Жанр: Энциклопедия

Энциклопедический биографический словарь

сторінка №52

"остановка
и покой триединства". Последнее в
своей полноте и совершенстве отождествляется
с Богом как Пресвятой Троицей, а также с
бытием личности; несовершенным же отражением
триединства и личности служит всякая
становящаяся цельность в здешнем бытии,
субъект развития: индивид и его психика, нация,
церковь, совокупное человечество.

Три стадии триединства раскрываются у К.
как "первоединство - саморазъединение - самовоссоединение",
причем центральная из этих
стадий означает небытие, смерть. Бытие сотворенное,
"тварь", есть, по К., бытие, полученное
от Бога или совершенного триединства: отдавая
бытие твари, Бог тем самым утрачивает собственное
бытие и своею волею избирает небытие,
принимает жертвенную смерть ради твари.
Наделение твари бытием - акт любви Божией,
и оттого существо и высшее проявление любви
- жертвенная смерть как свободная отдача
своего бытия другому и ради другого. Суть же
и назначение тварного бытия - воссоединение
с Богом, и, по К., этот традиционный религиозный
тезис означает не что иное, как ответ твари
на Божию жертву, ее добровольную жертвенную
смерть, принимаемую из любви к Богу.
В этой смерти тварь совершает всецелую самоотдачу
Богу и сливается с ним и в нем обретает
воскресение и обожание, так что полное выражение
ее пути дает формула-девиз "жизнь через
смерть" (т.е. вечная жизнь через добровольную
смерть: радикальное проведение исконной
христианской идеи об уподоблении
Христу), Это учение о смерти (включающее
смелую богословскую концепцию смерти Бога),
любви и жертве составляет один из главных
специфических аспектов системы К.,
получая окончательную форму в последних
из опубликованных им философских трудов -
"О личности" (1929) и "Поэме о смерти"
(1931).

С 1925 началось сближение К. с евразийским
движением, к которому он ранее относился
критически. 20.7.1926 К. переехал из
Берлина в Париж и, поселившись в Кламаре,
вскоре стал основным теоретиком парижского,
левого крыла евразийцев, которое все более
скатывалось на пробольшевистские позиции. С
ноября 1928 по май 1929 К. поместил в газете
"Евразия" 2 1 статью, в которых защищал евразийские
идеи. Его брошюра "Церковь, личность
и государство" (1927) рассматривалась
как часть теоретической платформы евразийского
движения. В середине 1929 К. прервал
свое сотрудничество с евразийцами, хотя известная
близость к евразийству в социальной философии
и теории государства продолжала сохраняться
в его работах и в 30-е. Его учение в
этих областях всегда несло отпечаток иерархизма
и социоцентризма, подчинения индивида
коллективным образованиям (как это почти неизбежно
в метафизике всеединства).

Получив в 1927 приглашение Каунасского
университета, К. в следующем году переехал в
Литву и возглавил кафедру всеобщей истории.

Он читал по-литовски многочисленные курсы и
по-литовски же писал большинство своих трудов.
Главная работа К. - фундаментальный
курс "История европейской культуры", где с
единых позиций представлена история социальная
и духовная, история событий, философских
учений, религиозной жизни. Пять томов этого
уникального курса (в 6 книгах) вышли в свет в
Каунасе в 1931-37; рукопись 6-го тома была
изъята при его аресте и ныне утрачена. Вокруг
К. складывался кружок известных философов,
примыкавших к традиции русской религиозной
мысли; еженедельные собеседования этого
кружка, куда, кроме К., входили В.Сеземан,
В.Шилкарский и С.Шалкаускас, проходили в
течение многих лет в Каунасе, а затем в Вильнюсе.

Неизменная тяга К. к России привела к
тому, что он, вопреки давлению окружения и
семьи, отказался уехать на Запад. В 1940 К.
вместе с университетом переехал в Вильнюс,
где и провел годы войны, не вступая в сотрудничество
с немецкой властью, содействуя спасению
евреев из вильнюсского гетто.

В послевоенные годы К. стал подвергаться
репрессиям. Он пробовал возобновить контакты
с российскими учеными, совершил поездки
в Ленинград и Москву, однако найти работу в
России не удалось. В 1946 К. был уволен из
университета. В 1944-49 он являлся директором
вильнюсского Художественного музея и
преподавал в Художественном институте, где
читал курсы истории быта и истории костюма.
Вместе с тем К. продолжал философскую работу.
В эти годы им написаны и по-русски, и
по-литовски важные сочинения, посвященные
философии времени и истории: их сохранившиеся
рукописи до сих пор не опубликованы. Как
и в Петрограде после Октябрьской революции,
его поведение было смело до безрассудства; он
отказывался участвовать в выборах, допускал
публично антисталинские высказывания,
9.7.1949 К. был арестован. 20.4.1950 ему
объявили приговор ( 10 лет строгого режима) и
в декабре этапировали в воркутинские лагеря.

В инвалидном лагере Абезь, болея туберкулезом,
К. продолжал творческую работу, создав
около 10 небольших религиозно-философских
сочинений, в числе которых произведения
философской поэзии: венок сонетов,
крупный цикл терцин. Вокруг него образовался
кружок заключенных, где обсуждались темы
искусства, философии, религии. До последних
дней его жизнь в лагере - непрерывная самоотдача:
медленно умирая от туберкулеза, он не
оставлял занятий с учеником, вел духовные беседы
со всеми ищущими, В лагерной судьбе К.
в значительной мере воплотилась его философия
с ключевой идеей приятия жертвенной
кончины.

Соч.: Религиозно-философские сочинения, T.I. М.,
1992; Философия истории. СПб., 1993; Сочинения.
М" 1993.

Лит.: Ванеев А.А. Два года в Абези.
В память о Л.П.Карсавине. Брюссель, 1990.

С. Хоружий

\КАРСАВИНА Тамара Платоновна (по 1-му
мужу Мухина; по 2-му - Брюс) (25.2.1885,
Петербург - 25.4.1978, Лондон) - танцовщица.
Из потомственной актерской семьи. Дед,
Константин Михайлович, в молодости был провинциальным
драматическим актером и сочинял
пьесы, затем стал портным. Отец, Платон Константинович
- ведущий классический танцовщик
Мариинского театра, ученик М.Петипа. Там
же, в Мариинке, танцевал его брат Владимир;
сестра Екатерина вышла замуж за Н.Балашова,
театрального художника-декоратора. Мать, Анна
Иосифовна (урожд. Хомякова), была дочерью
хорунжего и гречанки, получила образование
в Смольном институте. Ее дядя, А.Хомяков,
был известным публицистом, поэтом и философом,
одним из вождей славянофилов. Вся
семья дышала атмосферой театра и жила его интересами.
Когда старшего брата, Л.Карсавина,
стали учить грамоте, сестра присутствовала на
занятиях и выучилась читать в 5 лет. С этого
времени чтение и книги стали страстью и брата,
и сестры. Оба копили карманные даньги, чтобы
затем истратить их на книги. Особенно полюбившееся
Тата увлеченно декламировала окружающим,
осознав лишь в зрелом возрасте, что
то было первое проявление инстинктивной тяги
к театру. Первые уроки танца проходили с
В.Жуковой тайком от отца, не желавшего отдавать
дочь в танцовщицы; в конце концов он смирился
с артистическими притязаниями Таты и
начал сам готовить ее к просмотру в училище,
куда она и поступила в 1894. Первый выход на
сцену состоялся в балете "Коппелия" Л.Делиба
в детском антураже. Ее педагогами были А.Горский,
осуществлявший свою новаторскую программу
в балете, позднее - П.Гердт, крестный
К" превыше всего ценивший традиционные нормы
строгой классической школы. Участие в
спектаклях театра знакомило с высшими достижениями
исполнительского искусства. Труппа
обладала очень сильным составом солистов и замечательными
балеринами - блестящей
М.Кшесинской, необыкновенно музыкальной
О.Преображенской, виртуознейшей итальянкой
П.Леньяни. Однако кумиром для К. оставался
Гердт. Он был уже немолод, и техника никогда
не была сильной стороной его дарования. Зато в
благородстве манер и актерской выразительности
ему не было равных. В балетной воспитаннице
признавали несомненный актерский талант.

Режиссер Юрковский, увидев К. в спектакле
Александрийского театра "Сон в летнюю ночь"
одной из фей, сопровождавших Титанию, попросил
ее почитать стихи и затем настоятельно
рекомендовал К. посвятить себя драматической
сцене как более подходящей для ее интеллекта.

Успехи К. в танце были таковы, что ей поручали
танцевальные партии не только в школьных
спектаклях, но и в спектаклях Мариинского
театра. Воспитанницей она исполнила Амура
на премьере балета "Дон Кихот" Л.Минкуса в
постановке Горского (1902, Мариинский театр),
фрагмент "В царстве льдов" из балета
"Искра любви" на музыку И.Чекрыгина и
П.Маржецкого в постановке Гердта (1902,
спектакль Театрального училища в Михайловском
театре), 17-летнюю К., не достигшую положенного
для выпуска 18-летнего возраста,
вопреки правилам решено было направить в театр.
Официальный дебют состоялся в старинном
pas de deux "Жемчужина и рыбак", вставленном
Гердтом в возобновленную им "Жавотту"
К.Сен-Санса (1902, Мариинский театр).
Партнером был молодой премьер М.Фокин -
ему выпало в будущем сыграть особую роль в
жизни К.

Робкая, застенчивая, мало заботящаяся о
своей внешности вне сцены, погруженная в
книги, далекая от театральных интриг - такой
была начинающая танцовщица, принятая в труппу
корифейкой. Она была, несомненно, хороша
собой. Застенчивость придавала сценическому
облику К. трогательность и обаяние. К. сразу
же полюбилась публике. Поклонников ее таланта
было особенно много среди зрителей
"райка". Дирекция также относилась к К. благосклонно:
ей прощались танцевальные огрехи,
относимые на счет неопытности. За сольными
партиями последовали балеринские: Флора
("Испытание Дамиса" А.Глазунова), Грациелла
("Грациелла" Ц.Пуни), Царь-девица ("КонекГорбунок"
Пуни), Одетта-Одиллия ("Лебединое
озеро" П.Чайковского). Постепенно накапливался
опыт. Танец обретал уверенность, тщательность
в отделке. Тому способствовали
серьезное отношение к искусству, занятия у
великолепных педагогов Х.Иогансона, НЛегата,
Е.Соколовой, стажировка в Италии у К.Беретта,
консультации С.Легата.

Искусство К. складывалось в пору кризиса
академизма и поисков выхода из него. Академической
танцовщицей инструментального типа
с блестящей виртуозной техникой она так и не
стала. Талант К. раскрывался как бы нехотя и
неторопливо, ожидая творческих импульсов и
новых идей извне. Но уже само равнодушие к
незыблемым ценностям классического танца
располагало ее к новшествам, обеспечивало интерес
к ним. В Фокине, начинавшем с нарочитого
противостояния академическому балету,
К. уловила нечто близкое себе и поверила ему
безоговорочно и до конца. Фокин же, делавший
поначалу ставку на А.Павлову, не сразу
рассмотрел в К. свою идеальную исполнительницу
и лишь со временем оценил особый аромат
ее интеллектуально-чувственного танца. К.
явилась родоначальницей принципиально новых
тенденций исполнительства в балетном театре
XX в. - тех, что позднее получили название
"интеллектуального искусства". Интеллект был
отличительной чертой К. - чертой индивидуальной
и в какой-то мере родовой, унаследованной
по линии матери и ярко реализованной
братом-философом. Интеллектуальные интересы
университетской молодежи - друзей брата,
напряженные духовные искания интеллигенции
начала века - все, с чем К. столкнулась
в юности, оставило глубокий след в ее становлении
как личности, 1-я русская революция,
наивно воспринятая балетной молодежью как
призыв к самоуправлению и независимости от
дирекции, вызвала создание забастовочного комитета
- в нем, наряду с лидерами Фокиным и
Павловой, оказалась и робкая К. "Революционная"
деятельность результатов не дала - только
обострила ощущение необходимости перемен.



В 1906 К. гастролировала по России с труппой
Г.Кякшта, позднее состоялись ее гастроли
в Праге, Милане и Лондоне (1910). Новое в
искусстве танца уже пробивалось; создавалась
новая эстетика балетного искусства: Фокину
здесь принадлежала особая роль. Встреча с
ним как хореографом произошла в новой редакции
"Шопенианы" в 1907-К. исполнила
1 1-й вальс (Ces-dur). В следующем году она заменила
Павлову в роли Актеи ("Эвника"
А.Щербачёва). Все это создавалось не для нее,
и сравнение с Павловой было невыгодным:
слишком различались их индивидуальности. Решающей
для К. стала встреча с С.Дягилевым,
пригласившим ее участвовать в парижском сезоне
1909. Поначалу и там ей отводились вторые
роли. Но судьба ей благоволила, и К. пришлось
заменить неприехавшую Кшесинскую в
"Жар-птице" (так Дягилев назвал pas de deux
принцессы Флорины и Голубой птицы из "Спящей
красавицы") с В.Нижинским. Успех был
выдающимся. В следующем сезоне Павлова порвала
с Дягилевым, и К. получила предназначавшиеся
для той первые роли в "Жизели"
А,Адана и "Жар-птице" И.Стравинского. С этого
момента К. стала постоянной и самой надежной
балериной дягилевской антрепризы. Она
пользовалась особым расположением мэтра.
Это, правда, не мешало Д. нередко задерживать
выплату ей гонораров за выступления,
подчас и вовсе "забывать" о своем долге. Высоко
ценя балетмейстерский талант Фокина, К.
не отказывалась от сотрудничества с другими
хореографами. В.Нижинский поставил для нее,
себя и Л.Шоллар хореографическую поэму
"Игры" на музыку КДебюсси (15.5.1913, Театр
Елисейских полей, Париж). Это была попытка
через спортивные движения - игру в
теннис - воплотить ритмы и пластику современности.
В "Трагедии Саломеи" Б.Романова на
музыку Ф.Шмитта (12.6.1913, там же) К. исполнила
заглавную роль. Запутанность сценария
помешала зрителям воспринять талантливую
хореографию - балет провалился.

Уникальность дара К. проявилась в работе
над новыми постановками Фокина. Найденное
там оказывало свое воздействие и на исполнение
традиционных спектаклей. Все помогало
воплощению замыслов хореографа; чувство
стиля, способность проникнуть в авторский замысел
и не в последнюю очередь, внешность
танцовщицы - изысканная лепка безупречно
красивого лица с задумчивыми карими глазами,
необыкновенного оттенка нежная смугловатая
кожа; неторопливая вкрадчивая грация завораживали
и зрителей, и товарищей по сцене. Аналитически-созидательная
основа ее таланта, с
одной стороны, отвечала как нельзя лучше природе
музыки Стравинского, с другой - вносила
организующее начало в модуляции оттенков,
красок, состояний, присущих искусству импрессионизма
(в частности, импрессионистической
хореографии Фокина). Игра оттенков,
преломленная К., вела к воплощению неких
вечных истин и идей. Так поиски современного
искусства в ее творчестве смыкались с ценностями
академизма: к ним она возвращалась обновленной,
"глотнув свежего воздуха" фокинских
открытий.

Высшими достижениями творчества К. являются
партии Девушки ("Видение розы") и Балерины
("Петрушка"; обе - 1911). В "Видении
розы" К. воссоздавала богатую гамму едва наметившихся
порывов-обещаний: от целомудренных
до чувственно-мечтательных. Другая ее
коронная роль - Балерина - была стилизованным
изображением плотских соблазнов, привлекательность
которых оттенялась и усугублялась
кукольной оболочкой. Чувственное у К.

никогда не становилось низменным - оно выступало
облагороженным и часто было стилизовано,
в том числе и в восточном духе: Жарптица,
Зобеида ("Шехеразада" Н.РимскогоКорсакова),
любимая жена султана ("Исламей"
М.Балакирева, 1911), Тамара ("Тамара" Балакирева,
1911), Шемаханская царица ("Золотой
петушок" Римского-Корсакова, 1911). Кроме
того, К. была первой исполнительницей в таких
фокинских постановках как "Египетские ночи"
(Рабыня, 1908): "Карнавал" (Коломбина,
1910); "Нарцисс" (Нимфа Эхо, 1911); "Синий
бог" (Героиня, 1912); "Дафнис и Хлоя" (Хлоя,
1912); "Прелюды" (1913); "Мидас" (1914);
"Сон" (1915); танцы в опере "Руслан и Людмила"
(1917). Вкус к стилизаторству, приобретенный
К. в сотрудничестве с Фокиным, сказался
и в работе' над академическим репертуаром; балерина
исполнила главные партии в балетах:
"Жизель", "Лебединое озеро", "Раймонда",
"Баядерка", "Щелкунчик", "Фея кукол", "Спящая
красавица", "Дон Кихот", "Пахита", "Арлекинада"
и др. Последним спектаклем на Мариинской
сцене для К. была "Баядерка"
(14.5.1918).

В июле 1918 в Лондоне произошло воссоединение
К. с дягилевской антрепризой. До
1929 она оставалась в труппе Дягилева. Наряду
с прежними, исполнила партии в новых постановках
Л.Мясана, ставшего главным хореографом
труппы. В "Треуголке" М. де фальи
(22.7.1919, "Alhambra", Лондон) К. с большим
успехом исполнила роль очаровательной Мельничихи.
Партнером был Мясин, сочинивший
темпераментные и очень выразительные испанские
танцы. В балете "Песня Соловья" Стравинского
(2.2,1920, "Grand-Opera", Париж) К.
с присущими ей обаянием и мастерством исполнила
партию Соловья. Интерес вызвали ее
озорная Пимпинелла в "Пульчинелле" Дж.Перголези-Стравинского
(15.5.1920, там же) и
изобретательно поставленное pas de deux с ее
участием в опере-балете "Женские хитрости"
Д.Чимарозы (27.5.1920, там же). Последней
премьерой К. в дягилевской антрепризе был
балет "Ромео и Джульетта" на музыку К.Ламберта
в постановке Б.Нижинской, охарактеризованный
как "репетиции без декораций в двух
частях" (4.5.1926, Театр Монте-Карло). Дж.Баланчин
ставил антракт - балет для отдельно
танцующих ног, которые видны были зрителю
из-за намеренно опущенного не до конца занавеса.
К. исполнила роль Джульетты, С.Лифарь
- Ромео. Герои сначала появлялись в костюмах
эпохи Ренессанса - все остальные участники
довольствовались прозодеждой. Действие
в основном состояло из упражнений у палки. В
многочисленные мимические сцены было
вкраплено единственное pas de deux. В финале
Ромео в униформе летчика увлекал Джульетту
за собой, чтобы увезти ее на самолете.

После смерти Дягилева и распада антрепризы
К.-в труппе "Ballet Rambert" (1929-31).
Оставила сцену в 1931. Возобновила "Видение
розы" для "Sedler's Wells Ballet" (1943), "Карнавал"
для "Western Theatre Ballet" (1961), помогала
Ф.Аштону в работе над "Тщетной предосторожностью"
- показала партию Лизы и
пантомимные сцены (1960), репетировала с
М.Фонтейн партию Жар-птицы.

Разрабатывала новый способ записи танца
(1905); переводила труд Новерра "Письма о
танце". Автор ряда статей, мемуаров, методического
пособия по классическому танцу. Вицепрезидент
английской Королевской академии
танца (1930-55).


Соч.: Theatre Street. London, 1930 (на рус. яз.: Театральная
улица. Л., 1971); Ballet Technique. London,
1956: La Fille Mal Gardee at the Mariinsky / La Fille
Mal Gardee, London, 1960.

Лит.: Cocteau Jan. Tamara Karsavina // Comedia
illustre, 1911, № 18, 15 June; Светлев В. Т.П.Карсавина
/ Русский балет. СПб., 1913: Борисоглебский М.
(сост.). Материалы по истории русского балета, т. 2.
Л., 1939; Lifar Serge. Les Troi Graces du XX-e Siecle.
Paris, 1957; Красовская В. Русский балетный театр начала
XX века, ч. 2: Танцовщики. Л., 1972.

А. Соколов-Каминский

\КАРТАШЕВ Антон Владимирович (1 1.7.1875,
Киштьма - 10.9.1960, Париж) - богослов, историк
церкви, церковный и общественный деятель.
Родился в семье уральского шахтера. После
окончания духовного училища прошел полный
курс богословского образования в Пермской
духовной семинарии (1894) и Петербургской
духовной академии (1899), по окончании
которой исполнял должность доцента по кафедре
истории Русской церкви. В 1905 оставил
преподавание в академии и поступил на
службу в Петербургскую Публичную библиотеку;
был избран преподавателем петербургских
Высших женских курсов по кафедре истории
религии и церкви (1906-18). С 1909
председатель петербургского Религиозно-Философского
общества, сторонник обновления
церковной жизни. С 25.3.1917 - товарищ
обер-прокурора Святейшего Синода, а с 25
июля обер-прокурор. Осознавая необходимость
церковных преобразований и изменения
отношений между церковью и государством, К.
настаивал на упразднении должности обер-прокурора;
с 5 августа министр исповеданий Временного
правительства. Был деятельным членом
Поместного Собора русской церкви 1917-18.
Вскоре после октябрьского переворота 1917
К. арестовали; отбыв трехмесячное заключение,
жил на нелегальном положении в Москве.
Основатель Православного "Братства Св.Софии"
(1918), в которое входили представители
духовенства и церковной интеллигенции.

В январе 1919 выехал из России. Активный
деятель русской эмиграции: председатель Русского
национального комитета в Финляндии,
затем в Париже, член епархиальных собраний
и епархиального совета Русского экзархата
Вселенского престола, участник съездов Русского
студенческого христианского движения
(РСХД). Сторонник христианского единства,
входил в состав русских делегаций на экуменических
конференциях в Оксфорде и в Эдинбурге
(1937). Был одним из основателей и профессором
(доктор церковной истории "honoris
causa") Свято-Сергиевского Богословского института
в Париже (1925-60).

Научная деятельность К. отличалась подлинным
энциклопедизмом, блестящей интуицией и
необычайной энергией. Основной сферой его
интересов была история церкви. Уже в первых,
дореволюционных работах ("Краткий историко-критический
очерк систематической обработки
русской церковной истории" // Христианское
чтение, 1903, июнь-июль; "Был ли апостол
Андрей на Руси" // Там же, 1907, июль)
проявились аналитический подход к историографии
и критическое отношение к источникам,
В эмиграции научные публикации по церковно-историческим
проблемам были продолжены
в различных периодических изданиях -
журналах "Путь", "Вестник РСХД", сборниках
"Православная мысль". Итогом многолетней научной
и преподавательской деятельности К.

стал богословско-исторический трактат "Воссоздание
Святой Руси" (Париж, 1956; М.,
1991) - своеобразный опыт построения церковно-государственных
отношений, и двухтомный
фундаментальный труд "Очерки по истории
Русской Церкви" (т. 1-2. Париж, 1959; М.,
1991) - лучший на сегодняшний день обзор
русской церковной истории в контексте общеисторического
развития. В "Очерках" проявилась
широта интересов, принципиальность и интеллектуальная
честность автора, его научная
объективность в анализе источников, критическое
отношение к историческим событиям.
Впрочем, в "Очерках", как и в "Воссоздании
Святой Руси", автор не смог преодолеть некоторых
старых идеологом ("Москва - третий
Рим"); утопичным оказывается и его призыв к
построению православного государства. В книге
"Вселенские соборы" (Мадрид, 1963; М"
1994), этом блестящем опыте систематизации
догматического развития, автор представляет
историю церкви как постепенное развертывание
ступеней нараставшего откровения Божия
в судьбах человечества, как царство свободы.

В актовой речи, произнесенной 13.2.1944 в
Свято-Сергиевском институте и позже опубликованной
отдельной книгой ("Ветхозаветная
библейская критика". Париж, 1947), К. поставил
вопрос о необходимости использования
всех видов библейской критики православными
экзегетами в свете Халкидонского догмата. Хотя
речь К. и вызвала тогда в академических
кругах определенное смущение, в ней все же
со всей ясностью перед православной библеистикой
были поставлены задачи и намечены
пути ее дальнейшего развития.

Соч.: Реформы, реформация и исполнение Церкви.
Берлин, 1922; Свобода научно-богословских исследований
и церковный авторитет / Живое Предание.
Париж, б/г; На путях к Вселенскому Собору. Париж,
1932.

Лит.: Кассиан (Безобразов), епископ. Антон Владимирович
Карташев // Православная мысль, 1957,
№ 1 1; Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX
века. Париж, 1974; Его же. А.В.Карташев / Русская
религиозно-философская мысль XX века. Питсбург,
1975.

о. Игнатий

\КАРТВЕЛИ Александр Михайлович
(9.9.1896, Тбилиси - 20.7.1974, Нью-Йорк) -
конструктор самолетов, Его отец, грузин,
был мировым судьей. К. окончил военное училище
и в годы 1 -и мировой войны служил в
русской армии в чине офицера-артиллериста.
На фронте он познакомился с авиацией, и с
тех пор самолеты стали главным делом его
жизни. Когда в 1919 К. был послан в Париж
для продолжения военного образования, он решил
отказаться от специальности артиллериста
и поступил в Высшую авиационную школу. Узнав
в 1921, что в Грузии к власти пришли
большевики, К. решил не возвращаться на родину.
Он понимал, что эмигранту будет непросто
найти хорошую работу, поэтому счел необходимым
получить еще одну профессию; К. закончил
Высшую электротехническую школу во
Франции, но никогда не работал по этой специальности.
Получив диплом авиационного инженера,
К. поступил конструктором в фирму
"Societe Industrielle", принимал участие в создании
одноместных гоночных самолетов
"Bernard" и "Ferbois", на последнем в 1924 был
установлен новый мировой рекорд скорости.

Тогда же он занялся по собственной инициативе
проектированием гигантского пассажирского
самолета для полетов из Парижа в НьюЙорк.
Семимоторный цельнометаллический моноплан
весом около 50 тонн должен был перевозить
50-60 пассажиров на расстояние в несколько
тысяч километров.

В 1927 К. познакомился в Париже с Ч.Левиным
- эксцентричным американским миллионером
и авиационным меценатом; К. рассказал
ему о своем замысле и показал модель гигантского
самолета. Идея настолько понравилась
Левину, что он предложил К. и его коллегам
немедленно переехать в США, чтобы приступить
к работе над этим проектом, пообещав
финансировать все расходы. В конце 1927 К.
прибыл в Нью-Йорк. Прежде чем создавать дорогостоящий
самолет-гигант, было решено построить
его уменьшенный одномоторный прототип
для пробного перелета из Нью-Йорка в
Москву. Испытания экспериментальной машины,
получившей название "Uncle Sam", в 1929
окончились неудачей. Левин, решив сэкономить,
установил на самолете менее мощный,
чем требовалось по расчетам, двигатель. В результате
тяжело нагруженный топливом самолет
не смог оторваться от земли. На этом сотрудничество
с Левиным закончилось. Некоторое
время К. работал инженером в филиале
фирмы "Fokker" в США. В 1931 встретился с
известным летчиком и изобретателем А.Прокофьевым-Северским,
эмигрировавшим из России
после революции. Северский предложил
ему должность главного инженера в только что
созданной фирме "Seversky Aircraft Corp." в
Лонг-Айланде (шт. Нью-Йорк), и К. охотно согласился.
Творческое сотрудничество двух талантливых
авиационных специалистов дало отличные
результаты. В 1930-е фирма Северского
произвела такие пр

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.