Жанр: Учеба
СТИЛИСТИКА и культура речи (учебное пособие)
...ания, на первый взгляд,
противоречат логическим соотношениям понятий, но за внешней
алогичностью обычно скрывается своя, особая логика.
"Внешние" алогизмы характерны также для публицистической и
разговорной речи; они связаны с логикой подтекстного общения (например:
? Куда он пошел? ? Сейчас придет; ? Куда ты бежишь? ? Опаздываю)
или отражают противоречивую сущность явлений (умный дурак, горькая
радость), противоречивость субъективных трактовок (безмозглые мудрецы),
стремление к образности, эмоциональности, экспрессии (выйти сухим из
воды, из кожи вон лезть) и т.д.
Скрытая логика, характерная для разговорного, художественного и
публицистического стилей, недопустима в научной речи. Логические
нарушения, несущественные в бытовом общении, в научной речи могут
привести к серьезным искажениям истины.
Виноградов В.В. Проблемы культуры речи и некоторые задачи русского языкознания
//Вопр. языкознания. 1964. № 3. С. 9.
Ожегов С.И. Очередные вопросы культуры речи //Лексикология. Лексикография.
Культура речи. М., 1974. С. 259?260.
Русский язык: Энциклопедия. С. 163.
Ицкович В.А. Очерки синтаксической нормы. М., 1982. С. 8.
Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987.
Актуальные проблемы культуры речи. М., 1970. С. 53.
В последнее время лингвисты установили, что хронологический "шаг", в течение
которого накапливаются существенные сдвиги в развитии языка, составляет от 10 ?20 до
30 ?40 и более лет. Выявлены три типа эволюции: 1) высокодинамический, или
ускоренный, тип (10 ?20 лет); 2) умеренный (или, точнее, умеренно-динамический) тип,
который характеризуется более плавными сдвигами во времени (30 ?40 лет); 3)
низкодинамический, или замедленный, тип эволюции, который характеризуется
незначительным изменением состояния нормы (50 и более лет). Подробнее об этом см. в
кн.: Культура русской речи /Под ред. Л.К. Граудиной и Е.Н. Ширяева. М., 1998. С. 37.
Скворцов Л.И. Теоретические основы культуры речи. М., 1980. С. 30.
Щерба Л.В. Очередные проблемы языковедения //Избр. работы по языкознанию и
фонетике. Л.Г 1958. Т. 1. С. 15.
Подробнее см.: Ицкович В.А. Языковая норма. М., 1968.
Эти формы находятся сейчас на переходном этапе между четвертой и пятой позицией (см.
схему 1).
Лексические варианты отличаются от словообразовательных, словоизменительных и
синтаксических тем, что не составляют парадигмы ряда слов, объединенных общностью
грамматического значения. Их общность только функционально-стилистическая.
Все допускаемые в речи ошибки, естественно, невозможно отразить ни в какой
классификации. Главное ? это общие принципы классификации.
Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. С. 271.
Ицкович В.А. Норма и ее кодификация //Актуальные проблемы культуры речи. М., 1970.
С. 13 ?14.
Скворцов Л.И. Теоретические основы культуры речи. С. 34.
Граудина Л.К. Вопросы нормализации русского языка: Грамматика и варианты. М., 1980.
С. 3.
Культура русской речи /Под ред. Л.К. Граудиной и Е.Н. Ширяева. М., 1998. С. 13.
Горбачевич К.С. Нормы современного русского литературного языка. М., 1981. С. 32.
Югов А. Думы о русском слове. М, 1972. С. 114 ?115.
Подробнее см. об этом в кн.: Культура русской речи /Под ред. Л.К. Граудиной и Е.Н.
Ширяевой. М, 1998.
Головин Б.Н. Основы культуры речи. С. 41.
Подробнее см.: Щерба Л.В. О разных стилях произношения и идеальном фонетическом
составе слов; Он же. К вопросу о русской орфоэпии //Избр. работы по русскому языку. М.,
1957; Панов М.В. История русского литературного произношения: XVIII?XX вв. М., 1990.
С. 27?28, 45? 46.
Современный русский язык: Фонетика. Лексикология. Фразеология /Под ред. П.П. Шубы.
Мн., 1998. С. 93?121.
Русский язык в Белоруссии. С. 113.
Подробнее см.: Кунцевич Л.П. Акцентуация //Русский язык в Белоруссии. С. 115.
Описание основных типов грамматических вариантов дано в словаре: Граудина Л.К.,
Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Грамматическая правильность русской речи. М, 1976.
См. перечень таких слов и примеры их литературного употребления в кн.: Основы
культуры речи: Хрестоматия /Сост. Л.И. Скворцов. М, 1984. С. 80 ?83; Булаховский Л.А.
Русский литературный язык первой половины XIX в. М., 1954. С. 87 ?92.
Этим и объясняется несовпадение нормативных предписаний в различных словарях,
справочниках и грамматиках.
Перечь слов, которые могут употребляться с окончанием -у в предложном падеже, см. в
кн.: Русская грамматика: В 2 тт. М., 1980. Т. 1. С. 488.
Сюда относятся существительные с флексией -и(-ы) в именительном падеже
множественного числа.
См.: Граудина Л.К., Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Грамматическая правильность
русской речи; Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь трудностей русского языка;
Трудности словоупотребления и варианты норм русского литературного языка и др.
Подробнее об образовании и употреблении глагольных форм см.: Русская грамматика. Т.
1; Розенталь Д.Э. Справочник по правописанию и литературной правке. С. 218?222; Он
же. Практическая стилистика русского языка. С. 195?220; Демиденко Л.П. Речевые
ошибки. Мн., 1986. С. 253?270.
Русская грамматика. Т. 2; Розенталь Д.Э. Справочник по правописанию и литературной
правке; Он же. Практическая стилистика русского языка; Демиденко Л. П. Речевые ошибки
и др.
Указанные вопросы рациональнее рассматривать, анализируя фактический материал на
практических занятиях.
Необходимо иметь в виду, что одного этого фактора для употребления сказуемого во
множественном числе недостаточно. При таком подлежащем сказуемое может
употребляться как в единственном, так и во множественном числе.
Подробно о правилах координации сказуемого и подлежащего см.: Розенталь Д.Э.
Практическая стилистика русского языка; Он же. Справочник по правописанию и
литературной правке; Русская грамматика. Т. 2.
О факторах, определяющих выбор формы единственного или множественного числа
сказуемого в указанных случаях, см.: Русская грамма-гика. Т. 2. С. 244-245; Розенталь Д.Э.
Практическая стилистика русского языка; Он же. Справочник по правописанию и
литературной правке.
Бельчиков Ю.А., Панюшева М.С. Трудные случаи употребления однокоренных слов
русского языка: Словарь-справочник. М, 1969. С. 3; Вишнякова О.В. Паронимия в
современном русском языке. М., 1984. С. 4; Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарьсправочник
лингвистических терминов. М., 1976. С. 272; и др.
Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. С. 313; Степанов Ю.С. Основы
общего языкознания. М., 1975. С. 35; Колесников Н.П. Словарь паронимов русского языка.
Тбилиси, 1981.
Такой же точки зрения придерживаются и авторы данного пособия.
Бельчиков Ю.А., Панюшева М.С. Трудные случаи употребления однокоренных слов
русского языка. С. 222.
Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь трудностей русского языка. С. 29.
РозентальД.Э., Теленкова М.А. Словарь трудностей русского языка. С. 28.
Супрун А.Е. Лекции по лингвистике. Мн., 1980. С. 99.
Главные направления грамматической сочетаемости даны в толковых словарях.
Слова с яркой стилистической окраской имеют строго определенную, ограниченную
сочетаемость, что позволяет рассматривать стилистическую сочетаемость как
разновидность лексической, обусловленной внутренними, семантическими соотношениями
и взаимосвязями слов (Бельчиков Ю.А. Лексическая стилистика. М., 1988. Гл. 2).
Русский язык: Энциклопедия. С. 210.
Русские писатели о языке: Хрестоматия. Л., 1964. С. 47.
См. характеристику данных стилей в настоящем пособии.
А.С. Пушкин, говоря о том, что "язык неистощим в соединении слов", очевидно, имел в
виду прежде всего художественную речь.
Алогизм в лингвистике определяется следующим образом: "Алогизм (от греч. а- ? не-,
без- + logismos ? разум, рассуждение). Нечто нелогичное, противоречащее логике"
(Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терминов. С. 20).
См. характеристику научного стиля в данном пособии.
Глава 5
ЧИСТОТА РЕЧИ
1. Понятие чистоты речи
Чистая речь ? это речь, в которой нет языковых элементов, чуждых
литературному языку, а также отвергаемых нормами нравственности слов и
словесных оборотов. Чистота речи предполагает соблюдение не только
языковых (в первую очередь ? стилистических в области произношения и
словоупотребления), но и этических норм.
Данное качество речи неразрывно связано с ее правильностью,
базируется на ней. Эта связь проявляется в том, что чистота речи в
произношении достигается благодаря строгому соблюдению орфоэпических
норм: то, что соответствует нормам орфоэпии, признается и правильным, и
чистым.
"Несколько по-иному следует понимать чистоту речи на уровне
словоупотребления. Здесь приобретает значение количественная
характеристика употребляемых в речи слов той или иной семантической
группы. Возрастание количества таких слов в речи ведет к снижению
стилистических качеств ее, когда мы вынуждены говорить о засорении
речи" .
Чистота речи предполагает стилистически оправданное употребление,
во-первых, литературных языковых единиц (иноязычных слов и выражений,
речевых штампов, а также слов и выражений, не несущих никакой
смысловой нагрузки в речи и в силу этого превращающихся в сорняки), а вовторых,
внелитературных языковых элементов (диалектизмов ?
территориальных говоров; профессионализмов ? слов, ограниченных в
своем употреблении рамками какой-либо профессии; жаргонизмов ? слов и
словесных оборотов, применяемых в жаргонах, социально ограниченных
сферах; вульгаризмов ? слов и выражений грубо, вульгарно обозначающих
какой-то круг предметов, явлений и унижающих достоинство и честь
человека).
2. Использование в речи диалектных
и профессиональных элементов
Основная сфера применения диалектных (областных) слов ?
художественная литература. Они привлекаются для создания местного
колорита и речевой характеристики героев, а также в качестве особого
средства выразительности в русской литературе с XVIII в., сначала в
основном в водевилях для создания комизма, а затем ? для передачи
особенностей речи крестьян. Если В.А. Жуковский полностью отрицал
использование диалектизмов в художественных произведениях, то А.С.
Пушкин делал это лишь теоретически, а практически применял их, о чем
свидетельствует, например, повесть "Барышня-крестьянка": Да как же
барина с слугою не распознать? И одет-то не так, и баишъ иначе, и собакуто
кличешь не по-нашему; Ты был, барин, вечор у наших господ?; А
взаправду... не попытаться ли в самом деле?
В русской литературе XIX в. в использовании диалектизмов
определились две традиции: "традиция И. Тургенева" и "традиция Л.
Толстого". В соответствии с первой ? диалектизмы в тексте надлежало
обязательно пояснять (путем подбора синонимов, в сносках, в скобках и
т.д.). Например, в "Охотничьих рассказах" И.С. Тургенева читаем: В
Орловской губернии последние леса и площадя исчезнут лет через пять... (и
в сноске тут же дается примечание: "Площадями" называются в Орловской
губернии большие сплошные массы кустов; орловское наречие отличается
вообще множеством своебытных, иногда весьма метких, иногда довольно
безобразных, слов и оборотов); Таких рассказов я, человек неопытный и в
деревне не "живалый" (как у нас в Орле говорится), наслушался вдоволь;
От него отказались, как от человека ни на какую работу не годного ?
"лядащего", как говорится у нас в Орле.
Согласно второй традиции, диалектизмы не пояснялись, на их
значение указывал лишь контекст. Вот, к примеру, как обыгрывает в тексте
диалектизмы Л.Н. Толстой:
? А разве у тебя и изба плоха?
? Того и ждем с бабой, что вот-вот раздавит кого-нибудь, ?
равнодушно сказал Чурис. ? Намедни и то накатина с потолка мою бабу
убила!
? Как убила?
? Да так, убила, ваше сиятельство: по спине как полыхнет ее, так она
до ночи замертво пролежала.
? Что ж, прошло?
? Прошло-то прошло, да все хворает...
? Какой обед, кормилец? ? тяжело вздыхая, проговорила баба. ?
Хлебушка поснедали ? вот и обед нам. За сныткой ходить неколи было, так
и щец сварить не из чего, а что квасу было, так ребятам дала.
Так называемая "деревенская проза" широко использует диалектизмы
как действенное средство художественной выразительности. Однако
необходимо иметь в виду, что диалектные элементы ограничены
территориально, они не являются общедоступными и общепонятными,
поэтому их употребление допустимо в разумных пределах. Показателен в
этом отношении отрывок из книги Л. Успенского "Слово о словах":
Если бы лет сорок назад где-нибудь возле Великих Лук, завидев
замурзанного парнишку на деревенском крыльце, вы окликнули его: "Вань,
а ваши где?", вы рисковали бы услышать в ответ что-нибудь вроде: "Да
батька уже помешался, так ен на будворице орет, а матка, тая шум с избы
паш е..."
Я думаю, вы побледнели бы: целая семья сошла с ума! На деле же все
было очень спокойно: ответ мальчишки можно перевести "с псковского на
русский" примерно так: "Отец закончил вторую вспашку поля и теперь
поднимает огород возле избы, а мать ? та выметает мусор из дому..."
Только и всего. Это совсем не бред безумца, это чистый и правильный
русский язык, только не литературный, а народный, в одном из его
многочисленных наречий.
В этом примере представлены так называемые семантические
диалектизмы, которые наглядно показывают, как территориальные
диалектные явления могут нарушать процесс речевой коммуникации.
Поэтому не случайно писатели, привлекая диалектные языковые средства,
дают необходимые пояснения: Замерзшая корка, как короста на ране, я ухал
несколько раз до дна и так, вятски выражаясь, ухомаздал сапоги, что
доселе не отмыл; Едем с редактором здешним. В обыденку, то есть
сегодня же обратно (В. Крупин).
Следует помнить, что диалектизмы как средство выразительности
могут быть использованы лишь в тех стилях и жанрах, в которых выход за
нормативные границы стилистически оправдан. В научном и официальноделовом
стилях их употребление рассматривается как грубое нарушение
речевых норм. Применение диалектизмов вне пределов художественного
стиля вообще нежелательно, кроме особых случаев, когда именно они
становятся предметом описания в научном тексте. Да и в художественной
литературе они допустимы преимущественно в речи персонажей, а не в
авторской . Пренебрежение отмеченными выше требованиями,
предъявляемыми к использованию диалектизмов, приводит к засорению
речи, нарушению ее чистоты.
От территориального диалекта необходимо отличать диалект
профессиональный, т.е. такие слова и выражения, которые используются в
различных сферах производственной деятельности человека, но не стали
общеупотребительными. Профессионализмы, как "полуофициальные"
слова, отличаются от терминов, представляющих собой официальные
научные наименования специальных понятий, хотя в литературном языке
(из-за недостаточной разработанности терминологии) могут играть роль
терминов. Вот несколько примеров употребления профессионализмов в
романе Н. Воронова "Макушка лета":
Не будь это ты, не углядел бы я на меди этакие маленькие волдырники
? след оплавлений электрическим пламенем. Углядел, заставил удалить
бархатным напильником, не драчевым ? бархатным, да сам отшлифовал
пастой; Все началось с появления "земли": свалилась в нулевое положение
стрелка вольтметра на фидере, питающем воздуходувную машину. Ваттметр
отражал нагрузку, а вот напряжение перестало фиксироваться, будто
исчезло: машина ведь не прекращала нагнетать дутье на домну; Столяр
назовет почти десять разновидностей рубанка: рубанок, фуганок, горбач,
галтель, калевка, медведка, дорожка, шлихтик, шерхебель, шпунтубель,
зензубель. Профессионал знает, что каждый вид рубанка имеет свое
назначение. Например, шерхебель служит для первоначальной обработки
древесины, шпунтубель ? для прорезей в древесине и т.д.
Последний пример свидетельствует о некотором преимуществе
профессионализмов перед их общеупотребительными эквивалентами:
профессионализмы служат для разграничения близких понятий, предметов,
которые для неспециалиста имеют одно общее название.
В справочниках и специальных словарях профессионализмы обычно
не приводятся. Для неспециалиста, сталкивающегося с ними,
информативная ценность может быть даже нулевой (например, о
конкретном содержании слов калевка, шлихтик, зензубель и других трудно
судить неспециалисту). Поэтому использовать профессионализмы надо с
учетом того, способствуют ли они раскрытию замысла автора, служат ли
характерологическим средством или засоряют речь, затрудняют ее
восприятие. Надо иметь в виду также, что в силу стилистически сниженной,
разговорно-просторечной окраски употребление профессионализмов в
книжной речи нежелательно.
3. Иноязычные слова и выражения в речи
Известно, что нет такого языка, который был бы совсем свободен от
иноязычных влияний, так как ни один народ в современном мире не живет
совершенно изолированно.
В силу длительных экономических, политических, культурных,
военных и иных связей русского народа с другими в его язык проникло
довольно значительное количество иноязычных слов, которые имеют
различную степень ассимиляции и неограниченную или ограниченную
сферу употребления. В русской лексикологической традиции выделяются: 1)
слова, давно усвоенные и используемые наравне с русскими (стул, лампа,
школа, диван, картина, утюг, вуаль, джаз, студент, трансляция,
антибиотик, техникум и др.); 2) слова, не всем понятные, но необходимые,
так как они обозначают понятия науки, техники, культуры и т.п. (брифинг,
аннигиляция, плеоназм, фонема, морфема, дезавуировать, нуклиды,
превентивный, агностицизм и под.); 3) слова, которые могут быть заменены
исконно русскими без всякого ущерба для смысла и выразительности
высказывания (эпатировать, эпатаж, апологет, акцентировать,
визуальный и под.). В соответствии с этим заимствованные слова
воспринимаются, с одной стороны, как закономерный результат общения
народов, а с другой ? как порча языка; с одной стороны, ? без
заимствований нельзя обойтись, а с другой (когда их слишком много и
принадлежат они к третьей группе в указанной классификации) ?
иноязычные слова и выражения становятся тем балластом, от которого язык
должен избавляться. "Авторитет употребления", целесообразность,
ситуативная необходимость могут определить отношение к чужому слову и
защитить родной язык от "небрежения", от "неприличностей", как назвал
М.В. Ломоносов ненужные, необдуманные заимствования. Употребление
заимствованных ? чужих, иностранных ? слов должна определять
социально-языковая потребность и целесообразность" .
Как известно, среди заимствований (в широком смысле) выделяются
слова, с помощью которых дается описание чужих стран, чужой жизни и
нравов, они представляют собой своеобразные "локальные приметы" и
называются экзотизмами (от греч. exotikos ? чуждый, иноземный,
необычный: ехо ? снаружи, вне). Смысловая и стилистическая функция
экзотизмов заключается в том, что они позволяют создать "эффект
присутствия", локализовать описание. Экзотизмы легко распределяются по
так называемым "национальным сериям" (английская, французская,
испанская и т.д.). Вот несколько примеров из произведений поэтов и
публицистов: Мерами красоты у японцев служат четыре понятия, три из
которых (саби, ваби, сибуй) уходят корнями в древнюю религию синто, а
четвертое (югэн ) навеяно буддийской философией (В. Овчинников);
Символом положения хозяйки издавна считается самодзи ? деревянная
лопаточка, которой она раскладывает домочадцам рис. День, когда
состарившаяся свекровь передает самодзи своей невестке, принято было
отмечать торжественной церемонией (В. Овчинников); Ивансито так
наивно ходит // и шаги боится ускорять. // Для него маиса малый холмик
//выше, чем гора Уаскаран (Е. Евтушенко). Близки к экзотизмам варваризмы (греч. Barbarismos ? иноязычный,
чужеземный) ? подлинно иностранные слова и выражения, вкрапленные в
русский текст, не полностью освоенные или совсем не освоенные из-за
фонетических и грамматических особенностей. Они, как правило,
употребляются в несуществующих в русском языке формах и часто
передаются средствами языка-источника: авеню, денди, мосье, фрау, tete-atete
(фр. ? с глазу на глаз), cito (лат. ? срочно), ultima ratio (лат. ?
порочный круг).
Как отмечает Л.П. Крысин, иноязычные вкрапления и экзотизмы, в
отличие от заимствованных слов (в узком смысле), не теряют ничего или
почти ничего из черт, присущих им как единицам языка, которому они
обязаны своим происхождением. Они не принадлежат, подобно
заимствованиям, системе использующего их языка, не функционируют в
нем в качестве единиц, более или менее прочно связанных с лексическим и
грамматическим строем этого языка.
Варваризмы, как и экзотизмы, выполняют разнообразные функции:
называют то, что по-русски не имеет названия; служат средством речевой
характеристики персонажей; с их помощью достигается "эффект
присутствия" и т.д. Причем обычно они придают тексту юмористический,
иронический или сатирический оттенок. См., например, рассуждения
Бальзаминовой из пьесы А.Н. Островского "Свои собаки грызутся, чужая не
встревай":
Вот что, Миша, есть такие французские слова, очень похожие на
русские: я их много знаю, ты бы хоть их заучил когда на досуге... Вот
слушай! Ты все говоришь: "Я гулять пойду!" Это, Миша, нехорошо, лучше
скажи: "Я хочу п р о м и н а ж сделать!" Про кого дурно говорят ? это
м а р а л ь. А вот если кто заважничает, очень возмечтает о себе, и вдруг ему
форс-то собьют ? это "а с а ж е" называется.
Неумеренное, излишнее насыщение текста варваризмами и
экзотизмами приводит к созданию так называемой "макаронической речи",
которая может служить ярким сатирическим средством. Примером такой
речи является:
Вот в дорогу я пустилась,
В город Питер дотащилась.
И промыслила билет
Для меня э п у р А н е т,
И п у р Харитон де медник
С ю р ле п и р о с к а ф "Наследник".
(И. Мятлев)
Используемые в русском языке иноязычные слова выполняют
определенную стилистическую роль, от которой зависит частотность их
употребления в различных функциональных стилях. Установлено, что
больше всего иноязычных слов в научном стиле (это прежде всего
терминология), гораздо меньше в публицистическом, еще меньше в
официально-деловом и художественном. Деятели науки, культуры,
литераторы неоднократно подчеркивали мысль о том, что только
необходимость может сделать целесообразным использование
заимствованных слов. Так, В.Г. Белинский писал: "В русский язык по
необходимости вошло множество иностранных слов, потому что в русскую
жизнь вошло множество иностранных понятий и идей", ? одновременно
подчеркивая: "...охота пестрить русскую речь иностранными словами без
нужды, без достаточного основания, противна здравому смыслу и здравому
вкусу" .
Идеи очищения русского литературного языка от ненужных
заимствований, употребления иностранных слов в строгом соответствии с
их значением, разумного предпочтения нерусским книжным словам их
общеупотребительных эквивалентов сохраняют свою актуальность и в наши
дни. Неоправданное введение в речь иноязычных элементов засоряет ее, а
использование их без учета семантики приводит к неточности.
Во-первых, не следует прибегать к иноязычным словам, если есть у
них русские эквиваленты, точно передающие то же значение: зачем
всемерно форсировать подготовку студентов 1-го курса к экзаменационной
сессии, когда можно ее ускорить; нет необходимости писать
транспортировка пирожков из столовой в буфет, если можно употребить
слова перевозка, доставка и т.д. Часто перегруженность контекста
иноязычными словами (в основном терминами) затрудняет смысл
высказывания: Дескриптивной является норма, которая абсолютно
идентична возможностям, данным системой языка; она не элиминирует ни
одного варианта из суммы всех возможных вариантов; Чтобы стать в
авангарде движения "поп-арта", необходимо мобилизовать максимум
своего интеллектуального потенциала. Трудно оправдать большое
количество непереведенных терминов на страницах специальных и
неспециальных изданий последних лет: импеданс вместо полное
сопротивление, свип-генератор вместо генератор качающейся частоты и
т.д. Писатель А. Югов приводит примеры терминов, употребленных в книге
для нефтяников "Стахановцы бакинских полей": лубрикетинг, микстер,
стреппинг, чиллер, рисайкл, квенчинг, кулинг, салютайзер, инхибитор и т.д.
"Где ж тут для русского нефтяника вещественность, зримость?! Какая
чудовищная расточительность сил и времени! Это сплошь чужесловный
словарь! И какой тормоз здесь росту русских рабочих кадров!" ?
возмущается писатель .
Во-вторых, необходимо всегда помнить, что самые грубые ошибки
возникают тогда, когда иноязычные слова употребляются без учета их
значения (семантики): В поисках зубной пасты я всюду встречал а н ш л а г:
"Зубной пасты нет" (аншлаг ? объявление о том, что все билеты на
представление проданы); Я очень к о н с п е к т и в н о говорил
(конспектировать значит записывать, а говорить можно кратко, сжато,
лаконично); Двадцать пять лет своей б и о г р а ф и и она посвятила
детям (биография ? жизнеописание, надо двадцать пять лет своей
жизни).
В-третьих, иноязычные слова должны быть понятны и доступны
адресату. Многие иностранные слова, уместные и необходимые в
специальной, научной и технической литературе, неуместны в статьях,
брошюрах, докладах, лекциях, предназначенных для широкого круга
читателей или слушателей и не затрагивающих узкоспециальных научных и
технических вопросов.
Вдумчивое отношение к использованию иноязычных слов в
соответствии с их точным значением и стилистической окраской поможет
избежать речевых ошибок, сохранить чистоту речи.
4. Речевые штампы и канцеляризмы
Чистота речи нарушается из-за использования так называемых речевых
штампов ? избитых выражений с потускневшим лексическим значением и
стертой экспрессивностью , и канцеляризмов- слов и выражений,
характерных для текстов о...
Поділитися у соцмережах
