Жанр: Энциклопедия
Энциклопедический биографический словарь
... "остановка
и покой триединства". Последнее в
своей полноте и совершенстве отождествляется
с Богом как Пресвятой Троицей, а также с
бытием личности; несовершенным же отражением
триединства и личности служит всякая
становящаяся цельность в здешнем бытии,
субъект развития: индивид и его психика, нация,
церковь, совокупное человечество.
Три стадии триединства раскрываются у К.
как "первоединство - саморазъединение - самовоссоединение",
причем центральная из этих
стадий означает небытие, смерть. Бытие сотворенное,
"тварь", есть, по К., бытие, полученное
от Бога или совершенного триединства: отдавая
бытие твари, Бог тем самым утрачивает собственное
бытие и своею волею избирает небытие,
принимает жертвенную смерть ради твари.
Наделение твари бытием - акт любви Божией,
и оттого существо и высшее проявление любви
- жертвенная смерть как свободная отдача
своего бытия другому и ради другого. Суть же
и назначение тварного бытия - воссоединение
с Богом, и, по К., этот традиционный религиозный
тезис означает не что иное, как ответ твари
на Божию жертву, ее добровольную жертвенную
смерть, принимаемую из любви к Богу.
В этой смерти тварь совершает всецелую самоотдачу
Богу и сливается с ним и в нем обретает
воскресение и обожание, так что полное выражение
ее пути дает формула-девиз "жизнь через
смерть" (т.е. вечная жизнь через добровольную
смерть: радикальное проведение исконной
христианской идеи об уподоблении
Христу), Это учение о смерти (включающее
смелую богословскую концепцию смерти Бога),
любви и жертве составляет один из главных
специфических аспектов системы К.,
получая окончательную форму в последних
из опубликованных им философских трудов -
"О личности" (1929) и "Поэме о смерти"
(1931).
С 1925 началось сближение К. с евразийским
движением, к которому он ранее относился
критически. 20.7.1926 К. переехал из
Берлина в Париж и, поселившись в Кламаре,
вскоре стал основным теоретиком парижского,
левого крыла евразийцев, которое все более
скатывалось на пробольшевистские позиции. С
ноября 1928 по май 1929 К. поместил в газете
"Евразия" 2 1 статью, в которых защищал евразийские
идеи. Его брошюра "Церковь, личность
и государство" (1927) рассматривалась
как часть теоретической платформы евразийского
движения. В середине 1929 К. прервал
свое сотрудничество с евразийцами, хотя известная
близость к евразийству в социальной философии
и теории государства продолжала сохраняться
в его работах и в 30-е. Его учение в
этих областях всегда несло отпечаток иерархизма
и социоцентризма, подчинения индивида
коллективным образованиям (как это почти неизбежно
в метафизике всеединства).
Получив в 1927 приглашение Каунасского
университета, К. в следующем году переехал в
Литву и возглавил кафедру всеобщей истории.
Он читал по-литовски многочисленные курсы и
по-литовски же писал большинство своих трудов.
Главная работа К. - фундаментальный
курс "История европейской культуры", где с
единых позиций представлена история социальная
и духовная, история событий, философских
учений, религиозной жизни. Пять томов этого
уникального курса (в 6 книгах) вышли в свет в
Каунасе в 1931-37; рукопись 6-го тома была
изъята при его аресте и ныне утрачена. Вокруг
К. складывался кружок известных философов,
примыкавших к традиции русской религиозной
мысли; еженедельные собеседования этого
кружка, куда, кроме К., входили В.Сеземан,
В.Шилкарский и С.Шалкаускас, проходили в
течение многих лет в Каунасе, а затем в Вильнюсе.
Неизменная тяга К. к России привела к
тому, что он, вопреки давлению окружения и
семьи, отказался уехать на Запад. В 1940 К.
вместе с университетом переехал в Вильнюс,
где и провел годы войны, не вступая в сотрудничество
с немецкой властью, содействуя спасению
евреев из вильнюсского гетто.
В послевоенные годы К. стал подвергаться
репрессиям. Он пробовал возобновить контакты
с российскими учеными, совершил поездки
в Ленинград и Москву, однако найти работу в
России не удалось. В 1946 К. был уволен из
университета. В 1944-49 он являлся директором
вильнюсского Художественного музея и
преподавал в Художественном институте, где
читал курсы истории быта и истории костюма.
Вместе с тем К. продолжал философскую работу.
В эти годы им написаны и по-русски, и
по-литовски важные сочинения, посвященные
философии времени и истории: их сохранившиеся
рукописи до сих пор не опубликованы. Как
и в Петрограде после Октябрьской революции,
его поведение было смело до безрассудства; он
отказывался участвовать в выборах, допускал
публично антисталинские высказывания,
9.7.1949 К. был арестован. 20.4.1950 ему
объявили приговор ( 10 лет строгого режима) и
в декабре этапировали в воркутинские лагеря.
В инвалидном лагере Абезь, болея туберкулезом,
К. продолжал творческую работу, создав
около 10 небольших религиозно-философских
сочинений, в числе которых произведения
философской поэзии: венок сонетов,
крупный цикл терцин. Вокруг него образовался
кружок заключенных, где обсуждались темы
искусства, философии, религии. До последних
дней его жизнь в лагере - непрерывная самоотдача:
медленно умирая от туберкулеза, он не
оставлял занятий с учеником, вел духовные беседы
со всеми ищущими, В лагерной судьбе К.
в значительной мере воплотилась его философия
с ключевой идеей приятия жертвенной
кончины.
Соч.: Религиозно-философские сочинения, T.I. М.,
1992; Философия истории. СПб., 1993; Сочинения.
М" 1993.
Лит.: Ванеев А.А. Два года в Абези.
В память о Л.П.Карсавине. Брюссель, 1990.
С. Хоружий
\КАРСАВИНА Тамара Платоновна (по 1-му
мужу Мухина; по 2-му - Брюс) (25.2.1885,
Петербург - 25.4.1978, Лондон) - танцовщица.
Из потомственной актерской семьи. Дед,
Константин Михайлович, в молодости был провинциальным
драматическим актером и сочинял
пьесы, затем стал портным. Отец, Платон Константинович
- ведущий классический танцовщик
Мариинского театра, ученик М.Петипа. Там
же, в Мариинке, танцевал его брат Владимир;
сестра Екатерина вышла замуж за Н.Балашова,
театрального художника-декоратора. Мать, Анна
Иосифовна (урожд. Хомякова), была дочерью
хорунжего и гречанки, получила образование
в Смольном институте. Ее дядя, А.Хомяков,
был известным публицистом, поэтом и философом,
одним из вождей славянофилов. Вся
семья дышала атмосферой театра и жила его интересами.
Когда старшего брата, Л.Карсавина,
стали учить грамоте, сестра присутствовала на
занятиях и выучилась читать в 5 лет. С этого
времени чтение и книги стали страстью и брата,
и сестры. Оба копили карманные даньги, чтобы
затем истратить их на книги. Особенно полюбившееся
Тата увлеченно декламировала окружающим,
осознав лишь в зрелом возрасте, что
то было первое проявление инстинктивной тяги
к театру. Первые уроки танца проходили с
В.Жуковой тайком от отца, не желавшего отдавать
дочь в танцовщицы; в конце концов он смирился
с артистическими притязаниями Таты и
начал сам готовить ее к просмотру в училище,
куда она и поступила в 1894. Первый выход на
сцену состоялся в балете "Коппелия" Л.Делиба
в детском антураже. Ее педагогами были А.Горский,
осуществлявший свою новаторскую программу
в балете, позднее - П.Гердт, крестный
К" превыше всего ценивший традиционные нормы
строгой классической школы. Участие в
спектаклях театра знакомило с высшими достижениями
исполнительского искусства. Труппа
обладала очень сильным составом солистов и замечательными
балеринами - блестящей
М.Кшесинской, необыкновенно музыкальной
О.Преображенской, виртуознейшей итальянкой
П.Леньяни. Однако кумиром для К. оставался
Гердт. Он был уже немолод, и техника никогда
не была сильной стороной его дарования. Зато в
благородстве манер и актерской выразительности
ему не было равных. В балетной воспитаннице
признавали несомненный актерский талант.
Режиссер Юрковский, увидев К. в спектакле
Александрийского театра "Сон в летнюю ночь"
одной из фей, сопровождавших Титанию, попросил
ее почитать стихи и затем настоятельно
рекомендовал К. посвятить себя драматической
сцене как более подходящей для ее интеллекта.
Успехи К. в танце были таковы, что ей поручали
танцевальные партии не только в школьных
спектаклях, но и в спектаклях Мариинского
театра. Воспитанницей она исполнила Амура
на премьере балета "Дон Кихот" Л.Минкуса в
постановке Горского (1902, Мариинский театр),
фрагмент "В царстве льдов" из балета
"Искра любви" на музыку И.Чекрыгина и
П.Маржецкого в постановке Гердта (1902,
спектакль Театрального училища в Михайловском
театре), 17-летнюю К., не достигшую положенного
для выпуска 18-летнего возраста,
вопреки правилам решено было направить в театр.
Официальный дебют состоялся в старинном
pas de deux "Жемчужина и рыбак", вставленном
Гердтом в возобновленную им "Жавотту"
К.Сен-Санса (1902, Мариинский театр).
Партнером был молодой премьер М.Фокин -
ему выпало в будущем сыграть особую роль в
жизни К.
Робкая, застенчивая, мало заботящаяся о
своей внешности вне сцены, погруженная в
книги, далекая от театральных интриг - такой
была начинающая танцовщица, принятая в труппу
корифейкой. Она была, несомненно, хороша
собой. Застенчивость придавала сценическому
облику К. трогательность и обаяние. К. сразу
же полюбилась публике. Поклонников ее таланта
было особенно много среди зрителей
"райка". Дирекция также относилась к К. благосклонно:
ей прощались танцевальные огрехи,
относимые на счет неопытности. За сольными
партиями последовали балеринские: Флора
("Испытание Дамиса" А.Глазунова), Грациелла
("Грациелла" Ц.Пуни), Царь-девица ("КонекГорбунок"
Пуни), Одетта-Одиллия ("Лебединое
озеро" П.Чайковского). Постепенно накапливался
опыт. Танец обретал уверенность, тщательность
в отделке. Тому способствовали
серьезное отношение к искусству, занятия у
великолепных педагогов Х.Иогансона, НЛегата,
Е.Соколовой, стажировка в Италии у К.Беретта,
консультации С.Легата.
Искусство К. складывалось в пору кризиса
академизма и поисков выхода из него. Академической
танцовщицей инструментального типа
с блестящей виртуозной техникой она так и не
стала. Талант К. раскрывался как бы нехотя и
неторопливо, ожидая творческих импульсов и
новых идей извне. Но уже само равнодушие к
незыблемым ценностям классического танца
располагало ее к новшествам, обеспечивало интерес
к ним. В Фокине, начинавшем с нарочитого
противостояния академическому балету,
К. уловила нечто близкое себе и поверила ему
безоговорочно и до конца. Фокин же, делавший
поначалу ставку на А.Павлову, не сразу
рассмотрел в К. свою идеальную исполнительницу
и лишь со временем оценил особый аромат
ее интеллектуально-чувственного танца. К.
явилась родоначальницей принципиально новых
тенденций исполнительства в балетном театре
XX в. - тех, что позднее получили название
"интеллектуального искусства". Интеллект был
отличительной чертой К. - чертой индивидуальной
и в какой-то мере родовой, унаследованной
по линии матери и ярко реализованной
братом-философом. Интеллектуальные интересы
университетской молодежи - друзей брата,
напряженные духовные искания интеллигенции
начала века - все, с чем К. столкнулась
в юности, оставило глубокий след в ее становлении
как личности, 1-я русская революция,
наивно воспринятая балетной молодежью как
призыв к самоуправлению и независимости от
дирекции, вызвала создание забастовочного комитета
- в нем, наряду с лидерами Фокиным и
Павловой, оказалась и робкая К. "Революционная"
деятельность результатов не дала - только
обострила ощущение необходимости перемен.
В 1906 К. гастролировала по России с труппой
Г.Кякшта, позднее состоялись ее гастроли
в Праге, Милане и Лондоне (1910). Новое в
искусстве танца уже пробивалось; создавалась
новая эстетика балетного искусства: Фокину
здесь принадлежала особая роль. Встреча с
ним как хореографом произошла в новой редакции
"Шопенианы" в 1907-К. исполнила
1 1-й вальс (Ces-dur). В следующем году она заменила
Павлову в роли Актеи ("Эвника"
А.Щербачёва). Все это создавалось не для нее,
и сравнение с Павловой было невыгодным:
слишком различались их индивидуальности. Решающей
для К. стала встреча с С.Дягилевым,
пригласившим ее участвовать в парижском сезоне
1909. Поначалу и там ей отводились вторые
роли. Но судьба ей благоволила, и К. пришлось
заменить неприехавшую Кшесинскую в
"Жар-птице" (так Дягилев назвал pas de deux
принцессы Флорины и Голубой птицы из "Спящей
красавицы") с В.Нижинским. Успех был
выдающимся. В следующем сезоне Павлова порвала
с Дягилевым, и К. получила предназначавшиеся
для той первые роли в "Жизели"
А,Адана и "Жар-птице" И.Стравинского. С этого
момента К. стала постоянной и самой надежной
балериной дягилевской антрепризы. Она
пользовалась особым расположением мэтра.
Это, правда, не мешало Д. нередко задерживать
выплату ей гонораров за выступления,
подчас и вовсе "забывать" о своем долге. Высоко
ценя балетмейстерский талант Фокина, К.
не отказывалась от сотрудничества с другими
хореографами. В.Нижинский поставил для нее,
себя и Л.Шоллар хореографическую поэму
"Игры" на музыку КДебюсси (15.5.1913, Театр
Елисейских полей, Париж). Это была попытка
через спортивные движения - игру в
теннис - воплотить ритмы и пластику современности.
В "Трагедии Саломеи" Б.Романова на
музыку Ф.Шмитта (12.6.1913, там же) К. исполнила
заглавную роль. Запутанность сценария
помешала зрителям воспринять талантливую
хореографию - балет провалился.
Уникальность дара К. проявилась в работе
над новыми постановками Фокина. Найденное
там оказывало свое воздействие и на исполнение
традиционных спектаклей. Все помогало
воплощению замыслов хореографа; чувство
стиля, способность проникнуть в авторский замысел
и не в последнюю очередь, внешность
танцовщицы - изысканная лепка безупречно
красивого лица с задумчивыми карими глазами,
необыкновенного оттенка нежная смугловатая
кожа; неторопливая вкрадчивая грация завораживали
и зрителей, и товарищей по сцене. Аналитически-созидательная
основа ее таланта, с
одной стороны, отвечала как нельзя лучше природе
музыки Стравинского, с другой - вносила
организующее начало в модуляции оттенков,
красок, состояний, присущих искусству импрессионизма
(в частности, импрессионистической
хореографии Фокина). Игра оттенков,
преломленная К., вела к воплощению неких
вечных истин и идей. Так поиски современного
искусства в ее творчестве смыкались с ценностями
академизма: к ним она возвращалась обновленной,
"глотнув свежего воздуха" фокинских
открытий.
Высшими достижениями творчества К. являются
партии Девушки ("Видение розы") и Балерины
("Петрушка"; обе - 1911). В "Видении
розы" К. воссоздавала богатую гамму едва наметившихся
порывов-обещаний: от целомудренных
до чувственно-мечтательных. Другая ее
коронная роль - Балерина - была стилизованным
изображением плотских соблазнов, привлекательность
которых оттенялась и усугублялась
кукольной оболочкой. Чувственное у К.
никогда не становилось низменным - оно выступало
облагороженным и часто было стилизовано,
в том числе и в восточном духе: Жарптица,
Зобеида ("Шехеразада" Н.РимскогоКорсакова),
любимая жена султана ("Исламей"
М.Балакирева, 1911), Тамара ("Тамара" Балакирева,
1911), Шемаханская царица ("Золотой
петушок" Римского-Корсакова, 1911). Кроме
того, К. была первой исполнительницей в таких
фокинских постановках как "Египетские ночи"
(Рабыня, 1908): "Карнавал" (Коломбина,
1910); "Нарцисс" (Нимфа Эхо, 1911); "Синий
бог" (Героиня, 1912); "Дафнис и Хлоя" (Хлоя,
1912); "Прелюды" (1913); "Мидас" (1914);
"Сон" (1915); танцы в опере "Руслан и Людмила"
(1917). Вкус к стилизаторству, приобретенный
К. в сотрудничестве с Фокиным, сказался
и в работе' над академическим репертуаром; балерина
исполнила главные партии в балетах:
"Жизель", "Лебединое озеро", "Раймонда",
"Баядерка", "Щелкунчик", "Фея кукол", "Спящая
красавица", "Дон Кихот", "Пахита", "Арлекинада"
и др. Последним спектаклем на Мариинской
сцене для К. была "Баядерка"
(14.5.1918).
В июле 1918 в Лондоне произошло воссоединение
К. с дягилевской антрепризой. До
1929 она оставалась в труппе Дягилева. Наряду
с прежними, исполнила партии в новых постановках
Л.Мясана, ставшего главным хореографом
труппы. В "Треуголке" М. де фальи
(22.7.1919, "Alhambra", Лондон) К. с большим
успехом исполнила роль очаровательной Мельничихи.
Партнером был Мясин, сочинивший
темпераментные и очень выразительные испанские
танцы. В балете "Песня Соловья" Стравинского
(2.2,1920, "Grand-Opera", Париж) К.
с присущими ей обаянием и мастерством исполнила
партию Соловья. Интерес вызвали ее
озорная Пимпинелла в "Пульчинелле" Дж.Перголези-Стравинского
(15.5.1920, там же) и
изобретательно поставленное pas de deux с ее
участием в опере-балете "Женские хитрости"
Д.Чимарозы (27.5.1920, там же). Последней
премьерой К. в дягилевской антрепризе был
балет "Ромео и Джульетта" на музыку К.Ламберта
в постановке Б.Нижинской, охарактеризованный
как "репетиции без декораций в двух
частях" (4.5.1926, Театр Монте-Карло). Дж.Баланчин
ставил антракт - балет для отдельно
танцующих ног, которые видны были зрителю
из-за намеренно опущенного не до конца занавеса.
К. исполнила роль Джульетты, С.Лифарь
- Ромео. Герои сначала появлялись в костюмах
эпохи Ренессанса - все остальные участники
довольствовались прозодеждой. Действие
в основном состояло из упражнений у палки. В
многочисленные мимические сцены было
вкраплено единственное pas de deux. В финале
Ромео в униформе летчика увлекал Джульетту
за собой, чтобы увезти ее на самолете.
После смерти Дягилева и распада антрепризы
К.-в труппе "Ballet Rambert" (1929-31).
Оставила сцену в 1931. Возобновила "Видение
розы" для "Sedler's Wells Ballet" (1943), "Карнавал"
для "Western Theatre Ballet" (1961), помогала
Ф.Аштону в работе над "Тщетной предосторожностью"
- показала партию Лизы и
пантомимные сцены (1960), репетировала с
М.Фонтейн партию Жар-птицы.
Разрабатывала новый способ записи танца
(1905); переводила труд Новерра "Письма о
танце". Автор ряда статей, мемуаров, методического
пособия по классическому танцу. Вицепрезидент
английской Королевской академии
танца (1930-55).
Соч.: Theatre Street. London, 1930 (на рус. яз.: Театральная
улица. Л., 1971); Ballet Technique. London,
1956: La Fille Mal Gardee at the Mariinsky / La Fille
Mal Gardee, London, 1960.
Лит.: Cocteau Jan. Tamara Karsavina // Comedia
illustre, 1911, № 18, 15 June; Светлев В. Т.П.Карсавина
/ Русский балет. СПб., 1913: Борисоглебский М.
(сост.). Материалы по истории русского балета, т. 2.
Л., 1939; Lifar Serge. Les Troi Graces du XX-e Siecle.
Paris, 1957; Красовская В. Русский балетный театр начала
XX века, ч. 2: Танцовщики. Л., 1972.
А. Соколов-Каминский
\КАРТАШЕВ Антон Владимирович (1 1.7.1875,
Киштьма - 10.9.1960, Париж) - богослов, историк
церкви, церковный и общественный деятель.
Родился в семье уральского шахтера. После
окончания духовного училища прошел полный
курс богословского образования в Пермской
духовной семинарии (1894) и Петербургской
духовной академии (1899), по окончании
которой исполнял должность доцента по кафедре
истории Русской церкви. В 1905 оставил
преподавание в академии и поступил на
службу в Петербургскую Публичную библиотеку;
был избран преподавателем петербургских
Высших женских курсов по кафедре истории
религии и церкви (1906-18). С 1909
председатель петербургского Религиозно-Философского
общества, сторонник обновления
церковной жизни. С 25.3.1917 - товарищ
обер-прокурора Святейшего Синода, а с 25
июля обер-прокурор. Осознавая необходимость
церковных преобразований и изменения
отношений между церковью и государством, К.
настаивал на упразднении должности обер-прокурора;
с 5 августа министр исповеданий Временного
правительства. Был деятельным членом
Поместного Собора русской церкви 1917-18.
Вскоре после октябрьского переворота 1917
К. арестовали; отбыв трехмесячное заключение,
жил на нелегальном положении в Москве.
Основатель Православного "Братства Св.Софии"
(1918), в которое входили представители
духовенства и церковной интеллигенции.
В январе 1919 выехал из России. Активный
деятель русской эмиграции: председатель Русского
национального комитета в Финляндии,
затем в Париже, член епархиальных собраний
и епархиального совета Русского экзархата
Вселенского престола, участник съездов Русского
студенческого христианского движения
(РСХД). Сторонник христианского единства,
входил в состав русских делегаций на экуменических
конференциях в Оксфорде и в Эдинбурге
(1937). Был одним из основателей и профессором
(доктор церковной истории "honoris
causa") Свято-Сергиевского Богословского института
в Париже (1925-60).
Научная деятельность К. отличалась подлинным
энциклопедизмом, блестящей интуицией и
необычайной энергией. Основной сферой его
интересов была история церкви. Уже в первых,
дореволюционных работах ("Краткий историко-критический
очерк систематической обработки
русской церковной истории" // Христианское
чтение, 1903, июнь-июль; "Был ли апостол
Андрей на Руси" // Там же, 1907, июль)
проявились аналитический подход к историографии
и критическое отношение к источникам,
В эмиграции научные публикации по церковно-историческим
проблемам были продолжены
в различных периодических изданиях -
журналах "Путь", "Вестник РСХД", сборниках
"Православная мысль". Итогом многолетней научной
и преподавательской деятельности К.
стал богословско-исторический трактат "Воссоздание
Святой Руси" (Париж, 1956; М.,
1991) - своеобразный опыт построения церковно-государственных
отношений, и двухтомный
фундаментальный труд "Очерки по истории
Русской Церкви" (т. 1-2. Париж, 1959; М.,
1991) - лучший на сегодняшний день обзор
русской церковной истории в контексте общеисторического
развития. В "Очерках" проявилась
широта интересов, принципиальность и интеллектуальная
честность автора, его научная
объективность в анализе источников, критическое
отношение к историческим событиям.
Впрочем, в "Очерках", как и в "Воссоздании
Святой Руси", автор не смог преодолеть некоторых
старых идеологом ("Москва - третий
Рим"); утопичным оказывается и его призыв к
построению православного государства. В книге
"Вселенские соборы" (Мадрид, 1963; М"
1994), этом блестящем опыте систематизации
догматического развития, автор представляет
историю церкви как постепенное развертывание
ступеней нараставшего откровения Божия
в судьбах человечества, как царство свободы.
В актовой речи, произнесенной 13.2.1944 в
Свято-Сергиевском институте и позже опубликованной
отдельной книгой ("Ветхозаветная
библейская критика". Париж, 1947), К. поставил
вопрос о необходимости использования
всех видов библейской критики православными
экзегетами в свете Халкидонского догмата. Хотя
речь К. и вызвала тогда в академических
кругах определенное смущение, в ней все же
со всей ясностью перед православной библеистикой
были поставлены задачи и намечены
пути ее дальнейшего развития.
Соч.: Реформы, реформация и исполнение Церкви.
Берлин, 1922; Свобода научно-богословских исследований
и церковный авторитет / Живое Предание.
Париж, б/г; На путях к Вселенскому Собору. Париж,
1932.
Лит.: Кассиан (Безобразов), епископ. Антон Владимирович
Карташев // Православная мысль, 1957,
№ 1 1; Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX
века. Париж, 1974; Его же. А.В.Карташев / Русская
религиозно-философская мысль XX века. Питсбург,
1975.
о. Игнатий
\КАРТВЕЛИ Александр Михайлович
(9.9.1896, Тбилиси - 20.7.1974, Нью-Йорк) -
конструктор самолетов, Его отец, грузин,
был мировым судьей. К. окончил военное училище
и в годы 1 -и мировой войны служил в
русской армии в чине офицера-артиллериста.
На фронте он познакомился с авиацией, и с
тех пор самолеты стали главным делом его
жизни. Когда в 1919 К. был послан в Париж
для продолжения военного образования, он решил
отказаться от специальности артиллериста
и поступил в Высшую авиационную школу. Узнав
в 1921, что в Грузии к власти пришли
большевики, К. решил не возвращаться на родину.
Он понимал, что эмигранту будет непросто
найти хорошую работу, поэтому счел необходимым
получить еще одну профессию; К. закончил
Высшую электротехническую школу во
Франции, но никогда не работал по этой специальности.
Получив диплом авиационного инженера,
К. поступил конструктором в фирму
"Societe Industrielle", принимал участие в создании
одноместных гоночных самолетов
"Bernard" и "Ferbois", на последнем в 1924 был
установлен новый мировой рекорд скорости.
Тогда же он занялся по собственной инициативе
проектированием гигантского пассажирского
самолета для полетов из Парижа в НьюЙорк.
Семимоторный цельнометаллический моноплан
весом около 50 тонн должен был перевозить
50-60 пассажиров на расстояние в несколько
тысяч километров.
В 1927 К. познакомился в Париже с Ч.Левиным
- эксцентричным американским миллионером
и авиационным меценатом; К. рассказал
ему о своем замысле и показал модель гигантского
самолета. Идея настолько понравилась
Левину, что он предложил К. и его коллегам
немедленно переехать в США, чтобы приступить
к работе над этим проектом, пообещав
финансировать все расходы. В конце 1927 К.
прибыл в Нью-Йорк. Прежде чем создавать дорогостоящий
самолет-гигант, было решено построить
его уменьшенный одномоторный прототип
для пробного перелета из Нью-Йорка в
Москву. Испытания экспериментальной машины,
получившей название "Uncle Sam", в 1929
окончились неудачей. Левин, решив сэкономить,
установил на самолете менее мощный,
чем требовалось по расчетам, двигатель. В результате
тяжело нагруженный топливом самолет
не смог оторваться от земли. На этом сотрудничество
с Левиным закончилось. Некоторое
время К. работал инженером в филиале
фирмы "Fokker" в США. В 1931 встретился с
известным летчиком и изобретателем А.Прокофьевым-Северским,
эмигрировавшим из России
после революции. Северский предложил
ему должность главного инженера в только что
созданной фирме "Seversky Aircraft Corp." в
Лонг-Айланде (шт. Нью-Йорк), и К. охотно согласился.
Творческое сотрудничество двух талантливых
авиационных специалистов дало отличные
результаты. В 1930-е фирма Северского
произвела такие пр
...Поділитися у соцмережах