Жанр: Энциклопедия

Энциклопедический биографический словарь

сторінка №50

й молекулярной
массы.

И. проявил себя выдающимся организатором
в годы 1-й мировой войны, когда в 1915,
будучи уже генерал-лейтенантом, возглавил
Химический комитет при Главном артиллерийском
управлении, осуществлявший снабжение
фронта продуктами военной химии, строительство
новых химических предприятий, в том
числе первого в России завода по производству
синтетической азотной кислоты окислением
аммиака (пущен в 1917). О своей деятельности
на посту председателя Химического комитета
И. рассказал в книге "Работа химической промышленности
на оборону во время войны"
(1920). В годы войны он пережил личную трагедию
-в 1916 на германском фронте погиб
его старший сын Дмитрий.

После Октябрьской революции 1917, внутренне
не принимая ее и оставаясь по убеждениям
сторонником конституционной монархии,
И. тем не менее встал на путь сотрудничества с
советской властью. Он решительно отказался
от многочисленных предложений уехать на Запад
или присоединиться к белой армии. От него
отошел даже самый близкий человек - сын
Николай, покинувший Россию с белогвардейцами
и впоследствии погибший в Африке при
испытании изобретенного им средства против
желтой лихорадки. Младший же сын Владимир,
ставший позже химиком, также отрекся от отца
- публично, 29.12.1936 на Общем собрании
Академии наук СССР, но уже как от "невозвращенца".
Трагический разрыв с сыновьями
И. остро переживал всю свою жизнь,

В первые послеоктябрьские годы И. активно
включился в хозяйственное строительство.
В 1918 Химический комитет, которым он руководил,
был расформирован, а на его базе, с
оставлением на рабочих местах его сотрудников,
был создан Отдел химической промышленности
ВСНХ, Сам же И. возглавил Комиссию
по демобилизации химической промышленности
(позднее она была переименована в Комиссию
новых производств) при ВСНХ; И. провел
исключительно трудную работу по налаживанию
производств на разрушенных гражданской
войной предприятиях, освоению новых, нужных
республике химических продуктов. Блестящий
ученый-теоретик и одновременно экспериментатор,
тонкий знаток химической промышленности,
он умел видеть перспективу развития
своей науки. Еще в сентябре 1918 он
провел два заседания своей Комиссии с участием
крупнейших химиков (А.Фаворского, Н.Зелинского,
С.Лебедева, Б.Вызова и др.), посвященных
вопросу о постановке опытов по
получению синтетического каучука в заводском
масштабе. Ученые наметили наиболее
перспективный путь исследований - синтез
каучука из этилового спирта (С.Лебедев) и
нефти (Б.Бызов), реализованных впоследствии
впервые в мире в нашей стране. В марте 1920
на заседании Технического совета Отдела химической
промышленности ВСНХ И. выступил
с обстоятельным докладом о необходимости
создания Радиевого института, "призванного
объединять и направлять все работы по радиоактивности",
Радиевый институт был создан в
1922 и внес существенный вклад в развитие
народного хозяйства и обороноспособности
страны. В 1921 И. возглавил вновь созданное
Главное управление химической промышленности
ВСНХ (Главхим), т.е. стал руководителем
данной отрасли народного хозяйства республики;
вошел в состав Президиума ВСНХ. В 1922
по решению правительства И. был включен в
качестве эксперта по научно-техническим вопросам
в состав делегации на Генуэзскую конференцию.

В 1923-26 он также занимал пост
председателя Химического комитета при Реввоенсовете,
осуществляя руководство военнохимическими
работами. И. был инициатором создания
массового Добровольного общества помощи
развитию химии и химической промышленности
(Доброхим) в СССР. С мая 1924 исполнял
обязанности заместителя председателя
центрального комитета Доброхима (председатель
Л.Троцкий); в 1927 это общество было реорганизовано
в Осоавиахим.

Середина 20-х оказалась наиболее плодотворной
для научного творчества И. Его исследования
привлекли пристальное внимание
крупнейших зарубежных концернов, В начале
1927 он получил предложение от руководителей
Общества баварских азотных заводов, а
также других фирм провести совместные исследования
по органической и неорганической
химии. Одним из пунктов договора фиксировалось
право И. на изобретения, которые будут
сделаны им в Германии: все они должны были
патентоваться фирмой в Германии с указанием
авторства И., а в СССР он получал право патентовать
их от своего им., и они, по договору,
безвозмездно переходили в собственность
СССР. Советское правительство нашло предложения
германской стороны приемлемыми для
СССР и дало согласие на проведение И. исследований
в Германии при условии, что он будет
ежегодно отчитываться о ходе своих работ на
заседании Президиума ВСНХ. Не возражала
против такого решения и Академия наук.
6.6.1929 Президиум ВСНХ СССР, заслушав
доклад И. о работе в Германии (с 28.9.1928),
признал, что она привела к чрезвычайно важным
открытиям. Особо отмечалось, что лаборатория
высоких давлений, созданная им в Ленинграде
в 1927 (преобразована в 1929 в Институт
высоких давлений, который И. возглавлял
вплоть до своего отъезда из СССР в
1930), "становится уже в настоящее время
школой химиков, работающих в области высоких
давлений и температур, и в дальнейшем будет
играть громадную роль в деле подготовки
новых кадров работников в этой области".

Думал ли в те годы И. о возможности остаться
на Западе? В своих мемуарах, вышедших
в США (1945), он касается этой темы. Во
время одной из командировок в Германию в
1927 его пригласили в гости к нобелевскому
лауреату В.Нернсту. Там во время обеда, вспоминал
И., "один из немецких профессоров
спросил меня, почему я совсем не покину
СССР и не переселюсь за границу для продолжения
своих научных работ, где я найду, несомненно,
гораздо больше удобств, чем у себя
на Родине. Я в то время не имел ни малейшей
идеи покинуть свою страну... Я не замедлил ответить,
что как патриот своей Родины должен
остаться в ней до конца моей жизни и посвятить
ей все мои силы. Профессор Эйнштейн
слышал мой ответ и громко заявил: "Вот этот
ответ я вполне разделяю, так надо поступать".
И вот прошло 4-5 лет после этого разговора и
мы оба нарушили наш принцип; мы теперь
эмигранты и не вернулись в свои страны по нашему
персональному решению, а не потому,
что были изгнаны нашими правительствами...".

И., несомненно, пользовался доверием советского
правительства. В том же 1927 он был
в командировке в Швейцарии для ознакомления
с новым способом изготовления пороховой
целлюлозы. Итоги командировки обсуждались
на секретном заседании Научно-технического
совета Военно-химического треста. "То доверие,
которое мне оказывали большевики, я
очень ценил и по совести могу сказать, что никогда
не позволял себе им злоупотребить", -
писал И. в своих мемуарах. И. неоднократно
встречался с Лениным, который уважительно
называл ученого "главой нашей химической
промышленности". В мае 1927в Москве научные
и научно-технические учреждения, общественные
и промышленные организации в торжественной
обстановке отметили 60-летие И.

и 35-летие его научной деятельности. В 1929
вышел в свет сборник статей, посвященный
жизни и деятельности И., включивший статьи
крупнейших отечественных и зарубежных ученых
- Н.Зелинского, А.Чичибабина, Е.Шпитальского,
Р.Вильштеттера, Г.Бредига, К.Матиньона,
К.Фаянса и др. В том же году И. был
удостоен высшей научной награды - премии
им. В.Ленина за работы в области химизации.
Казалось бы, ничто не предвещало опасности
для маститого ученого, однако начавшиеся в
1929 аресты коллег и близких друзей И. -
профессора П.Пальчинского, инженера В.Камзолкина,
любимого ученика И. - Г.Годжелло,
члена коллегии Главхима В.Кравца и др. - свидетельствовали
о том, что скоро могла придти и
его очередь, Особенно взволновал И. арест его
близкого друга, профессора Е.Шпитальского,
отправленного в тюрьму сразу же после избрания
членом-корреспондентом Академии наук
СССР (1929). "Мое настроение стало особенно
тревожным, - писал И., - потому что Е.И.
знал все детали моей жизни и при допросе совершенно
случайно мог сообщить некоторые
факты, которые позволили бы привлечь меня к
допросу, а впоследствии и к аресту. Хотя я хорошо
знал благородную натуру Е.И., я гнал от
себя всякую мысль о возможности неблаговидного
поступка с его стороны, но все слышанное
мною о допросах ГПУ невольно порождало в
моей душе мысль о возможности и моего ареста".
Ходатайства И. об освобождении Шпитальского
оказались безрезультатными. От
многих своих друзей, в том числе из правительственных
кругов, И. стал получать строго конфиденциальные,
но заслуживающие доверия
предупреждения о том, что он является ближайшим
кандидатом на арест. И. также понимал,
насколько опасными для него становились
прежние связи с царской семьей и высокими
царскими сановниками, его генеральское прошлое,
деловые контакты с Троцким и другими
"оппозиционерами", "вредителями" и "врагами
народа". В этой ситуации он принял для себя
решение об отъезде из СССР.

В июне 1930 вместе с женой Варварой
Дмитриевной он выехал в Берлин для участия
во 2-м международном энергетическом конгрессе,
по окончании которого получил разрешение
советского правительства и АН СССР
задержаться на лечение сроком на один год. В
июне-августе 1930 он побывал во Франции и
Англии, в сентябре прибыл в США, сначала в
Нью-Йорк, затем в Чикаго, где ему была сделана
сложная операция по поводу болезни горла.
Здесь же, в Чикагском университете, он стал
читать курс лекций по катализу и одновременно
приступил к экспериментальным работам по
контракту с фирмой "Universal Oil Products C°"
в прекрасно оборудованной специально для него
лаборатории. Вплоть до 1936 И. регулярно
высылал в СССР результаты своих работ, выполненных
в США. В 1936 в СССР вышла его
фундаментальная монография "Каталитические
реакции при высоких температурах и давлениях";
неоднократно получал И. приглашения вернуться
на родину. В своих ответах И. честно и
откровенно изложил причины, мешавшие его
возвращению в СССР. 29.12.1936 Общее собрание
АН СССР приняло постановление о лишении
И. звания академика, а неделю спустя,
5.1.1937, ЦИК Союза СССР лишил его советского
гражданства. Ему навсегда был запрещен
въезд в СССР. Часть его ближайших учеников
подверглась репрессиям,

Находясь в США, И. стал богатым и весьма
известным человеком. Помимо преподавательской
деятельности в Чикагском университете
и должности консультанта в нефтяной фирме,
он состоял также профессором и директором
лаборатории катализа и высоких давлений в
Нортуэстернском университете в Эванстоне
(близ Чикаго), ныне носящей его имя. Все заработанные
им деньги он вкладывал в развитие
лаборатории, приглашая на работу только русских
или американцев, знающих русский язык.
В 1937 И. был назван в США "Человеком года",
будучи выбран из 1000 претендентов на
это звание. В 1939 его избрали членом Национальной
АН США, и в том же году в Париже
состоялось торжественное вручение ему высшей
награды Французского химического общества
- медали им, А.Лавуазье. В ноябре
1942 в США отмечалось его 75-летие и полвека
научной деятельности. На торжественном
заседании, организованном по этому поводу
Американским химическим обществом, нобелевский
лауреат Р.Вильштеттер утверждал:
"Никогда за всю историю химии в ней не появлялся
более великий человек, чем Ипатьев",
Несмотря на широкую известность, признание,
долгие годы, прожитые в США, И. продолжал
чувствовать себя здесь чужим. Он не имел автомобиля,
отказался от возможности приобрести
удобный коттедж на берегу озера Мичиган.
С момента своего приезда в Чикаго до
самой своей кончины супруги Ипатьевы снимали
скромный номер в гостинице, жили замкнуто.
Его редкие письма родным в Ленинград
проникнуты тоской по родным местам, "Работая
здесь научно, я однако никогда не забывал,
что всякое новое достижение приносит также
пользу и моей Родине, - писал он в письме
от 2.12.1945. - Хоть мы и не испытывали
здесь холода и голода во время войны, но я
должен тебе сказать, что мучительно переживал
все начальные военные неудачи нашей
Красной Армии, но однако верил, что потенциальная
энергия русского народа возьмет
свое и он выйдет победителем, несмотря на
все лишения. С какой радостью узнавали мы
о победах русской армии после блестящей
беспримерной защиты Сталинграда. Как приятно
было слышать от американцев похвалу нашей
Армии и всему русскому народу, которые
несомненно обеспечили победу союзникам".
Чтобы скрасить одиночество, Ипатьевы удочерили
и воспитали двух русских девочек-сирот,
Начиная с 1944 И. неоднократно предпринимал
попытки вернуться в СССР, но неизменно
получал отказ. А.Громыко, бывший в годы войны
послом СССР в США, в своих воспоминаниях
описал одно из посещений посольства И.,
когда этот некогда сильный и уверенный в себе
человек со слезами на глазах умолял о получении
разрешения на возвращение домой, в Россию,
Несмотря на преклонный возраст, И. до
самой кончины трудился в своей лаборатории.
В письме от 9.11.1952 Варвара Дмитриевна
писала дочери: "Дед чувствует себя прилично
для своих лет, работу свою он сильно любит,
но все же без лаборатории он жить не может.
Помогает он мне и по моим делам, особенно
по утрам. Встаем мы рано, а в 9-м он уже
идет в свою лабораторию..." 29 ноября того
же года около 7 часов утра он тихо скончался.
Варвара Дмитриевна пережила своего мужа
всего на несколько дней: она скончалась
9.12.1952.

29.12.1990 Общее собрание Академии наук
СССР приняло постановление о восстановлении
(посмертно) И. в членах Академии наук
СССР.

Соч.: Жизнь одного химика. Воспоминания, т. 1-2.
Нью-Йорк, 1945.

Лит.: Кузнецов В.И., Максименко А.М. Владимир
Николаевич Ипатьев, 1867-1952. М., 1992.

Арх.: Арх. РАН, ф. 941, оп. 1 (личн. фонд В.Н.Ипатьева);
РГИА, ф. 740. on. 18, д. 295; РГАЭ, ф. 3106, оп. 1,
д. 175; РГВИА, ф. 310, оп. 1. д. 5579.

В. Волков

\ИСЛЯМОВ Илья Исхакович (28.6.1899,
Кронштадт - ?) - авиационный инженер. Сын
известного русского гидрографа, сподвижника
адмирала Макарова, генерала И.И.Ислямова,

Отец был мусульманин, мать (В.А.Паннаш) -
лютеранка, а сам И. крещен по православному
обряду. В детстве юнгой принимал участие в
полярных экспедициях отца, водружал русский
флаг на Земле Франца-Иосифа. В 1916 окончил
Петроградское коммерческое училище и
поступил в Морской кадетский корпус. Летом
следующего года проходил практику на крейсере
Балтийского флота, а в октябре в числе
учащихся корпуса был направлен для продолжения
учебы в эвакуацию во Владивосток.
Вместе с другими гардемаринами участвовал в
захвате вспомогательного крейсера "Орел" и
изгнании с него революционно настроенных
матросов. На крейсере ушел во Вьетнам, после
прихода к власти адмирала Колчака вернулся
во Владивосток и продолжил учебу в корпусе,
воевал с красными партизанами в Приморье.
После восстановления на Дальнем Востоке в
1920 советской власти И. вместе с гардемаринами
и кадетами отправился на "Орле" в Европу
и во время стоянки в Калькутте был произведен
в первый офицерский чин мичмана,

После продажи в 1921 "Орла" И. устроился
таксистом в Каире, но через год перебрался
к отцу в Стамбул, а оттуда в июле 1923 вместе
с братом - в США. Работал в Нью-Йорке рабочим
на кондитерской фабрике, посыльным,
барменом и шофером, учился в Ренсселаеровском
политехническом институте. Получив в
1925 диплом инженера по электротехнике, И.
работал на строительстве электростанции в
штате Нью-Джерси, но вскоре перешел в компанию
Эдисона в Нью-Йорке. В то же время
молодого инженера все больше привлекала
авиация. Его старший брат был одним из ближайших
сподвижников И.Сикорского.

Летом 1926 И. оставил фирму Эдисон и по
приглашению своего товарища и однокашника
по морскому корпусу К.Захарченко перешел
работать конструктором в небольшую авиационную
фирму "Kaess Aircraft" на Лонг-Айленде,
где они вместе строили двухмоторный биплан
по заказу эксцентричного миллионера Ч.Левина.
Из-за причуд последнего аппарат достроен
не был, фирма закрылась, и в начале 1927 И.
поступил в "Sikorsky Manufacturing", где был
ведущим инженером по модификации амфибии
S-Зби бомбардировщику S-37. В самый разгар
работ по новой перспективной амфибии S-38
он поссорился с начальником производства
фирмы и в мае 1928 покинул Сикорского.


По приглашению Д.Белланка И. переехал в
Нью-Кастл в штате Делавэр, где занял в
"Bellanca Aircraft" должность ведущего конструктора
по самым перспективным моделям
фирмы - высокопланам с несущими подкосами
"Pacemaker" и "Skyrocket". Аппараты пользовались
огромным успехом не только у владельцев
авиалиний, но и у летчиков-спортсменов.
На них было сделано много выдающихся
перелетов, в подготовке которых непосредственное
участие принял И. После реорганизации
фирмы в 1932 он занял место начальника планово-коммерческого
отдела, в 1937- начальника
производства "Bellanca Aircraft". Ему удалось
успешно внедрить в производство новые
модели самолетов фирмы и обеспечить их своевременные
поставки заказчику, несмотря на
жесткие сроки и условия. Когда в начале 2-й
мировой войны гражданские заказы фирме
резко упали, И. обратился к субподрядам и быстро
перестроил предприятие на выпуск новых
видов авиационной техники. Благодаря ему
"Bellanca" стала крупнейшим в США производителем
авиационных турелей, которые устанавливались
не только на самолете, но и на сухопутной
технике, фирма получила крупный
подряд на строительство учебных самолетов
для подготовки бортстрелков. В июле 1944
президент Белланка назначил И. вице-президентом
и генеральным менеджером. Однако по
окончании войны, когда объем производства
резко упал, Белланка начал тяготиться тяжелым
характером своего заместителя, и И. пришлось
покинуть фирму, которой он отдал 18 лет жизни
и которая была ему обязана своим становлением
и благополучием.

Во 2-й половине 40-х И. занимал руководящие
должности в фирме "Fail-child Aircraft" и
авиакомпании "Trans World Airlines" (TWA). В
1951-58 он работал начальником конструкторского
бюро, а затем вице-президентом фирмы
"Ludwig Honold" в Пенсильвании, занимался
освоением новых авиационных материалов и их
применением в конструкции летательных аппаратов.
Потом И. перешел в фирму "Heyes", где
руководил разработкой оборудования, предназначавшегося
для хранения, сборки, отладки и
запуска баллистических ракет Сатурн, Паларис
и Першинг, а также исследованиями по новым
композиционным материалам. С 1963, будучи
уже на пенсии, он работал консультантом по
новым материалам и технологиям в Маршаловском
центре космических исследований в лаборатории
инженерного производства. За годы
работы в ракетно-космической промышленности
И. опубликовал 27 научных отчетов.

Арх.: National Air Space Museum's Archives, USA.

В. Михеев

_К

\КАНДИНСКИЙ Василий Васильевич
(4.12.1866, Москва - 13.12.1944, НейиСюр-Сен,
Франция) - живописец, график, теоретик
искусства, поэт, Сын нерчинского купца,
потомок сибирских каторжан; мать К. - из
дворянской семьи. Детство провел в разъездах
с родителями по России и Западной Европе.
Окончив в 1885 классическую гимназию в
Одессе, поступил на юридический факультет
Московского университета, учился там (с перерывом
в 1889-91) до 1893и по рекомендации
А. ЧупрОва был оставлен при университете для
подготовки к профессорскому званию (по кафедре
политической экономии и статистики). В
1889 участвовал в экспедиции в Вологодскую
губернию, увлекся народным искусством и
иконописью. Написал диссертацию, нов 1895
решил посвятить себя искусству. В 1897-98
учился в Мюнхене в школе А.Ашбе, в 1900в
Королевской Академии художеств у Ф.Штука.

С 1902 жил в Мюнхене, но неоднократно
бывал в России. Создавал в это время произведения,
в которых образы Югендстиля (модерна)
органично сочетались с русскими мотивами и
темами, близкими мастерам "Мира искусства".
Работал в области прикладного искусства и гравюры,
экспериментировал в глине, делал эскизы
женских украшений, мебельной фурнитуры,
выполнил серию гравюр, объединяя их в поэтические
сборники-альбомы. С 1901 участвовал
в выставках в Германии (Мюнхен, Берлин,
Дрезден, Гамбург), в Риме, Париже; с 1902в
России (выставки Московского товарищества
художников, петербургского Нового общества
художников, Общества им. Леонардо да Винчи
и др.).

После путешествия по странам Западной
Европы и Северной Африки поселился в горном
селении Мурнау близ Мюнхена (1908-10).
Обобщив и переосмыслив все найденное им
ранее, стал основоположником абстрактного
искусства, создавая картины, в которых главный
выразительный смысл переносился на пластический
язык живописи: в его работах усилилась
декоративность цвета, изображение стало
плоскостным и фрагментарным, пейзажный мотив
часто служил предлогом для создания красочных
композиций, звучных цветовых гармоний;
постепенно исчезала предметность. Подобно
композитору, К. стремился обрести способность
свободного выражения чувства, чтобы
"духовным взором проникнуть в глубину
мироздания", услышать его "тайную и прекрасную
музыку" и поведать о ней миру языком линий
и красок. Разработал три типа абстрактных
картин: импрессии, импровизации и композиции.
В композициях многолетние искания К.
получили наиболее полное воплощение, лучшие
из них созданы в период наивысшего расцвета
таланта К. - в начале 1910-х. В 1911 вышла в
свет книга К. "О духовном в искусстве" (Мюнхен,
1912, на нем. яз.; Л., 1989), сформулировавшая
основные положения его научной теории
(на рус. яз. не полностью в "Тр. Всерос.
съезда художников в Петербурге. Дек. 1911 -
янв. 1912 г.". Пб., 1914, T.I). Совместно с
Ф.Марком издал в 1912 в Мюнхене альманах
"Синий всадник", который по замыслу авторов
должен был осуществлять "связь с прошлым" и
быть "лучом в будущее"; в альманахе помещена
сценическая композиция К. "Жёлтый звук".
Входил в группы "Бубновый валет" и "Ослиный
хвост". Участник сборника "Пощечина общественному
вкусу" (М., 1913: переводы четырех
стихотворений, написанных на немецком языке,
из сборника "Звуки"). Организовал ряд
международных выставок и творческих объединений:
"Фаланга" (1901), "Новое художественное
общество - Мюнхен" (1909), "Синий
всадник" (1911), В издательстве берлинского
объединения "Буря" выпустил в 1913 книгу
"Живопись как чистое искусство" и альбом репродукций
картин 1901-13. В 1911-14 состоял
в неофициальном браке с художницей Габриэлой
Мюнтер.

Вернувшись в 1914в Россию, К. принял активное
участие в художественной жизни страны.
В послереволюционные годы - член коллегии
и междунарородного бюро отдела ИЗО
Наркомпроса, один из организаторов Музея
живописной культуры в Петрограде (1919) и
директор Института художественной культуры
(Инхука) в Москве (1920), вице-президент
Российской Академии художественных наук
(1921). В 1918-21 - профессор Государственных
свободных художественных мастерских,
в 1920 - профессор Московского университета.

Сблизился с художниками-авангардистами
К.Малевичем, А.Родченко, Л.Поповой,
провозгласившими в искусстве принцип чистой
формы и геометрической ориентации. В 1917
женился на Н.Андреевской.

В конце 1921 К. был направлен в Германию
для создания международного отдела Академии
художественных наук. Получив приглашение
от архитектора В.Гропиуса преподавать в
новом учебном центре Баухауз, поселился в
Веймаре, с 1925-в Дессау. Принял решение
остаться в Германии, в 1928 принял немецкое
гражданство. До 1933 жил в Веймаре, Дессау,
Берлине. В Баухаузе преподавал одновременно
с П.Клее, Л.Махой-Надем, Л.Фейнингером,
О.Шлеммером, Г.Мухе, находил много общего
в их методике обучения со своим пониманием
задач художественного образования. Продолжал
разрабатывать основные принципы своей
теории, изложил их в книге "Точка и линия на
плоскости" (1926). В живописи обратился к теме
космоса как абсолютного и высшего порядка
мироздания, развивая дальше идеи, родившиеся
у него в России. В 20-30-х в Европе и
США прошло несколько персональных выставок
К. и выставок группы "Четверо синих" (с
А.Явленским, Л.Фейнингером и П.Клее).

После того как нацисты, придя к власти, закрыли
Баухауз, К. переехал в 1933 во Францию,
В парижский период ("синтетический") на
творчество К. повлиял сюрреализм Х.Миро и
др. Лейтмотив картин этого периода - тема
микромира: комбинации свободно плавающих
изогнутых форм, напоминающих клетки живой
природы, ассоциируются у К. с "началом жизни".
Поздние работы К. отличает изящество линий
и красота форм, изысканность колористических
сопоставлений, бесконечное многообразие
композиционных вариаций, тончайшая филигранность
деталей. В июне 1935 К. и И.Зервос
организовали в галерее "Cahiers d'Art" выставку
К. "Новые картины, акварели и рисунки".
С 1936 по 1944 К. выставлял свои работы
в галерее Ж.Буше. Познакомился с А.Бенуа,
однако отметил различия в их взглядах: "...он
очень приятный, но, к сожалению, новое искусство
ему чуждо". 3 большинстве своем русский
Париж не воспринимал творчество К.,
русские газеты обходили его работы молчанием.
Вакуум прерванных отношений с соотечественниками
отчасти заполняли творческие контакты
с А.Ремизовым, с которым К. планировал
издать книгу снов "Веселые острова. Скандальные
рассказы о четвертом измерении", предложение
Л.Мясина о сотрудничестве в области
театра и балета, встречи и переписка с Явленским,
М.Шагалом, Е.Эпштейном. Поддерживал
дружеские отношения с племянником - философом
А.Кожевником. Пытаясь сохранить
связь с Россией, следил за творческими успехами
мюнхенских коллег - Д. Кардовского,
И.Грабаря, В.Бехтеева, интересовался судьбой
своих картин, оставленных на хранение в 1921
в Музее новой западной живописи, не зная
еще, что они национализированы. Вел в Париже
уединенный образ жизни, держался в стороне
от "полной интриг", по его словам, художественной
среды, но мастерская К. оставалась
полем притяжения многих художников,
критиков, меценатов. Среди тех, кто посещал
его, - С.Бранкузи, Соня и Робер Делоне,
Ф.Леже, Х.Миро, Н.Певзнер, П.Мондриан,
Г.Арп, А.Магнелли. За 11 лет парижского периода
К. были созданы 14 4 картины, около
250 акварелей и гуашей, множество рисунков.

Как вспоминала жена художника, Н.Кандинская,
в 1936 ее и К. привели в у

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.