Жанр: Энциклопедия
Энциклопедический биографический словарь
...й молекулярной
массы.
И. проявил себя выдающимся организатором
в годы 1-й мировой войны, когда в 1915,
будучи уже генерал-лейтенантом, возглавил
Химический комитет при Главном артиллерийском
управлении, осуществлявший снабжение
фронта продуктами военной химии, строительство
новых химических предприятий, в том
числе первого в России завода по производству
синтетической азотной кислоты окислением
аммиака (пущен в 1917). О своей деятельности
на посту председателя Химического комитета
И. рассказал в книге "Работа химической промышленности
на оборону во время войны"
(1920). В годы войны он пережил личную трагедию
-в 1916 на германском фронте погиб
его старший сын Дмитрий.
После Октябрьской революции 1917, внутренне
не принимая ее и оставаясь по убеждениям
сторонником конституционной монархии,
И. тем не менее встал на путь сотрудничества с
советской властью. Он решительно отказался
от многочисленных предложений уехать на Запад
или присоединиться к белой армии. От него
отошел даже самый близкий человек - сын
Николай, покинувший Россию с белогвардейцами
и впоследствии погибший в Африке при
испытании изобретенного им средства против
желтой лихорадки. Младший же сын Владимир,
ставший позже химиком, также отрекся от отца
- публично, 29.12.1936 на Общем собрании
Академии наук СССР, но уже как от "невозвращенца".
Трагический разрыв с сыновьями
И. остро переживал всю свою жизнь,
В первые послеоктябрьские годы И. активно
включился в хозяйственное строительство.
В 1918 Химический комитет, которым он руководил,
был расформирован, а на его базе, с
оставлением на рабочих местах его сотрудников,
был создан Отдел химической промышленности
ВСНХ, Сам же И. возглавил Комиссию
по демобилизации химической промышленности
(позднее она была переименована в Комиссию
новых производств) при ВСНХ; И. провел
исключительно трудную работу по налаживанию
производств на разрушенных гражданской
войной предприятиях, освоению новых, нужных
республике химических продуктов. Блестящий
ученый-теоретик и одновременно экспериментатор,
тонкий знаток химической промышленности,
он умел видеть перспективу развития
своей науки. Еще в сентябре 1918 он
провел два заседания своей Комиссии с участием
крупнейших химиков (А.Фаворского, Н.Зелинского,
С.Лебедева, Б.Вызова и др.), посвященных
вопросу о постановке опытов по
получению синтетического каучука в заводском
масштабе. Ученые наметили наиболее
перспективный путь исследований - синтез
каучука из этилового спирта (С.Лебедев) и
нефти (Б.Бызов), реализованных впоследствии
впервые в мире в нашей стране. В марте 1920
на заседании Технического совета Отдела химической
промышленности ВСНХ И. выступил
с обстоятельным докладом о необходимости
создания Радиевого института, "призванного
объединять и направлять все работы по радиоактивности",
Радиевый институт был создан в
1922 и внес существенный вклад в развитие
народного хозяйства и обороноспособности
страны. В 1921 И. возглавил вновь созданное
Главное управление химической промышленности
ВСНХ (Главхим), т.е. стал руководителем
данной отрасли народного хозяйства республики;
вошел в состав Президиума ВСНХ. В 1922
по решению правительства И. был включен в
качестве эксперта по научно-техническим вопросам
в состав делегации на Генуэзскую конференцию.
В 1923-26 он также занимал пост
председателя Химического комитета при Реввоенсовете,
осуществляя руководство военнохимическими
работами. И. был инициатором создания
массового Добровольного общества помощи
развитию химии и химической промышленности
(Доброхим) в СССР. С мая 1924 исполнял
обязанности заместителя председателя
центрального комитета Доброхима (председатель
Л.Троцкий); в 1927 это общество было реорганизовано
в Осоавиахим.
Середина 20-х оказалась наиболее плодотворной
для научного творчества И. Его исследования
привлекли пристальное внимание
крупнейших зарубежных концернов, В начале
1927 он получил предложение от руководителей
Общества баварских азотных заводов, а
также других фирм провести совместные исследования
по органической и неорганической
химии. Одним из пунктов договора фиксировалось
право И. на изобретения, которые будут
сделаны им в Германии: все они должны были
патентоваться фирмой в Германии с указанием
авторства И., а в СССР он получал право патентовать
их от своего им., и они, по договору,
безвозмездно переходили в собственность
СССР. Советское правительство нашло предложения
германской стороны приемлемыми для
СССР и дало согласие на проведение И. исследований
в Германии при условии, что он будет
ежегодно отчитываться о ходе своих работ на
заседании Президиума ВСНХ. Не возражала
против такого решения и Академия наук.
6.6.1929 Президиум ВСНХ СССР, заслушав
доклад И. о работе в Германии (с 28.9.1928),
признал, что она привела к чрезвычайно важным
открытиям. Особо отмечалось, что лаборатория
высоких давлений, созданная им в Ленинграде
в 1927 (преобразована в 1929 в Институт
высоких давлений, который И. возглавлял
вплоть до своего отъезда из СССР в
1930), "становится уже в настоящее время
школой химиков, работающих в области высоких
давлений и температур, и в дальнейшем будет
играть громадную роль в деле подготовки
новых кадров работников в этой области".
Думал ли в те годы И. о возможности остаться
на Западе? В своих мемуарах, вышедших
в США (1945), он касается этой темы. Во
время одной из командировок в Германию в
1927 его пригласили в гости к нобелевскому
лауреату В.Нернсту. Там во время обеда, вспоминал
И., "один из немецких профессоров
спросил меня, почему я совсем не покину
СССР и не переселюсь за границу для продолжения
своих научных работ, где я найду, несомненно,
гораздо больше удобств, чем у себя
на Родине. Я в то время не имел ни малейшей
идеи покинуть свою страну... Я не замедлил ответить,
что как патриот своей Родины должен
остаться в ней до конца моей жизни и посвятить
ей все мои силы. Профессор Эйнштейн
слышал мой ответ и громко заявил: "Вот этот
ответ я вполне разделяю, так надо поступать".
И вот прошло 4-5 лет после этого разговора и
мы оба нарушили наш принцип; мы теперь
эмигранты и не вернулись в свои страны по нашему
персональному решению, а не потому,
что были изгнаны нашими правительствами...".
И., несомненно, пользовался доверием советского
правительства. В том же 1927 он был
в командировке в Швейцарии для ознакомления
с новым способом изготовления пороховой
целлюлозы. Итоги командировки обсуждались
на секретном заседании Научно-технического
совета Военно-химического треста. "То доверие,
которое мне оказывали большевики, я
очень ценил и по совести могу сказать, что никогда
не позволял себе им злоупотребить", -
писал И. в своих мемуарах. И. неоднократно
встречался с Лениным, который уважительно
называл ученого "главой нашей химической
промышленности". В мае 1927в Москве научные
и научно-технические учреждения, общественные
и промышленные организации в торжественной
обстановке отметили 60-летие И.
и 35-летие его научной деятельности. В 1929
вышел в свет сборник статей, посвященный
жизни и деятельности И., включивший статьи
крупнейших отечественных и зарубежных ученых
- Н.Зелинского, А.Чичибабина, Е.Шпитальского,
Р.Вильштеттера, Г.Бредига, К.Матиньона,
К.Фаянса и др. В том же году И. был
удостоен высшей научной награды - премии
им. В.Ленина за работы в области химизации.
Казалось бы, ничто не предвещало опасности
для маститого ученого, однако начавшиеся в
1929 аресты коллег и близких друзей И. -
профессора П.Пальчинского, инженера В.Камзолкина,
любимого ученика И. - Г.Годжелло,
члена коллегии Главхима В.Кравца и др. - свидетельствовали
о том, что скоро могла придти и
его очередь, Особенно взволновал И. арест его
близкого друга, профессора Е.Шпитальского,
отправленного в тюрьму сразу же после избрания
членом-корреспондентом Академии наук
СССР (1929). "Мое настроение стало особенно
тревожным, - писал И., - потому что Е.И.
знал все детали моей жизни и при допросе совершенно
случайно мог сообщить некоторые
факты, которые позволили бы привлечь меня к
допросу, а впоследствии и к аресту. Хотя я хорошо
знал благородную натуру Е.И., я гнал от
себя всякую мысль о возможности неблаговидного
поступка с его стороны, но все слышанное
мною о допросах ГПУ невольно порождало в
моей душе мысль о возможности и моего ареста".
Ходатайства И. об освобождении Шпитальского
оказались безрезультатными. От
многих своих друзей, в том числе из правительственных
кругов, И. стал получать строго конфиденциальные,
но заслуживающие доверия
предупреждения о том, что он является ближайшим
кандидатом на арест. И. также понимал,
насколько опасными для него становились
прежние связи с царской семьей и высокими
царскими сановниками, его генеральское прошлое,
деловые контакты с Троцким и другими
"оппозиционерами", "вредителями" и "врагами
народа". В этой ситуации он принял для себя
решение об отъезде из СССР.
В июне 1930 вместе с женой Варварой
Дмитриевной он выехал в Берлин для участия
во 2-м международном энергетическом конгрессе,
по окончании которого получил разрешение
советского правительства и АН СССР
задержаться на лечение сроком на один год. В
июне-августе 1930 он побывал во Франции и
Англии, в сентябре прибыл в США, сначала в
Нью-Йорк, затем в Чикаго, где ему была сделана
сложная операция по поводу болезни горла.
Здесь же, в Чикагском университете, он стал
читать курс лекций по катализу и одновременно
приступил к экспериментальным работам по
контракту с фирмой "Universal Oil Products C°"
в прекрасно оборудованной специально для него
лаборатории. Вплоть до 1936 И. регулярно
высылал в СССР результаты своих работ, выполненных
в США. В 1936 в СССР вышла его
фундаментальная монография "Каталитические
реакции при высоких температурах и давлениях";
неоднократно получал И. приглашения вернуться
на родину. В своих ответах И. честно и
откровенно изложил причины, мешавшие его
возвращению в СССР. 29.12.1936 Общее собрание
АН СССР приняло постановление о лишении
И. звания академика, а неделю спустя,
5.1.1937, ЦИК Союза СССР лишил его советского
гражданства. Ему навсегда был запрещен
въезд в СССР. Часть его ближайших учеников
подверглась репрессиям,
Находясь в США, И. стал богатым и весьма
известным человеком. Помимо преподавательской
деятельности в Чикагском университете
и должности консультанта в нефтяной фирме,
он состоял также профессором и директором
лаборатории катализа и высоких давлений в
Нортуэстернском университете в Эванстоне
(близ Чикаго), ныне носящей его имя. Все заработанные
им деньги он вкладывал в развитие
лаборатории, приглашая на работу только русских
или американцев, знающих русский язык.
В 1937 И. был назван в США "Человеком года",
будучи выбран из 1000 претендентов на
это звание. В 1939 его избрали членом Национальной
АН США, и в том же году в Париже
состоялось торжественное вручение ему высшей
награды Французского химического общества
- медали им, А.Лавуазье. В ноябре
1942 в США отмечалось его 75-летие и полвека
научной деятельности. На торжественном
заседании, организованном по этому поводу
Американским химическим обществом, нобелевский
лауреат Р.Вильштеттер утверждал:
"Никогда за всю историю химии в ней не появлялся
более великий человек, чем Ипатьев",
Несмотря на широкую известность, признание,
долгие годы, прожитые в США, И. продолжал
чувствовать себя здесь чужим. Он не имел автомобиля,
отказался от возможности приобрести
удобный коттедж на берегу озера Мичиган.
С момента своего приезда в Чикаго до
самой своей кончины супруги Ипатьевы снимали
скромный номер в гостинице, жили замкнуто.
Его редкие письма родным в Ленинград
проникнуты тоской по родным местам, "Работая
здесь научно, я однако никогда не забывал,
что всякое новое достижение приносит также
пользу и моей Родине, - писал он в письме
от 2.12.1945. - Хоть мы и не испытывали
здесь холода и голода во время войны, но я
должен тебе сказать, что мучительно переживал
все начальные военные неудачи нашей
Красной Армии, но однако верил, что потенциальная
энергия русского народа возьмет
свое и он выйдет победителем, несмотря на
все лишения. С какой радостью узнавали мы
о победах русской армии после блестящей
беспримерной защиты Сталинграда. Как приятно
было слышать от американцев похвалу нашей
Армии и всему русскому народу, которые
несомненно обеспечили победу союзникам".
Чтобы скрасить одиночество, Ипатьевы удочерили
и воспитали двух русских девочек-сирот,
Начиная с 1944 И. неоднократно предпринимал
попытки вернуться в СССР, но неизменно
получал отказ. А.Громыко, бывший в годы войны
послом СССР в США, в своих воспоминаниях
описал одно из посещений посольства И.,
когда этот некогда сильный и уверенный в себе
человек со слезами на глазах умолял о получении
разрешения на возвращение домой, в Россию,
Несмотря на преклонный возраст, И. до
самой кончины трудился в своей лаборатории.
В письме от 9.11.1952 Варвара Дмитриевна
писала дочери: "Дед чувствует себя прилично
для своих лет, работу свою он сильно любит,
но все же без лаборатории он жить не может.
Помогает он мне и по моим делам, особенно
по утрам. Встаем мы рано, а в 9-м он уже
идет в свою лабораторию..." 29 ноября того
же года около 7 часов утра он тихо скончался.
Варвара Дмитриевна пережила своего мужа
всего на несколько дней: она скончалась
9.12.1952.
29.12.1990 Общее собрание Академии наук
СССР приняло постановление о восстановлении
(посмертно) И. в членах Академии наук
СССР.
Соч.: Жизнь одного химика. Воспоминания, т. 1-2.
Нью-Йорк, 1945.
Лит.: Кузнецов В.И., Максименко А.М. Владимир
Николаевич Ипатьев, 1867-1952. М., 1992.
Арх.: Арх. РАН, ф. 941, оп. 1 (личн. фонд В.Н.Ипатьева);
РГИА, ф. 740. on. 18, д. 295; РГАЭ, ф. 3106, оп. 1,
д. 175; РГВИА, ф. 310, оп. 1. д. 5579.
В. Волков
\ИСЛЯМОВ Илья Исхакович (28.6.1899,
Кронштадт - ?) - авиационный инженер. Сын
известного русского гидрографа, сподвижника
адмирала Макарова, генерала И.И.Ислямова,
Отец был мусульманин, мать (В.А.Паннаш) -
лютеранка, а сам И. крещен по православному
обряду. В детстве юнгой принимал участие в
полярных экспедициях отца, водружал русский
флаг на Земле Франца-Иосифа. В 1916 окончил
Петроградское коммерческое училище и
поступил в Морской кадетский корпус. Летом
следующего года проходил практику на крейсере
Балтийского флота, а в октябре в числе
учащихся корпуса был направлен для продолжения
учебы в эвакуацию во Владивосток.
Вместе с другими гардемаринами участвовал в
захвате вспомогательного крейсера "Орел" и
изгнании с него революционно настроенных
матросов. На крейсере ушел во Вьетнам, после
прихода к власти адмирала Колчака вернулся
во Владивосток и продолжил учебу в корпусе,
воевал с красными партизанами в Приморье.
После восстановления на Дальнем Востоке в
1920 советской власти И. вместе с гардемаринами
и кадетами отправился на "Орле" в Европу
и во время стоянки в Калькутте был произведен
в первый офицерский чин мичмана,
После продажи в 1921 "Орла" И. устроился
таксистом в Каире, но через год перебрался
к отцу в Стамбул, а оттуда в июле 1923 вместе
с братом - в США. Работал в Нью-Йорке рабочим
на кондитерской фабрике, посыльным,
барменом и шофером, учился в Ренсселаеровском
политехническом институте. Получив в
1925 диплом инженера по электротехнике, И.
работал на строительстве электростанции в
штате Нью-Джерси, но вскоре перешел в компанию
Эдисона в Нью-Йорке. В то же время
молодого инженера все больше привлекала
авиация. Его старший брат был одним из ближайших
сподвижников И.Сикорского.
Летом 1926 И. оставил фирму Эдисон и по
приглашению своего товарища и однокашника
по морскому корпусу К.Захарченко перешел
работать конструктором в небольшую авиационную
фирму "Kaess Aircraft" на Лонг-Айленде,
где они вместе строили двухмоторный биплан
по заказу эксцентричного миллионера Ч.Левина.
Из-за причуд последнего аппарат достроен
не был, фирма закрылась, и в начале 1927 И.
поступил в "Sikorsky Manufacturing", где был
ведущим инженером по модификации амфибии
S-Зби бомбардировщику S-37. В самый разгар
работ по новой перспективной амфибии S-38
он поссорился с начальником производства
фирмы и в мае 1928 покинул Сикорского.
По приглашению Д.Белланка И. переехал в
Нью-Кастл в штате Делавэр, где занял в
"Bellanca Aircraft" должность ведущего конструктора
по самым перспективным моделям
фирмы - высокопланам с несущими подкосами
"Pacemaker" и "Skyrocket". Аппараты пользовались
огромным успехом не только у владельцев
авиалиний, но и у летчиков-спортсменов.
На них было сделано много выдающихся
перелетов, в подготовке которых непосредственное
участие принял И. После реорганизации
фирмы в 1932 он занял место начальника планово-коммерческого
отдела, в 1937- начальника
производства "Bellanca Aircraft". Ему удалось
успешно внедрить в производство новые
модели самолетов фирмы и обеспечить их своевременные
поставки заказчику, несмотря на
жесткие сроки и условия. Когда в начале 2-й
мировой войны гражданские заказы фирме
резко упали, И. обратился к субподрядам и быстро
перестроил предприятие на выпуск новых
видов авиационной техники. Благодаря ему
"Bellanca" стала крупнейшим в США производителем
авиационных турелей, которые устанавливались
не только на самолете, но и на сухопутной
технике, фирма получила крупный
подряд на строительство учебных самолетов
для подготовки бортстрелков. В июле 1944
президент Белланка назначил И. вице-президентом
и генеральным менеджером. Однако по
окончании войны, когда объем производства
резко упал, Белланка начал тяготиться тяжелым
характером своего заместителя, и И. пришлось
покинуть фирму, которой он отдал 18 лет жизни
и которая была ему обязана своим становлением
и благополучием.
Во 2-й половине 40-х И. занимал руководящие
должности в фирме "Fail-child Aircraft" и
авиакомпании "Trans World Airlines" (TWA). В
1951-58 он работал начальником конструкторского
бюро, а затем вице-президентом фирмы
"Ludwig Honold" в Пенсильвании, занимался
освоением новых авиационных материалов и их
применением в конструкции летательных аппаратов.
Потом И. перешел в фирму "Heyes", где
руководил разработкой оборудования, предназначавшегося
для хранения, сборки, отладки и
запуска баллистических ракет Сатурн, Паларис
и Першинг, а также исследованиями по новым
композиционным материалам. С 1963, будучи
уже на пенсии, он работал консультантом по
новым материалам и технологиям в Маршаловском
центре космических исследований в лаборатории
инженерного производства. За годы
работы в ракетно-космической промышленности
И. опубликовал 27 научных отчетов.
Арх.: National Air Space Museum's Archives, USA.
В. Михеев
_К
\КАНДИНСКИЙ Василий Васильевич
(4.12.1866, Москва - 13.12.1944, НейиСюр-Сен,
Франция) - живописец, график, теоретик
искусства, поэт, Сын нерчинского купца,
потомок сибирских каторжан; мать К. - из
дворянской семьи. Детство провел в разъездах
с родителями по России и Западной Европе.
Окончив в 1885 классическую гимназию в
Одессе, поступил на юридический факультет
Московского университета, учился там (с перерывом
в 1889-91) до 1893и по рекомендации
А. ЧупрОва был оставлен при университете для
подготовки к профессорскому званию (по кафедре
политической экономии и статистики). В
1889 участвовал в экспедиции в Вологодскую
губернию, увлекся народным искусством и
иконописью. Написал диссертацию, нов 1895
решил посвятить себя искусству. В 1897-98
учился в Мюнхене в школе А.Ашбе, в 1900в
Королевской Академии художеств у Ф.Штука.
С 1902 жил в Мюнхене, но неоднократно
бывал в России. Создавал в это время произведения,
в которых образы Югендстиля (модерна)
органично сочетались с русскими мотивами и
темами, близкими мастерам "Мира искусства".
Работал в области прикладного искусства и гравюры,
экспериментировал в глине, делал эскизы
женских украшений, мебельной фурнитуры,
выполнил серию гравюр, объединяя их в поэтические
сборники-альбомы. С 1901 участвовал
в выставках в Германии (Мюнхен, Берлин,
Дрезден, Гамбург), в Риме, Париже; с 1902в
России (выставки Московского товарищества
художников, петербургского Нового общества
художников, Общества им. Леонардо да Винчи
и др.).
После путешествия по странам Западной
Европы и Северной Африки поселился в горном
селении Мурнау близ Мюнхена (1908-10).
Обобщив и переосмыслив все найденное им
ранее, стал основоположником абстрактного
искусства, создавая картины, в которых главный
выразительный смысл переносился на пластический
язык живописи: в его работах усилилась
декоративность цвета, изображение стало
плоскостным и фрагментарным, пейзажный мотив
часто служил предлогом для создания красочных
композиций, звучных цветовых гармоний;
постепенно исчезала предметность. Подобно
композитору, К. стремился обрести способность
свободного выражения чувства, чтобы
"духовным взором проникнуть в глубину
мироздания", услышать его "тайную и прекрасную
музыку" и поведать о ней миру языком линий
и красок. Разработал три типа абстрактных
картин: импрессии, импровизации и композиции.
В композициях многолетние искания К.
получили наиболее полное воплощение, лучшие
из них созданы в период наивысшего расцвета
таланта К. - в начале 1910-х. В 1911 вышла в
свет книга К. "О духовном в искусстве" (Мюнхен,
1912, на нем. яз.; Л., 1989), сформулировавшая
основные положения его научной теории
(на рус. яз. не полностью в "Тр. Всерос.
съезда художников в Петербурге. Дек. 1911 -
янв. 1912 г.". Пб., 1914, T.I). Совместно с
Ф.Марком издал в 1912 в Мюнхене альманах
"Синий всадник", который по замыслу авторов
должен был осуществлять "связь с прошлым" и
быть "лучом в будущее"; в альманахе помещена
сценическая композиция К. "Жёлтый звук".
Входил в группы "Бубновый валет" и "Ослиный
хвост". Участник сборника "Пощечина общественному
вкусу" (М., 1913: переводы четырех
стихотворений, написанных на немецком языке,
из сборника "Звуки"). Организовал ряд
международных выставок и творческих объединений:
"Фаланга" (1901), "Новое художественное
общество - Мюнхен" (1909), "Синий
всадник" (1911), В издательстве берлинского
объединения "Буря" выпустил в 1913 книгу
"Живопись как чистое искусство" и альбом репродукций
картин 1901-13. В 1911-14 состоял
в неофициальном браке с художницей Габриэлой
Мюнтер.
Вернувшись в 1914в Россию, К. принял активное
участие в художественной жизни страны.
В послереволюционные годы - член коллегии
и междунарородного бюро отдела ИЗО
Наркомпроса, один из организаторов Музея
живописной культуры в Петрограде (1919) и
директор Института художественной культуры
(Инхука) в Москве (1920), вице-президент
Российской Академии художественных наук
(1921). В 1918-21 - профессор Государственных
свободных художественных мастерских,
в 1920 - профессор Московского университета.
Сблизился с художниками-авангардистами
К.Малевичем, А.Родченко, Л.Поповой,
провозгласившими в искусстве принцип чистой
формы и геометрической ориентации. В 1917
женился на Н.Андреевской.
В конце 1921 К. был направлен в Германию
для создания международного отдела Академии
художественных наук. Получив приглашение
от архитектора В.Гропиуса преподавать в
новом учебном центре Баухауз, поселился в
Веймаре, с 1925-в Дессау. Принял решение
остаться в Германии, в 1928 принял немецкое
гражданство. До 1933 жил в Веймаре, Дессау,
Берлине. В Баухаузе преподавал одновременно
с П.Клее, Л.Махой-Надем, Л.Фейнингером,
О.Шлеммером, Г.Мухе, находил много общего
в их методике обучения со своим пониманием
задач художественного образования. Продолжал
разрабатывать основные принципы своей
теории, изложил их в книге "Точка и линия на
плоскости" (1926). В живописи обратился к теме
космоса как абсолютного и высшего порядка
мироздания, развивая дальше идеи, родившиеся
у него в России. В 20-30-х в Европе и
США прошло несколько персональных выставок
К. и выставок группы "Четверо синих" (с
А.Явленским, Л.Фейнингером и П.Клее).
После того как нацисты, придя к власти, закрыли
Баухауз, К. переехал в 1933 во Францию,
В парижский период ("синтетический") на
творчество К. повлиял сюрреализм Х.Миро и
др. Лейтмотив картин этого периода - тема
микромира: комбинации свободно плавающих
изогнутых форм, напоминающих клетки живой
природы, ассоциируются у К. с "началом жизни".
Поздние работы К. отличает изящество линий
и красота форм, изысканность колористических
сопоставлений, бесконечное многообразие
композиционных вариаций, тончайшая филигранность
деталей. В июне 1935 К. и И.Зервос
организовали в галерее "Cahiers d'Art" выставку
К. "Новые картины, акварели и рисунки".
С 1936 по 1944 К. выставлял свои работы
в галерее Ж.Буше. Познакомился с А.Бенуа,
однако отметил различия в их взглядах: "...он
очень приятный, но, к сожалению, новое искусство
ему чуждо". 3 большинстве своем русский
Париж не воспринимал творчество К.,
русские газеты обходили его работы молчанием.
Вакуум прерванных отношений с соотечественниками
отчасти заполняли творческие контакты
с А.Ремизовым, с которым К. планировал
издать книгу снов "Веселые острова. Скандальные
рассказы о четвертом измерении", предложение
Л.Мясина о сотрудничестве в области
театра и балета, встречи и переписка с Явленским,
М.Шагалом, Е.Эпштейном. Поддерживал
дружеские отношения с племянником - философом
А.Кожевником. Пытаясь сохранить
связь с Россией, следил за творческими успехами
мюнхенских коллег - Д. Кардовского,
И.Грабаря, В.Бехтеева, интересовался судьбой
своих картин, оставленных на хранение в 1921
в Музее новой западной живописи, не зная
еще, что они национализированы. Вел в Париже
уединенный образ жизни, держался в стороне
от "полной интриг", по его словам, художественной
среды, но мастерская К. оставалась
полем притяжения многих художников,
критиков, меценатов. Среди тех, кто посещал
его, - С.Бранкузи, Соня и Робер Делоне,
Ф.Леже, Х.Миро, Н.Певзнер, П.Мондриан,
Г.Арп, А.Магнелли. За 11 лет парижского периода
К. были созданы 14 4 картины, около
250 акварелей и гуашей, множество рисунков.
Как вспоминала жена художника, Н.Кандинская,
в 1936 ее и К. привели в у
...Закладка в соц.сетях
