив,
- говорил он, - что видел войну советского
народа так, как видели ее солдаты".
Фильм вышел накануне открытия второго
фронта и имел огромное пропагандистское значение,
Это был яркий и талантливый кинорассказ,
который, как декларировалось в фильме,
"навсегда уничтожил миф о непобедимости фашистов".


После войны Л. продолжил работу в Голливуде.
В 1947 он сделал римейк фильма известного
французского режиссера Марселя Карне
"День начинается". Американская версия
под названием "Длинная ночь" ("The Long
Night", в гл. роли Генри Фонда) ничем не напоминала
свой французский оригинал - шедевр
драматургии и режиссуры. Его своеобразная
поэтическая атмосфера, сложность человеческих
чувств, драма любви - все было выхолощено
в новой постановке, призванной строго
соответствовать стандартам заокеанской продукции.
Следующий фильм Л. - "Змеиная яма"
("Snake Pit", 1948) был страстным и страшным
киноповествованием о больных людях, содержащихся
в психиатрических клиниках, о чудовищной
атмосфере, антигуманном, практически
бесконтрольном поведении медиков по отношению
к своим пациентам. С помощью различных
режиссерских приемов, мастерски используя
технические возможности кино, он сумел
показать восприятие происходящего как бы изнутри,
глазами больного человека, проникая в
тайники его пораженного сознания и воспроизводя
это с максимальной точностью на экране.
Фильм, почти документальный по стилю и манере
повествования, проникнутый искренней
болью и сочувствием к этим людям, имел широкий
общественный резонанс. Коллегия врачей-психиатров
написала протест, сочтя его
своего рода пасквилем, но критика и зрительская
аудитория дали ему высокую оценку. Блестящая
работа Оливии де Хевиленд в роли
главной героини в немалой степени была тоже
заслугой Л., который всегда умел акцентировать
внимание на актерской игре, выдвигая ее
на первый план и демонстрируя публике наиболее
сильные стороны дарования исполнителя в
ущерб своим режиссерским амбициям.

В 50-60-е Л. снимал фильмы не только в
Америке: в качестве постановщика его часто
приглашали в Европу, в основном на киностудии
Франции и Великобритании. Среди работ
этого периода были ленты самых разных жанров:
антифашистский фильм "Решение перед
рассветом" ("Decision Before Dawn", 1951); великолепная
мелодрама, одна из лучших его
лент "Акт любви" ("Act of Love", 1954); психологическая
драма "Глубокое синее море"
("Deep Blue Sea", 1955); фильм о венгерских
событиях 1956с элементами социальной критики
"Путешествие" ("The Journey", 1958):
блестящий триллер "Пять миль в полночь" ("5
Miles to Midnight", 1962). В фильмах снимались
в основном "звезды" мирового экрана;
Отто Вернер, Кёрк Дуглас, Вивьен Ли, Юл
Бриннер, Дебора Керр, Софи Лорен и мн. др.

Как и прежде, актерская игра являлась главным
компонентом фильмов Л. Недаром целый
ряд занятых в его картинах артистов удостаивались
престижных наград. Ингрид Бергман
получила "Оскара" за главную роль в фильме
"Анастасия" (1956) - очередном киномифе о
судьбе младшей дочери последнего русского
императора. Энтони Перкинсу был вручен Золотой
приз Каннского международного кинофестиваля
(1961) за лучшее исполнение мужскои
роли в одноименной экранизации романа
Франсуазы Саган "Любите ли вы Брамса?" Великолепный
актерский ансамбль (Ингрид Бергман,
Ив Монтан, Энтони Перкинс) и добротная
высокопрофессиональная постановка обеспечили
этой картине огромную зрительскую
аудиторию и небывалый коммерческий успех.

В 1967 еще одно созвездие актерских имен
было представлено в новом фильме Л. "Ночь
генералов" ("The Night of the Generals"). Эта
картина стала кульминацией его творческого
подъема на завершающем жизненном этапе.
Экранизация одноименного романа Ганса Гельмута
Кирста, по признанию самого Л., была его
"важнейшим послевоенным произведением".
Мастерски используя все выразительные средства
кинематографа, добиваясь почти документальной
правды и высочайшего эмоционального
накала, он вновь, как и 30 лет назад, предупреждал
с экрана об угрозе фашизма. Бесчеловечность
как основа фашистской морали стала
главной темой фильма. Режиссер, по его словам,
стремился показать нравственную деградацию
"сверхчеловеков", бывших в действительности
лишь "мелкими карьеристами и убийцами",
и тем самым пытался пресечь предпринимаемые
попытки их моральной и политической
реабилитации. Образ эсэсовского генерала
Танца, садиста и маньяка, воплощал суть нацизма
как чудовищного сплава человеческих пороков.
Автору удалось создать серьезное, талантливое
произведение. Особо были отмечены интересные
актерские работы исполнителей главных
ролей - Омара Шарифа, Филиппа Нуаре
и Питера 0'Тула.

Последним фильмом Л. стала экранизация
одного из лучших детективных романов известных
французских писателей П.Буало и Т.Насержака
"Дама в автомобиле, в очках и с ружьем"
("La Dame dans l'auto, avec des lunettes et
un fusil"). В этой картине Л. остался верен себе:
режиссура, прекрасная актерская работа Стефани
Одран плюс все необходимые слагаемые
коммерческого успеха.

Л. был награжден за участие в войне орденами
Франции: Военным Крестом и орденом
Почетного легиона. За вклад в развитие киноискусства
- Международным призом Веницианского
МКФ; за фильм "Змеиная яма" в 1949
он получил премию гильдии режиссеров Америки.


Соч.: (интервью) // Films and
Filming, 1967, Febr.

Лит.: Nolan Jack. Anatole Litvak // Film in Review,
1967, Nov.; Интервью с А.Литваком
/ Экран 19671968.
M" 1968; Anatole Litvak /
American Film
Directors. New York, 1974.

Т. Гиоева.

\ЛИФАРЬ Серж (Сергей Михайлович) (2.4.1905,
Киев - 15.12.1986, Лозанна, Швейцария) - танцовщик,
балетмейстер, педагог. Азы хореографического
образования получил в студии Б.Нижинской
в Киеве (1921). В 1923 по рекомендации
Нижинской вместе с четырьмя другими
ее учениками был вызван на просмотр в "Русский
балет" С.Д.Дягилева, испытывавший острую
нехватку артистов. Несмотря на крайне
слабую подготовку, новобранцев, включая Л.,
показавшегося хуже всех, приняли в прославленную
труппу. Начался трудный процесс превращения
начинающих любителей в профессиональных
танцовщиков. Помогали уроки опытнейшего
Э.Чекетти и общение с профессионалами
высочайшего класса, которые всегда присутствовали
в антрепризе. Л. обладал выигрышной
внешностью, хорошими пропорциями удлиненного
тела, достаточно привлекательным лицом
с выразительными глазами. Дягилев имел
страсть создавать и коллекционировать таланты,
нередко остывая к предыдущим избранникам,
торопясь заменить их новыми. Неуступчивость
Нижанской в работе над "Голубым экспрессом"
(1924) вызвала раздражение всесильного
мэтра и желание расстаться. Тайком
Дягилев начал пробовать Л. как хореографа;
19-летний юноша был явно не готов к новой
деятельности, тем не менее оказанное доверие,
несомненно, заронило мысль о такой возможности
в будущем. Так началось сближение Л. с
Дягилевым.

В 1925 начинающий артист впервые исполнил
ведущую партию Борея в балете "Зефир и
Флора" на музыку В.Дукельского с хореографией
Л.Мясчш (28 апр., Театр Монте-Карло).
Танцы неокрепшего новичка не могли быть
удовлетворительны. Удачней выступил Л. на
премьере "Матросов" с музыкой Ж.Орика и
хореографией Мясина (17.6.1925, " Гёте-лирик",
Париж). Исполняя вместе с Л.Войциховским
и Т.Славинским роли трех моряков, обратил
на себя внимание не только молодостью, но
и элегантной небрежностью, так шедшей его
французскому герою. Занятия с Н.Легатом, а
после ухода того - с П.Владимировым помогали
преодолевать недостатки образования. Следующей
премьерой для Л., уже в новом качестве
ведущего танцовщика, стал балет с хором
"Барабо" на музыку В.Риети (11.12.1925, "Колизеум",
Лондон). Роль щеголя Сержанта давала
возможность подчеркнуть достоинства нового
фаворита Дягилева, скрывая при этом недостаточное
владение техникой танца. Это была
2-я постановка Дж.Баланчина, ставшего основным
хореографом в последний период существования
"Русского балета". Л. принимал теперь
участие почти в каждой новой премьере. В "Ромео
и Джульетте" с музыкой К. Ламберта и хореографией
Нижинской (4.5.1926, Театр Монте-Карло)
Л.-Ромео появлялся сначала в костюме
эпохи Возрождения, затем в униформе летчика,
чтобы увезти Джульетту на самолете. Баланчин
ставил антракт-балет для отдельно танцующих
ног, которые видны были зрителю изза
намеренно опущенного не до конца занавеса.
Партнершей была знаменитая Т.Карсавина.
Правда, ни она, ни шокирующие нововведения
не сделали спектакль сенсацией, однако сотрудничество
с мастерами способствовало становлению
Л. и как танцовщика, и как личности.

К тому времени репертуар содержал лучшее
из созданного дягилевской антрепризой,
по сути был антологией крупнейших завоеваний
балета последних двух десятилетий, начиная
от постановок крупнейших мастеров XIX в.
и кончая шедеврами М.Фокина, прозрениями
В.Нижинского. У Л. постепенно формировалось
собственное отношение к этому богатейшему
опыту. Процесс превращения в эрудированного
классного профессионала был быстрым. Недостаток
школы возмещался смелостью и самоуверенностью
- привилегированное положение
тому способствовало. Полезно было даже
участие в проходных спектаклях - таких как
"Пастораль" Ж.0рика с Л. в роли Разносчика
телеграмм (29.5.1926, Театр Сары Бернар, Париж)
или "Триумф Нептуна" Д.Бернерса с Л. в
роли моряка Тома Гужа (3.12.1926, "Лицеум",
Лондон) - оба в постановке Баланчина. Жанровое
начало придавало живость созданным
образам. Интерес к актерской стороне роли
преобладал. Хуже обстояло дело с академическим
репертуаром - здесь требовалось мастерство
в незаметной помощи партнерше и элегантная
сдержанность, умение стушеваться,
чтобы выгоднее подать балерину. Одноактный
вариант "Лебединого озера" Л. танцевал с
А.Даниловой. С нею же исполнил "Жар-птицу"
в новом оформлении Н.Гончаровой. В "Послеполуденном
отдыхе фавна" партнершей была
Л.Чернышева. Л. был полной противоположностью
создателю хореографии и роли В.Нижинскому.
Приходилось с помощью более опытных
коллег искать свои краски, собственное отношение
к необычной пластике.

В следующем сезоне Л. исполнял "Лебединое
озеро" с О.Спесивцевой. Они очень подходили
Друг Другу: оба обладали эффектной
внешностью. Трагедийность дара Спесивцевой
выгодно оттенялась напыщенной декоративностью
партнера. К этому времени сильный женский
состав солистов "Русского балета" первенствовал
там, где главным были виртуозные
танцы; в современном же репертуаре Дягилев
сохранил принципиальную установку на первенство
мужского танца. В "Кошке" А.Соге
(30.4.1927, Театр Монте-Карло) исполнение Л.
затмило успех Спесивцевой. Это было самое
удачное из последних созданий Баланчина.
Юноша влюблялся в кошку и умолял Афродиту
превратить ее в девушку. В новом качестве
кошка не выдерживала искуса и, увидев мышь,
кидалась за нею, принимая прежнее обличье.
Юноша, потрясенный утратой, погибал. Аффектированность
пластики, неординарность ситуации
(басня Эзопа была перенесена в условия
современной жизни) помогли Л. быть убедительным
на сцене. Выигрышным оказалось и
центральное рае de deux. Смелым было оформление
Н.Габо и А.Певзнера, соорудивших архитектурные
декорации из целлулоида и такие
же прозрачные костюмы. Последняя премьера
сезона - "Стальной скок" С.Прокофьева в постановке
Мясина (7.6.1927, Театр Сары Бернар,
Париж) - представляла собой дивертисмент
на фоне конструктивистского оформления.
Интересного материала для Л" неизменно
появлявшегося с велосипедом, постановка не
дала. В неудачной последней работе Мясина у
Дягилева - двухактной "Оде" на музыку Н.Набокова
(6.6.1928, там же) - Л. досталась невыразительная
роль Студента, спасти которую
не удалось. Центральным событием сезона стал
"Аполлон Мусагет" И.Стравинского с оформлением
А.Бошана в замечательной постановке
Баланчина (12.6.1928, там же). В центральной
партии Аполлона скульптурность выразительных
поз чередовалась с классическим танцем,
и Л. вполне справлялся и с тем и с другим. Музами,
сопровождавшими Аполлона, были Данилова,
Л.Чернышева, Ф.Дубровская.


Сезон 1929 был заключительным в истории
дягилевской труппы. Положение фаворита обязывало
и оказалось непростым для Л. Психология
выскочки победила. Зазнайство, бахвальство,
лживость расцвели, да так, что оттолкнули
покровителя. По крайней мере, Дягилев к Л.
совершенно охладел. Центральным событием
оказалась премьера "Блудного сына" Прокофьева
в постановке Баланчина с оформлением
Ж.Руо (21.5.1929, Театр Сары Бернар, Париж).
Л. исполнял главную партию. Баланчин
избегал открытой театральной эмоции, предпочитая
обобщенность символическую. Картинность
разгула и страданий была Л. близка. Успех
спектакля, в котором его партнершей выступила
Дубровская (Сирена), был значительным.
Обоих героев, правда, упрекали в недостатке
драматизма. Балетмейстерский дебют Л.
- новая версия "Байки про Лису, Петуха да
Барана" И.Стравинского - прошел в тот же
вечер без особого успеха. Л. для каждой роли
назначил двух исполнителей: танцовщика и акробата,
и они одновременно находились на сцене,
поочередно вступая в действие. Танец перемежался
акробатикой, как требовала того мода.

Конец дягилевской антрепризы застал Л.
сложившимся танцовщиком и начинающим балетмейстером,
Смерть мэтра поставила каждого
в труппе перед необходимостью самому определять
свою судьбу. В драматической жизненной
ситуации Л. обнаружил завидный практицизм,
Он победил в борьбе за право быть душеприказчиком
Дягилева. Это давало не столько
материальные преимущества, сколько право
быть духовным воспреемником, что создавало
престиж, служило гарантом успешной карьеры.
Л. обосновался в "Grand-Орбга)". Это был уже
другой человек - циничный, с железной деловой
хваткой, способный выстоять в театральной
борьбе, в любой сшибке характеров и амбиций.
В нем обнаружился настоящий талант
слышать время, улавливать меняющиеся вкусы
публики; талант нравиться и талант ставить -
вполне профессионально, интересно, изобретательно.
Как это ни парадоксально, Л. оказался
самым живым памятником Дягилеву - его
энергии, вкусу, безошибочности выбора, умению
менять чужую судьбу.

Л. возглавил балет Парижской оперы - это
значило, он стал законодателем вкуса французского
балета. Он был премьером (1929-56),
главным балетмейстером и педагогом (192945,
1947-58, 1962-63, 1977) "Grand-Opera",
способствовал превращению этой труппы в
первоклассный художественный организм, с
интересным и самобытным репертуаром, выдающимся
составом труппы. За долгую творческую
жизнь Л. сочинил более 200 балетов, в
основном одноактных, и дивертисментов в операх;
охотно сам танцевал в них, с некоторого
времени выступал только в собственных постановках,
Рамками своего театра не ограничивался,
переносил и ставил новое для других трупп,
порою брался руководить ими. Организовал
труппу "Nouveaux Ballet de Monte Carlo"
(1945-47), для которой осуществил "Утреннюю
серенаду" Ф.Пуленка, "Drarnma per
musica" И.-С.Баха, "Шота Руставели" Онеггера
и других, "Пери" Дюкаса, "Ночь на Лысой горе"
М.Мусоргского (все 1946), "Наутеос"
Д.Лало (1947). В качестве приглашенного хореографа
ставил на других сценах Франции и
за рубежом. Уроки дягилевской антрепризы
пришлись кстати, и Л. обращался к самым разным
слоям музыки, сохраняя при этом неизменный
интерес к современным поискам в
этой сфере. В выборе жанра Л. также стремился
сохранить присущую Дягилеву широту: диапазон,
правда, определялся возможностями и
пристрастиями самого хореографа. При всем
разнообразии его спектакли представляли некую
стилистическую цельность. Склонный к
библейским и античным сюжетам, к темам, почерпнутым
из классической поэзии и литературы,
хореограф предпочитал патетически приподнятую
театральность, скульптурность декоративной
статики, намеренную нарочитость аллегории,
дававшую нередко выразительные
сценические эффекты. Создавал он и бессюжетные
композиции, разрабатывающие симфонические
возможности инструментального
классического танца. Плодовитость не всегда
была итогом вдохновения - практицизм нередко
брал верх, приводя к повторам. Зато руководимые
им труппы острого репертуарного голода
не знали. Л. не стал ни изобретателем новых
форм, ни создателем новых направлений. Он
талантливо претворял открытия реформаторов
балета XX в., разрабатывал брошенные ими походя
идеи. Гастроли "Grand-Opera" в СССР
(1958, 1969-70) познакомили с рядом его произведений.

Л. приезжал в СССР, подарил Пушкинскому
дому часть раритетов из коллекции
Дягилева.

Л. стал автором более 25 книг о балете, исследовал
некоторые теоретические проблемы
танца. Основал Парижский институт хореографии
(1947) и Университет танца (1957), С
1955 читал курс истории и теории танца в Сорбонне.
Подвел итог опыту дягилевской антрепризы
в сочинениях мемуарного плана. С 1959
находясь на отдыхе, возвращался в "GrandOpera"
эпизодически. Член Академии изящных
искусств (1968), многих комитетов и жюри. Учредил
дипломы Анны Павловой и Вацлава Нижинского.
Последние годы провел в Швейцарии
в местечке Глион. Несмотря на то, что большинство
созданных им балетов исчезли из репертуара,
Л. оказал огромное влияние на всю современную
хореографическую культуру Франции.
Соч.: Лифарь С. Дягилев. СПб., 1993.

Лит.: Koegler Н. The Concise Oxford Dictionary of
Ballet. 2 ed. London, New York, Melbourne, 1982: Григорьев
С.Л. Балет Дягилева. 1909-1929. М., 1993.

А. Соколов-Каминскай

\ЛОССКИЙ Борис Николаевич (род.
28.3.1905, Петербург) - искусствовед, историк
архитектуры, мемуарист, сын философа
Н.О.Лосского и Людмилы Владимировны Лосской,
дочери видного педагога В.Стоюнина.
Брат В.Лосского. Воспитывался и учился в Петербурге,
в гимназиях М.Шидловской и М.Стоюниной.
Дружил с м

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.